Его цель — убить дракона

— Сегодня работаем в команде! Массивные двери распахнулись, и из клетки вырвался плотный серый газ, постепенно обволакивающий арену. Новобранцы, держащие ведра с водой в руках, проходить дальше побоялись, некоторые даже отошли чуть назад. — Итак, мокрый дракон не может плеваться огнём. Кошмарный Пристеголов хитро устроен: одна голова выдыхает газ, другая поджигает. Ваша задача — не перепутать. Юноши разбились по парам: Рыбьеног с Иккингом, Сморкала с Задиракой и Астрид с Забиякой. Если и возникали мысли о предложении перемешать детей и создать новые пары, они быстро скрывались за подступающим вместе с туманом страхом. Вскоре видимость стала почти нулевая. — Острые зубы впрыскивают яд для лучшего переваривания жертвы, — бормотал Ингерман, чем только усугублял ситуацию. — Обожают засады, дробят жертву, чем… — Рыбьеног, хватит! — оскалился Иккинг, дернув плечом. К его счастью, новобранец умолк. Девчонки озирались по сторонам, держали ведра наготове, прислушивались к любому шороху, исходящему из определенного места и одновременно отовсюду. Откуда-то спереди послышался негромкий, гортанный рык Пристеголова. К горлу подкрался тошнотворный комок смеси волнения и тревоги. — Пусть этот дракон хоть одну свою морду свою морду высунет, — Сморкала негрубо толкнул Задираку, азартно улыбнувшись и разглядев сквозь дым чью-то фигуру. — Я ему… Там! — он плеснул воду в сторону, Задирака сию же секунду последовал примеру. — Эй! Не в нас! — возмутилась Забияка. — Идиоты. — Ну и задницы у вас! Мы вас приняли за дракона, — усмехнулся Торстон. — Хотя у драконих неплохие фигуры, — Йоргенсон вздернул бровью, осмотрев Астрид с головы до ног. Она подошла, в гневе ударила его кулаком в челюсть. Сморкала болезненно взвыл. В Задираку прилетело отправленное сестрой ведро воды. Так, за компанию. Он упал, поднялся на локтях. Вдруг нечто схватило его за спину, утащило в туман. Послышались неразборчивые звуки. Не то борьба, не то что похуже. Астрид сосредоточенно сделала шаг назад, схватилась покрепче за ведро. Внезапно её и Забияку что-то сбило с ног и скрылось в дыме. Пролилась вода. Каким-то чудом Задираке посчастливилось выбраться и выбежать в зону, где газ рассеялся практически полностью. — Я ранен! Я очень опасно ранен! — кричал он, спотыкаясь о неровности на полу и размахивая руками. — Шансы на выживание катастрофически стремятся к нулю, — наконец подал голос Рыбьеног. Как бы то ни было, Иккинг был полностью согласен с ним. Из дыма показалась голова дракона. Сузив зрачки, она подобралась к новобранцу, выгнула длинную шею. Рыбьеног дёрганными от страха движениями плеснул воду. Из пасти Пристеголова вырвалось несколько клубов газа. — Ой, не та голова, — нервно усмехнулся он. Шипя и расправляя покалеченные крылья, дракон выпустил газ, почти полностью покрыл им Рыбьенога. Тот с криком рванул в сторону. — Рыбьеног! Вторая голова оказалась справа от Иккинга и теперь вместе с первой возвышалась над ним. Иккинг с ужасом глядел на белизну клыков и короткие всполохи огоньков. Попытка только одна, шанса на ошибку нет. — Давай, Иккинг! Он не спешил, выжидал момент, когда рептилия опустит голову пониже. Левая скрежетнула зубами, вызвала несколько коротких вспышек искр, не успевших долететь до рассеявшегося газа и потухших в воздухе почти сразу. Дракон расправил маленькие, однако выполняющие свою роль крылья, грозно зарычал. Мгновение — и вся вода оказалась на морде, челюсти. Времени, чтобы рассмотреть Пристеголова получше, у Иккинга не было, но он успел заметить, что зубы у головы, которая поджигала газ, намного длиннее, чем у первой. Быть может, это как-то помогло бы в будущем… Новобранцы скромно аплодировали. Викинги делали это куда громче. — Молодец, Иккинг! «Слишком просто… — с горечью подумал юноша. — Слишком просто и неправильно». Фальшивое ощущение радости принес только тот факт, что Иккинг, как ни крути, победил. Да, почти не приложив никаких усилий. Да, используя ум и простейшую математику, с помощью которой понял, что вода не долетит, плесни он её на секунду раньше. Да, потому что выждал момент. Но… на войне все средства хороши, ведь так?

***

Чего — или, выражаясь правильнее и тактичнее, кого — Иккинг точно не ожидал, так это Астрид на поляне с растущей травой, считавшейся юношей наркотиком. Она застала его врасплох: он собирал пучки и складывал их себе за пояс, куда-то в сумку. От удивления Иккинг вздрогнул. — Привет, Астрид, — он нервно усмехнулся, через силу улыбнувшись. — Ч-что ты здесь делаешь? — Я часто тренируюсь здесь, — она указала на топор, закинутый на плечо. В её голосе присутствовали нотки беспечности, и ничего неестественного в них не было. — А вот что здесь делаешь ты? — Понимаешь, — он замялся, взглядом окинув поляну чесночного наркотика, — для себя я открыл эту траву совсем недавно. Она обладает заживляющим эффектом, только приложи её к ране. Вот я и собрал немного про запас, буду экспериментировать в кузне. Иккинг не надеялся на то, что Астрид поверит. Он держался изо всех сил, его голос не дрогнул, в нем не прозвучало лукавство. Здесь главное говорить уверенно, чтобы внушить правдивость в свои слова. И она поверила, чуть пожав плечом и на миг подняв глаза к небу. — Не мое это дело, — вдруг фыркнула Астрид. — Не буду тебя отвлекать. Она развернулась, поправила топор, но была остановлена Иккингом, который трусливо проговорил: — Постой, я уже закончил. Может, покажешь, где тренируешься? — Пошли, — девушка согласилась даже быстрее, чем предполагала. Неожиданно даже для себя. Тренировочное место оказалось простой поляной с вытоптанной травой, абсолютно ничем не отличавшейся от окружения — то бишь леса — вокруг. Немудрено, почему Астрид выбрала занятия именно здесь: практически полное отсутствие булыжников делало тренировки более живыми, непредсказуемыми и разнообразными, потому что к цели, в которую нужно было попасть и коей являлось дерево, можно было подобраться едва ли не с каждой стороны и с любого расстояния. Соответственно, возможны тренировки с таких позиций, какие только душе угодны. Иккинг с искренним интересом осмотрел лужайку, заметил даже борозды на дереве, оставленные от многочисленных бросков топора. — Астрид, мне неловко просить тебя о чем-то, но… Она резко остановилась, устремила строгий взгляд на побледневшее лицо мальчишки. Разнообразные мысли заполнили ее голову: что он попросит прикрывать его на тренировках, что скажет вообще не приходить на эти самые тренировки, но оказалось все гораздо проще и, что парадоксально, сложнее одновременно: — Ты не могла бы потренировать меня? Вихрь эмоций захлестнул её целиком. С одной стороны, они соперники и должны сражаться друг с другом за место выступить на последнем экзамене и убить дракона, а с другой… её просит сам сын вождя, Стоика Обширного. Но отнюдь не простой сын вождя, а, чего греха таить, человек, проявлявший знаки внимания, убивший Ночную Фурию и поддерживающий девушку во всех её начинаниях ещё с далёкого детства. Как ему можно отказать? «Неужели придётся отступить?» — с обидой подумала Астрид, нарочито состроив такую физиономию, будто от одной только мысли стало кисло во рту. Это не осталось незамеченным Иккингом. — Нет-нет, если я тебе затрудняю, то не стоит… — Я буду тренировать тебя, — замечая изумлённый взгляд, строго сказала она. — Но тренировки будут выматывающими, особенно в первое время, пока не станешь выносливее. Ты готов к таким испытаниям? Перенесёшь всю боль, данную тебе взамен на силу и стойкость? — Да! Да! Я хочу стать сильнее, хочу перестать уставать так быстро, как это делаю сейчас. Спасибо, Астрид, я этого никогда не забуду! — Иккинг, теперь радостный и воодушевленный, едва ли не вприпрыжку покинул поляну, оставляя Астрид с не самыми приятными мыслями, которые заполнили её голову, подобно вихрю, когда викинг попросил ее о помощи. «Дурак ты, Иккинг, ослушался моего совета касательно индивидуальности. Достаточное количество выносливости ты получишь за несколько месяцев тренировок с драконами, но вместе с моими не сможешь раскрыться. Что ж, твое право. Значит, все тренировки, которые я буду проводить для тебя, будут очень… очень сложными».

***

Иккинг остался наедине с корзинами, полными рыбы и прочей морской живностью. Задача была предельно ясна: перетаскать их с только что прибывших кораблей ближе к лестницам, ведущим в деревню. В какой-то степени получалась своеобразная тренировка всего тела разом, поэтому Иккинг гордо заверил викингов, что справится и без всякой помощи. Единственной и неприятной проблемой стал запах, который въелся в старую рубаху и терроризировал юношу, даже когда нос более-менее свыкся с ароматом болота и тины. Количество корзин даже не думало уменьшаться. Притом делало это, казалось, совершенно специально, как будто назло. Дерево под ногами умоляюще скрипело, доски грозились вот-вот сломаться напополам и вместе с парнем рухнуть в ледяную воду, сделай он неостророжный шаг. Но эта хрупкость была лишь кажущейся, ведь прежде порт выдерживал не один десяток викингов за раз, чего говорить про мальчишку, просто занимающегося заданной работой и шныряющего то туда, то сюда. Спустя полторы дюжины корзин Иккинг позволил себе сделать небольшой перерыв. Присев на пристань, он свесил ноги, немного поболтал ими, возвращая былую чувствительность. Тело ныло, руки наливались свинцом. Хорошо, что тренировка Плеваки только через несколько дней, есть шанс отдохнуть и восстановиться за это время. «Да… — подумал Иккинг, бросив взгляд на несчастные корзины с рыбой. — А ведь это только половина». Послышалось знакомое чириканье какого-то маленького дракончика. Иккинг не надеялся на спокойный отдых, рыба всегда привлекала злосчастных рептилий, просто сейчас одна из этих тварей была гораздо меньше собратьев. Либо это Жуткая Жуть, либо… больше вариантов не было. Зелёный дракон приземлился на неровный выступ в скале, прищурился. Иккинг не соизволил повернуть голову в его сторону, поскольку знал, что такие мелкие дракончики не нападают в одиночку, а предпочитают быть падальщиками и сбиваться в стайки, чем убивать жертв самостоятельно. Жуткая Жуть не напала, лишь молчаливо сверлила взглядом спину парня. Быстро стало очевидно, что она была голодна. Иккинг не следил за временем. Может, прошло полчаса, а может, несколько минут. Он поднялся на ноги, поудобнее взялся за корзину, увидел свисающий кончик хвоста, принадлежащий угрю. Осторожно вытянув из-под толщи рыбы и ракушек, юноша осмотрел его, скривившись от одного только вида. Только сейчас Иккинг взглянул на зелёного дракончика, чем напугал его. Жуть перенесла вес на задние лапы, ощетинилась, сложила крылья, готовая броситься наутёк. В этом положении стал виден ее болезненный вид, худощавое телосложение, несколько торчащих рёбер. Она выглядела… ужасно. Никакого сочувствия сей вид у юноши не вызвал. «Это он настолько хочет угря? Или, наоборот, боится его?» С целью эксперимента и банального интереса, Иккинг швырнул в дракона того, кого ненавидел чуть меньше драконов. Того, кто служил лекарством от одной-единственной болезни. Того, кто становился причиной смерти по меньшей мере двадцати викингов в год. Того, кого у Олуха в достатке и того, от кого чаще всего избавлялись. Угря. «Если поймает — значит голоден». Дракон угря не поймал. Напротив, вскинул лапы, скрежетнул коготками по камню, вызвав пронзительный треск, затем как можно быстрее поспешил улететь и вскоре скрылся из виду. Иккинг, сделай он неостророжный шаг назад, оступился бы, полетел вниз, навстречу смерти. Или, по крайней мере, очень сильной болезни. «Вы боитесь угрей? — ошеломленно-задумчиво подумал парень. — И что в них такого?» Улетая куда-то за горизонт, резко хлопая крылышками, дракончик продемонстрировал черту, которая стала отличительной по сравнению с остальными Жутями и которая заинтересовала Иккинга. На спине, прямо на холке, красовался розовый — оттого хорошо заметный на зелёном теле — шрам от зубов того, кого драконы избегали. От того, от кого драконы хотели бы избавиться, подобно людям от драконов. От того, кто почти наверняка становился причиной смертей не только людей, но и их врагов. От угря.