Его цель — убить дракона

Воздух становился пронизывающе холодным. Вдалеке высилось логово Драго Блудвиста. Это был хаотичный нарост из гигантских льдин, скреплённых брёвнами и каменной кладкой, с тёмными провалами входов и туннелей. На неровных уступах горели тусклые факелы и костры, чьи жирные столбы черного дыма тянулись вверх, сливаясь с бледным небом. Их слабое жёлто-оранжевое пламя казалось блеклым и неестественным при дневном свете. — Глянь-ка! — громко ахнул Задирака, выскакивая чуть ли не за борт. — Как вернёмся, я такой же форт построю. — А лёд в одиночку таскать будешь? — фыркнула Забияка. — А я из камня, прямо в скале! — возмущённо парировал Задирака. — В скале, — передразнил его Сморкала, усмехаясь. — Сможет ли тот, кто на арене неделю ищет нож, который у него за поясом торчит, построить форт в скале? — За поясом? — с вызовом ткнул себя пальцем в бок Задирака, сразу же нащупав рукоять ножа. — Вот ты где, родной! Рыбьеног лишь тихо хихикнул в своём углу, стараясь не привлекать внимания. Вдруг он заметил Астрид, которая беспокойно смотрела вдаль. Он подошёл к ней. — Мы найдём Иккинга, — твёрдо сказал Рыбьеног, не отводя спокойного взгляда. — Я обещаю, найдём. Она мелко вздрогнула и приобняла себя за плечи. — Я надеюсь... — её голос стал тихим-тихим, почти неслышным под вой ветра и гвалт остальной команды. — Я надеюсь, что мы не опоздали. — Эй! — внезапно рявкнул Эрет, повернув штурвал, и его низкий голос мгновенно резанул все споры. — Сейчас не время. Замолкли все. Смотрите в оба. Подростки немедленно притихли, но возбужденные взгляды и толчки локтями говорили сами за себя. Они перешептывались, показывали пальцами, обменивались полными страха и азарта взглядами. Через несколько минут решили спуститься в трюм. Эрет, неподвижный, остался стоять за штурвалом. Его взор быстро перемещался от одного тёмного проёма в ледяной стене к другому, высматривая движение или блеск вражеского оружия. У ног лежала беспорядочная куча сырой одежды и кусков исцарапанных доспехов — всё это было снято с тел погибших солдат. — Мы почти на месте. Все переоделись? Плевака, поднимайся. Плевака взошёл на капитанский мостик и встал у штурвала. Его рука в грубой рукавице крепко сжала потрескавшуюся деревянную рукоять. Голос Эрета прозвучал глухо: — Вон в тот тоннель. Там меньше всего стражи. Если повезёт, пройдём даже незамеченными, но на это не рассчитывай, — он повернул голову к Плеваке, во взгляде не было и тени сомнения. — Как только пройдёшь, сворачивай налево. Тебе покажется, что не влезем, но мы пройдём впритык к стене. Главное — ни шагу вправо, иначе выйдешь в порт, а там часовых больше, чем драконов в клетках. Спустись в трюм, когда остановишься, но перед этим окликни нас, чтоб мы знали, что это не обыск. Эрет молча спустился по скрипучей лестнице в трюм. Подростки, притихшие и сосредоточенные, стояли в темноте. Он кивком головы позвал их за собой. Они бесшумно двинулись вглубь трюма, проползли за высокие деревянные ящики с припасами и начали сооружать заслон из тяжелых, туго набитых мешков. Когда укрытие было готово, они замерли в темноте. Сорок долгих минут тянулись как вечность. Все вслушивались в каждый звук снаружи — в отдаленные крики, в непонятный лязг и скрежет. Холодный пот стекал по спинам, но никто не решался пошевелиться, чтобы вытереть его. Корабль начал медленный, тяжелый разворот, заставляя припасы съезжать к одной из стен. Внезапно вся груда ящиков и мешков подалась направо с протяжным скрежетом, инерция утянула и подростков. Глаза, широко раскрытые в темноте, ловили каждое движение, воображение рисовало картины одна страшнее другой. Вдруг раздался чей-то рёв, полный уверенности — приказ, не терпящий возражений. И ответный голос — сдавленный, знакомый — голос Плеваки. За ним последовал рык дракона, и Эрет помолился, чтобы Смертохват не вышел из клетки. Вдруг тяжелые, неторопливые шаги затихли прямо возле входа в трюм. Лязгнул железный засов, и дверь с оглушительным скрипом отворилась. Огромная фигура спустилась на две ступеньки, загораживая собой свет. Свет фонаря медленно пополз по стенам, выхватывая из тьмы ящики и груды тряпья, скользнул по укрытию, задержался на краешке чьего-то сапога — и все мускулы напряглись до судороги. Непроизвольная дрожь, мелкая, как в лихорадке, пробежала по спинам. — Награбленного-то... кот наплакал, — внезапно проворчал воин, словно продолжая вслух свои мысли. — Одного дракона мало, а всего этого хлама... лучше Драго на глаза не показывайся. Повисла тишина. Он еще раз медленно повёл фонарем, свет дрогнул на краю укрытия, но не задержался. — Казнит... — криво усмехнулся, и звук был страшнее любой угрозы. — Сам понимаешь. Он развернулся, тяжело поднялся по ступенькам. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, железный засов с лязгом задвинулся на место. Тьма сомкнулась ещё гуще, ещё непрогляднее. Выдох, который сорвался с губ, был прерывистым, болезненным. Тела обмякли, кто-то судорожно, жадно глотал ледяной воздух, не в силах надышаться. Острая, пронзительная слабость накатила сразу после ужаса. Ноги не держали, руки тряслись и не слушались. Дверь приоткрылась, и в щели показалось бледное лицо Плеваки. — Ребят... Это я. Он перевалился через мешки, оставленные у входа, и опустился на ящик. — Они спросили, откуда мы возвращаемся. Сказал, что с острова Берсерков, и мне вроде бы поверили. Только говорили странно... не на нашем. Ну, Эрет, веди дальше. А я пока что... хорошо, что взял запасные труселя. — Отлично, Плевака. Если ты сделал все так, как я планировал... Эрет вышёл из укрытия и подошёл к деревянной стене корабля. Он нашёл едва заметные выбоины в досках, с силой нажал на три из них в строгой последовательности. Раздался глухой щелчок, и небольшой участок стены, казавшийся монолитным, бесшумно опустился внутрь. Взгляд упал на крохотный, обледеневший выступ у самого подножия стены, впритык к которой пришвартовался корабль. Это была бывшая опора, ныне почти полностью разрушенная. Она была не шире ступни. Сапог нашёл точку опоры, а затем на мгновение Эрет замер, раскинув руки для равновесия. Вторую ногу он поставил рядом с первой, встав лицом к стене. Эрет нашёл неглубокие выемки, расположенные в строгом порядке, сильно надавил на одну из них, затем на другую, чуть выше. Раздался тихий, но отчётливый щелчок — сухой звук дерева по дереву, казалось бы, несвойственный конструкции. Небольшой участок стены, маскировавшийся под грубые доски, бесшумно отъехал внутрь, открыв черный квадрат проёма. — Все сюда! — его голос прозвучал приглушенно, уходя вглубь открывшегося прохода. — Давайте сразу внутрь! Он протянул руку, помогая первому из подростков перемахнуть с борта на узкий выступ. Им оказалась Забияка, она сделала шаг и нырнула в темноту за его спиной. За ней последовали остальные, один за другим цеплялись за руку и прыгали на сушу. Последним был Плевака, который без проблем справился с задачей. Вдруг откуда-то сверху послышался грохот. Смертохват носом ткнул дверь драконьей клетки, прошёлся по палубе и спустился в трюм. — Прости, дракон, для тебя здесь места нет, — Эрет пожал плечами и собирался прикрыть потайную дверь, как вдруг Смертохват мордой толкнул его в бок, освобождая себе пространство, и втиснул огромную шею в проём. Он фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два клуба дыма. — Раздавит нас тут и даже не извинится! — не удержавшись, фыркнул Сморкала, хихикнув. Дракон с невероятными усилиями протолкнул сначала одно крыло, затем другое, поскользнулся задними лапами, которые остались торчать в проёме корабля, отчего недоумённо хрюкнул. Он с сопением одёрнул хвост и протащил заднюю часть, а затем неуклюже плюхнулся на пол. Его крылья беспомощно торчали в разные стороны, а хвост упирался в потолок. Смертохват, казалось, окончательно запутался в собственном теле, поэтому попытался встать и развернуться, но лишь беспомощно дрыгнул лапами в темноте, вызывая приступ смеха у подростков. Астрид, которая оставалась серьезной, не смогла сдержать улыбку. В итоге дракон так и остался сидеть в нелепой позе, издавая время от времени фыркающие звуки, больше похожие на ворчливое бурчание, чем на угрожающий рёв. — Мы здесь, как селёдки в бочке, — подал голос Плевака, осмотрев убежище изнутри: карман, в котором они оказались, напоминал старую комнатушку, выгрызенную в скале под массивным ледяным навесом. Он был узким — саженей пять в длину и не больше четырёх в ширину. Воздух был спёртым, пахло старым деревом, каменной пылью и чем-то кисловатым — возможно, припасами, которые здесь хранились. Всё пространство было заставлено и завалено самым немыслимым хламом. У стены, прямо напротив той, через которую они вошли, громоздилась наскоро сколоченная, но прочная деревянная перегородка из тёмных, плохо отёсанных досок. Эрет рассказал, что она перекрывала старые ступени, которые вели сюда, к воде — те, что ему приказали заделать наглухо ещё в начале службы. Но вместо того, чтобы замуровать их камнем, он построил две стены напротив друг друга, создав этот тайный склад. Здесь царил самый настоящий хаос. Груды самых разных вещей лежали повсюду: связки потрёпанных, но прочных канатов висели на крючках, вбитых в щели между досками; на полках стояли стеклянные сосуды с засушенными травами и корешками. В другом углу валялась куча старого оружия — сломанные копья, секиры с тупыми лезвиями, проломленные щиты. С потолка свисали связки вяленой рыбы. Эрет, прислонившись к самодельной стене, лишь молча смотрел на подростков, и в его глазах читалась гордость за хозяйство, которое он в одиночку вёл вести годы. Он, оттолкнувшись, первым нарушил молчание. Его голос прозвучал тихо: — Слушайте все. План остаётся в силе. Ждём ночи, потому что стража сейчас бодра, а драконы не спят, — он кивнул в сторону щелей, через которые пробивались тусклые лучи света. — Как стемнеет — двинемся. Искать будем по-тихому. Не геройствовать. Соглядатаев мало, да и те ленивые, вместо положенных шести или семи обходов за ночь выполняют только один. Как вылезем отсюда, направо не ходим, там только кузницы, драконьи клетки и кухни. Наш путь — только налево, только там держат пленников. Помещений много, но вы не заблудитесь. Ах, да, — выдохнул он, — кто-то должен остаться с ящером. Если что-то пойдёт не так, он отправит дракона к нам, и тот отвлечёт всех на себя. — Я! — тут же поднял руку Задирака. — Я останусь здесь! — Может, лучше я? — подал голос Рыбьеног. — Добро. Задирака остаётся здесь, остальных я разобью на пары, — строго и громко сказал Эрет, и Рыбьеног разочарованно нахмурился. Затем Эрет выдохнул. — С богом... Время тянулось медленно. Каждый пережидал это вынужденное заточение по-своему: Эрет неподвижно сидел, прислонившись к стене. Его глаза были прикрыты, но каждые несколько минут они резко открывались, всматривались в полутьму, оценивая каждого, и снова закрывались; Задирака устроился на безопасном расстоянии от Смертохвата и вёл с ним одностороннюю беседу, Забияка, сидевшая рядом, вполуха слушала брата, изредка поглядывая на Эрета. Плевака нашёл себе дело: откопал в углу ящик с инструментами и, достав точильный камень и небольшой потёртый нож, принялся его затачивать. Монотонный, успокаивающий скрежет металла о камень наполнял убежище, создавая иллюзию обыденности, будто он был не в логове врага, а в своей кузнице. Астрид, Рыбьеног и Сморкала тихо болтали друг с другом то об Иккинге, то об Олухе, то о предстоящей вылазке. Так они и ждали, в тишине, прерываемой шёпотом, скрежетом точильного камня, сопением дракона и разговорами. С каждой пройденной минутой тени за стеной сгущались, и приближался час, ради которого они сюда приплыли. Эрет первым нарушил тишину. Он бесшумно поднялся и осмотрелся. — Время, — произнёс он тихо, но так, что слово отчётливо прозвучало для каждого. — Переодеваемся. Быстро и тихо. Все зашевелились. Из глубин груды тряпья и снаряжения послышалось шуршание ткани, глухой лязг металла, сдавленные вздохи усилий. Эрет и Плевака действовали молча и синхронно. Они сбросили свои тяжёлые верхние тулупы, оставаясь в тёмных рубахах, проверили ножи за поясами, потрогали замки на амуниции, обменялись короткими, чёткими кивками. Эрет закрыл лицо тугой повязкой, обмотав её вокруг головы, и оставил нетронутыми только глаза. Астрид и Забияка отошли в другой угол. Астрид, сжав губы, быстро прятала косу под тёмным капюшоном. Её движения были резкими — невесть откуда взявшаяся злость придавала ей силы. Забияка, ворча себе что-то под нос, стянула тунику и натянула поверх рубашки грязно-серую, неприметную куртку, после чего тоже убрала волосы. Сморкала и Рыбьеног возились тише всех, натягивали рубахи и затягивали ремни на потрёпанных штанах. Эрет замер в центре убежища, его взгляд устремился вверх, в темноту, где угадывались очертания массивного деревянного люка, скрытого в потолке. Он молча вскинул руку, давая знак остальным притаиться. Эрет бесшумно подошёл к груде ящиков, отодвинул один из них, поднял длинную, сбитую из прочных балок лестницу, установил её под люком и поднялся к потолку. Его пальцы нашли скрытые защёлки — две железные скобы. Он нажал на них одновременно, с лёгким усилием. Раздался глухой щелчок, и Эрет отодвинул люк в сторону, затем застыл на последней ступеньке, вполовину высунувшись в проём. Он не шевелился несколько мгновений. Наконец подал знак, просто опустил руку и быстро помахал ею снизу вверх. Первой идти решилась Астрид. Она ловко поставила ногу на нижнюю перекладину и начала подъём, повторяя каждое движение Эрета. За ней потянулись остальные. Лестница подрагивала под их весом, издавая тихие скрипы, но никто не сорвался, не издал ни звука. — Не высовываемся, двигаемся только в тени зданий, — тихо дал напутствие Эрет. — Если встретитесь с каким-то Охотником или другим викингом, не поднимайте панику, отойдите как можно скорее и повернитесь к нему спиной. Паникуем только в самом крайнем случае. Группа разделилась. Астрид и Забияка быстрее всех достигли здания, где держали пленников. Это было грозное сооружение, врезавшееся в склон ледяной скалы. Внутри мрачно, потолки низкие, подпёртые деревянными балками, на которых висели давно не зажигавшиеся факелы. Вся площадь зала была поделена на десять одинаковых клеток, сбитых из толстых брёвен. Каждая клетка была тесной, рассчитанной на пять-шесть человек. Единственным источником свежего воздуха и света служили узенькие окна под самым потолком. Астрид сделала несколько осторожных шагов вперёд. Несколько пленных вздрогнули, подняли головы. Глаза, полные страха, уставились на неё из темноты. — Астрид, ты?.. — прохрипел знакомый голос из угла ближайшей клетки. Она всмотрелась, и холод сковал её изнутри. В грязи, прижавшись спиной к сырым брёвнам, сидел Шлак и Ведрон. В толпе прошёл шепоток. Имя было знакомо. — Ты откуда здесь? — Шлак беспокойно оглянулся на дверь. — Ты смотри, сюда может прийти стража. Сейчас как раз их время. — Забияка стоит возле входа, — Астрид отвела взгляд, стараясь говорить спокойно и чётко. — Мы успеем убежать. Она... она сигнал подаст. — Она тоже здесь? — в голосе Шлака послышалась искра чего-то похожего на надежду. — Вы... что вы здесь делаете? — Иккинг... он тут? — Здесь его не держат, — викинг понизил голос до шёпота, едва слышного даже в гробовой тишине. — Мы слышали только... что его и Гриммеля Ужасающего... — он сглотнул, его взгляд стал пустым, отстранённым, — издевались над ними... много. Но не убили. Иначе об этом все подряд бы говорили. Астрид выдохнула с облегчением и закрыла глаза, улыбаясь: «Жив». — Будьте осторожнее, прошу. — Мы вернёмся за вами, — воодушевлённая, бросила она вполголоса и кинулась к выходу. — Обещаю, вернёмся.

***

Две фигуры, Рыбьеног и Сморкала, слились с глубокой тенью, отбрасываемой крохотным складским помещением. Прямо напротив зловеще высилось более массивное здание — то самое, где, по их предположениям, мог томиться Иккинг. У входа на грубых табуретках восседали два стражника. Они лениво перебрасывались словами, и их спокойные голоса лишь подчеркивали звенящую тишину вокруг. И именно в этой тишине, где было слышно любое дуновение ветра, что-то нарушило хрупкое равновесие. Сначала сзади, а затем справа донёсся негромкий, но отчётливый шорох. Рыбьеног замер, уставившись в непроглядный мрак. — Сморкала... — он робко тронул товарища за плечо, не отводя взгляда от подозрительной груды мешков и ящиков. — Терпение, Рыбьеног, терпение, — Сморкала, удобно устроившись за бочкой, не сводил хищного взгляда со стражников. Его мозг, похоже, был занят сложнейшими тактическими расчётами. — Сморкала... — шёпот Рыбьенога стал настойчивее, а пальцы впились в плечо друга уже с силой, способной оставить синяк. — Вот уйдут они, мы внутрь прокрадемся. Тебя на вход поставим, а я проберусь вглубь и вызволю нашего Иккинга. Если, конечно, он там. — Сморкала... — Услышишь шаги — топни три раза. Это сигнал «опасность, уходим как можно скорее». А если два раза — значит, «сейчас зайду к тебе, выходить нельзя, пересидим внутри». Это на случай, если не успеем сбежать. Да... Да-да, так и сделаем. — Сморкала! — Что?! — фыркнул он, наконец оторвав взгляд от стражников и с раздражением глянув на напарника. — Там кто-то есть! — Рыбьеног ткнул в сторону ящиков. Его лицо выражало неподдельный ужас. — Нет там никого! — прошипел Сморкала, снова бросая взгляд на стражу, которая, к счастью, ничего не заметила. — Тебе послышалось! — Есть! Я только что слышал! Рыбьеног не успел договорить. Из-за ящиков снова донесся шорох, словно кто-то неосторожно провёл когтём по дереву. Оба замерли, вглядываясь в тьму. Вдруг из-за угла медленно выползла тень. Существо не было похоже ни на человека, ни на дракона. Его движения были плавными, будто звериными, но при этом естественными. Оно бесшумно взобралось на ящик, голова, увенчанная десятком шипов, медленно повернулась, Рыбьеног увидел, что из верхней челюсти торчали два изогнутых бивня. Глаза, а точнее две тонкие щёлочки уставились на подростков с бездушным любопытством. Вдруг существо молниеносным змеиным движением развернулось, бесшумно спрыгнуло и, встав на ноги, исчезло во тьме. Секунду стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком двух сердец. — Идём... Он сам боится нас, — прохрипел Сморкала, и его голос был прерывистым от захлестнувшего его ужаса. Он, как подкошенный, перевалился на живот и с трудом поднялся на дрожащие ноги. — За ним... Скорее... Выдох, который издали подростки, был больше похож на стон. Сморкала провел рукой по лицу, смахивая ледяной пот. Рыбьеног, прижатый к стене, перепуганно огляделся: один из стражников медленно, очень медленно повернул голову в их сторону. Его взгляд, тяжелый и подозрительный, скользнул по тёмному проходу, где они прятались. Он что-то негромко сказал напарнику, и тот тоже обернулся. — Бежим, — шёпот был полон отчаяния. Рыбьеног рванул Сморкалу за рукав, чем помог себе подняться. Тень, которую они преследовали, была невесомой и неуловимой; фигура не бежала, но всегда оставалась на два шага впереди. Через двадцать саженей погоня неожиданно оборвалась, они выскочили на самый край островка. — Сюда! — прошипел Сморкала. Его пальцы дрогнули, когда он подхватил с земли несколько пустых, пропахших тухлым угрём мешков, накрытых старой рыбацкой сетью, и создал подобие укрытия. Рыбьеног, не раздумывая, нырнул под вонючее покрывало, чувствуя, как подкашиваются ноги, Сморкала рухнул рядом, и они замерли, оставив на поверхности лишь бледные, испуганные лица. Из этой импровизированной засады открывался вид на безлюдные лодки у причала и на тяжёлые волны, которые с глухим рокотом разбивались о подножие ледяного купола, вздымая в воздух солёную водяную пыль. — Глянь... — со вздохом, полным ужаса, прошептал Рыбьеног. То, что они увидели, было достойно самых невероятных легенд. Человекоподобное существо с изогнувшимися бивнями приблизилось к огромному дракону, чья чешуя отливала маслянистым блеском. Существо ловко взобралось на толстую шею дракона, и в этот миг он расправил крылья — но не два, как у любого ящера, а целых четыре. Чудовище бесшумно взмыло в воздух и скрылось в чёрном проходе — том самом, откуда обычно появлялись корабли Драго с награбленной добычей. — Ты когда-нибудь видел таких драконов? — со смесью восторга и тревоги спросил Сморкала. — Не-ет, — Рыбьеног покачал головой, сглотнул ком страха, не в силах оторвать взгляд от пустого причала, где только что он увидел невозможное. — Как это, нет?! — Сморкала повернулся к нему. — Всю Книгу Драконов прочёл аж три раза, нет там таких видов, — сердце колотилось так громко, что казалось, что этот стук слышен на весь остров. — Лучше скажи... Как давно Драго на драконах летать начал? — Неужели ты думаешь, что... Это был Драго? — Сморкала рвано выдохнул. — Н-нет, кто-то из его людей, — Рыбьеног покачал головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Почему он не поднял шум? Почему не сдал нас тем стражникам?! — Он точно видел нас. Может, тоже враг Драго? — Не много ли у Драго врагов, которые беспрепятственно блуждают по его логову? — Но он не похож на кого-то из армии Драго или стражника, который вход охранял. — Стражники! Нужно возвращаться! — словно очнувшись от сна, ахнул Сморкала, и всё его любопытство мгновенно сменилось приступом паники. — Да, сейчас. Да... Ещё немножко... Полежу. Обратный путь казался бесконечным и в тысячу раз опаснее. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием. Ноги, будто налитые свинцом, подкашивались и цеплялись за малейшую неровность. Рыбьеног сжимал кулаки, чтобы остановить их дрожь, но это не помогало — страх витал вокруг них плотным, незримым туманом, проникая в лёгкие и вытесняя воздух. Сморкала, обычно уверенный, теперь двигался, прижимаясь к стенам так плотно, что казалось, что он пытался исчезнуть в них. Его взгляд метался по сторонам, выхватывая из темноты ненастоящие угрозы: вот тень от флагштока показалась ему занесённым мечом, узор на щите — пристальным взглядом того неведомого существа. Он вздрагивал от собственных шагов, и каждый шорох за спиной заставлял его оборачиваться с выражением ужаса на лице. Наконец, впереди показался знакомый силуэт темницы и их укрытие. Последние несколько шагов они сделали, почти падая от изнеможения, и рухнули в темень за бочками. Они сидели, отчаянно хватая воздух, не в силах вымолвить ни слова. Сначала страх не отпускал, а затем сменился на тяжелую, давящую усталость. «Вернулись», — думал Рыбьеног, оглядываясь. Но теперь он понимал, что помимо стражников и запертого где-то в темнице Иккинга, на острове есть что-то ещё. Что-то нечеловеческое, бесшумное и бесконечно более жуткое. И оно где-то рядом.

***

Впереди на слабо освещённой факелами площади стояла тревожная картина: несколько викингов стояли вразнобой, многие переминались с ноги на ногу, будто от холода или нетерпения. Один то и дело поправлял рукоять топора за поясом, другой нервно проводил пальцами по лезвию секиры, прислушиваясь к звону стали. Свет от факелов выхватывал из тьмы то напряженное лицо с нахмуренным лбом, то сжатые в кулак руки, то чей-то подозрительный взгляд, брошенный через плечо. Один из воинов, молодой и с густой бородой, с внезапной широкой улыбкой похлопал товарищей по плечу, что-то буркнул на прощание и направился прямо в сторону Эрета и Плеваки. — Уходим, срочно, — железная булава кузнеца вытолкала Эрета из-за спасительного угла. Они успели отойти всего на несколько саженей, но вдруг из мрака позади прозвучал голос: — Доброй ночи, мужики. Эрет почувствовал, как каждый мускул на его спине напрягся до боли, сердце на мгновение замерло, а затем заколотилось с бешеной силой, отдаваясь глухим стуком в висках. Это было то, чего он опасался больше всего, то, о чём предупреждал, то, что ни при каких условиях не должно было случиться с подростками, но по иронии случилось с ним самим. Встреча с местным викингом. — Доброй, старик, — неловко, почти по-медвежьи развернулся Плевака, его массивная фигура на мгновение перекрыла Эрету вид. Тот, сжимая кулаки, медленно повернулся вслед и в невысоком викинге, окликнувшем их, с мучительной смесью радости и леденящего душу сомнения узнал своего друга Тини. Его лицо, освещённое косыми лучами луны, пробивавшимися сквозь ледяную крышу, казалось теперь и знакомым, и чужим одновременно. — На обходе, что ли? — голос Тини был спокоен и простодушен. — Куда там, только что пришвартовались, думали, найдем, может, кого помочь награбленное стаскать, — Плевака ответил с такой бодрой и нарочитой уверенностью, что Эрет сам начал верить в эту наскоро сочиненную историю. — Простите, мужики, до утра втроем не управимся, а у меня приказ готовиться к завтрашнему... Важному делу. А ты чего в маске на всё лицо? — Тини вздохнул, и его взгляд внезапно утяжелел, упёршись в ткань на голове Эрета. — Мы не встречались раньше? Глаза больно знакомые. Эрет почувствовал, как под маской по его лицу заструился холодный пот. — Не могли вы встретиться нигде, — быстро, не давая Тини времени рассмотреть Охотника тщательнее, вступил Плевака. — Вытащил я его из пожара, да вот только у него лицо обгорело, потому и скрывается. В огне связки все он себе повредил, так что молчит теперь. — Совсем немой? — в глазах Тини вспыхнуло неподдельное сочувствие, и от этого Эрету стало вдвое легче. Охотник лишь молча, с усилием покачал головой, чувствуя, как горят его щёки под тканью. — Хотя шрамы — это ведь как история жизни, чего их прятать? — он сделал неопределенный шаг вперед. — Да и викинга они украшают. Ему показалось, что рука Тини вот-вот взметнётся, чтобы сорвать ткань, и он сделал осторожный шаг назад. Но Тини, погружённый в свои мысли, не заметил этого крадущегося движения, этой тревоги. — Твоё дело, впрочем. А мне, вообще-то, пора. Утром казнить будем двух пленников, так что мне отдых нужен. Не рассказывайте никому, что я на казни присутствовать буду. И вообще о казни не рассказывайте. Попросили нас тут сильно не распространяться. Плевака поднял бровь, изображая лёгкое любопытство. —Казнь? И кому это так не повезло? — Мальчишку с Олуха и Гриммеля Ужасающего. Мальчонку жалко, честно слово, — Тини вздохнул, и на мгновение в его глазах отразилась неподдельная грусть. Легкая, притворная ухмылка сорвалась с его губ, растворившись в немом оцепенении. Разум отказывался складывать эти слова в осмысленную, логичную фразу. Эрет почувствовал, как вся кровь отхлынула от лица, и он был благодарен маске, скрывавшей его гримасу ужаса. Охотник понял, что земля грозила вот-вот начать уходить из-под ног, а в ушах начаться оглушительный звон. — И когда же эта казнь? — это было всё, что Плевака смог выдавить из себя. — Как известно, в полдень. — Что ты будешь там делать, на этой казни? — с терпением вдавался в подробности Плевака, то жмурясь, то стараясь сдержать отчаянный крик. Нечеловеческих усилий ему стоило заставить свой голос не дрожать. — У меня очень ответственная роль: буду сопровождать обоих пленников. Не знаю, правда, куда мне придётся их вести, это мне скажут завтра, — Тини понизил голос, доверительно приблизившись. — Мутное дело: чего Драго хочет их тихо, без зрителей убрать — не пойму. Но не моё это дело, моё дело — приказ исполнять. Взгляды Эрета и Плеваки встретились на долю секунды. Это был молниеносный и беззвучный разговор, полный понимания. — Ну, давайте, мужики, хорошей вам службы. Тини кивнул и уже собрался было продолжить свой путь, растворяясь в лабиринте, как вдруг Эрет бросил на Плеваку серьёзный взгляд. Тот едва заметно кивнул: «Понял». — Постой! — голос кузнеца прозвучал уже иначе, без тени прежней панибратской простоты. — Тебя как звать? Плевака быстрыми, решительными шагами нагнал Тини. — Я Ти... — начал тот, обернувшись, но имя не успело сорваться с губ. Тяжелая булава описала в воздухе короткую дугу и обрушилась на голову викинга с глухим стуком. Тини осел без звука. Эрет, подскочив, придержал друга за грудь, не давая ему рухнуть. Он осторожно опустил его на холодные доски. — Хоть не убил, — фыркнул Эрет, смотря на внезапно бледное лицо Тини. В голосе звучал упрёк, приглушённый волной облегчения. — Можно было поаккуратнее и, не знаю, нежнее. Пойдём, отнесём его в наше убежище. Нам с ним предстоит очень долгий, — Эрет тяжело вздохнул, — и очень серьёзный разговор.