Мягкие лапы, да когти остры

Единственное, что Брок умел делать на все сто, — это воевать, хоть и надеялся, что больше не придётся блистать на данном поприще. Слишком тяжело дались ему Озарение и Гидра вкупе со ЩИТом. Слишком сильный отпечаток на его шкуре все они оставили. Но раз уж Джеку не сиделось на гражданке, то и Броку там делать было абсолютно нечего. — Штаб, — вздохнул Джек, когда их армейским джипом доставляли к линии фронта. — Ползать на брюхе в грязи не придётся. Хотя мне это нравилось. — Ползать могу я, — оскалился Брок и широко зевнул. Ровный ход машины и гул мотора нагоняли на него сонливость, хотелось вытянуться на жёстком неудобном сиденье, положить голову на колени принца и спать. — Не, ты будешь диверсионные группы готовить, — напомнил ему Джек, который досконально выяснил, что умеет его хвостатый жених. — Учить молодняк жопы не оттопыривать из-за укрытий? Это я умею, — растянул губы в ухмылке Брок, поймал ладонь принца в свою, сжал, погладил тыльную сторону большим пальцем. Теперь можно было не прятаться, учитывая, что из каждого утюга неслись новости о помолвке принца с каким-то мужиком. — Ага. Резиновыми пулями по оттопыренным стрелять, — улыбнулся Джек. — Папа обещал вычистить Шайло к Рождеству. Наверное, Хелена с Сетом во дворец переедут. — Красивая женщина, — протянул Брок. — Шикарная, я бы даже сказал. Кошка кошкой. Грация, внешность, манера себя держать. Если бы не ребёнок от твоего отца и не её запах, то у меня было бы много вопросов к ней. Но однозначно хороша. Я очень понимаю Сайласа. — Ну да, Хелена впечатляет, — согласился Джек и вздохнул. — Отец уже начал подбирать для меня суррогатную мать. Ты готов нянчить моих детей? Я против того, чтобы скидывать их на нянек. Брок поднёс ладонь Джека к своим губам, поцеловал тонкие пальцы. — Я говорил уже однажды, что всё для тебя сделаю, и это не изменится. Это будут наши дети, пусть и без ушей и хвоста. И какие, к чёрту, няньки? Чему они научить толковому могут? Всё же лучше с папкой костры за розарием жечь и по деревьям лазать. — Лучше, — согласился Джек. — Но менять подгузники будут няни. — А-а, не готов ты жопы мыть, да? — хохотнул Брок. — Ещё военный называется. У одного моего сослуживца дети рождались с перерывами в год. Мы им с женой годовой запас памперсов защитной расцветки подарили на рождение четвёртого. — Бедная женщина, — покачал головой Джек. — Как она с ума-то не сошла с четырьмя? — Это мне Роллинза было жаль, — хмыкнул Брок. — Прикинь, после операций в этот зоопарк возвращаться, а Аманда, наоборот, себя нашла. Она с детьми сама с удовольствием возилась, даже курсы для мамаш какие-то организовала и соседских детей к себе часто звала, чтоб её чадам скучно не было. Не дом, а праздник, вечный такой. Джек только головой покачал. — Мне было одиноко одному, — признался он. — Моя сестра-близнец родилась мертвой, мать потом не могла иметь детей. Так что я даже рад, что после ЭКО обычно многоплодная беременность. Детям веселее вместе. — Десять минут до точки, — отчитался водитель — денщик Джека, повышенный до сержанта, Тим Бауэрс. Джек ценил его за умение делать что приказано и держать язык за зубами. — ЭКО — это дело хорошее, — подтвердил Брок, которого страшно бесили обязательные загулы принца по бабам ещё тогда, когда у них ничего не намечалось. — В баночку я подрочу, когда вернёмся, — усмехнулся Джек. — Слишком много алкоголя, три месяца на обновление и всё такое. Брок притянул к себе принца и поцеловал. Это на передовой нежности желательно проявлять только в палатке, а пока не доехали, можно было сколько угодно без слов признаваться в любви, гладить по скулам, целовать тонкие пальцы Джека. — Подъезжаем, — предупредил водитель, и Брок с сожалением отстранился. Всё было правильно. Сначала долг и работа, а всё остальное позже. *** Джек участвовал в разработке операций, чувствуя, что по знаниям и опыту не дотягивает до своего звания, и старательно учась — Сайлас частично сменил командование, и теперь все старшие фронтовые офицеры были из тех, кто участвовал в войне за Объединение. О, эти старики, вызванные из отставки, куда их отправили Кроссы, умели воевать умом, а не грубой силой! Её не было — грубой силы, перевеса в вооружении, когда они свергли Абаддона и взялись объединять три крохотных королевства в единую свободную Гильбоа. Броку же досталось, по его мнению, самое интересное. Зелёные новички и битые войной профессионалы, изъявившие желание вступить в новообразованный отряд диверсантов. Тех, кто в нём был на данный момент, Брок отмёл разом за полную профнепригодность. Да и зачем армии под управлением ставленников Кросса диверсионный отряд, если война проигрывалась как по нотам? Опыта Броку было не занимать. Обучение в Вест-Пойнте, участие в военных операциях, да и потом наёмничество придавали веса его словам и приказам. Тем более с обновлённым вооружением, которого в рядах армии Гильбоа и в глаза до этого никто не видел, учить приходилось едва ли не заново. Наступление по всему фронту было запланировано за три дня до юбилея короля Сайласа. Джек очень переживал, что врага не удастся потеснить, почти не спал и всё время рвался перепроверять планы. Более-менее успокоить его удавалось только Броку. И если разговаривать с Джеком, убеждать его в чём-то было абсолютно бесполезно, то вариант с обнимашками срабатывал безотказно. Брок вылавливал своего принца в лагере, утаскивал в их палатку, усаживался на койку, устраивая жениха на своих коленях, обнимал и начинал тихо урчать на ухо. И Джека довольно быстро отпускало. Он расслаблялся, приваливался к Броку плечом и начинал чесать его за ухом. Как-то Джек сказал: — Я ведь так и не знаю, как ты выглядишь в «натуральном» виде. Не то чтобы мне это было важно, но интересно же! Брок скосил на него взгляд. Страха оттолкнуть больше не было, да и доверял Брок Джеку, как не верил никому и никогда за свою не такую уж и короткую жизнь. — Интересно? — переспросил он и потянул с себя сначала футболку, а потом и остальную одежду, оставшись в итоге абсолютно обнажённым. Джек смотрел на него жадным голодным взглядом: в палатке посреди лагеря вволю не потрахаться даже с женихом. — Интересно! — с вызовом ответил он и облизал губы. Как-то уж сильно Брок своё тело не изменял никогда, даже имея для этого возможность, не становился никем другим, как тот же Соул, слепивший из себя, громадного, устрашающего вида негра не такого уж физически и развитого белокожего Сайласа. Броку хватало того, что он мог убрать с тела метки шрамов, хоть немного откорректировать собственное прошлое. Потянувшись к брезентовому потолку палатки, Брок дал своей сущности волю. По телу прошла рябь, больше похожая на крупную дрожь — и по бедру плавно заскользил длинный чёрный хвост. Кошачьи уши показались среди растрёпанных волос. Шрамы, даже те, что Брок не прятал, проступили чётче, расчерчивая его кожу косыми линиями жизни. Джек смотрел на втяжные когти на длинных человеческих пальцах, на жёлтые глаза с вертикальными зрачками, на волосы на теле, больше похожие на чёрный мех, на пенис с шипами и облизывался не переставая. — Ты такой красивый кот, — севшим голосом сказал он и попробовал поймать кончик хвоста. Брок развернулся к Джеку спиной, демонстрируя лучшую, по мнению многочисленных прошлых любовников, часть себя, качнул бёдрами. Насрать ему было на моральную обстановку в лагере, на то, что другие будут слушать, как они с принцем трахаются. Главное — чтобы его человек успокоился и не изводил себя в ожидании наступления. Несколько секунд Джек следил за гипнотическими покачиваниями бёдер и хвоста, как заворожённый, а потом вскочил и притёрся к Броку сзади, обхватив его поперёк груди и легонько прикусывая загривок. — Ты самый лучший, — заверил он. — Поверь, всё это только для тебя. Любого другого… — Брок провёл ладонями по рукам Джека, качнулся вместе с ним и вжался задницей в твёрдый бугор на его штанах. — Загрыз бы при любой вероятности разоблачения. У них не было смазки, решили не брать, чтобы не искушать друг друга. Не было никакой приватности, тонкие стенки палатки абсолютно не заглушали звуки. Но и на это Броку было срать. Он хотел своего человека так, что ноги подгибались. Джек уже самозабвенно поглаживал то заветное местечко у него под хвостом, которое так его завораживало. И от этой ласки у Брока и вовсе мозг начинало клинить. Громко и совершенно неожиданно для самого себя мяукнув, Брок зарокотал, чувствуя, как шерсть становится дыбом уже даже не на загривке, а на всём теле. Сделав шаг к узкой и не очень удобной армейской койке, он глянул на Джека из-за плеча. — Быстро и жёстко, мой принц. — По слюне, — хрипло сказал Джек, расстёгивая штаны, но не снимая их, а лишь высвобождая член, уже влажный от выступившей смазки. — Да-а, — длинно выдохнул Брок, склонился вперёд, опираясь на край койки. Длинный хвост мазнул Джека по скуле, коснулся губ, щекотнул мягкой шёрсткой под подбородком. Джек сглотнул, сплюнул в ладонь, кое-как размазал слюну по члену и длинным неостановимым движением вошёл в Брока, шалея от тесного тепла. Хвост взвился трубой, острые кошачьи уши прижались к голове, сам Брок невероятно для человека выгнулся, качнул бёдрами, насаживаясь до конца. Джек крепко ухватил в кулак хвост у основания и сжал — не до боли, но ощутимо. — Давай, пушистые бубенчики, не зажимайся, — выговорил он. Брок сверкнул на Джека глазами, дёрнул верхней губой в коротком оскале и задвигался, то снимаясь с члена, то резко насаживаясь на него. На каждый толчок из его горла вырывался полустон-полувсхлип. Джек же, отпустив хвост и крепко держа его за волосатые бёдра, насаживал на себя, порыкивая. — Котик… ебливый… мой, — приговаривал он. Брок словно оглох. Тело, соскучившееся по ласке, двигалось само, сильные мышцы сжимали внутри член, не желая с ним расставаться, всё нутро вибрировало от удовольствия, разгоняя по венам кипяток вместо крови. Их рычание и стоны были слышны во всём лагере. Кто-то ругался, кто-то краснел, а кто-то просто не обращал внимания. Джеку было наплевать, слышат их или нет. У него есть Брок, и они в своём праве. У Брока подломились руки ровно в тот момент, когда в солнечном сплетении полыхнуло, опаляя нервные окончания. Жалобный мявк совпал со скрутившей тело судорогой удовольствия. Брок заметался, длинными когтями полоснул по серому казённому одеялу, вцепился в него. Джек зарычал, вбиваясь в его несопротивляющееся тело, и навалился на спину, кончая. Аккуратно повалившись на койку, едва выдерживающую двойной вес, Брок медленно развернулся к Джеку и принялся вылизывать его губы, нос и щёки шершавым языком, урча как громадный трактор. В голове Брока всё смешалось. Он не понимал, где находится, важным был только человек рядом с ним, самый нужный, единственный, ради которого он мог наизнанку вывернуться, выдрать себе когти, отсечь хвост. Джек обнимал его и гладил, чувствуя, как горит кожа от ласк шершавого языка. — Ты мой котик, — говорил он. — Мой чудесный котик. Я люблю тебя.