Павлин, сова и кошка.

После того как Аделинда наконец успокоилась, все трое стали думать что же делать дальше, недолгие разговоры и споры привели к решению оставить девочку под присмотром Рагнвиндра до рассвета, затем бы его заменила главная горничная — женщина явно лучше знает как следует обращаться с больной, ведь жизненного опыта у неё явно больше. Кэйя вызвался помочь Аделинде приглядывать за Дионой, но винодел запретил ему. Он не объяснил причину отказа, но посмотрел на Кэйю так, что тому даже пререкаться с ним не захотелось. Дилюк направил рыцаря в его комнату, обещая решить все вопросы утром на свежую голову и Кэйя опять же не стал с ним спорить, ведь сегодняшний день слишком измотал его что физически, что морально. Мужчина двигался в сторону своей бывшей спальни довольно лениво, зевая через раз. Какой это по счёту зевок: третий, четвёртый? Лень считать. Его поход до комнаты ощущался неизмеримо долгим, хотя на самом деле прошло чуть меньше минуты. Тем не менее, главное, что он наконец дошёл. Кэйя с любопытством рассматривал пространство вокруг, подмечая что то совершенно не изменилось. Он помнит всё точно таким же, как в его последний день на Винокурне: просторная двуспальная кровать с нежно лазурным постельным бельём, рядом стоящий небольшой комод из лучшей Мондштадтской древесины, заполненный когда-то его вещами, небольшой письменный стол у кровати и шкаф с его любимым длинным зеркалом по центру. Помниться, будучи юным сорванцом мужчина частенько разглядывал себя в этом зеркале хвастаясь перед Дилюком тем, какой он высокий. Рост всегда был больной темой для старшего, ведь в юношестве Кэйя был выше его как минимум на полголовы и за свои поддразнивания и кинутые брату колкие фразы про его маленькость Дилюк награждал Кэйю болючими ударами с локтя под рёбра. Сейчас же они стали намного старше, но Дилюк по-прежнему так и не догнал его, всё ещё оставаясь чуть ниже. Вряд ли его уже проймешь такими шутками, хотя кто знает… Надо будет как-нибудь попробовать поддеть его, главное потом в живых остаться. Кэйя присел на пружинистую мягкую кровать, отчего старые пружины внутри умоляюще заскрипели. Он стал стягивать с себя сапоги, готовясь отправиться в сладкий сон до утра. — Мастер Кэйя, вы ещё не спите? — послышался женский голос за дверью. — Нет, входи… Что-то опять стряслось? — озадаченно вскинул бровь капитан. — Мастер Дилюк попросил отнести вам этот бутылёк, сказал, что по запаху вы сами догадаетесь что внутри. Кэйя выхватил бутылёк с неизвестной жидкостью из рук горничной, принюхался и натянуто улыбнулся. Средство от похмелья, как великодушно со стороны Дилюка. — Спасибо, что принесла мне это, утром я обязательно отблагодарю братца за его заботу. Дрянная ядерная смесь — только так можно было описать то, что находилось в этом бутыльке. — Доброй ночи, — Аделинда ласково улыбнулась мужчине и вышла за дверь. Ладно, честно признаться, Кэйя благодарен Дилюку за средство, ведь они оба прекрасно знают что на утро голова крио мечника будет раскалываться пополам. — Ну-с, сил мне, — мужчина опустошает стеклянный сосуд за пару глотков, чуть поморщившись от неприятного вкуса. — Фу, какая же всё-таки дрянь. Рыцарь ставит пустой бутылёк на комод рядом и продолжает снимать с себя одежду, когда он остается в одном нижнем белье то ну никак не может удержать своё желание взглянуть на себя в зеркале. Его кожа почти идеально чистая, несмотря на пару шрамов и небольших ожогов, зато она всё такая же мягкая, как и всегда. Наглядевшись на себя вдоволь мужчина выключает свет и запрыгивает на кровать, укутываясь в одеяло. «Болван» — фыркает он, смутно вспоминая всё, что сегодня произошло. День был слишком насыщенный, но впервые за четыре года капитан почувствовал себя невероятно счастливым и свободным, особенно после того как Дилюк всё же разрешил ему остаться. Хах… сразу вспоминается детство и то, как он пробирался в спальню к Рагнвиндру, чтобы потрепать ему мозг болтовнёй, на что тот вечно недовольно бурчал, грозясь прогнать Альбериха из комнаты. Тогда он делал грустное лицо в ответ и старшему приходилось целовать его в лоб и обнимать, чтобы Кэйя сразу же переставал наиграно грустить. — Точно! — вдруг осенило мужчину. Он стал выпутываться из одеяла, поочерёдно открывая полки комода, пытаясь наощупь найти какой-то предмет. Открыв самую нижнюю из полок он, наконец, нащупал в углу длинную деревянную ручку с двумя рожками по бокам, обмотанными резинкой — это была потрёпанная рогатка, которую Дилюк смастерил сам и решил подарить Кэйе. На широкой ручке было коряво выгравировано «Любимому брату». Для Кэйи эта рогатка была чем-то сродни талисмана на удачу, поэтому он всегда носил её при себе. Ну, почти всегда… Рыцарь вновь укрылся одеялом, ворочая вещицу в руках под лунным светом. Увы, толку от этого света было мало, да и повязка на глазу которую он решил не снимать чуть мешала. В итоге Кэйя ещё немного покрутил её в руке и почувствовал что больше не выдерживает накатывающейся дрёмы на открытый глаз, поэтому немного полежав в тишине провалился в глубокий сон. Ему ничего не снилось, но это и неудивительно, он уже давно перестал видеть сны. Он привык. Солнце будто нарочно освещало только смуглое лицо рыцаря, потому как остальная часть комнаты была погружена в прохладную темень. Мужчина перевернулся на другой бок и принюхался. Запахло чем-то вкусным, знакомым. Сиреневый глаз лениво открылся, щурясь от солнечного света. На комоде стоял поднос с шашлычками и чем-то красным в стакане, вероятно, конечно же, сок. Видимо Кэйя настолько умотался вчера, что даже не услышал как Аделинда принесла ему еду, хотя вот что странно: обычно женщина всегда стучит и просит разрешения войти. Что ж, главное что он сможет вкусно позавтракать, ведь в ордене такие вкусности не подают, уж тем более прямо в постель. Сладко потягиваясь мужчина приступает к завтраку, не забыв насладиться разжёвыванием вкусной пищи всухомятку, ведь от ненавистного напитка он вынужден отказаться. Накидывая на себя вещи он снова всматривается в зеркало, поправляет чуть смявшуюся одежду и приглаживает взбившуюся причёску. Сейчас Аделинда должна сидеть с Дионой, а значит ему следует направиться в комнату Дилюка. Подбирая валяющуюся на подушке вещицу Альберих покидает свое разовое место сна, окинув всё взглядом напоследок. В дверь чужой спальни он стучит тихо, боясь разбудить вдруг спящих внутри, однако на той стороне слышатся осторожные шаги в его сторону и через пару секунд к Кэйе выходит Аделинда. — Доброе утро, мастер Кэйя. Как вам спалось? Вас ничего не тревожит? Давайте я помогу вам с перевязкой руки, что с ней? — закидывает его вопросами горничная. — Аделинда, ты слишком обо мне беспокоишься, всё в порядке. Лучше скажи как самочувствие малышки? — Мастер Дилюк отправил своего сокола за помощью в Спрингвейл, так что скоро её придёт осмотреть лекарь, а пока она сладко спит в обнимку со своим хвостом, — улыбнулась женщина, вспоминая как когда-то так же следила за болеющими братьями. — Вам точно не нужна помощь- — Что ж, это весьма отличная новость, — перебил её Кэйя. — Ох, точно, — опомнился он, — благодарю тебя за вкусное угощение. Шашлычки были просто великолепными, твои кулинарные навыки с каждым блюдом всё лучше и лучше, я и не помню когда в последний раз так вкусно ел, — так он ещё никого не расхваливал, но женщина явно была достойна этой похвалы, потому что её кулинарные способности всегда были на высоте. — Простите, мастер Кэйя, но сегодня готовила не я. Мастер Дилюк сказал, что сам разберётся с готовкой, так что, вероятно, это он принёс вам свою замечательную еду, — захихикала женщина. — Ещё он просил вас зайти к нему в кабинет сразу, как вы проснётесь. Стоп-стоп-стоп. Он не ослышался? Дилюк правда приготовил ему его любимое блюдо? Это с чего бы? Воу, что ж, впечатляет. А ещё это объясняет почему никто не постучал ему в дверь пока он спал. «Ох…» — тут же дошло до Кэйи, так Дилюк видел как он уснул с рогаткой в руке? — Хорошо… Я понял, спасибо. Позже я снова загляну вас проведать, — соврал он женщине, ведь знал что на этот раз винодел точно прогонит его. Постепенно Кэйя вспоминал всё что вчера произошло и, кажется, начинал осознавать что, во-первых, он явно перепил; а во-вторых, у него вообще нет желания видеться и говорить с Дилюком о произошедшем. Сейчас ему бы хотелось пойти подышать свежим воздухом и обдумать как забрать у него свой глаз бога, не поднимая никаких посторонних тем. Кэйя не спеша шагает мимо комнат второго этажа, направляясь прямо к лестнице ведущей вниз. Мужчина прекрасно помнит какой у Дилюка прекрасный слух, именно поэтому он ступает так тихо, как только может, ему бы очень не хотелось попасться брату на глаза. Он осторожно шагает вниз по ступенькам, пока его глаз не замечает знакомый расписной сосуд на деревянном столике. Сердце замирает, так же как и дыхание, когда по левую сторону от него доносится шуршание. Расположившись на мягком диванчике, в одной лишь рубашке без рукавов, у окна под палящим солнцем почти беззвучно посапывал хозяин винокурни. Видимо тот так сильно умотался из-за всей этой возни, что так и не дошёл до кровати, заснув как есть. Сейчас он выглядел максимально уязвимо и расслаблено. Непривычно, проще говоря. Белоснежная птица за окном шустро взмахнула крыльями, заставив и без того напряжённого капитана напрячься ещё больше. В чужой руке что-то засияло, выпуская солнечного зайчика шустро бегать по потолку винокурни. «М, что это у него в руке? — вгляделся Кэйя. — Мой глаз бога!» — сейчас он видит лишь два варианта сложившейся ситуации: либо ему удаётся тихо стащить свой глаз бога у спящего Дилюка из-под носа и удрать, либо тот ловит его прямо на месте преступления, в очередной раз грубит и они обсуждают произошедшее вчера. Ну, собственно, чего тут выбирать? Кто не рискует, тот не пьёт! Всё тело трепещет от взгляда на мирно спящего Рагнвиндра. Тот выглядит таким… милым? Обычно он весь из себя недовольный, раздраженный и ворчливый, ходит с морщинкой меж бровей каждый раз завидев Кэйю, смотря на него так сердито, что шутки сами вырываются изо рта капитана. А ведь, кто бы мог подумать, без этого всего открывается вид на такую замечательную мордашку. Кэйя мысленно отмечает что ему стоит передвигаться в разы тише чем раньше, ведь красноволосый может проснуться от любого его шороха. «Даруйте мне кто-нибудь крылья» — с этими мыслями он делает последний шаг, оказываясь вплотную к Дилюку. Мускулистые руки красноволосого дают понять что тот хорошо поддерживает свою физическую форму и с лёгкостью может переломать пару костей обидчику. Крио глаз бога в широкой ладони сверкает ярче обычного и Кэйя, проворный, хитрый, осторожно потягивается к нему, обхватывая по бокам, стараясь вытащить из сжимающей его вещь руки. — Что ты делаешь? — запястье быстро перехватывают и капитан пищит от неожиданности, подавшись назад, так и не достигнув своей цели. — Доброе утро братец, — неловко смеётся он, почёсывая затылок свободной рукой, — как спалось? — Ещё раз спрашиваю, что ты делал? — раздражённо повторяет свой вопрос красноволосый. — Как обычно угрюм, не надоело? — вздохнул кавалерист. — Аделинда сказала ты просил зайти к тебе в кабинет, но тебя там не оказалось, вот я и решил поискать в доме. Потом увидел как сладко ты посапываешь тут на диванчике с моим глазом бога и решил забрать его и уйти. У меня, знаешь ли, служба, — оправдался он как нельзя лучше, лишь отчасти скрыв правду. Дилюк лишь закатил глаза на слова рыцаря, а после потянул на себя, заставляя Кэйю плюхнуться по левую сторону. Ту, которой он ничего не видит из-за повязки. Хотя даже если бы мог, всё равно бы не посмел глянуть в глаза-рубины. Он всё ждал что винодел хоть что-то скажет или сделает, но вместо этого они просто молча сидели ровно до того момента, пока за окном не послышался шум. Тень широких крыльев отразилась на стенах тёмным тоном. Конечно, подсознательно Альберих уже знал обладателя этих до смерти красивых крыльев, и догадка его подтвердилась когда тень ручного сокола Дилюка наконец полностью сформировалась на деревянном полу. Ох, как же Кэйя ненавидел эту пернатую тварюгу, до скрипа зубов ненавидел, а ведь у них это взаимно. Он ясно помнит, словно это было вчера, как эта здоровая туша летала за ним, в попытках впиться своими острыми когтями в его меховой белоснежный воротник и прочие элементы одежды. И то, как пыталась оттяпать его руку, когда он иногда кормил её по просьбе старшего. Воистину птица со скверным характером. Дилюк поднимается с дивана, утягивая капитана следом за собой, а тот и не сопротивляется, бесполезно. Они двигаются к главному входу и Кэйя испытывает двоякое чувство, с одно стороны он рад, что его, возможно, сейчас прогонят, а с другой… ему больно и страшно. Страшно, что от него вновь откажутся, что он не будет нужен самому близкому человеку, доверие которого уже точно потеряно, предал в самый неподходящий момент, а когда осознал — стало слишком поздно. А ведь когда-то он и думать не смел, что они с Дилюком вот так вот легко разойдутся на долгие годы. И, что ж, сейчас это повторится вновь, и вновь они будут видиться лишь в таверне, пока один будет запивать свою душевную боль, а другой смотреть на него с отвращением. — Кэйя! — в чувства его приводит обеспокоенный взгляд рубиновых глаз и чужая рука на щеке. «Не надо. Не трогай. Прекрати» — мысленно просит крио мечник, а сам как кот непроизвольно ластится о чужую руку, не замечая мокрых дорожек от слёз на своём лице. «Почему ты так легко прикасаешься к предателю? К тому, кто заставил нести тяжёлое бремя в одиночку?» — С тобой всё хорошо? — взволнованно спрашивает винодел, прекрасно осознавая как глупо звучит его вопрос. — Кэйя, чёрт возьми! — Всё в порядке… — кое как отвечает ему синеволосый, улыбаясь через силу. Дилюк смотрит на него тоскливо и настороженно. Кэйя? Плачет? Неправильно! Его Кэйя всегда улыбался… Дилюк помнит, помнит вечно сияющую озорную улыбку на лице семнадцатилетнего, почти совершеннолетнего, мальчишки. Но тогда… ведь тогда они и не знали, через что им придётся пройти. Кэйя чувствует себя слишком уязвимым рядом с Дилюком сейчас. Ему хочется побыть так подольше, насладиться моментом, даже если он этого не заслужил, но крик находящегося в паре шагов сокола заставляет его вздрогнуть, а Дилюка убрать руку со смуглой щеки. Он осторожно берёт ладонь крио мечника в свою, как в юношестве, когда защищал от задиристых рыцарей, что дразнили его одноглазой обузой, и ведёт к нагретой палящим солнцем скамейке. Дилюк протягивает крио глаз бога владельцу и тот забирает его. Кэйя дико хочет обнять бывшего брата, до боли на сердце хочет. Но не смеет, а потому лишь шепчет слова благодарности. Пернатая тушка перебирает лапами по соседней скамейке, шумно двигаясь в сторону мужчин. Заметив её, кавалерист неосознанно плотнее прижимается к виноделу. — Убери его, — тихо просит он. Рагнвиндр подзывает птицу к себе, но та его игнорирует. Вместо этого сокол останавливается в паре миллиметров от синеволосого, нафуфыривается и зевает. Это выглядит забавно, поэтому Дилюк не может сдержать улыбки. Ему неизвестно о тайной вражде между этими двумя, потому он не понимает почему Кэйя так реагирует на, казалось бы, это безобидное существо. — Он тебя не тронет, не бойся, — старается успокоить младшего как может. Как делал когда-то давно. Все трое были отвлечены от происходящего вокруг, поэтому даже не заметили как по главной дороге к ним торопливо приближался седовласый старичок с сумкой на плече. Заприметив две знакомые макушки тот остановился. — Не помешал, молодые люди? — пытался отдышаться старик. Он подошёл к Дилюку и вытянул руку для рукопожатия. — Доброго утреца, капитан Кэйя, мастер Дилюк, где мой пациент? — Здравствуйте, мистер Грэйсон, — взаимно протянул руку Рагнвиндр, пока Кэйя стыдливо прятал глаза и нехарактерно розоватые, чего почти не видно, щёки, — прошу за мной. Не уходи никуда, пожалуйста, я сейчас вернусь. Хоть капитан и не видел, но ясно понимал что последние слова предназначались ему. Архонты, ну почему всё так резко поменялось? Он же просто хотел утащить свой глаз бога и покинуть винокурню. На кой чёрт он вообще сюда попёрся вчера, глупец. «А?» — Кэйя может поклясться, что только что птица придвинулась ближе. Неужели она ждала пока Дилюк скроется за дверью, чтобы напасть? Он решил не подавать виду, будто заметил движение под боком. А может ему вообще показалось? Однако птица вновь придвинулась ближе, но на этот раз её выдало шкрябанье когтей по дереву. — Эй-эй, ты же не станешь нападать на одноглазого добряка вроде меня? — отодвинулся подальше синеволосый, а сокол встал на лапы и начал разминаться, помахивая крыльями. Альберих разглядел некий свёрток, прикреплённый к мощной когтистой лапе, на нём виднелась печать Ордо Фавониус. Видимо, Дилюк с кем-то активно вёл переписку и ему пришёл ответ, вот только что ему могло понадобиться от рыцарей, которых он так ненавидит? Интерес грыз изнутри, но был не настолько силён, чтобы лезть к опасному существу напрямую. Разумеется, он бы мог применить силу крио элемента, но тогда Дилюк тысяча процентно не оставит его в живых. Животное приблизилось почти вплотную к рыцарю и тот убрал руки подальше, ведь ему совсем не хотелось лишиться своих пальцев. Сокол оценивающе смотрел на капитана своими янтарными небольшими глазами, заставив мужчину притаить дыхание, а потом… Забрался ему меж ног и улёгся. — Хах… Ла-а-адно, — протянул Кэйя, — это странно, но я тоже скучал по твоей противной мордашке. Только не поцарапай меня, — он потянулся рукой к белым пёрышкам на шее в надежде что птица не выцарапает ему оставшийся глаз. К его удивлению, та совершенно спокойно отреагировала на чужое прикосновение к своей части тельца, даже ещё больше расслабляясь. У главного входа послышался шум. — Подлиза, — доносится из уст вышедшего наружу Дилюка, завидевшего столь очаровательную картину. Он присвистнул соколу и тот поднялся с нагретого места, подлетая к хозяину, вновь облачённому в чёрный сюртук. Дилюк развязал ленту на его лапе и стал вчитываться в текст полученного свёртка. А Кэйя сидел, ждал, словно преисполненный верности пёс. Откуда её в нём столько? Раньше бы он отмазался и сбежал, что же его сейчас останавливает? Помимо тоски и щемящей боли на сердце, разумеется… Ему бы следовало избавиться от этих чувств прямо сейчас, но под рукой не было даже глотка вина, что помогло бы заглушить тревогу и боль. Хотя он всегда мог использовать свой язык и вывести Дилюка из себя, чтобы тот сам его выгнал, но почему-то сейчас этого делать не хотелось. Кэйя украдкой глянул на старшего, в глазах которого, кажется, что-то мелькнуло, а на лице появилась довольная улыбочка, такая противная и непривычная. — Это от действующего магистра, — Дилюк замечает чужой взгляд на себе и протягивает Кэйе свёрток, — прочти. — Мне? — переспрашивает недоумевающий мужчина и принимает его, стараясь ограничить контакт с чужими глазами. Альберих вчитывается в каждую строчку письма, действительно написанного аккуратным почерком Джинн, даже её личная печать стояла в конце. Возмущение и гнев охватывают Кэйю с каждой новой прочитанной строкой. Дилюк же спокойно поглаживает своего сокола под боком, с особым интересом наблюдая за каждой новой морщинкой на чужом лице, ведь нечасто его можно увидеть таким. — Не думал я, что мастер Дилюк опустится до столь низкого поступка как обман, — хоть рыцарь и казался разозлённым, голос его по-прежнему оставался слащавым и рассудительным. — Ты ведь не думаешь, что я стану выполнять твои прихоти только потому, что Джинн поверила в твои россказни про разбитую мной дорогую бутылку вина? — На обратной стороне тоже есть что почитать, — спокойно ответил винодел, всё так же поглаживая пташку на руке. «В случае его отказа я лично займусь бумагами о запрете на посещение им всех питейных заведений Мондштадта в течение года» — писалось на другой стороне листа. Кэйя неверяще уставился на бумагу. Неужели Джинн может быть такой безжалостной к нему, даже не зная всей правды? Вот уж спасибо за доверие. Хотя что уж там, если ей сам Дилюк написал, конечно она больше ему поверит. — Неужели твоя гордость тебе важнее выпивки? Что ж, неудивительно, все рыцари в Ордо Фавониус ни на что не годны, — упрекающе фыркнул красноволосый. Дилюк явно чувствовал себя хозяином на своей территории. Такой болтливый, что аж не по себе становится. Но Кэйя не был бы собой, если бы не умел приспосабливаться под разные ситуации: — Заверяю вас, я согласен на всё. А вот за свои махинации вы ещё поплатитесь, — уверенно сообщает он и отдаёт документ обратно. — Ну так что, неужели полуночному герою понадобилась помощь отважного рыцаря? — ехидно произносит Кэйя, заглядывая прямиком в алые глаза. — Верно. Отважному рыцарю предстоит отработать разбитую бутылку вина, а для этого он будет помогать хозяину этого дома, — указывает на винокурню Рагнвиндр, — с любыми поручениями. Возможно, рыцаря даже ждёт некий бонус по вечерам, — как-то странно, двусмысленно произносит Дилюк. — И это всё? — удивляется кавалерист. Ему казалось, Дилюк заставит его делать более страшные вещи: пить виноградный сок, например… — А тебе надо что-то ещё? — Да нет, вроде…

—•••—

Кэйя сидит в кабинете Дилюка, ожидая когда тот придёт за ним. Они договорились пойти собирать виноград после того, как старший закончит с парой бумаг у стойки снизу. Почему-то от осознания того, что они с Дилюком проведут время наедине, сердце начинало бешено заходиться, да и дышать становилось так тяжело-тяжело. Ощущение, конечно, довольно приятное, но отчего-то так тоскливо на душе… Мужчина провел рукой по воздуху, и в его ладони появилась вчерашняя находка. По дороге назад он подобрал небольшой камешек, который с лёгкостью должен запуститься в воздух. Он нацелился на дверь, несильно натягивая тёмную резинку пальцем, ведь если оставить царапину на ней, неизвестно что с ним сделает Дилюк. Камень лёгкий, а потому пролететь должен быстро. Ровно в тот момент, когда рука отпускает резинку, дверь в кабинет распахивается и за ней показывается силуэт винодела. Крошечный, но болючий, камешек попадает в чужой лоб, заставляя красноволосого зашипеть от боли. Кэйя быстро прячет рогатку назад, вставая со своего насиженного места и подходя к старшему. — Ты почему так бесшумно ходишь постоянно? — возмущённо ворчит синеволосый, словно бы это Дилюк виноват в том, что сейчас произошло, и смотрит на красное пятно на лбу винодела. — Шишки не будет, но лучше приложить что-нибудь холодное… Кэйя создаёт прохладу вокруг своей ладони, быстро прикладывая её к чужому лбу до того момента, пока пострадавший не начнёт возмущённо утверждать, что с ним всё хорошо. — Оставь. Тебя что, не учили как вести себя на людях? — всё же делает замечание пиро мечник. — Сидишь тут, камнями кидаешься, ещё и абы как. — Уж прости, что не имею два глаза, чтобы целиться получше, — бубнит ему в ответ обиженно Кэйя и убирает свою руку как только покраснение более менее сходит. — Идём, — томно вздыхает винодел и тянет его за собой.

—•••—

Дилюк заводит его за дом к виноградникам, где уже стоит всё для их работы. Рыцарь засучивает рукава белой рубахи, чтобы случайно не испачкаться, и осторожно срывает ягоды, закидывая по две в рот и по одной в корзину. — Продолжишь в том же духе и в Монде не останется винограда для изготовления твоего любимого вина, — предостерегает красноволосый, глядя на бессовестного рыцаря. — Не преувеличивай, — усмехается Кэйя, но, так и быть, прекращает, — тут ещё много. Оба смолкают на довольно продолжительное время, погружаясь в свои мысли и занимаясь делом. Казалось бы, утро наступило всего пару часов назад, а на небе уже виднелся заметный полумесяц. Щебетание птиц постепенно смолкало, сменяясь стрекотанием кузнечиков в густой траве, создавая какую-то особую живую мелодию. Давно Кэйя не ощущал себя так легко, словно бы вернулся на несколько лет назад, когда вот так же помогал Крепусу с Дилюком со сбором урожая. Приятная волна мурашек прокатилась по его спине, а в груди разлилось тёплое чувство. Мужчина и сам не заметил, как начал напевать знакомый мотив из детства, украдкой поглядывая на Рагнвиндра, что ни на что не отвлекался и был крайне сосредоточен на их непринуждённом занятии. В голове промелькнула мысль «а что если» и Кэйя шагнул к нему чуть ближе, когда тот ненадолго отвернулся. — Я всё вижу, — неожиданно раздался мужской голос. — Ох, и что же видит мастер Дилюк? — лукаво усмехнулся синеволосый, признавая поражение и подступая ещё ближе. — То, что тебе, видимо, хочется дополнительную работу, — всё так же монотонно отвечает Дилюк, взглядом метнувшись на чужой вырез и обратно. Однако даже этого хватило, чтобы его застукали. Теперь не отвертится. — Хо-о, разве мастер Дилюк не знает о том, что нельзя вот так бесстыже поглядывать на чужое тело? — наигранно упрекает Кэйя, на чьи слова лишь закатывают глаза. Словно бы сам Дилюк не замечал на себе постоянные косы взгляды младшего. Винодел отодвигается от чужого тела и продолжает заниматься своим делом, полностью игнорируя Альбериха. Тот в свою очередь чуть хохочет и вновь подступает ближе. Тогда Дилюк отходит к соседнему винограднику, но за ним всё так же следуют. — Сейчас же прекрати вести себя как ребёнок, — раздражённо просит… нет, командует мужчина и движется к следующему винограднику, но стоит ему сделать шаг, как он тут же валится на землю, спотыкаясь о виноградную лозу, а потом ощущает на себе дополнительную тяжесть, словно бы его придавили чем-то. Или кем-то. — Ой… — только и раздаётся прямо над его ухом. Кэйя, видимо, также зацепился за ту лозу и полетел прямиком на него. — Негоже винному магнату лежать в грязи, — отшучивается младший, протягивая ему руку. Дилюк встаёт без его помощи, глядя в сиреневый глаз так зло, что аж ноги подкашиваются. Он старается держать себя под контролем как может, но ещё немного и Альбериху не поздоровится. — Бери корзину и пойдём, — единственное, что он говорит ему. И Кэйя слушается.

—•••—

Дилюк был перепачкан с головы до ног: его руки были в липком виноградном соку и с небольшими ссадинами от падения, а белые вещи безнадёжно испачканы травой и грязью. Младший же отделался лишь грязными ладонями, заставляя его принять всё на себя. По крайней мере они оба усвоили урок: смотреть под ноги во время «игр» в виноградниках. — Иди в душ. Я принесу тебе сменную одежду, — Дилюк ставит свои полные спелых ягод корзины на главный стол. — Я настаиваю, чтобы ты шёл первым, — бодро отзывается Кэйя, ставя две свои корзины рядом. Несмотря на баловство поработал он на славу и на обещанную награду, разумеется. Запах винограда щекочет его носовые рецепторы, из-за чего возникает желание немедленно чихнуть. И то ли ему сейчас показалось, то ли еле различимое «будь здоров» послышалось из чужого рта. — Ты что-то сказал? — переспросил Кэйя, думая что всё же послышалось. — Ничего, — сухо ответил Дилюк, глядя куда-то в сторону, — кроме того, что ты пойдешь первым, так как у меня ещё есть работа. — Ну, ладно, — уже менее весело ответил младший. Всё же послышалось. — Не перетрудись, иначе Аделинда будет волноваться, — «и я тоже» так и остаётся не озвученным. Капитан шагает в ванную, набирая себе тёплую, чуть ли не горячую воду. Из-за крио глаза бога его тело стало более требовательно к теплу, так как постоянно находится под его охлаждающим воздействием. Он трогает воду рукой, прежде чем залезть в неё полностью. Смотрит на свою руку, что была забинтована два дня, но сейчас уже почти полностью зажила. Обычно такие глубокие царапины как его заживают неделями, но малышка Диона явно знакома с методами лечения подобного. От контраста температур исходит небольшой пар, словно в бане Ордо, в которую его вечно пытаются затащить сослуживцы, пока Кэйя отнекивается, предпочитая принимать её в одиночестве, чтобы никто не пялился на его изувеченное шрамами тело. Мысли сменяются одна за другой, пока в голове не щёлкает воспоминание об обещанном вознаграждении. Интересно, какая такая награда ждёт его за работу? Неужели Дилюку не жалко будет дать ему хоть что-то? А вдруг это какое-то вино? Было бы, конечно, замечательно, но даже думать об этом забавно. Мужчина уходит с головой под воду, задерживая дыхание, поэтому не слышит как внутрь к нему заходит Дилюк. Тот ожидает пока младший вынырнет из воды, но этого не происходит ни через минуту, ни через две, что заставляет заволноваться, но как только он подходит и тянется к Кэйе, тот выныривает назад и резко дёргается вбок от чужой руки на плече, забывая как дышать. — Архонты, Дилюк, ты так хочешь чтобы я умер от остановки сердца? — его дыхание наконец приходит в норму. — И вообще, неприлично так вламываться без проса в ванную, даже если она тво- ауч! Дилюк даёт ему смачный подзатыльник, затем отходит к деревянному шкафчику и кладёт на него принесённые вещи и какие-то стеклянные баночки. — Твоя одежда, полотенце и ещё кое-что, с чем сам разберёшься. Как закончишь — приходить ужинать. — Ударил то за что? — возмущённо пыхтит Кэйя, но Дилюк лишь бухтит что-то себе под нос и разворачивается к выходу. — Ты жестокий! — кричит он вслед, потирая ноющий затылок и укладываясь обратно в тёплую воду. Кэйя пролежал в полной тишине ещё какое-то время, но когда его начало клонить в сон от уюта, пришлось напрячь руки, чтобы привстать и потянуться за полотенцем. «Хм, а он ещё не до конца потерял чувство стиля» — усмехнулся своим мыслям рыцарь, натягивая на тело белоснежную ночную рубашку, что идеально сидела на нём. Конечно, у себя дома он предпочитал ходить в одном нижнем белье или, по настроению, голышом, но раз уж он… в гостях, можно и принарядиться. К тому же вещи, которые ему дали, выглядят довольно неплохо. Баночки, что принёс ему винодел, оказались различными ранозаживляющими средствами, скорее всего предназначавшимися для забинтованной руки. Ставя очередную тарелку с едой на стол Дилюк устало прикрывает глаза. В ушах его звенит, а сердце бешено колотится от предстоящего разговора, а потом, кажется, вовсе замирает, стоит двери ванной комнаты с глухим скрипом открыться. Оттуда медленно выходит выряженный в подобранные им вещи Кэйя, неторопливо шагая по залу в сторону накрытого стола. «Показушник» — хмыкает винодел, глядя на расстёгнутые верхние пуговицы рубашки, а затем на ранее перебинтованную руку, что сейчас выглядит вполне здоровой. Запах только что приготовленного мяса ударяет по носовым рецепторам капитана. Сиреневый глаз разглядывает аппетитные блюда, которыми заставлена часть стола: овощные салаты, «расти гора», шашлычки и какой-то суп, очень напоминающий знаменитый борщ из Снежной. Всё выглядит довольно вкусно после тяжёлой работы и хоть вместительность желудка Кэйи явно меньше чем у Дилюка, он постарается распробовать всё как следует. — Мастер Дилюк, да из вас бы вышла прекрасная горничная! — подшучивает крио мечник, вставая на противоположной стороне стола от мужчины. От его взгляда не ускользает ни одно действие Рагнвиндра. — Волнуетесь? — чуть ли не мурчит он, вытягивая руку вперёд, открывая обзор на уже почти полностью зажившую царапину. — Подробнее, капитан кавалерии, — командует винодел и замечает как младший непроизвольно напрягается. Строгость в его голосе напоминает Крепуса, когда тот злился и отчитывал юношей, потому Кэйя не смеет не ответить ему. — Поранился во время патрулирования, когда помогал Дионе ловить её маленького вредного дружка… Не страшно, — и прежде чем Дилюк успевает сказать что-то ещё, добавляет: — Рана уже зажила, но я нанёс на неё одно из принесённых тобой средств на всякий случай. Взгляд Дилюка заметно смягчается и он двигается к столику у горящего камина под провожающий взгляд Кэйи. Только сейчас тот замечает два небольших, но широких бокала и бутылку вина, обмотанную красной лентой. Альберих неверяще переводит взгляд то на вино, то на владельца винокурни, что ставит его на стол. На тёмно-синей этикетке напитка красуется надпись «Поцелуй холода» на языке Снежной. Мужчине уже доводилось слышать об этом вине от Чарльза, но так долго не удавалось попробовать, что он и забыл о его существовании. Неужели Дилюк хочет выпить с ним, не сон ли это? — Мастер Дилюк, вы хотите угостить меня выпивкой? Но для кого-же второй бокал? Что-то я не вижу здесь никого, кто мог бы составить мне достойную компанию, — наиграно удивлённо вскидывает бровь капитан и смотрит на льющуюся по бокалам жидкость, что вращается по часовой стрелке, заполняя собой пространство внутри. — Сядь, — Дилюк указывает Кэйе на стул рядом с собой и придвигает почти заполненный до краёв бокал, а рядом ставит второй, не заполненный даже до половины. Видимо ещё помнит последствия последней подобной «пробы» в компании, когда проспал целый день всего от одного бокала самого дешёвого вина. Кэйя сомневается, что Дилюк рискнёт выпить с ним вновь, но все сомнения сходят на нет, когда тот усаживается рядом и берёт свой бокал в руку. Он медленно подносит его к губам и совсем немного отпивает тёмно алую жидкость. Лицо тут же непроизвольно кривится от явно непривычного привкуса во рту. — Вот так сюрприз, — улыбается Альберих и вдыхает аромат чудесного вина, что тут же смешивается с другими запахами, подогревая аппетит сильнее. Если это то самое обещанное вознаграждение, что ему будут давать каждый день, то он не прочь и попотеть. Вино же действительно отдаёт довольно кислым послевкусием, но в этом то и его изюминка. — Не боитесь последствий после такого рискованного действия? — Не разговаривай за столом, — делает замечание пришедший в норму Дилюк и смолкает, беря столовые приборы в руки. И действительно, надо бы уже поесть, иначе сил не хватит даже на то, чтобы выдавить из себя хоть слово. На протяжении всей довольно долго длящейся трапезы мужчины так и не решают прервать их явно затянувшееся молчание. Однако, доедая предпоследний кусок мяса, Кэйя замечает на себе косой взгляд алых глаз, что тут же привлекают его внимание, но стоит ему попытаться посмотреть в ответ, как те сразу же переключаются на что-то другое. В какой-то момент его глаз таки встречается с глазами Рагнвиндр и возникает ещё более неловкая ситуация. Дилюк уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. — Не разговаривай за столом, Дилюк, — повторяют его же слова, продолжая смаковать остатки вина и нежного мяса как ни в чём не бывало. Винодел хмурится от чужой наглости, но понимает, что сам это начал, потому не может ничего возразить. — Ну ладно, ладно. Что ты хотел мне сказать? — разглядывая остатки вина в бокале таки любопытствует кавалерист. Рагнвиндр дожидается пока капитан изволит посмотреть на него и только тогда начинает говорить. — Не хочешь завтра прогуляться со мной к озеру? — его голос звучит хмуро и даже обиженно, но сразу после своего вопроса Дилюк начинает смотреть куда угодно, лишь бы не на младшего, который, оказывается, точно так же не знает куда себя деть. — Ох… Хах, это что, свидание? — пытается отшутиться он, не узнавая свой собственный голос, такой тихий и содрогающийся. — Я согласен… После его слов Дилюк резко поднимается с места, заставляя Кэйю вжаться в стул. Повернувшись к нему спиной мужчина начинает собирать посуду со стола. — Хорошо, тогда ступай в свою комнату, я сам приберусь… Сладких снов. — Сладких снов, Дилюк, — тихо шепчет он, торопливо поднимаясь наверх. Кэйя благодарит Архонтов за то, что красноволосый не увидел его дрожащих ног под столом и не услышал дикий стук сердца, что несколько раз сделало бешеное сальто в груди. Дойдя до своей двери мужчина смотрит на соседнюю. Он ещё помнит о своём утреннем обещание проведать Аделинду с малышкой, но сначала ему бы не помешало успокоиться. Его комната окутана приятным мраком и лишь яркий полумесяц освещает другую её половину. Мужчина садится на кровать, прикладывая руку к груди, сердце в которой по-прежнему бешено стучит. Он вообще никак не мог представить того, что произойдёт нечто подобное. Даже думать о таком не смел. «Вдох. Выдох. Вдох» — повторяет про себя синеволосый и вскоре волнение более менее утихает. Он поднимается с кровати и выходит из своей комнаты, молясь не встретить там Дилюка, хоть тот явно ещё наводит порядок снизу. В соседней комнате горит довольно хорошо заметный через щель внизу свет, но Кэйя всё же очень тихо стучит, боясь разбудить кого нибудь ненароком. — Кого там опять принесло? — слышится возмущённый детский голосок с обратной стороны, а следом «войдите» от Аделинды. Мужчина проходит внутрь и сразу же встречается с двумя блестящими в свете масляной лампы бирюзовыми глазами. — Добрый вечер, мастер Кэйя, — приветливо кивает ему горничная. — Чего тебе? — хрипит вместо приветствия Диона, сидя с небольшой кружкой напротив женщины. Видимо, внутри находится лекарство. — Я погляжу, вы уже успели сдружиться? — игнорирует он привычную неприязнь к себе, на что малышка лишь фыркает. — Оказалось, у нас с Дионой довольно много общего, — хихикает Аделинда в кулачок, а кошечка довольно виляет хвостом, принимаясь сёрбать содержимое кружки. — Хаха, рад за вас! — Альберих только сейчас замечает, как пристально смотрит на его руку женщина. Он следит за её взглядом и только сейчас понимает, что от волнения стал накручивать волосы на палец. Проклятая привычка с детства. — Мастер Кэйя, — морщинка меж бровей Аделинды — это действительно то, чего стоит опасаться, — рассказывайте, что случилось? Мужчина понимает, что сейчас он точно никак не выкрутится, потому ему придётся рассказать всё, но преподнеся лишь часть правдивой информации, в чём он мастер. — Кое кто пригласил меня завтра на небольшую прогулку, но я не уверен, что мы сможем найти хоть какую-то интересную тему для разговора, ведь наши вкусы слишком разные, — быстро протараторил он, — во-от… Навострившая до этого ушки Диона как-то странно переглянулась с главной горничной и та ей подмигнула. — Это я попросила Дилюка, чтобы ты остался здесь, — внезапно призналась Диона. — Что? — сказать, что Кэйя был весьма шокирован — не сказать ничего. — Зачем? — Не скажу, — гордо вздёрнула голову малышка, — но вы обязаны погулять. Это ведь он тебя позвал на прогулку? Можешь не отвечать, — казавшаяся такой хрупкой и невинной, Диона имела качества настоящей хитрой лисицы, умело пользуясь ими. Наконец паззл в голове синеволосого полностью сложился: Дилюка заставили возиться с ним. Ну… в такое ему верилось больше, нежели в то, что Рагнвиндр сам бы решился на первый шаг. Жестоко однако, но он справится. — Хах, так вот оно как… Отлично! — еле как натянул ухмылочку капитан. — Что ж, я, пожалуй, пойду… — Мастер Кэйя, — прикрикнула ему вслед Аделинда и тот повернулся слепой зоной на голос, — спасибо, что всё же навестили нас как и обещали утром! Не сказав ни слова, мужчина закрыл за собой дверь и вяло поплёлся в свою комнату. На сердце было так мерзко и обидно, что хотелось плакать, но он бы себе не позволил. А ведь где-то там, в глубине души, он верил, что Дилюк действительно сам сделал первый встречный шаг к их примирению. Кэйя так и уснул, не желая просыпаться вновь.