ЧСВ

Боль... Одна сплошная боль, концентрирующаяся в нескольких местах, но фоном идущая по всему телу. Она лежит без движения и просто ждет, когда ее убьют наконец. Слез нет — всё выплакала. Сил нет — пыталась сопротивляться, но куда ей тоненькой и хрупкой тягаться с наемником, лично руководящим различными операциями. Он силен и вынослив... и, видимо, действительно запал на нее, потому что даже за оценивающий взгляд в ее сторону избил подчиненного. То есть да, все это время он продолжал приходить к ней только сам, изредка меняя локацию и принося ее на руках в свою комнату, чтобы отмыть и поиметь с комфортом. В голове Изуку уже не было никаких мыслей. Она даже не ориентировалась во времени — не знала, сколько прошло. И даже не сразу осознала, что звуки выстрелов и ударов — это не плод ее воспаленного воображения. Нет. Там, за дверью и стеной кто-то действительно стреляет и, возможно, даже убивает противников. Там кто-то идет на штурм здания. Там кто-то кричит ее имя и зовет. За ней пришли... Не верится. Совсем не верится. Когда дверь в «её комнату» вылетает, женщина даже не вздрагивает. Она только и может, что прикрываться грязной простыней. Мужчины не похожи на тех самых наемников, но вид их пугает. Один говорит в микрофон, что её нашли, другой подходит и подхватывает на руки, вынося из её пространства личного ада. Когда спускаются по лестнице, Изуку замечает спецназ и тех, кто был в доме. Только последние лежат лицами в пол, некоторые в наручниках. Особняк раскурочен целиком и полностью. Вокруг много людей и машин у дома. Ее несут к скорой помощи, кладут бережно на кушетку и увозят. Когда Мидория приходит в себя, первым делом слышит разговор мамы и какого-то мужчины. Голос тоже знакомый, но живьем она его ни разу не слышала. А рядом спорят: — Я положу ее в свою клинику! И это не обсуждается! — Ты не можешь вот так просто это сделать! — Почему? Ты думаешь, пребывание там прошло бесследно для нее? Ты сама прекрасно знаешь, что с ней делали. Ей нужна реабилитация. — Я не говорю, что не нужна... — Ты просто не хочешь, чтобы этим вопросом занимался я, да? — Да. — Блять! Повисшее молчание не вызвало у Изуку никакого дискомфорта. Она догадывалась, кто этот человек. Только вот его фраза о своей клинике немного ввела её в ступор: неужели биологический отец настолько обеспечен? Однако её ждал сюрприз. — Мы видим, ты очнулась, - тихо проговорила мама. — Угу. — Как ты себя чувствуешь, милая? - видно, что она много плакала. — Нормально. Даже ничего не болит, хотя я понимаю, что это действие препаратов. — Да, доченька. — А где мы? Не похоже на простую городскую больницу... — Мы в клинике семьи Тодороки. А это господин Тошинори Яги, познакомься. — Здравствуйте, - тихо сказала Изуку. Да, определенно она часто слышала именно его голос по телевизору, - Чем обязана такому вниманию? В ответ молчание. — Мам, только не говори мне, что... — Да, - слабый кивок от Инко. Изуку сглотнула комок, подступивший к горлу. — Здравствуй, милая, - пробасил все же Яги, - Я надеюсь, мои люди были аккуратны, когда перевозили тебя сюда. Он прекрасно знает, что были. Потому как, если б не были, он бы сам лично им бошки пооткручивал. Причем в прямом смысле. — Даже так, - тихо говорит она, - Знаете, я хочу сказать вам спасибо за то, что вы вытащили меня оттуда. Я хочу, чтобы в обеспечили безопасность моей мамы и моего сына, спрятали их. Я же сама получу у вас здесь лечение и все, спасибо, больше ничего не надо. — Но я же ещё ничего не сказал. — А и не надо. Ничего не надо. Спасибо. — Ты первый раз меня видишь... - в каком-то разочаровании тихо сказал мужчина. — Ага. И мне больше не надо. Я знаю, что вы сделали давно. Я знаю, что это вы оплачивали мою учебу. Я знаю теперь, что это вы меня вытащили. Все, в ключевых моментах моей жизни поучаствовали и хватит. — В тебе говорит детская обида. — Может быть. А еще понимание мамы, ведь я была в такой же ситуации, как она, только она меня поддержала, а ее нет. — Уфффф... Хорошо. У меня есть ещё новости для тебя, но об этом, чувствую, нам надо будет поговорить позже. — Ага. Мужчина ушел. Мама осталась. Она как-то грустно на нее посмотрела. — Доченька, ну зачем ты так грубо? Он ведь действительно тебя спас. — А тебя нет! — Это все в прошлом. Я пережила давно ту ситуацию, перешагнула через нее и живу дальше. Они действительно за тебя переживали. Оба. — Почему ты всегда говоришь оба? Отец ведь только один из них. И это явно не Энджи-сан. — Почему ты так решила? — Потому что прикинула по всем признакам, мам. — За такое короткое время? Я же тебе никогда не говорила, кто они. — Да, мам, за такое короткое время. У Тодороки несколько детей, да, но они все рыжие или с вкраплениями рыжины и голубоглазые, да и похожи на него все. У Яги официально детей нет, да и отношений тоже. Значит, есть что-то, что его останавливает. Возможно знание, что где-то есть его собственный ребенок, который растет без него. Возможно, осознание того, что когда-то причинил боль любимой женщине. А еще у меня скулы, как у него и вообще черты лица прослеживаются, хотя я больше похожа на тебя — практически копия, мам. — Да, ты права. Я сама узнала, что именно он отец, только вот... Когда произошла вся эта ситуация. До этого специально не интересовалась, в отличие от них. Хотя Энджи при этом ответственность с себя не снял. — И что нам с того? — Да ничего. Как-то жили же сами. Хотя университет твой — их рук дело, но это ты и сама знаешь, как я вижу. Ладно. Давай не будем об этом... — Как Рю? — Рюджи переживает. Сильно. Винит себя... — В чем? — Не знаю, только постоянно повторяет, что это он виноват. Плачет. — И где он сейчас? — У Шоты. Больше ни с кем общаться не хочет. — Айзава-сан в каком состоянии? — Не спит. Живет только на кофе. Мы с Миком ругаемся на него, а ему все равно. — Мик — это? — Его партнер, можно сказать, муж. Ой, не смотри на меня так: Шота никогда не скрывал, что ему нравятся и женщины, и мужчины. С Миком они знакомы еще со школы. И только через десять лет после нашего разрыва они съехались. — Вау! - Изуку улыбнулась, а сердце матери затрепетало от этой картины, - Это так мило. И здорово, что ты так прекрасно воспринимаешь это, мам. Знаешь, я немного устала, можно посплю чуть-чуть? — Конечно-конечно, малыш. Спи. Мидория старшая вздохнула с облегчением. Да, это пустой треп (ну, почти), да реабилитация только начнется еще, но ее девочка будет в порядке. Она знает, о чем хотел поговорить Яги, и она не против такого исхода: в случае его смерти Изуку становится владельцем всех акций со стороны отца; в случае отказа матери Рюджи становится главным наследником компании с этой стороны. Тодорки Энджи же сейчас полностью обеспечивает безопасность Инко, Изуку и Рю, их комфортную жизнь. Они уедут из Японии, Инко знает это, и она не против. Главное, чтобы доченька была здорова.