Последние приготовления
18 августа 2021 г., 14:58
Дело закрыли в рекордные сроки. Все отделение помогало оформлять бумаги и собирать свидетельские показания. У Латура не было шансов, всё было сделано так, что комар носа не подточит. Штольман связался с Коробейниковым и получил вечерним паромом все недостающие документы. Французская полиция телеграфировала в Скотленд-Ярд, и Эдвард Криспенсон был также арестован. Его сын был оставлен на свободе, потому что никаких сведений о том, что он был причастен к плану отца и мужа сестры, не было.
Гастон, придя в себя, отправился к Мэри Латур, которая уже не вставала с постели и мало кого узнавала. Оказалось, что что-либо делать для неё поздно, ей осталось от силы две недели, и перевозить её нельзя.
— И ты понимаешь, что если бы они обратились ко мне сразу, то всё могло бы быть по-другому! — с отчаянием качал головой Гастон, сидя со Штольманом в его кабинете. — Отринь он свою…я даже не знаю что это... Гордость? Глупость? Самонадеянность? Отринь он их, её можно было бы спасти.
— Ты жалеешь об упущенной возможности помочь? — спросил Яков. Он видел, что вся эта ситуация пошатнула его воспитанника. Он второй день ходил будто в воду опущенный.
Гастон пожал плечами.
— Это ведь всё же моя родня! Как бы безумно это ни звучало! Мне жаль, что всё так вышло. Я до конца ещё не могу осознать, что всё это закончилось, и закончилось именно так. Я всё меньше радуюсь тому, что у меня столько денег! Если из-за них люди готовы грызть друг другу глотки, я не хочу ими владеть. У нас с Мартой будут дети, они тоже могут стать пешками в этой игре!
— Ты прав, риски всегда есть! — ответил Штольман. — Но не горячись так. Обернись! Ты нашёл этим деньгам такое применение, которое делает тебе честь. Ты создал школы и приюты, организовал убежище для своих агентов, помогаешь больницам. Ты не смог бы сделать все это, не будь у тебя этого состояния. Убивают и за франк, увы! Поэтому найди способ обезопасить себя и свою семью.
По здравому размышлению Гастон согласился с Яковом. Да, его деньги служат чему-то большему, чем толстому брюху и золотому шитью на платье. Оставлять это ради сомнительных устоев одного человека он не будет. За день до свадьбы он отправился к Полю Мартену подписать последние документы по делу Лебеля, требующие его внимания. Помощник префекта тоже долго думал над тем, что происходило в последние дни в жизни его друга и этого славного выращенного им парня. Он спросил Гастона.
— Скажи, ты не жалеешь, что ты стал когда-то именно тем, кто ты есть? Миллионером Гастоном Потье?
Мужчина, расписавшись в протоколе, ответил:
— Жалею. Жалею, что ношу фамилию Потье, а не Штольман. А в остальном — нет!
В обед приехали старшие и младшие Мироновы и в доме поднялись настоящие суматоха и кутерьма. Ещё раз в подробностях обсудили события последних дней. Гости за голову брались, представляя все те ужасы, через которые прошли их родные. Жизнь, свадьба, свобода - всё было под угрозой. Всех насилу удалось успокоить. Анна организовала масштабное чаепитие, и страсти немного улеглись.
Хозяйка дома с нежностью смотрела на своего кузена, который уплетал блины с вареньем и с наслаждением облизывал пальцы. Он был очень похож на её дядю, но черты его смягчились холодной красотой матери. Светло-каштановые волосы вились, тёмные глаза блестели, а когда мальчик накладывал из розетки двойную порцию сладкого лакомства, бросая взгляды по сторонам, он один-в-один напоминал ей Петра Ивановича, употребляющего наливку под носом у Марии Тимофеевны.
Выйдя из-за стола, Ваня переглянулся с Лидочкой, слегка ей подмигнул, и они вдвоём вышли из столовой.
— Вы проверили его чемодан, Пётр Иванович? — спросил Штольман, который прекрасно знал, чем заканчиваются такие переглядывания.
— Да, Яков Платонович, — с некоторым подозрением ответил Миронов, также осведомлённый о том, что следует за подобными действиями. — Селитру изъял.
— Так она всё-таки была! — сказал Яков, радуясь своей предусмотрительности.
— О, да! — смеясь, ответила Ирма. — Хотя я была уверена, что мы всю её спрятали после инцидента с северной башней.
Все за столом, кроме Павла Михайловича, который не был свидетелем данных событий, невольно поёжились. Реконструкция данного сооружения велась уже второй год и никак не могла закончиться. Можно только сказать, что воссоздание «греческого огня» подручными средствами прошло у юных историков на ура. Аня сказала, что присмотрит за младшими, и ушла наверх. Виктор Иванович был необыкновенно доволен. Алекс его радовал своими успехами в юриспруденции, а Софья - общим складом ума и сходством со своей матерью.
Гастон и Марта просто наслаждались общением с родными. К свадьбе всё было готово, злоумышленники остановлены, близкие рядом, можно было расслабиться. Штольман завёл с Петром Ивановичем разговор о политике, а Мария Тимофеевна и Ирма делились хозяйственными заботами. Обе женщины управляли большими поместьями и всегда находили друг в друге понимающих собеседниц. Перед торжеством осталось завершить лишь одно дело. Гастона и Штольмана ждал вечером министр внутренних дел.
Он принял их в своём кабинете, вместе с префектом, Полем Мартеном и ещё несколькими довольно высоко стоящими людьми. Он долго говорил о том, какая непростая ситуация сложилась из-за господина Латура, как хорошо, что они смогли во всё разобраться. Гастона и его людей обещали представить к награде за добросовестное служение, а Штольмана просто благодарили за его неизменную помощь французской полиции. Затем последовал опус о том, как состояние Гастона не раз помогало государству выходить из сложных финансовых коллизий и как все рады, что он идёт на такие шаги в отношении родной страны.
После всех торжественных речей министр поздравил Гастона с приближающейся свадьбой, а потом сказал, заставив Поля поморщиться:
— Господин Потье, возможно, я покажусь вам грубым, но ваша избранница, насколько я осведомлён, небогата и незнатного происхождения. Не принесёт ли это вам в будущем неприятностей? Возможно, кто-то из финансовой сферы не пойдёт вам в чём-то навстречу, зная об этом!
Гастон открыл рот. На что это господин министр намекает? Что Марта не слишком хороша для него? Он мгновенно вышел из себя.
— Я женюсь на ней, даже если вся чёртова Франция будет против! — сердито проговорил он и, попрощавшись, вышел за дверь, не дожидаясь разрешения министра.
Яков улыбался. Он был горд своим воспитанником.
— Отчего вы улыбаетесь, господин Штольман? — несколько раздражённо спросил министр. — Ведь вы явно приложили к этому руку! Он теряет многое в своей сфере влияния из-за этой женитьбы! А это именно от вас в нём этакая непримиримость!
Штольман улыбнулся ещё шире.
— Очень надеюсь, что так оно и есть! Честь имею, господа! — сказал он и вышел за дверь.
