Мягкие лапы, да когти остры

От того, что происходило в королевстве, Брок только и мог, что тихо охреневать. Не знал он Сайласа ни как мужика, ни как короля, но теперь точно верил, что этот человек был способен объединить королевство, слишком деятельным и харáктерным он оказался. Да и Джек рядом с отцом расправил плечи и стал похож на того себя из ссылки в поместье. Не мог Брок на него налюбоваться. Едва во всех СМИ отгремел «обратный государственный переворот», едва Уильяма Кросса и Томасину Редли публично повесили, королеву осудили на пожизненное заключение в тюрьме строгого режима, а Эндрю Кросс тихо умер от передозировки в больнице, как Джек поймал Брока где-то во дворце, прижал к стене, поцеловал в шею, не обращая внимания на охрану и горничных, и сказал: — Пойдём. Куда именно его тащит Джек, Броку было абсолютно всё равно, он вслед за ним готов был сунуться в любую жопу. Так что шёл он совершенно спокойно. Во дворце больше не было того гадючьего кубла, что успело зародиться за пять лет. Король решительной рукой повымел всех, да ещё и вдогонку отвесил каждому за поступки. Единственный, кого не тронули, да и не искал серьёзно никто, был тот самый кот, что под личиной короля кивал и поддакивал семейству Кроссов, про него Брока и не спросил никто ни разу. Даже Джека не волновало, о чём был их разговор. А Джек притащил Брока в буйно цветущий розарий, достал что-то из кармана и опустился на колено в свежеподстриженную траву, пачкая светлые брюки. — Стань моим мужем, — попросил он, протягивая Броку кольцо с плоским жёлтым бриллиантом, искрящимся на солнце. Голос отказал Броку, как и сердце с лёгкими. Он тупо пялился на ладонь самого важного человека в своей жизни и не мог осознать, поверить в то, что услышал сейчас. Страшно было проснуться и обнаружить себя на больничной койке в пригороде Вашингтона, но вокруг пахло розами, а не дезинфицирующим раствором. Серые глаза Джека смотрели на Брока до того тепло и ласково, что больно в груди делалось. — Конечно стану! Ты ещё спрашиваешь? — выпалил Брок, дождался, пока Джек наденет ему на палец кольцо, и, дёрнув возлюбленного на себя, подхватил его под задницу и закружил. — Поженитесь после победы! — крикнул им Сайлас с балкона, откуда любовался садом и курил. — Папа, не подглядывай! — возмутился Джек. — Я отец, имею право знать, — ответил Сайлас. — Вечером малый приём и пресс-конференция в честь помолвки. — Пиздец, ни минуты наедине. Да и насрать, — выдохнул Брок, поставил Джека на землю, обнял его и коснулся губ ласковым поцелуем, стараясь выразить всё то, что сказать не получалось. Он был влюблён и любил одновременно своего принца, своего человека, свою вторую половину. Любил так сильно, что даже сам себе не верил, что способен на такое чувство. И даже природная осторожность сбоила, когда дело касалось Джека. Они целовались до умопомрачения, и Джеку хотелось смеяться от счастья — и от идиотской романтичности ситуации: принц и его возлюбленный целуются в дворцовом саду, в окружении цветущих розовых кустов, над ними голубое небо с белыми облачками, а с балкона смотрит и одобряет король-отец. Оторвался от губ Джека Брок с огромным трудом, погладил его по спине и нехотя отстранился, а то знал он, чем обычно у них подобные обнимашки заканчиваются. Собирать одежду по всему саду да ещё и на виду у всего дворца не хотелось. Что там говорят? Счастье любит тишину? Ничего подобного, Брок готов был орать о том, как сильно любит Джека. А вот секс требовал уединения, кроме тех случаев, когда паре мало друг друга и они эксперимента для приглашают кого-то третьего. Но это уже точно не их с Джеком история. — Свадьба — это охренеть как круто, но и о делах насущных забывать не стоит. — Да, никакой свадьбы до победы, — вздохнул Джек. — Отличная мотивация! Пойдём, раз приём, значит, тебе уже костюм сшили и туфли. — То есть ты заранее всё продумал? — насмешливо прищурился Брок, снова коснулся его губ, тут же отстранившись. — И в ответе моём ты тоже был уверен? Джек терпеливо вздохнул. — Мы с тобой целовались битый час, а папа смотрел с самого начала. Ты не представляешь, с какой скоростью работают дворцовые портные! Ну и потом, тебе, как моему телохранителю, всё равно надо было выглядеть приличнее, чем раньше. Кот котом, а отец костюмы очень уважает, и хорошую обувь тоже. Идём же. Это всё равно морока с подгонкой ещё часа на два. — То есть не уверен? — хохотнул Брок, потрепал Джека по волосам, наводя полный бардак на голове. — Подгонка так подгонка. Мало я мучался в костюмах и галстуке, а тут снова туда же. Нам хоть потом небольшой отдых полагается, когда мы всех спасём? — Не полагается — так положим, — заверил Джек. — Но сначала надо отбросить Геф за реку. Завоёвывать его мы не будем, депрессивный регион, но к ногтю прижать надо. — С тем вооружением, что на самом деле производит Кроссген, это будет в разы проще, а то я прям испугался, когда мне вместе с костюмом и инструкциями выделили такой ствол, что ему место в музее, — поделился своей болью Брок и повёл принца обратно во дворец, как бы ни хотелось забить сегодня на всё и ничего не делать. Примерку, подгонку и прочие портновские манипуляции Джек привычно перетерпел — они были всегда, с самого детства. На малом приёме он любовался перекошенными мордами высокопоставленных сволочей, которые были слишком тупы или трусливы, чтобы вслух сказать о подмене короля, зато мечтали пристроить Джеку в постель, а лучше под венец, любимую дочурку. На Брока смотрели волками, но отец уже объявил, что указ об однополых браках будет подписан завтра. Видеть незнакомо-знакомые рожи всех тех, кто наушничал лже-королю, посмеивался в спину принца, было даже забавно. Броку и тогда-то было срать на авторитеты, его волновала только безопасность Джека, а сейчас и подавно, когда в его ладони подрагивает ладонь самого важного существа во всех мирах. Король вещал, принц улыбался в камеры, а Брок просто был. Ему были до фонаря все эти политические пляски, хоть и понятно, что принц не сможет жениться и никому об этом не рассказать. Хорошо хоть кошачью сущность светить не пришлось, вот бы охренели все, кому интересно происходящее в королевской семье крошечного королевства. Когда король величественным жестом распустил прессу, Джек тут же рванул с себя галстук. — Не нервничай так, сын, — ласково сказал ему Сайлас. — Идёмте ужинать. Говорят, без меня во дворце кормили из рук вон плохо? — Ох, да, — кивнул Джек. — Папа, а что Хел… Сайлас зажал ему рот ладонью на полуслове. Джек только глазами заморгал. — Расследование не закончено, — сказал он. — За городом. — Как же тяжело живётся королям: ни выматериться, ни в ухе поковыряться, — фыркнул Брок, искоса глянул на Сайласа. — Кругом соглядатаи, прослушка и предатели. А теперь ещё и зять с хвостом и ушами. Общественность не оценит. Но тот Сайлас был хуже. Ебанутых народ любит, но переносит с большим трудом. — О хвостах за ужином, — заявил Сайлас, убирая руку ото рта сына. И на ужин первой переменой подали суп из бычьих хвостов. — Как в тему, — фыркнул Брок, принюхался, улавливая все оттенки аромата добавленных в суп специй, и аж зажмурился от удовольствия. — О, Ваше Величество, повар превзошёл сам себя — и это только запах. — Ты вернул нашего повара? — обрадованно спросил Джек. — Да, — кивнул Сайлас, закладывая салфетку за воротник. — И кондитера тоже. Ну, того, который умеет готовить пирожные, которые ты любишь, почти без сахара. — Папа, ты волшебник, — искренне сказал Джек. — Просто король, — усмехнулся Сайлас. — А я могу поинтересоваться, как можно докатиться до такой жизни, когда вместо супружеской постели оказываешься хрен пойми где? — разбил семейную идиллию Брок, зачерпнул немного бульона и отправил ложку в рот. Это было божественно. Брок тут же забыл, что о чём-то спрашивал, с кем-то разговаривал и вообще не наедине с Джеком. — Детка, ешь, это нечто, даже поляки так не умеют. — Я знаю, — кивнул Джек. — А правда, папа, как так получилось? — Влюбился, забылся и потерял бдительность, — признался Сайлас. — Переоценил себя и недооценил Кроссов. — Уж простите, но нехер от жены по бабам шляться. Оно, конечно, по-разному бывает, но женщины почти всегда мстят с особой выдумкой и изощрённостью, — добавил немного патетики Брок. — Измена редко хорошо заканчивается. — Ну, Роза явно не хотела разводиться, — ухмыльнулся Сайлас. — Кому уж захочется быть на полставки, — подтвердил Брок. — Женщины тяжелее переживают расставание, даже если давно не любят, а просто привыкли к человеку, к статусу, что тот даёт. Вот она королева, а вот на троне рядом с королём уже другая, моложе, ярче, любимее, красивее. Но, уж простите, во всей этой истории мне больше всего жаль двоих: Джека и Соула, кота, что играл короля последние пять лет. — А что с ним, Брок? — спросил Джек. — Или он не стал говорить, куда отправится? — Да, мне тоже интересно, — кивнул Сайлас. — Я отпустил ключевого свидетеля, можно сказать, своими руками. Кроссы и Томасина всё валили на бедолагу. — Плохо с ним, — Брок утёр губы салфеткой. Вспоминать ту встречу не хотелось, вот только и забыть вряд ли получится. — Мне всякое довелось повидать, Ваше Величество, но так не обращаются даже со шпионами и преступниками. Но коты же не люди, с ними и не надо по-людски. Цепь, строгий ошейник и из пайки только вода, если заслужит. Котам не нужна власть. А вот о доме и спокойствии мечтает почти каждый. Он любил, боялся и ненавидел Розу. Но боялся всё же больше, потому и не мог сбежать. Ненавидел всех, кто приближался к ней, потому что не мог не любить. Вот и думайте теперь. — Ты не интересовался, куда он поедет? — спросил Джек. Сайлас только покачал головой. — Ваканда — земля обетованная. Куда же ещё? — пожал плечами Брок. — Когда ничего не осталось и терять нечего, то не зазорно отправиться вслед за мечтой.