Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История четвёртая. Под дамокловым мечом.

Выбежавшие на выстрелы констебли обнаружили Штольмана и Гастона живыми и здоровыми, но злющими как тысяча чертей. Толпа собралась вокруг, и все живо обсуждали выстрелы и преступника. Отойдя чуть в сторону, Яков, Гастон и полицейские принялись анализировать ситуацию. — У них поджимает время! — говорил Штольман, ещё раз убеждаясь, что с его воспитанником всё хорошо. — Им не удалось тебя посадить, Марта в целости и сохранности, следовательно, деньги утекают из-под носа. — Ты полагаешь?.. — Гастон не договорил, потому как Яков махнул рукой и кивнул. — Разумеется, именно такой был план. Я пытался рассмотреть все детали, и выходит именно так. Подставляют тебя, ты в тюрьме, а если суд признает тебя виновным, то на гильотине. Этот план провалился. Улик недостаточно, потом все они опровергнуты, а ты всё ещё намерен жениться. Тогда ближайшей наследницей будет жена, если с тобой что-то случится. И тут им не повезло, наши девочки сумели сбежать, оставив их с носом. И вот они решаются закончить всё одним махом и убить тебя. Всё же, если ты вступишь в брак, то разбираться придётся не только с тобой, но и с твоей женой. Понимаешь? Гастон понимал. Понимал, что, когда найдёт тех, кто это задумал, то удержаться от самого крайнего шага ему будет совсем непросто. Да пропади оно пропадом, это состояние! Он думал так в девять лет, и теперь его мнение не поменялось! Если оно так нужно его дорогим родственничкам, то пусть приходят и забирают! Ему не жалко! У него были руки, ноги и голова, уж всяко он найдёт, как заработать на жизнь себе и своей семье! Но из-за поганых денег не пожалеть человеческую жизнь! Не погнушаться подличать и убивать — это вызывало в нём такое отторжение, что его даже мутило. В очередной раз он поблагодарил небеса, которые дали ему когда-то шанс сломать решётку беседки в доме людей, которые его вырастили, и остаться у них жить. В их семье деньги были средством — средством жить в достатке, растить детей, давать им образование, путешествовать и делиться с теми, кому не так повезло в жизни. Средством, а не целью. Ради денег они готовы работать много и усердно, искать возможность применять свои таланты и на благо людям, и для того, чтобы жить безбедно, но никогда они не позволили бы себе кого-то использовать ради обогащения. Как, впрочем, и Анины родители, и её дядя с женой. И он сам придерживался таких же мыслей. Пока есть он, то сидеть на месте он не будет и своими руками будет зарабатывать себе на хлеб, сколько бы денег у него не было! — Так, — сказал Штольман, поворачиваясь к констеблям. — Сейчас на выстрелы нагрянет полиция. Давайте скорее обсудим то, что вы обнаружили. Констебли переглянулись. — Господин Штольман, мы бы очень хотели ошибиться, но получилось вот что. Я пошёл к заведующему архивом и сказал, что мне нужно посмотреть наши старые дела за прошлый год. Господин Мери сказал, что с папками нашими работает господин Латур. И все они без исключения находятся в его кабинете. — Все? — удивился Гастон. — Их же под сотню. Забрал после того, как убили Лебеля? — В том-то и дело, что нет! С первой недели! Штольман и Гастон переглянулись. Вот так новости! — Секретарей в приёмной разговорил, — продолжал Лерё. — Так они тоже говорят, что Латур о вас расспрашивал. Он, вроде как, обо всех осведомлялся, но им показалось, что к вам у него какой-то особый интерес. Гастон поблагодарил ребят и велел им идти: слышался гудок полицейского экипажа, и сейчас начнётся протокольная кутерьма. Так и случилось, констебли и местный инспектор, прибывшие на место стрельбы, полчаса допрашивали их, уточняя подробности, а после к бару подъехал сам Латур. Выйдя из машины, он, как показалось Штольману, злобно подошёл к ним и, уставившись на них, не менее яростно спросил: — Успели уже поговорить с вашим защитником, господином Мартеном? Всё утро мы беседовали с помощником префекта. Разумеется, все доказательства, которые были собраны моей командой, оказались, несостоятельными, а папка сержанта Лебеля с чеками и вовсе признана полной чушью, потому что, как оказалось, наш скромный сержант Потье — миллионер! — И вам доброе утро, господин Латур, — невозмутимо поздоровался Штольман. — Будучи сыщиками мы разделяем ваше негодование по поводу сорванного расследования и именно на него мы списываем вашу откровенную невежливость. Закончив фразу, он издевательски почтительно наклонил голову. Инспектору кровь бросилась в лицо, но он смог взять себя в руки. — Что здесь произошло? — спросил он наконец, оглядываясь по сторонам. — Меня пытались застрелить, господин Латур! — ответил Гастон, пристально смотря на мужчину. — Застрелить? Среди бела дня? — саркастически спросил Патрик. — Увы, нынче преступники пошли совершенно неразумные! — ответил Гастон. — Скажите, инспектор, а вы что тут делаете? — Что вы имеете в виду? — подозрительно спросил Латур. — Ну вы же не хотите сказать, что так удачно проезжали рядом и попали на место, где меня хотели убить! — На что вы намекаете? — со злостью спросил мужчина, делая шаг вперёд. — Ни на что, господин инспектор, — пожал плечами Гастон. — А вы о чём подумали? — Нет, нет, ни о чём я не подумал, — быстро пошёл на попятную Латур. — Так всё же, господин инспектор, — продолжил Штольман, — поведайте нам, что именно вы тут делаете? — Я как раз и ехал к вам! — развёл руками Патрик. — Чтобы сказать, что портной подтвердил слова о пуговице, а в папке Лебеля найдены два откровенного подложных чека. Поэтому мы будем сосредотачиваться на других версиях. — Вот оно как, — спокойно сказал Яков. — Теперь всё понятно! Благодарим вас, господин инспектор, это чудесная новость. — Да, — заставил себя растянуть губы Латур, — действительно! Он попрощался и сел обратно в машину. Штольман повернулся к Гастону. — Едем в участок, а потом к Полю. Возьмём у комиссара копию дела, выясним, что и как, и скажем о том, что узнали. У Поля наведём справки о Латуре. И ещё, хорошо бы заслать твоих агентов к Мосту Александра Третьего! — Я уже, — улыбнулся вдруг Гастон. — К вечеру будет готов отчёт. Штольман кивнул, улыбнувшись. Из Гастона вышел толковый полицейский.