Его цель — убить дракона

Раздался негромкий, но равномерный стук в дверь. Астрид почему-то знала, кто пришел этим ранним утром. Сонно дошагав до двери и открыв ее, она подтвердила свои догадки: на пороге стоял Иккинг, держащий в руках топор. — Доброе утро, Астрид, — он глядел на нее снизу вверх из-за нескольких ступеней, по которым успел спуститься до прихода девушки. — Привет, Иккинг. — Слушай, прости меня за вчерашнее. Я так грубо поступил и, наверное, тебя напугал, — виновато проговорил он. Его ноготь сам собой скользнул по лезвию, отчего юноша тихо зашипел. — Нет-нет, ничего, — она на секунду прикрыла глаза. — Я не в обиде, — Астрид старалась сделать голос ровнее, насколько позволяло положение — ей было боязно вспоминать, какую силу в действительности хранил в себе беспомощный на вид паренёк. — Тогда, — протянул он, — может, пойдем на тренировку вместе? Она тяжело вздохнула, взвешивая все «за» и «против», нервно теребя выпавший из прически локон. Наконец, превозмогая собственные моральные принципы, Астрид сказала: — Хорошо. Но дай мне время. Жди меня возле лестницы у Большого Зала, я встречу тебя там. — Как скажешь, — Иккинг развернулся и тихо зашагал по выравненному до идеала годами гладкому камню. Деревня потихоньку просыпалась. Послышалось прерывистое блеяние овец и мычание яков, выгоняемых пастухами на пастбище. Многие викинги уже выходили из своих домов и направлялись на заданную им работу. Кто-то занимался рыболовством, кто-то — возделыванием почвы, а кому-то досталась роль дровосека. Вся эта привычная деревенская суета очень нравилась Иккингу. Он с самого детства упорно работал, стараясь достичь высот. И достиг. Теперь вместо частого, но порой правильного «А ну брысь отсюда!» он то и дело слышал «Здравствуй, Иккинг!», после чего следовал уважительный кивок головы. Именно! Его стали уважать, чего и хотел Иккинг все эти годы. Не жизнь, а мечта! Он остановился в тени под скалой. Повертев топор отца в разные стороны и осмотрев рукоять, Иккинг поставил его лезвием вниз на песок, оперев о камень. Он скрестил руки на груди и оглядел новенькие и не очень дома — последствия недавнего нашествия драконов видно издалека — некоторая часть деревни до сих пор ремонтировалась. Всего через несколько минут из дома вышла Астрид, поправила упавшую с плеча секиру и направилась в сторону арены. Иккинг выпрямился, поднял топор и быстро сравнялся с ней. Путь был не очень близким. — Я подумал над твоими словами, Астрид, — начал он, — которые ты сказала вчера. Ее будто бы выдернули из полудрёма, в котором она находилась. Будучи немного невыспавшейся, девушка изредка запиналась о камни, не думая ни о чем, кроме ситуации на пляже. Астрид несколько удивленно повернула голову в сторону и встретила не менее удивленный взгляд. — Ты говорила, что не смогу ничего изменить, — Иккинг первый прервал зрительный контакт. — И я зачем-то дал имя Жуткой Жути. Может, это и стало бы ключом для изменения? Может, тогда я почувствовал бы себя лучше? — Постой, Иккинг, — Астрид остановилась, не беря во внимание слова друга. — Каждый раз, когда я прохожу здесь, я вспоминаю своего дядю, Фина Хофферсона. — Который застыл от ужаса, когда вышел на бой с драконом? — Хэддок задумчиво прикусил губу. — Не верю. Он был одним из самых бесстрашных викингов, когда-либо живших на Олухе, — она сделала несколько шагов вперед и осмотрела деревянное подобие лестницы, которое располагалось между спуском к причалу и жилыми помещениями. — Говорят, это произошло здесь. Я стараюсь ни о чем и ни с кем не говорить, когда прохожу мимо этого места. Так, в дань уважения. — Помолчим? — Помолчим.

***

— Сегодня учимся атаковать! — крикнул стоящий над ареной Плевака, опершись об ограждение. Периферийным зрением Иккинг заметил отца, который умудрялся следить за каждым новобранцем, а в особенности за сыном. Из раздумий его вырвал короткий, но пронзительный рык. Деревянные стены лабиринта покачнулись почти одновременно — дракон оказался наверху. Иккинг стремительно сменил направление. — Змеевик быстр и проворен, вам придется быть быстрее и проворнее! Дракон шипами атаковал Рыбьенога, которому не посчастливилось пробегать рядом. Его спасли только интуиция и щит, который принял все шипы на себя. Он едва не раскололся, но остался цел. — Я начинаю сомневаться в твоей методике! — Ищите слепую зону, она у каждого дракона есть, — лениво проговорил Плевака. — Найдете — спрячьтесь там и бейте! Иккинг завернул за угол, встретившись с близнецами, и пробежал дальше, стараясь максимально закрываться щитом. Забияка и Задирака свернули раньше, Злобный Змеевик оказался перед ними. — Ты вообще моешься? — совсем негромко проговорила Торстон, адресуя сказанное то ли дракону, то ли брату. — Не нравится, ищи другую слепую зону, — выругался Задирака, толкнув сестру в сторону. — Щас твою найду! Они сцепились рогами на шлемах, грозясь разделаться друг с другом при первой же возможности, но их стычку мгновенно прервал дракон, который взвился невероятно быстрым змеиным движением и выпустил из пасти огонь, по температуре сравнимый с солнцем. Близнецы с трудом отпрыгнули в сторону и скрылись за поворотом. — Слепая зона — да, глухая — это, ну, вряд ли, — ехидно усмехнулся Плевака, качнувшись. Иккинг исподтишка наблюдал за Забиякой и Задиракой, пытаясь понять, какая же всё-таки у Змеевика слабость. Судя по их движениям и анатомии дракона, юноша осмелился предположить, что слепая зона находится прямо перед мордой, у носа. Еще немного побегав по лабиринту, Иккинг встретился с Астрид и Сморкалой, которые, спрятавшись за колонной, наблюдали за драконом, отчего-то медлящим, будто принюхивающимся. Они жестом указали следовать за ними. Короткий и уверенный, но легкий кувырок, и они втроем оказались на другой стороне лабиринта. Через мгновение было принято решение разбежаться в рассыпную. Спустя ещё некоторое время порыкиваний дракона и хаотичных вскриков близнецов и Сморкалы Иккинг встретил Рыбьенога, который не без страха в глазах озирался по сторонам. — Ты понял, какая у него слабая зона? — отнюдь не тихо спросил Иккинг. — Знаю и знал. Я вычитал это в Книге Драконов! — А почему раньше не сказал?! — внезапно даже для себя выпалил Хеддок, не дав ответить Ингерману. — И какая же? — Около подбородка. «Как я и думал! — Иккинг победно выпятил грудь. — Нужно только придумать, как к нему подобраться и ударить». Он благодарно кивнул Рыбьеногу и, не сбавляя скорости, помчался вперёд. За следующим углом стояла Астрид, поджидающая Змеевика, который лениво плелся за удирающим со всех ног Сморкалой. Она слышала топот Иккинга, поэтому ничуть не удивилась такому внезапному его появлению. Хэддоку повезло — отсюда отец никак не смог бы увидеть сына, даже если бы привстал на троне и наклонился поближе к арене. — Астрид, слепая зона перед мордой. Она едва заметно кивнула, нахмурив брови и чуть присев. Громкий крик Сморкалы оповестил о том, что дракон приближался. Иккинг решил не встревать и дать Астрид проявить себя в деле. Она напрягла колени, напружинилась, покрепче ухватилась за рукоять секиры. Из-за угла показалась морда Змеевика, Астрид прыгнула, атаковала незамедлительно. Рубанула не ожидавшего нападения дракона, лезвие прошло наискось. Дракон дико взвыл, сделал неловкий шаг назад, хвостом упёрся в одну из стен, составляющих лабиринт. Вдоль верхней и нижней губы теперь красовался длинный и наверняка глубокий разрез, из которого упало несколько капель крови. Иккинг чуть прищурился, сгорбился — десны всегда были местом, где боль ощущалась особенно остро. Злобный Змеевик больше не смел нападать, только сложил одну-единственную пару крыльев и, ступая практически наугад, прошел к своей клетке. Викинги аплодировали. Стоик был несколько огорчён, что победил не его сын, а какая-то девчонка, но также хлопал и успевал изредка покачивать головой в такт восхищений, исходящих от публики. — Молодец, Астрид! Так держать, — вскрикнул Плевака, не хлопая, просто вздёрнув рукой. Она отдышалась. Как Иккинг, неоднозначно повела плечом, протёрла лоб внешней стороной ладони. На её лице появилось едва различимое подобие улыбки, адресованное парню. Такое неуловимое, в то же время изящное и… искреннее. — Спасибо, — прошептала она. Иккинг, в свою очередь, коротко кивнул, разворачиваясь лицом к новобранцам, держащихся за стены лабиринта, пытающихся сохранить равновесие и успокоить дыхание. Они даже не обращали внимание на победившую Астрид, которой было до жути обидно, что никакой реакции от них не последовало. Однако всё равно натянула на лицо маску безразличия, гордо задрав носик и пройдя мимо юношей с напущенным презрением. Плевака, видевший помощь Иккинга, принял решение не рассказывать об этом Стоику.

***

Грозовые тучи стали вестниками дождя. Невзирая на тот факт, что Хэддока наверняка ждали в Большом Зале, как это было вчера, Иккинг захотел провести вечер в полном одиночестве, будучи окружённым только хвойными деревьями и мхом, приятно щекочущим руки. Он нашел отдаленное от цивилизации место, где сполна смог бы насладиться дарованной природой тишиной. Она стала поистине спасением после такого бурного дня. Иккинг устроился в относительно сухом месте, где-то под деревом, возле небольшого светло-зеленого луга, состоящего из переплетающихся между собой пучков травы. Внезапно поднялся ветер. Юноша закрылся рукавом кофты, которая, впрочем, слабо выполняла свою функцию в виде удержания тепла. С этим куда лучше справлялась шкура животного, накинутая на плечи. В нос ударил едкий чесночный запах, крайне нетипичный для этой местности. Но поблизости не было ни единой грядки. Дикий чеснок?.. С каждым порывом ветра Иккинг понимал всё больше — запах шёл прямо с травянистого луга. Юноша почти наверняка был уверен, что это обыкновенная трава, но она абсолютно точно ей не была. Как и не была чесноком. Иккинг подогнул ноги, опершись на руки, дотянулся до пучка неизвестной травы. Сорвал несколько побегов, рассмотрел на наличие шипов или других вещей, служащих для отпугивания таких любопытных существ, как он. Ничего подобного не оказалось. На месте срыва стал накапливаться зеленоватый сок. С короткой мыслью если горько — сразу выплюну» он поднес кончик ко рту, надавил на него зубами. На язык попало несколько капель сока. На огромное удивление, никакой горечи Иккинг не почувствовал. Наоборот, во рту стало очень сладко, даже в какой-то степени приторно сладко, отчего невероятно вкусно. Он откусил полтравинки, высасывая из нее соки, а затем выплёвывая оболочку на землю. Несколько раз пришлось встать за добавкой. Где-то на горизонте сверкнула молния. Иккинг понял, что пора было отправляться домой. У него не было плана, как отмазаться от отца из-за промокшей кофты и шкуры. Нет, один все-таки был: пока шел с Большого Зала, промок. Идеально. Вдруг он понял, что не чувствовал ног. Совсем. Языком также управлять стало практически невозможно. Мышцы буквально не слушались его, куском мяса свисая с ненакачанных рук. Не особо связывая между собой движения тела и сигналы, поступающие из мозга, Иккинг слабенько ударил себя по ноге. И ничего не почувствовал. Приступ подкрался совершенно неожиданно. Вдруг он рассмеялся истерическим смехом. Хохотал как в последний раз, бил руками землю. Если замечал не успевшую долететь до гнезда, промокшую птицу, заливался пуще прежнего. Его веселило абсолютно все: в неправильной последовательности бьющие молнии, которые, по его мнению, должны были следовать за громом, а не наоборот. Птицы, которых он обязал разговаривать по-человечьи, чтоб люди понимать их могли. Драконы, которые тоже были очеловечены и могли бы стать военной силой Олуха. Трава, которая почему-то была зелёная, а не голубая, как небо. Почему, спрашивается, не наоборот? Накрыло его знатно. Вскоре, когда приступ потихоньку подходил к концу, когда живот начинал побаливать от смеха, Иккинг улёгся на бок, прильнув к холодной земле щекой и немного ею поерзав. В нос случайно заполз муравей, чем вызвал громкий чих. Сев теперь на пятую точку, юноша обнаружил, что действие травы прошло. На его счастье, теперь он вновь мог управлять ногами и руками, наконец связал голову и тело. Во рту стало холодно и сухо. «Какой интересный эффект, — устало подумал Иккинг, бросив пьяный взгляд на траву, дурманящую детскую голову. — Нужно будет нарвать немного». Дождь хлынул молниеносно. Он рвал и метал, а сейчас, в сумерках, настораживал ещё сильнее. Но вместе с тем нагонял уют, приятное ощущение от ожидания теплой постели и горячего — насколько это возможно — ужина. Иккинг поднялся на ноги, едва не скрючившись несколько раз, схватился за дерево, которое стало спасением баланса и непривыкших к твердой поверхности ног. Оправившись, он сделал, на свое удивление, несколько легких в исполнении шагов, наклонился к траве, чтобы сорвать несколько пучков, рухнул в нее же. — Не-е-ет, на сегодня с меня хватит, — чуть кряхтя, проговорил Иккинг и снова встал на ноги, не забыв о нескольких побегах. Он даже не обращал внимание на запах чеснока, которым пропах с ног до головы. Он просто хотел отдохнуть. Иккинг возвел очи к небу, молясь всем существующим Богам: как хорошо, что его никто не видел. Потерять такую репутацию из-за трёхминутной слабости… немного жаль. Переступая через корни, обходя ямы и ухабы, стараясь найти максимально короткий путь, для себя Иккинг понял две вещи: во-первых, такой побочный эффект в виде онемевших конечностей не был проблемой, если речь шла об эйфории, которую дарил этот зеленоватый сок. Во-вторых, он вернется сюда за новой порцией. Возможно, даже не раз.