Это было лучшее лето

— Молодой человек, бар уже закрывается. Оплатите свой напиток и уходите, — говорит миловидная девушка, смотря на Арсения, который пьет уже шестое, а может, вообще восьмое пиво подряд. Его ведет. Он не знает, что ему делать. Он запутался. — Да, конечно, — Арс слегка улыбается, кладет купюры на стол, а после допивает пиво и шатаясь выходит из бара, вдыхая полной грудью ночной воздух. Он оттолкнул Антона от себя, хотя и ответил на этот чертов поцелуй, но тот же должен понимать, что ничего не получится у них? Хотя Антону семнадцать лет и, похоже, что Арсений это первая его влюбленность, а значит проблем еще больше. Арсений медленно и осторожно двигается в сторону своего дома. Даже когда он был в стельку пьяный, Арс двигался грациозно. Он же актер, он никогда не должен терять лицо. Губы еще покалывало от того самого поцелуя и Попов медленно провел по ним пальцами, пытаясь понять, было ли все это на самом деле. Или это просто больная фантазия, а он до сих пор спит в своей постели в Москве, а завтра у него спектакль. Он наступает в лужу и у него полностью промокает ботинок. Откуда вообще лужа в городе, в котором с момента приезда Арсения не было ни одного мокрого дня. Однако в тот самый момент, когда в голове Арсения проносится эта мысль, начинает капать дождик. Мужчина чуть тихо ругается и торопится домой. Точнее как торопится, пьяный Арсений качается из стороны в сторону и старается идти ровно, но ничего у него не получается и в свой номер он приходит где-то через часа два, полностью мокрым и грязным, потому что где-то по пути умудрился упасть в клумбу. Дурак. Следующий час он тратит на то, чтобы привести себя в порядок. Сначала долго принимает душ, так как грязью заляпал он абсолютно все, что только можно было и нельзя. До одури брезгливый человек заметил на своей щеке след от своей же ладони и тер ее минут пять губкой, пока она сильно не покраснела. Зато все микробы умерли, наверное. После он выходит и полностью обнаженный ложится в постель, засыпая практически моментально, успев подумать о том, что напивается он, все так, из-за Антона, потому что тот его поцеловал, потому что вскружил голову одним своим существованием и теперь не дает думать ни о чем другом, кроме сладких губ подростка и его мягкого тела. Арсений попал. Причем конкретно. На следующее утро его будит телефон, который неприятно бьет своей трелью прямо по голове, заставляя разлепить глаза, смотря на время. Почему-то Попов уже знает, кто ему звонит. — Хорошо. Я приду, — улыбается Арсений, а после непродолжительной беседы он кладет трубку и поднимается с места, ему нужно привести себя в порядок и сходить на матч. Хотя первые мгновения он думал о том, что надо съезжать, надо вернуться в Питер и больше не общаться с подростком. Это и так статьях за совращение малолетних. Он и так слишком уж сильно засел в голове. Может быть проживание в разных городах пошло бы им на пользу. Попов думает, проходя в ванную комнату и смотрит на себя в зеркало, а перед глазами стоит Антон, который вновь и вновь тянется к Арсению с поцелуем. Как же все это странно. Попову нужно минут сорок, чтобы привести себя в нормальный вид. Он завтракает в номере, вновь пропуская мимо взгляд девушки, которая по разному намекает, что не против зайти и показать актеру, что она умеет. Но Арсений даже не думает о ней, даже не воспринимает ее как человека, с которым может хоть что-то произойти. Все таки вбил он себе в голову, что ему нравится Антон и на этом все. Хотя Антон не должен ему нравится. Арсения терзают сомнения и от этого он чувствует себя разбитым. А Арсений ненавидел, когда он ощущает себя странно, когда он не знает, что ему делать. Но мужчина берет себя в руки и садится на постель, тут же набирая номер Сережи. Хоть бы дома был. — Да? — Сереж, привет. Это Арс. — О. Привет, Москвич. Как дела? — Да все потихоньку. Пытаюсь много взаимодействовать с Павлом и Ляйсан. Хожу на книжные ярмарки, влюбился, хочу вот пойти на множество экскурсий по Москве. — Ого. У тебя там все распла…стоп. Что? Ты влюбился? Ты умеешь влюбляться? — смеется Матвиенко, крепко держа трубку возле уха, продолжая заниматься с гирей. — Не дури. Конечно же умею влюбляться. Только…этот человек младше меня и я не знаю что делать. — Намного? — Не то, чтобы намного. Просто ему восемнадцать будет через пол года, вроде как. В трубке тут же повисло молчание. — Ей…ей будет восемнадцать, — исправился Арсений, начиная тереть глаза, потому что и правда рассказал то, что его терзало уже долгое время. С того самого момента, как он познакомился с Антоном. — Ему, говоришь, — тихо произносит Сережа и выдыхает. — Ладно. Ему так ему. Но если он согласен на то, чтобы Вы были вместе, то не вижу причин не попробовать. Понимаю, что времена у нас не легкие, но можно же понять друг для друга, что Вы значите, а когда ему исполнится восемнадцать, то тогда и родителям сказать можно. Хотя, может, они у него из тех людей, которые принимают такой стиль жизни. — Ты серьезно мне это все говоришь? — А что? Я принимаю твой выбор. Ты мой лучший друг. Мне странно, конечно, потому что для меня не существует ТАКОЙ любви между мужчинами, но я тебя поддержку в любом случае. — Сереж…спасибо. Значит говоришь, что стоит признаться ему во всем? — Конечно. Если он тоже испытывает что-то к тебе. — Испытывает. Он меня поцеловал сам. Хотел еще, но я оттолкнул. — Ох… Арс…ты как всегда. Дай шанс и себе и ему. И прости, но у меня тут пришла моя звездочка и она явно хочет потрогать мои накаченные бицепсы. Арсений смеется и слегка качает головой. — Ладно. Спасибо еще раз, спортсмен. Пришлю тебе открытку из Москвы. — Жду с нетерпением. Пока, Арс. — Пока. Арсений кладет трубку и выдыхает. Признается сегодня точно признается.