Павлин, сова и кошка.

Полностью обчистив почти четыре грозди винограда, Кэйя сыто вздохнул и повернул голову в сторону предполагаемо тихо стоящего под боком Рагнвиндра с его вечно выражающим неприязнь видом, но пробежавшись глазом по пространству вокруг осознал, что того поблизости уже и след простыл. Слизывая стекающий по губе сок ягод, мужчина быстрым шагом направился к центральному входу винокурни в надежде увидеть там винодела, но, увы, как и предполагал Кэйя, его там не оказалось. Протоптавшись по газону с аккуратно остриженными кустарниками у порога перед главной дверью, кавалерист громко и настойчиво пару раз постучал в неё, выжидая и стараясь уловить хоть какой-то звук внутри, но даже спустя довольно продолжительное время, никто ему так и не открыл. — Бессердечный, взял и бросил меня одного на морозе, — наигранно грустно вздохнул мужчина, несильно стукнув кулаком в дверь. Простояв на пороге еще пару минут в уже менее хмельной голове рыцаря всё же что-то щёлкнуло и он вспомнил одну из часто используемых в детстве лазеек, которая теперь будет намного эффективнее с имеющимся под рукой глазом бога. Будучи пятнадцатилетними подростками, Кэйя подстрекал Дилюка пробираться ночами в кабинет Крепуса на втором этаже и стаскивать у него из средней полочки рабочего стола конфеты. Мужчина частенько поощрял мальчишек вкусностями за их, как ему казалось, примерное поведение. В основном всю работу с похищением сладостей выполнял Дилюк, а Кэйя был в качестве стоящего на шухере, чтобы если что, быстро сообщить брату, что что-то пошло не по плану. И в основном Дилюк был против таких вылазок, боясь быть пойманными, но Кэйя всегда убеждал его, что всё будет хорошо и старшему лишь надо довериться ему. И, чёрт возьми, всё действительно всегда было хорошо, их ни разу не застукали. Конечно, мальчишки занимались своими авантюрами в ночное время суток, чтобы не попасться отцу и прислуге на глаза. Они выбирали путь через улицу, ведь так было намного тише и безопаснее, по мнению юного синеволосого сорванца. Ледяной вихрь поднялся в воздух, создавая своеобразную, почти что прозрачную лестницу из чистой крио энергии. Может, на вид эта лестница и выглядела как что-то очень хрупкое и ненадёжное, но стоило ступить на одну ступень, как сразу становилось понятно насколько конструкция прочная. Такой плотный лёд с лёгкостью бы выдержал сразу двоих, а то и троих довольно массивных людей, однако создание таких ледяных скульптур довольно затратно в плане элементальной энергии, поэтому ему следовало бы побыстрее забраться наверх и передохнуть. Прикосновения смуглых пальцев к прозрачному льду создавали холодный туман вокруг рук, поддерживая его прочность. Будь на месте Кэйи владелец пиро глаза бога — конструкция бы точно расплавилась, прямо как его ледяной мост на воде, когда малышка Кли решила кинуть в него свою самодельную бомбочку, чтобы «проверить прочность». Только забравшись наконец на балкончик Кэйе в голову стукнула мысль о том, что его могли увидеть гражданские или знакомые лица. Что они подумают, когда увидят как капитан кавалерии пробирается в чужой дом, да ещё и не абы какой, а дом самого завидного холостяка Мондштадта? Явно ничего хорошего. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, кто в здравом уме в столь поздний час будет прогуливаться рядом с винокурней? Разумеется, кроме него. Тем не менее мужчина все же оглядел владения Рагнвиндра на наличие других посторонних лиц. Или по велению судьбы, или просто на счастье Кэйи, дверь внутрь оказалась открыта. Видимо её забыли запереть после проветривания. Он мигом прошмыгнул внутрь, чуть щурясь от тусклого света канделябра на столе перед собой. — И не боится же Дилюк, что кто-то вот так запросто вломится к нему в дом и похитит его ценные вещи, — отряхивая руки от грязи и подтаявшего льда, осуждающе прошептал Кэйя. Интерьер кабинета Крепуса был всё так же прост: дубовый, чёрный и алый цвета прекрасно гармонировали между собой. Мебели в помещении было мало, но выглядело всё со вкусом. Под ногами Альбериха был выстлан широкий ворсовый ковёр алого цвета с золотыми узорами, такой же, как на первом этаже, но мягче. Будь он без обуви, точно бы не услышал своих же шагов, утопая в приятной ковровой мягкости. По левую сторону от него располагались книжные стеллажи со всевозможными книгами о правильности ведения своего бизнеса и тому подобное, мало интересные кавалеристу. Самые будоражащие его кровь вещи находились по правую руку: шкаф с антиквариатом и прочими безделушками, а так же подаренные вина от других виноделов из разных уголков Тейвата. Некоторые из этих вин мужчина видел впервые, видимо, они появились на винокурне за время его отсутствия. Интересно, доведётся ли ему когда-нибудь опробовать одну из этих бутылок? Прямо перед Кэйей находился тот самый письменный стол с конфетами в ящике. Конечно, самих конфет там точно уже не было, но чтобы убедиться в этом, он осторожно потянул за ручку в форме головы какой-то птицы, любуясь заполненным бумагами пространством внутри и как-то по-грустному вздыхая. Закрыв ящик, он зашагал к центру кабинета, его внимание к себе приковывала большая картина на стене в центре: гордый хохлатый самец павлина, привлекающий к себе внимание всех самок в округе своим веерообразным хвостом — эту картину Крепус и Дилюк лично подбирали специально для него, когда узнали, что Кэйя родился под знаком павлиньего пера. Похоже, от выпитого вина острый слух мужчины всё же чуть притупился, но даже этого было достаточно, чтобы поддавшийся чувству ностальгии рыцарь не успел среагировать на молниеносно тянущиеся к нему руки позади. Те с силой вцепились в его запястья и, заведя их за спину, толкнули хрупкое на вид тело назад к столу, сгибая его пополам одним сильным движением и насильно прикладывая лицом к жёсткому дереву. Кэйя собирался применить крио энергию и воссоздать ледяной меч, но жар чужих рук заблокировал эту возможность, а услышав знакомый недовольный вздох позади себя, он и вдруг понял — это было бы бесполезно. — А я смотрю, рыцари нынче совсем распоясались. Не хотите объяснить мне, сэр Кэйя, что вы забыли в моём личном кабинете и как сюда попали? — рычащий звук пронёсся над ухом рыцаря, опаляя своим горячим дыханием и заставляя всё тело напрячься. — Я же сказал, что не отстану, пока не услышу извинений, мастер Дилюк. И да, мне больно вообще-то, отпусти! — заёрзал телом синеволосый. Кэйя почувствовал, как его крио глаз бога снимают с ремня, так что он, полностью безоружный капитан кавалерии, теперь остался в абсолютной власти винодела. Дилюк стал медленно сжимать запястья своей зафиксированной на столе «жертвы», всё же физически он всегда во много раз превосходил младшего. Слыша, как недовольно шипит и извивается под ним Кэйя, наверняка чувствуя болезненное сдавливание в области своих рук и ёрзая ещё активнее, мужчина совсем немного ослабил хватку. Разумеется Дилюк знал, что задел гордость рыцаря — он даже не пытался этого скрыть, насмешливо глядя прямо на распластавшееся по столу тело, ощущая полный контроль над ситуацией. Всё же пробираться внутрь дома Рагнвиндра, на его территорию, было не лучшей затеей младшего, и сейчас он это, возможно, сам понимает. — Ещё раз спрашиваю, как ты сюда попал? Сейчас же возвращайся в город, я не позволю тебе здесь ошиваться. В ответ последовало лишь негодующее фырканье и очередная провальная попытка вырваться из цепкой хватки. — Хорошо. Тогда я просто свяжу тебя и вышвырну обратно на улицу, а утром попрошу Джинн прислать за тобой таких же неэффективных рыцарей, — заявил Рагнвиндр, перехватывая два тонких запястья в свою ладонь. — Не сравнивай других рыцарей... — оборвался на миг Альберих, слыша как за ним брякнула пряжка чужого ремня. — ...со мной. Ты что там делаешь? Он завертел головой в попытке рассмотреть подробнее, что происходит за его спиной, но Дилюк предусмотрительно отошёл в его слепую зону. Он даже не понял, что произошло в следующие секунды, но успел осознать, что Дилюк отошёл от него, а значит руки не должны были чувствоваться такими скованными. Он попытался развести их в стороны, но почувствовал лишь плотно сжимающую его руки кожу. Толстый кожаный ремень был туго затянут вокруг его худых запястий, создавая некое подобие наручников. Кэйя поднялся со стола в более устойчивое и привычное ему положение, разворачиваясь лицом к виноделу, который защёлкивал дверь на замок. — Сними его с меня! — в его голосе слышалось явное недовольство. Дилюк лишь хмыкнул на его слова, намеренно провоцируя рыцаря ещё больше. Он медленно зашёл за его спину, окидывая коротким оценивающим взглядом озлобленного пленника, подмечая свою хорошо проделанную работу. За время своих путешествий мужчина изучил много новых приёмов и тактик боя, которые не раз его выручали. Нельзя сказать, что до этого он ничего не знал, ведь ещё до поступления в Ордо Фавониус, Крепус лично обучал сына всему, что он должен был знать и уметь, но будь то связывание врага, его пытка или даже убийство — это всё было частью сделать себя физически и морально устойчивее во время путешествия. — Я арестую тебя за удержание высокопоставленного лица в заложниках! Снимай его с ме-нф… — широкая горячая ладонь прервала болтовню возмущённого рыцаря, как только за дверью послышался обеспокоенный голос Аделинды. — Господин Дилюк, — женщина постучала в дверь, — простите за беспокойство, вы в порядке? Вы долго не возвращались и я начала беспокоиться. — Не входить, — отдал приказ хозяин винокурни. Кэйя неодобрительно загудел, начиная мотать головой в попытке высвободить рот, но разобрать, что именно он пытался сказать у Дилюка теперь не было времени. Уличив момент, тот лизнул солоноватую ладонь, закрывающую ему рот, и она шустро отстранилась от его лица, но только для того, чтобы ощутимо ударить по мягким губам, принося им жгучий дискомфорт. Болезненный приглушённый стон попытался сорваться с губ, но был прерван вернувшейся к ноющему месту рукой. — Выкинешь ещё что-то и я сожгу твой болтливый до чёртиков язык, — тихо процедил носитель пиро глаза бога и движения кавалериста заметно поутихли. — Сейчас подойду, — обратился он к стоящей за дверью горничной. — Лучше бы тебе не выпендриваться, — вновь тихо зашептал он. Дилюк повёл Кэйю к своему рабочему столу, усаживая его на деревянный стул, мягко обитый алой тканью на спинке и сиденье. Выудив из кармана штанов то ли тряпку, то ли платок, он убрал ладонь с чужого рта. — Ты ужасно не гостеприимный, — захрипел Кэйя, облизывая свои пересохшие губы и пристально наблюдая за чужими действиями. — Не спорю, — неожиданно согласился Дилюк перед тем как обвязать плотную ткань вокруг рта кавалериста, — но только с тобой. Винодел невольно улыбнулся, осознавая, что такое положение Альбериха ему явно больше по душе, нежели когда его раздражающий язык несёт всякую чушь, а руки лезут туда, куда не должны были лезть никогда. Лицо вновь становится серьёзным и мужчина быстрым шагом покидает кабинет, оставляя Кэйю наедине с самим собой и его мыслями. Оставшийся в комнате капитан улавливает звук поворачивающегося ключа в щели и очередную крайне возмутительную, уже какую по счёту за день, фразу из уст винодела за дверью. — В мой кабинет пробрался дикий енот, пока лучше не входить туда, позже я сам с ним разберусь. Он в возмущении сжал зубами ткань во рту и запыхтел, его негодующие крики все равно никто бы не услышал. Отдаляющиеся шаги дали понять, что можно начать действовать: кавалерист медленно поднялся со стула, но тут же чуть не упал назад, ведь опереться на что-либо для поддержки он не мог. Глаз начал исследовать пространство вокруг, пытаясь найти хоть что-то полезное, чем можно ослабить, а лучше и вовсе перерезать ремень, но всё, что Кэйя видел, было бесполезно, а то, что могло помочь — вне зоны доступа, его руки банально не дотягиваются. Ярко сверкающего крио глаза бога рядом тоже не было видно, а значит его с собой забрал винодел. Прыгать со второго этажа винокурни в поисках спасения тоже было не лучшим планом, учитывая все трудности обстоятельств. В итоге, раздраженный своей беспомощностью, мужчина уселся обратно на стул, вернувшись к ожиданию возвращения старшего и надеясь на его милость. Время прихода Дилюка тянулось мучительно медленно для Кэйи, ведь уже за пару минут тот успел заскучать. От съеденного винограда где-то внизу чувствовалось нарастающее желание опустошить свой мочевой пузырь, ведь ещё немного и тот непременно лопнет. Смуглые руки начинали затекать от невозможности нормально пошевелить ими, а тишина раздражала и заставляла погружаться в мысли, от которых в сердце неприятно покалывало. Из всевозможных мыслей в голову лезли или самые неприятные, или воспоминания из дальнего детства.

—•••—

Крепус перевёл обеспокоенный взгляд на больную ногу Кэйи, а затем озлобленный на старшего сына. — Дилюк, — от строгости в отцовском голосе ноги красноволосого мальчика заметно задрожали. — Как это произошло? — Мастер Крепус, он не виноват! — перебил хотевшего начать говорить Дилюка Кэйя. — Я стрелял из рогатки и чуть не попал в его сокола, поэтому он толкнул меня, и я зацепился за колючий куст. — Всё так и было, Дилюк? — скрестил руки Рагнвиндр. — У-угу, — тихо всхлипнул мальчик, опуская глаза в пол и нервно сминая руками край своей белой рубашки. Кэйя хотел что-то сказать брату, но передумал. Вместо этого он сполз с невысокого диванчика у окна и наступив на больную ногу крепко обнял его. Мальчик уверенно посмотрел в глаза Крепусу, сильнее прижимая к себе шмыгающее тельце. — Я заслужил это, не ругайте его, пожалуйста! После этих слов мужчина определённо намного смягчился взглядом. Да и Дилюк перестал трястись заметно меньше. — Посмотрите оба на меня, — дождавшись пока оба мальчика выполнят просьбу Крепус продолжил: — Кэйя, пожалуйста, внимательнее смотри куда ты стреляешь и не целься из рогатки в живых существ. И Дилюк, тебе следовало бы извиниться и помочь своему младшему брату с его ранами, — мужчина подошёл ближе, потрепал детей по волосам и довольно хмыкнул. — Скоро ужин, вы же не хотите остаться голодными? Аделинда обещала приготовить шашлычки. Глаз Кэйи радостно заблестел ещё на слове «ужин», а теперь в нем и вовсе можно было заметить пляшущий синий огонёк. Шашлычки были первым блюдом, которое ему приготовила главная горничная когда Крепус привёл его на винокурню. Мальчишка ухватился за руку Дилюка и потащил за собой в сторону лестницы, стараясь, хромать как можно незаметнее, только вот получалось у него это не очень хорошо. — Кэйя, постой… — чуть замялся красноволосый, останавливаясь возле нижних ступенек. — Извини, из-за меня ты поранил свою ногу, я не хотел чтобы так вышло, — Дилюк сказал это почти шёпотом, но так, чтобы Кэйя его точно услышал. — Да всё нормально, правда. Это ты меня прости, я бы ни за что не выстрелил в твою птицу, честное слово! — мальчишка неловко улыбнулся и почесал затылок. Старший вновь ухватился руками за край своей рубашки и стал активно её мять — это не укрылось от сиреневого глаза напротив и Кэйя приблизился к Дилюку, чтобы снова обнять. Последний же попятился назад, не позволяя приблизиться к себе, смотря алыми глазами из-под чёлки на младшего. — Я вижу как тебе больно наступать на ногу. Я помогу тебе, ладно? — Я же сказал, всё в… О-ой, ты что делаешь? — ошеломлённо распахнул глаз Кэйя, сцепляя свои руки в замок за шеей брата. Он бы ни за что не стал говорить Дилюку как ему больно. Лучше он перетерпит, чем заставит его волноваться. Видимо старший раскусил очевидную ложь брата, поэтому поднял его на руки и аккуратно зашагал по ступенькам наверх, стараясь не потревожить больную ногу своего очень ценного груза. Возможно Дилюк и был меньше Кэйи ростом, но сил у него было намного больше, даже если с виду и не скажешь. — Теперь я буду носить тебя на руках до тех пор, пока твоя нога полностью не заживёт, даже если ты против! — собравшись с силами уверенно выпалил красноволосый. — Хорошо, хорошо. Только не урони! — с опаской в голосе попросил младший, прижавшись головой к чужой груди. — Не уроню, — Дилюк улыбнулся, но так, чтобы его не заметили.

—•••—

Кэйя уже начал представлять как стыдно ему будет смотреть в глаза виноделу, если тот не явится к нему наконец с минуты на минуту. И, о, аллилуйя, поворот ключа в замочной скважине даёт ему надежду на спасение. А вот вошедшему внутрь владельцу винокурни предстаёт странная картина: ёрзающий на стуле «дикий енот», скулящий и пыхтящий от чего-то, да ещё и с таким взглядом… Обескураженный на пару секунд Дилюк даже было подумал что перед ним беззащитный щенок, вытворивший пакость и получивший выговор от хозяина, просящий таким образом прощение, а не его сегодняшняя второстепенная головная боль. Он спешно подошёл к рыцарю и оттянул ткань с его рта. — Что с тобой? — вскинул бровь красноволосый. — Развяжи, Люк, — захныкал Кэйя, поджимая ноги и прогибаясь вперёд, предоставляя свободный доступ к ремню. Мужчина лишь озадаченно хмыкнул, начав таки высвобождать обладателя крио стихии из своего аксессуара. Прежде чем он успел сказать ему что-то ещё, кавалерист вылетел за дверь и помчался вниз по лестнице. — Эта ночь никогда не закончится, — устало вздохнул винодел. Потирая переносицу он неторопливо направился за убежавшим. Ещё вчера утром Дилюк думал, что его день будет проходить, как и все дни недели до этого: однотипно долго, но спокойный. Кто же знал, что к нему завалится этот бестолковый капитан кавалерии, подарит какую-то безвкусную вазу и начнёт трещать своим языком без умолку, открыто флиртуя с какими-то девкам, а сегодня и вовсе увяжется за ним до самого дома, тайком проникая внутрь. Спустившись на первый этаж до мужчины наконец дошло, что произошло и почему младший так себя вёл. Лёгкая улыбка сама натянулась на обычно хмурое лицо, но лишь на пару секунд. Кэйя насторожился сразу же, как увидел Дилюка, что двигается прямо к нему. На этот раз он готов был дать ему отпор, а если точнее, вытворить очередную глупость. — Да как вообще можно так со мной поступить! — недовольно воскликнул рыцарь, кидая белоснежное полотенце в своей руке в лицо винодела. То врезалось ему чуть ниже, упав на пол. Дилюка позабавило это действие, однако он перешагнул мелкое препятствие под своими ногами и потянулся к чужой руке в попытке ухватить её. Та была одёрнута быстрее и прижата к почти не скрывающему смуглую грудь вырезу. — Во второй раз не выйдет. — Хорошо, — сделал глубокий вдох красноволосый, чуть прикрывая глаза. — Я извинюсь перед тобой, но сейчас мне нужна твоя помощь. — С чего бы мне тебе помогать? — запыхтел Кэйя. — Ты повязал меня, словно какое-то животное, обозвал енотом, да ещё и диким, — акцентировал внимание мужчина, — забрал мой глаз бога и грозился вышвырнуть меня за дверь. И это только меньшая часть твоих грехов за день, попрошу заметить. — Мне нужна твоя помощь, — повторил Рагнвиндр, делая шаг вперёд. Рыцарь последовал чужому примеру и также шагнул, только вот шагнул назад, коротко, почти утыкаясь в стену позади. Нехорошее предчувствие поселилось где-то в подкорках сознания, крича бежать как можно скорее, но гордость бы не позволила так легко отступить. — Не вижу ни одной причины помогать тебе за то неуважение к капитану кавалерии, которым ты меня одарил, — подытожил он, больше для себя. Винодел сделал очередной настойчивый шаг вперёд, оказываясь в паре жалких сантиметров от чужого лица, всё же заставляя тело напротив испуганно прильнуть к прохладной древесине. До рыцаря донёсся сладкий запах винограда, исходивший от внезапно оказавшегося слишком близко собеседника. Его пронизывающий до костей взгляд впился прямо в сиреневый глаз крио мечника. — Кэйя Альберих, — в алых глазах полыхало пламя, и без того не слишком приветливый голос вдруг стал каким-то особо угрожающим. — Я даю тебе выбор: либо ты помогаешь мне, либо уже утром в Мондштадте будут ползать слухи о безобразном поведении и о проникновение на мою винокурню капитана кавалерии с очень недобрыми намерениями. Не думаю, что действующий магистр Джинн обрадуется такому известию, да и остальные ваши неэффективные рыцари и знакомые тоже. Красноволосый и не подозревал что его собеседник слушал его через раз. Голову капитана сейчас забивали мысли о прозвучавшем из чужих уст собственном имени, да ещё и в таком тоне… Кэйя нервно сглотнул, пришлось отвести свой взгляд от пылающих глаз напротив, позорно сдаваясь натиску винодела. Начинающие пунцоветь щёки, к счастью, почти не были заметны из-за приглушённого света в помещении и его тёмного тона кожи. — К-как низко, мастер Дилюк, — с хрипотцой прошептал мужчина. — Каков человек — таковы меры, — Дилюк отодвинулся от рыцаря, поднимая полотенце с пола и вешая на подлокотник диванчика рядом. — Иди за мной. Мужчина вёл младшего по коридору вдоль их комнат, вернее, бывшей комнаты Кэйи и его. Признаться, самого Кэйю немного задевала мысль о том, что старший избавился от его вещей с их былого проживания вместе. Конечно, особо ценных вещей у него там и не было, за исключением одной небольшой рогатки, которую Дилюк ему когда-то подарил… Как бы хотелось хоть глазком увидеть что стало с его спальней за несколько лет, но, увы, пока ему всё же не дано было узнать, что скрывалось за дверью бывшей обители, ведь Рагнвиндр удачно миновал её, теперь уже направляясь прямиком в свою по соседству. Открывая дверь братьев встретила главная горничная. Женщина с явным немым удивлением уставилась на стоящих в дверном проёме мужчин, в особенности на рыцаря, что решил остаться стоять там, провожая взглядом проходящего дальше Дилюка. — Мастер Кэйя, рада видеть вас в полном здравии, — хоть голос её заметно дрогнул, женщина попыталась взять себя в руки. Кэйя приветливо махнул рукой в ответ, натягивая виноватую улыбку на лицо. Он практически не посещал винокурню после ухода Дилюка из Мондштадта. Даже когда Джинн просила его разобраться с проблемами у её окрестностей, Кэйя предпочитал не попадаться на глаза кому-то из работников, иногда даже посылая других рыцарей выполнять за него работу. Несмотря на всю заботу и поддержку окружающих его когда-то людей, ему казалось, что если он покажется на пороге своего бывшего дома — его погонят прочь, одаривая презрительными взглядами в спину. Да, ему стыдно за свои мысли, но иначе думать он не может. — Что привело вас на винокурню? Вы возвращаетесь домой? — глаза главной горничной загорелись надеждой, но её прямолинейные вопросы застали мужчину врасплох. В голове крутилось столько мыслей, но ни одну из них он бы не посмел сказать Аделинде даже будучи безнадёжно пьяным. Кэйя перевёл взгляд на старшего, надеясь что он то точно что-нибудь придумает, но тот в свою очередь даже не посмотрел в его сторону. Сердце в очередной раз больно сдавило. Тишину, длившуюся пару секунд, но кажущуюся вечностью, прерывает активное шебуршание в кровати. Только сейчас крио мечник обратил внимание на свою утреннюю розовласую спутницу в чужой постели. Малышка даже не шелохнулась до этого момента, а беря во внимание её очень несладкий характер — это вызывало много вопросов. — Довольно пустых разговоров, перейдём к делу, Сэр Кэйя, — наконец подал голос Рагнвиндр, намекая рыцарю подойти ближе. Кэйя настороженно зашагал в сторону кровати под тоскливый взгляд главной горничной, от которого так и хотелось спрятаться за дверью и не высовываться. — Мне казалось, кошечка не очень то жалует всех, кто знаком со словом «алкоголь» и имеет хоть какое-то отношение к винодельческому бизнесу, — Кэйя взглянул на малышку, пытаясь понять что с той не так. Диона даже ухом не повела в сторону говорившего, уткнувшись потускневшим взглядом на свои маленькие ручки, сжимающие лёгкое хлопковое одеяло. — Пару часов назад малышка сама постучала в парадную дверь. Когда я открыла ей, то сразу заметила как сильно она дрожит. С моей стороны было бы очень неправильно оставлять её в таком состоянии одну, — женщина обеспокоенно взглянула на хрупкое тельце в постели. — Я спускалась за лекарствами в тот момент, когда господин Дилюк вернулся домой. Он переложил девочку из вашей комнаты в свою. — Какой заботливый, — попытался поддеть винодела Кэйя, на что тот лишь закатил глаза. — Ей не становится лучше и она категорически отказывается принимать лекарство, а зная твой болтливый язык, думаю, ты сможешь уговорить её его выпить — продолжил за горничной Рагнвиндр. — Благодарю, мой язык действительно может творить чудеса, — крио мечник принял из рук женщины протянутую кружку с лекарством. Взглянув на её содержимое Кэйя невольно поморщился — в детстве он часто болел, поэтому хорошо запомнил этот дрянной, но, надо признать, эффективный отвар из листьев львиного зёва и мяты. Он поднёс кружку к прикованному к постели тельцу и слащаво пролепетал: — Малышка, если ты не выпьешь лекарство я расскажу Маргарите откуда у меня такой глубокий порез на руке. Цветное ушко еле дёрнулось при упоминании хозяйки питейного заведения, однако девочка всё так же продолжила сидеть как раньше. — Шантаж? Как это в твоём стиле, — укоризненно хмыкнул винодел. — Если мастеру Дилюку не нравятся мои методы, он может сам разобраться со своими проблемами, — выпалил рыцарь, показательно задрав подбородок. — И да, позволь напомнить, что пару минут назад ты делал то же самое со мной, — рыцарь вновь отвернулся к девочке, стараясь не выдать своего вспыхнувшего азарта во взгляде. Он хотел покончить со всем быстро, за один выстрел, ведь его стимулом было целое извинение от самóго Дилюка. Прямо сейчас ему стоит бить точно в цель, так, как умеет только он. — Диона, я понимаю как тебе не хочется это пить, особенно из моих рук, однако, ты только подумай, как твой отец отреагирует на то, в каком состоянии была его драгоценная малышка? Наверняка старик Драфф будет чувствовать вину за это, а ведь ему и так приходится тяжело с тобой. Аделинда, не знающая Кэйю так же хорошо как Дилюк, хотела вмешаться в чужой разговор и попросить рыцаря быть мягче с девочкой, но её попытку дотронуться до чужого плеча пересекла рука в черно-красной перчатке. Дрогнувшая от неожиданности женщина взглянула в алые глаза стоящего под боком пиро мечника, наблюдая в них некое доверие к подходу младшего. Тем не менее, знающая о воспитании куда больше, Аделинда всё ещё была против таких разговоров в дальнейшем. Кэйя был уверен, что девочка никак не сможет проигнорировать его слова, ведь за несколько лет он отточил свой навык обаяния настолько, что умело пользовался доверием горожан, узнавая их слабости, активно пользуясь полученной информацией при необходимости. Лишь немногие знали, насколько капитан мог быть жесток с теми, кто ему не угодил. Мужчина был не редким гостем в «Кошкином хвосте», поэтому хорошо знал как можно заставить маленькую барменшу обратить на себя внимание в один миг. Диона что-то неразборчиво прошептала себе под нос, забирая кружку с отваром из рук улыбающегося ей мужчины. — Я не расслышал, можешь повторить? — специально поддразнил её Кэйя. Бирюзовые глаза посмотрели на него с некой сердитостью, тем не менее Диона повторила слова громче. — Я обещала папе, что всё будет хорошо. Не рассказывай ему… — девочка залпом опустошила кружку с отваром, сильно скривившись от горького послевкусия. Она протянула пустой сосуд обратно и избегая контакта с чужим глазом добавила еле слышное «пожалуйста». — Хо-хо, так бы сразу. Не волнуйся — это всё останется только между нами. Тебе лишь надо слушать Аделинду и делать всё, что она говорит. Кстати, лично я бы советовал тебе вздремнуть, — сказав это, рыцарь развернулся вполоборота к присутствующим и взглядом указал им на дверь, — здоровый сон лучше любых средств! Дилюк и Аделинда неторопливо покинули комнату, а Кэйя вышел к ним лишь тогда, когда удостоверился что девочке более ничего не надо. Закрывая за собой дверь крио мечник облегчённо вздохнул, теперь ему осталась последняя вещь на сегодня. — Спасибо за помощь, мастер Кэйя, вы же останетесь на винокурне? Ваша кровать готова, а если хотите, я могу приготовить вам поесть, — женщине очень хотелось знать, что мужчина делал на винокурне так поздно, но спросить вновь не решилась, ей бы всё равно ничего не ответили. — М? — признаться честно, рыцарь удивился словам горничной, но, даже если бы он согласился, Дилюк явно был бы против такого гостя. — Спасибо за заботу, Аделинда, но я вынужден буду уйти сразу же, как Дилюк выполнит часть нашей маленькой сделки, — Кэйя с хитрым прищуром взглянул на старшего, что до этого момента пялился на него косым взглядом, а сейчас быстро отвёл его. — Но уже очень поздно, а до города идти довольно долго. Останьтесь хотя бы до утра, — не переставала настаивать горничная. — Прости, но я более чем уверен, что мой дорогой братец будет против того, чтобы я остался в его доме даже на одну ночь, — пожал плечами Альберих. — Самая верная мысль за сегодня, — наконец отозвался молчаливый винодел, всё ещё глядя в противоположную сторону от собеседника. — Мастер Дилюк, пожалуйста, — подала дрожащий голос Аделинда, — почему вы ведёте себя как чужие друг другу люди, вы же семья! А если с вашим братом что-то случится по пути в город? Я… — резко нарастающий ком в горле заставил её замолчать. Аделинда в деталях помнит тот дождливый день, когда Крепус привёл совсем худощавого синеволосого мальчишку в поместье Рагнвиндров. Тогда Кэйя был очень напряжен и молчалив, он не говорил ни с кем кроме Крепуса несколько дней. Даже Дилюк, что пытался хоть как-то познакомиться с новоприбывшим, постоянно игнорировался им. Тем не менее, постепенно мальчик начал привыкать к окружающей его обстановке и уже через пару недель Аделинда несколько раз застукивала их с Дилюком в его комнате, тихо посмеивающихся с рассказов красноволосого о пьяных похождениях своего отца. Женщина часто наблюдала за тем, как они тайком поедали по ночам конфеты из кабинета Крепуса, думая что никто их не замечает, хотя на самом деле горничная знала о каждой вылазке двух несносных мальчишек. Она помнит как братья запрягали своих лошадей и вместе с ними пропадали где-то до самого заката, а иногда и вовсе до рассвета следующего дня, заставляя горничную волноваться. Аделинда помнит и восемнадцатый день рождения Дилюка, наполненные отчаянием крики старшего сына никогда не уйдут из её головы, ведь в тот день раздался звон стали скрестивших свои мечи братьев. — Я так скучала по вам двоим, — женщина быстро провела рукой по лицу, стирая лишнюю выступившую влагу. Мужчины замерли как вкопанные, неловкое молчание воцарилось на несколько мучительно долгих секунд. Раньше никто из них не видел как Аделинда плачет. Ни разу до этого момента. Кэйя даже не знал, что ему стоит сказать в сложившейся ситуации, поэтому так и остался молча стоять у двери, до боли закусив губу. Дилюк же счёл себя виновником чужих слёз более младшего, поэтому гордо принял весь груз грызущей совести на себя: — Кхм… Так и быть, пусть остаётся на винокурне до утра, — собравшись с мыслями винодел осторожно приобнял женщину, словно та была ценной фарфоровой куклой, что ломалась от малейших неосторожностей, — только не плачь… Аделинда тихо всхлипнула в чужих объятиях, стараясь окончательно успокоиться. Она потянулась к стоявшему в стороне Кэйе, стыдливо бегающему глазами то по полу, то по обнимающимся, и притянула к ним. Слегка растерянный её действиями рыцарь не сразу понял что произошло, но когда он ощутил лёгкую женскую руку на своей спине и встретился с двумя алыми глазами винодела, пришлось неловко поёрзать, отворачиваясь от них, тем не менее отдаваясь нежности тёплых объятий. — Спасибо, — тихо шепнула горничная.