Его цель — убить дракона

Ближе к полудню была объявлена тревога: на горизонте размыто виднелись драконы и... что-то ещё. Как бы часовые ни пытались разглядеть странную конструкцию, они так и не поняли, для чего четверо чёрно-красных ящеров несли её на Олух в сопровождении двух таких же драконов. Лучники были готовы стрелять, когда Стоик резко приказал ждать его команды, потому что по мере приближения очертания становились чётче. Внутри этой конструкции стоял человек! Иккинг был потрясён не меньше остальных: позиционирующий себя изобретателем, он пытался понять принцип работы механизма, который, впрочем, был довольно прост. Вскоре под летательным аппаратом оказалась земля, и под прицелом десятков наконечников стрел и взором нескольких сотен пар глаз драконы опустили конструкцию, а сами приземлились на её выступающие опоры, за которые были прикреплены звякнувшие в гробовой тишине цепи. Двое оставшихся ящеров остались по бокам относительно непонятного устройства. Иккинг для себя отметил, что конструкция была очень прочной, но в то же время лёгкой, похоже, сделанной из твёрдых пород дерева, с использованием минимального количества металла. Практически каждая делать была скреплена с помощью бичёвки. Облачённый в тёмную кожаную броню, человек спустился на землю, двумя руками откинул назад капюшон. Высокий и худой стан его, казалось, не дрогнул; короткие, растрёпанные седые волосы качнулись на ветру. Иккинг стоял в стороне, возле драконоборцев, с которыми окончил школу, потому что рядом с ними было комфортнее, чем со взрослыми викингами. Даже Астрид была тут, обошлась сухим приветствием и мимолётной улыбкой. Это ж какой нужно обладать выдержкой, чтобы полтора года таить обиду... Нет, безусловно, со временем она стала мягче и могла даже перекинуться парой фраз за ужином с Иккингом в Большом Зале, где-то даже пошутить, но той теплоты от неё теперь не исходило, как бы парень ни пытался стелиться перед ней. — Рыбьеног, — тихо обратился юноша к Ингерману. — Ты видел когда-нибудь таких драконов? Рыбьеног прищурился, прикусил губу, будто в голове просматривая учебник от корки до корки. Через несколько секунд выдал твёрдый ответ: — Не-а. Их нет в нашей Книге Драконов. Предположу, разве что, что они относятся к классу Разящих или, может, Загадочных, а и тех, и тех, как знаешь, мы и Борк открыли не очень много. «Очень жаль», — короткий кивок, и Иккинг попытался рассмотреть невиданных ранее драконов: передние лапы напоминали щипцы, у которых, похоже, внутренняя сторона была остра, как крылья Древорубов, на спине располагались большие пластины, на конце хвоста было что-то наподобие жала. Один из драконов, что не был прикован цепями к аппарату, лениво повернул голову в сторону парня, отчего Иккинг нервно отшатнулся, и в этот же миг ему показалось, что ящер удовлетворённо улыбнулся. Послышался шёпот, постепенно голоса становились громче — народ ждал красивой картинки. Из мыслей вырвал ровный, негромкий голос незнакомца: — Стоик Обширный, полагаю? — он торжественно вскинул руки, подошёл к вождю, сокращая расстояние вдвое, а в голосе мелькнули нотки восхищения. — Наслышан о вас и ваших подвигах... — А вы, собственно... — викинг чуть прищурился, но шага вперёд не сделал. Рука как бы невзначай остановилась возле рукояти меча, закреплённого на поясе. — Гриммель Ужасающий. И со мной попрошу без церемоний, на «ты» будет отлично. — И что же привело тебя сюда, Гриммель? — Стоик успешно выровнял голос и обратился как подобало вождю: громко, уверенно, внятно. — До меня дошли слухи, что здесь, на острове Олух, полтора года назад была убита последняя Ночная Фурия, — сказано медленно, вкрадчиво. — Последняя или нет — одному только Одину известно, — Стоик хотел отвести взгляд, но сдержал такое желание. Просто вздохнул. — Ваш дракон был, возможно, единственным оставшимся представителем, — Гриммель чуть наклонил голову, и у Стоику показалось, что этот незнакомец тоже являлся предводителем некоторой армии, флота или племени — слишком решителен был человек, обычные торговцы или Охотники себя так не вели. Да у них, Тор подери, не было шести жутких драконов и целого летательного аппарата, а тут!.. — А тебе почём знать? — Эта тема для личной беседы. С глазу на глаз, — Ловец выдержал паузу, будто подбирая правильные слова. По его лицу было видно, что он понял, что ошибся. — Ночную Фурию, как мне известно, убил никто иной как Иккинг Хэддок... Услышав своё имя, парень встрепенулся, уверенно вышел вперёд. — Да, это был я, — Иккинг встал позади отца, решил всё же соблюсти дистанцию. — Иккинг, — протянул Гриммель, словно смакуя имя и устремляя взгляд на парня, — ты напомнил мне меня в детстве. Видишь ли, я лично истребил всех Ночных Фурий до единой. Но теперь не могу быть в этом уверен, потому что вижу, что одна ушла от меня. А может, и не одна, — он пожал плечами. — Драконы уничтожают цивилизации, я же хочу принести мир и избавиться от каждого огнедышащего ящера, что когда-либо посмел помешать человеку. — Что ты предлагаешь? — терпеливо спросил Стоик, загородив собой сына. — Союз, — гордо произнёс Охотник и хищно улыбнулся. — Я бы хотел, чтобы Иккинг Хэддок продолжил моё дело. Продолжил и закончил его. В мальчике есть потенциал, и я бы помог его раскрыть. Скажи, Стоик Обширный, я могу рассчитывать на тебя и твоё понимание? Станем ли мы рассматривать условия договора, или я могу покинуть Олух и забыть о его существовании? Среди народа прошёлся вздох удивления. Иккинг, в чьих глазах сначала зажёгся огонёк, отвёл взгляд, передёрнул плечами: этот с виду мерзавец начинал наседать. — Нам нужно время, чтобы всё обдумать. — Я забегу наперёд и попрошу извинить мою спешку и бестактность: ввиду отсутствия у моих людей постоянного места жительства, находясь в вечной битве с водами морей и океанов, в последнее время они начали сильно болеть. Я мог бы предоставить сотни хорошо обученных воинов, которые стали бы охранять ваш остров, патрулировать окрестности и заранее предупреждать о возможных налётах. Взамен на крышу над их головами, конечно, — Гриммель сцепил руки в замок. — Трёх дней на обдумывание вам будет достаточно? — Вполне. — Отлично, — Охотник опустил голову, будто смиряя Иккинга взглядом, развернулся, не обращая внимания на заинтересованные взгляды викингов, прошёл к своему аппарату. Иккинг же был... поражён. Только что он увидел идеальный пример для подражания: уверенного в себе, способного идти на риски, предлагая такой союз и придя сюда без армии, лишь с шестью драконами, решительного, отражающего интересы своего народа и ставящего их чуть ли не выше своих, грамотного лидера. Это было именно то, к чему парень стремился. Гриммель произвёл хорошее первое впечатление. Не Астрид должна была стать примером, не Стоик и не Плевака. У Иккинга появился шанс вырваться, стать отличным вождём, но... последнее слово в любом случае было за отцом. Юноша хотел бы последовать за Гриммелем, расспросить его про драконов, про то, как он убивал Ночных Фурий одну за другой, про его армию, про тонкости оружия, из чего состоит и как действует, но до него донеслось только короткое: — Я приду за ответом. Иккинг в этом почему-то не сомневался.

***

На горизонте виднелся форт, в нескольких местах покрытый льдом, но построенный в большей степени из дерева и какого-то металла. Стало быть, Гриммель не ошибся, и в письме, которое ему спозаранку принёс гонец, имелось в виду именно это сооружение. Приблизившись, он отчётливо смог рассмотреть несколько катапульт, очевидно заряженных и нацеленных прямо на него. Сделали бы драконы неосторожный взмах крыльями — и не спасли бы человека даже Смертохваты, ровно как и не спаслись бы сами. Вскоре вход был найден, а летательный аппарат оставлен в тени, пусть и не в слепой зоне лучников. Двое чёрно-красных драконов отправились вместе с человеком внутрь логова, постоянно озирались по сторонам, наклоняли головы к земле, вдыхали воздух, чувствуя других ящеров и стрелков поблизости. За воротами его встретил иной мир. Гриммель не смел показать опасения. Всё же форт восхищал своими размерами и обилием построек разного назначения. Охотник прошёл мимо не то борделя, не то таверны. Искушение заглянуть хотя бы на часок вызвало кратковременную борьбу с холодным принципом «в гостях не пить». Победил принцип. Территория была отнюдь не похожа на обычные деревенские улочки, в противовес этому здесь никто не сражался за каждую пядь свободного пространства. Всё здесь было построено так, будто строителем был один человек: широкие деревянные — несмотря на то, что весь флот стоял на воде — дороги, по-видимому, неведомым способом защищённые от сырости и влаги; здания, выполненные в едином стиле, изгороди, каналы. Везде было очень чисто и спокойно, хотя где-то рядом жили огнедышащие ящеры в стойлах. Торговля в любом виде между солдатами была строго запрещена, что делало это место более благородным. Лёд на крыше был твёрже камня, однако с виду казалось, что он вот-вот обрушится на здания, тем самым погубит сотни людей и живущих здесь драконов... Где-то внизу, у воды, пришвартовались корабли, в клетках из драконоустойчивой стали лежали пойманные драконы: несколько большекрылых, чаще зелёного и жёлтого цветов, и с дюжину меньших, коих викинги называли «драконами с разными крыльями» на деле не из-за крыльев, а способности менять окрас кожи и подстраиваться под окружение. Гриммель с удовольствием отметил, что ему понравилось наблюдать за здешним ходом жизни. Выгрузка закончилась, один из Ловцов поднялся с пирса, обтёр лицо руками, поправил меч на поясе, а когда периферийным зрением заметил Гриммеля, уголки его губ вмиг опустились. Он быстро нырнул в ближайшую таверну, откуда глухо стучали стаканы, и выглянул из окна, надеясь проследить за тем, кого хорошо знал и кому тайно завидовал. Ему повезло остаться незамеченным. — Я ждал тебя, Гриммель Ужасающий. Из мыслей вырвал грубоватый голос, повернуть голову в сторону звука пришлось почти на девяносто градусов. — Не думал ли ты, Драго Блудвист, что раскрыть своё местоположение в письме без шифра было глупо и безрассудно? Хозяин логова рассмеялся почти искренне, опёрся на стрекало, несколько не ухоженных неделями кос ниспадали на плечи. — Тем не менее, ты явился сюда один, — Драго спустился с деревянного моста и мысленно удивился: он был всего на несколько дюймов выше гостя. — Значит, ты и есть тот самый прославленный убийца Ночных Фурий? — А ты, значит, и есть тот самый предводитель, собирающий драконью армию? — парировал Гриммель и совершенно по-сволочьи улыбнулся. Драго усмехнулся, сделал несколько шагов. Шрам на губе исказил улыбку. Смертохваты предупреждающе, гортанно рыкнули, дёрнулись и выпустили жала, а хвосты приняли форму полумесяца. Гриммель осадил рептилий коротким свистом. — Я хотел с тобой кое-что обсудить. Неподалёку есть комната для переговоров. Если боишься за свою задницу, можешь взять с собой своих драконов, посидят снаружи. Гриммель перечить не стал. Комната была довольно уютной, хоть и мрачной — единственным источником света было маленькое окошко без рамы и стёкол. В центре стоял деревянный стол с несколькими серебряными кубками и сосудами с каким-то алкоголем, что было, бесспорно, лучшим показателем богатства Драго Блудвиста — даже Гриммель не мог позволить себе пить из дорогой посуды, чаще обходился деревянными или глиняными чашками. У двух стен, оставляя зазоры, стояли обитые кожей скамьи с откидывающейся вперёд спинкой. Такая конструкция позволяла складывать скамью в кровать, но неизвестно было, зачем нужна была кровать в комнате для переговоров. Охотник сел возле окна, чтобы получить как можно больше воздуха — в комнате было уж очень душно. Драго сел напротив, предварительно опёр стрекало о скамью и разлил горький эль по бокалам. Гриммель к алкоголю не притронулся. — Можешь пить без опасения. Он не отравлен, — в доказательство этому мужчина сделал глоток. Холодный принцип всё ещё выходил победителем. — С твоего позволения откажусь, — Гриммель закинул ногу на ногу, разведя руками. Скамья, несмотря на отсутствие шерсти или чего-то, что выполняло бы роль подушки, была очень удобной. — Твоё право, — Драго отложил почти пустой бокал и откинулся назад. — Драконья армия нынче скудна — половину одолела чума. В корм попал угорь. — Если ты позвал меня сюда, чтобы я пополнил твои запасы, то поспешу огорчить, — резко возразил Гриммель, — моя работа — убивать драконов, а не ловить их. — Знаешь, я не надеялся на другой ответ, — шумно и несколько разочарованно вздохнул Драго. — В любом случае, ты, должно быть, знаешь, что полтора года назад Ночная Фурия была убита на острове Олух, которым правил и по сей день правит Стоик Обширный... — Ночная Фурия? — лицо мужчины, ранее изображавшее лёгкую усталость и безмятежность, вдруг стало серьёзным. — Быть того не может. — Мне казалось, такие вещи дойдут до тебя быстрее, чем до меня. Один из моих людей вживую видел чучело и даже общался с убийцей. Похоже, у тебя появился конкурент, — Блудвист усмехнулся. Гриммель же подумал, что эта колкость была совсем не к месту. — Не думаю, что тот драконоубийца станет большой проблемой для меня, — Ловец закинул руку на спинку скамьи. — Как бы не так: убийца — сынок ранее упомянутого мной Стоика Обширного. За его воспитание взялись уже сейчас, из него легко сделают хорошего правителя, способного идти на риски и устраивать войны одну за другой. А этого ни ты, ни я допустить не хотим, — Драго выдержал секундную паузу. — Я прав? — И что с того? — Раскрой глаза, Гриммель! — с долей издёвки воскликнул викинг. — По мере его взросления армия Олуха будет увеличиваться за счёт влияния других вождей, которые будут вкладываться, узнав, что будущий правитель — человек, победивший саму Ночную Фурию. Союз такого рода — вещь почётная, ты и сам понимаешь. — И поэтому ты позвал меня сюда? — язвительный тон, скептический взгляд в ответ. — От меня ты что хочешь? — Убеди всех, что воспитаешь Иккинга Хэддока так, как будет лучше для него. Заслужи его доверие, а после избавься от мальчика. Если Олух потеряет связующее звено, потеряет и союзников, а захватить маленький островок будет проще простого. Опереди наших будущих врагов. Гриммель хмыкнул. И даже понимание того, что Драго хочет сделать всю грязную работу чужими руками, ничуть не смущало. Предложение звучало заманчиво. — Ты узнал об убийстве только сейчас? Почему раньше не сообщил мне? — Я узнал об этом недавно, мой человек надолго задержался в ходе торговли. А как только узнал, то сразу обратился к тебе. Драго соврал. Он узнал о Ночной Фурии всего через несколько недель после убийства. Были у него некоторые... неотложные дела, которые не позволили обратиться к Гриммелю раньше. Эти же дела объясняли крышу изо льда. Ныне покойный Кроган тому подтверждение. — Почему ты сам не можешь прийти туда, а вместо этого втягиваешь в свои планы меня? — На Олухе я печально известен... Стоик никогда не заключит со мной союз, а вот ты являешься лучшим из лучших, ты истребил целый род драконов. Как думаешь, кто будет лучшим претендентом в союзники? — надменный взгляд со стороны Драго, но вопросы у Гриммеля, к несчастью для первого, не закончились: — Тогда почему мы с тобой не можем напасть на Олух прямо сейчас? — Недавно мне стало известно, что Стоик со своими людьми чуть меньше, чем полтора года назад отправился на поиски гнезда драконов, Тайного мира, как тебе будет угодно. После их вылазки налёты на Олух практически прекратились, — Драго взял бокал, сделал глоток. — Они разрушили гнездо? — Смею предположить. Только представь, насколько мощны их армия и оружие, что они сотворили... такое. Нападём сейчас — и ни твоя, ни моя армия не выдержит таких потерь. Разговор с этим подлецом заставлял думать, что он заранее неплохо подготовился, продумал варианты, во всё поле словесной баталии вбив осколки сломанных в былых спорах копий так, что кавалерия возможных аргументов собеседника безнадёжно спотыкалась и тонула в очевидной для него беспомощности. В словах Драго был смысл. — Ты предлагаешь мне союз? — Охотник не выглядел удивлённым, скорее озадаченным. — Именно, Гриммель, именно. — На каких условиях? — Сделай то, о чём я тебя прошу, а я, в свою очередь, обеспечу защиту от нежелательных покушений на твою жизнь. Гриммель отвёл взгляд, с несколько минут обдумывая все «за» и «против», ещё столько же взвешивая риски, и, в конце концов, выдал окончательное решение: — Я согласен. — Предлагаю не медлить и перейти к подписанию договора, — заключил Драго. Вскоре перед Гриммелем появился листок бумаги, на нём закорючкой осталась подпись. Он вышел из комнаты переговоров и вдохнул полной грудью. Драго нёс в своих огромных — толщиною с ветвь дуба — руках странного вида скульптуру высотой в пару футов. На крупном резном постаменте возвышалось каменное полосатое драконье яйцо. Судя по шву, расположенному вдоль яйца и постамента, во время резьбы камень треснул. Может, люди Драго и были хорошими воинами или строителями, но создавать что-то, что требовало ювелирной точности, они не умели. — Прими это в знак нашей с тобой дружбы. Как только несколько пудов оказались в руках Ловца, он коротко свистнул, и двое Смертолапов, дразнивших дракона, который был облачён в железную броню и который не смел напасть, а только рычал в ответ, развернулись и подскочили к хозяину. Один из ящеров хвостом обвил основание яйца и взял изваяние. Гриммель в ответ на такой подарок улыбнулся отнюдь не искренне: — Я немедленно отправлюсь на Олух. Начать лучше как можно скорее. — С тобой приятно иметь дело. Ещё увидимся. Драго гостя провожать не стал. Как только Гриммель покинул логово, из таверны, потирая руки и тяжело дыша, словно после пробежки, вышел Эрет. — Привет, Драго! Привет, Драго! — нервно усмехнулся он. — Новая партия драконов прибыла как раз вовремя. Драго вздохнул и сдержанно кивнул: — Продолжай охоту. Эрет несказанно удивился: его не оскорбили, не ударили, даже, наоборот, похвалили. По-видимому, сегодня у хозяина логова было хорошее настроение. Это уже не волновало Эрета, ведь волновало другое — разговор Драго и Гриммеля. Двух хитрых, опасных предводителей, затеявших какую-то игру и, похоже, не собиравшихся отступать. Смерть сына Стоика Обширного гарантировала войну с Олухом, как понял Эрет, с великолепно подготовленной армией. Но также Ловец был уверен: Драго точно что-то не договаривает. «А что, если Гриммель не справится с заданием?» — как некстати всплыл вопрос в голове. Ответ показался Охотнику настолько очевидным, что ему даже стало тошно: «Повторит судьбу Крогана». Личная неприязнь, отвращение, зависть и желание насолить Гриммелю заставили мгновенно принять решение. Решение, которое, по мнению Эрета, изменило бы ход событий и хоть на сколько-нибудь отсрочило войну: «Не допустить сближения Иккинга Хэддока и Гриммеля Ужасающего. Сорвать его планы. Чего бы мне это ни стоило».

***

— Отец, мы не позовём жителей Олуха? Не учтём их мнение? — Иккинг заглянул Стоику в глаза, который неспеша поднимался в Большой Зал. — Нет, — со вздохом ответил он. С востока подул ветер, принёс запах сероводорода, откуда-то с минеральных источников. Стоик и Иккинг скривились — запахло тухлыми яйцами. — Почему? Разве предводитель не должен быть опорой для народа, а народ — для предводителя? — Должен. Понимаешь, Иккинг, есть такие вопросы, которые мы, вожди, должны решать в одиночку либо в узком кругу лиц. Такие, где мнение народа будет... лишним. Этот один из них. Любопытство Иккинга только возросло. В Большом Зале уже собирались люди, приближенные Стоика, среди которых был замечен Плевака. Сначала они поприветствовали вождя с глубоким почтением, затем сели за одним овальным столом с костром в центре, здесь Стоик иногда вещал о приближающихся вылазках. — И... Как поступим в этой ситуации? — сразу начал какой-то мужчина с бородой, возраст которого определить не представлялось возможным. — Для начала поймём положение, в котором мы оказались, — включился другой. — К нам на Олух прилетел странного вида мужчина, — подал голос третий, — и предложил на выгодных условиях для обоих сторон союз. — Он отдаст нам часть своей армии взамен на то, что будет тренировать Иккинга. Насколько же ему важны тренировки, если он идёт на такие жертвы, — задумчиво произнёс Стоик и поставил локти на стол, переплетая пальцы. — Ну, после того, как Иккинг убил Ночную Фурию, — усмехнулся Плевака, — Олух стал центром внимания, хотя и прошло целых полтора года. Да и Гриммель, как он выразился, убил всех ещё до Иккинга. Мне кажется, его рвение воспитать себе приемника оправдано и очевидно. А ты, Иккинг, сам-то хочешь тренироваться с ним? — Если быть честным и откровенным, — юноша растерянно помялся на месте, — хочу. Я думаю, его тренировки пойдут мне на пользу. Гриммель сможет поделиться полезными знаниями со мной, а я — с вами. Плевака грустно улыбнулся: в глубине души понимал, что птенцы рано или поздно вылетают из гнезда, но не думал, что это произойдёт так скоро. Не хотел отпускать, морально не был к этому готов. — Да, его знания могут пригодиться нам в борьбе против драконов, без них он бы не убил ни одной Ночной Фурии, — сказал кто-то из толпы. — И я верю, что именно он убил: на его броне я заметил чёрные вкрапления или, не знаю, вставки. Это была определённо шкура Ночной Фурии, её ни с чем не перепутаешь, — он умолк, как затихли остальные. — Вспомните тот налёт после моего экзамена! — резко воскликнул Иккинг. Плевака инстинктивно дёрнулся, а Стоик удивлённо замер: где тот тихоня, который обычно боялся выступать на публике? — Наши часовые не справились со своей главной задачей и допустили вторжение во время торгов, когда их внимательность и ответственность были наиболее востребованы. Если Гриммель не соврал и если его армия так хороша, как он о ней говорит, то союз с ним устранит эту проблему. Налёты-то не прекратились, хоть их колличество существенно снизилось. — Вообще, в словах Иккинга есть некоторый смысл, — медленно проговорил первый заговоривший мужчина неопределённого возраста с бородой. Сидящие повернули в его сторону головы. — Наше влияние со временем будет усиливаться, нам нужно будет захватывать новые острова, а солдаты армии Гриммеля Ужасающего станут для нас опорой и будут защищать свои дома, потому как жить им придётся как раз на новых захваченных островах. — А племя Берсерков помните? Ну, Йохан рассказывал, — всё не унимался Иккинг. Присутствующие нервно переглянулись, вспоминая тот случай, почти в унисон поджали губы. — Гриммель говорил, что драконы уничтожают цивилизации, и был прав. Племени Берсерков больше нет из-за какого-то неразумного ящера. Выходит, наши и его цели по убийству драконов совпадают, так? — Я согласен с Иккингом! — бросил второй мужчина, предложивший анализ ситуации. — Именно этого мы и добивались всё это время. Упустим ли мы такой шанс? — Единогласно, значит, — только под конец дискуссии подключилась полная женщина. — Довольны будут обе стороны. Я за такой союз! — Этот союз очень выгоден, — говорили одни голоса. — Да, выгоден, — вторили им другие. Стоик молчаливо выслушивал мнения, понял, что мнения, как и его собственное, сошлись в одном. Чертыхнулся. Встал, и сидящие тоже встали, прислушались к вождю, который заговорил громко, решительно: — Вижу, что идея здравая. Ждём Гриммеля Ужасающего послезавтра и подписываем договор. Союзу — быть. Под разнообразные восклицания и новые дискуссии, погружённые в глубокомысленные беседы или споры, излагая друг другу новые темы для обсуждений, советники медленно покинули Большой Зал. Остались только Плевака, Иккинг и Стоик. — Иккинг, пообещай мне, что будешь настороже, — вождь сел на колено перед сыном и серьезно заглянул ему в глаза. — Обещай, что если поведение Гриммеля или его слова покажутся тебе хоть немного подозрительными, то сразу скажешь об этом мне. Незамедлительно. Хорошо? — Хорошо, пап. Обещаю, — Иккинг коротко кивнул, улыбнулся. Стоик чуть улыбнулся в ответ. Под хохот и доносящиеся с улицы разговоры покинул Большой Зал. — Знаешь, мы, викинги, не сильны в политике, — как бы невзначай обратился к парню Плевака. — Я надеюсь, твой отец знает, что делает. Иди смелей, твои друзья, наверное, уже ждут тебя. Плеваке были нужны эти минуты одиночества. Он отправил Иккинга не просто так: не должен был бывший ученик видеть стекающие по его щекам слёзы. Плевака думал о том, что ему повезло тренировать такого умного, изобретательного мальчишку, быть для него учителем, наставником, другом. Повезло стать другом Стоика, разделять с ним и горе, и радость, пройти сквозь огонь и воду. Повезло не сгинуть в пасти драконов, которые оторвали ему руку и ногу, а затем и вовсе стать лучшим кузнецом на Олухе и тренировать новобранцев, где судьба снова свела его с этим неугомонным мальчиком. Он думал, что ему просто крупно повезло.

***

Гриммеля ждали к полудню. С распростёртыми объятиями. Он не заставил себя ждать ни минуты — солнце было в зените, когда на горизонте показался летательный аппарат, который несли четыре чёрно-красных дракона. Вскоре Ловец высадился на Олухе. — Рад приветствовать тебя, Гриммель, — спокойно поздоровался Стоик. — Взаимно, — тем же тоном ответил мужчина. — Перейдём сразу к делу: моё предложение ещё в силе? — Мы согласны заключить с тобой союз. Пройдём в Большой Зал, где подпишем договор. Для Гриммеля это была маленькая личная победа и понятие того, насколько он был красноречив и убедителен в первую встречу с жителями Олуха. Сейчас же ситуация донельзя походила на ту, которая произошла с Драго. Тот выразился почти как Стоик, просто договор с Олухом нужен был только для того, чтобы Гриммель без особых проблем и разногласий мог находиться в деревне. Народ ждал в Большом Зале. Стоик произнёс не очень длинную речь, в которой надеялся на плодотворное сотрудничество и мирное сосуществование, а Гриммель речи не сказал и вовсе. Перешёл к церемонии подписания договора и мысленно отметил, что скромная комнатушка и минимальное количество людей ему симпатизировали больше, чем отдельная церемония. Он не видел в подписании союза больше, чем обыкновенную бюрократию. Подписи были оставлены, народ ликовал. — Мои люди прибудут уже послезавтра, — обратился Гриммель к Стоику. Тот хмыкнул; Иккинг невинно хлопнул глазками. — Мне нужно слетать обратно и набрать добровольцев. Кстати, у меня кое-что есть для вас, — он выдержал паузу, хитро улыбнулся, — прошу за мной. На улице их ждали Смертолапы. Чёрные, как бездны, зрачки из тончайших нитей непроизвольно превратились в круги, когда драконы заметили хозяина; хвосты с жалами на концах, нетерпеливо скребя по песку, подняли пыль. Стоик и Иккинг боязливо остановились в двух саженях от летательного аппарата, не рискнули подойти ближе. Гриммель с невозмутимым спокойствием вынес каменную статую яйца на постаменте и отдал вождю. Казалось, Стоик даже не почувствовал веса, не прогнулся под ним, будто ежедневно носил десятки таких скульптур, тогда как для Ловца всего одно изваяние было довольно тяжёлым. Очевидным было только одно: Гриммель изначально был уверен, что Олух заключит с ним союз, потому приготовился заранее. — Эта статуя очень важна для меня, — он указал на постамент. — Семейная ценность. Гарантия того, что я не предам, что не сбегу. Стоик понимающе кивнул, хотя по нему было видно, что такого он точно не ожидал, что Охотник, похоже, был первым, кто решился на такой отчаянный шаг. Закралась мысль, гласящая о том, что на такой поступок сподвигло его прошлое, может, ему когда-то не поверили или не восприняли всерьёз. Иккинг, в свою очередь, посмотрел с благодарностью и... верой в Гриммеля, в искренность его деяний и благородность помыслов. Последний же думал только о том, что начало их мерзкой дружбы было положено.