dark red

От лица Венти история получается чересчур приторной, однако приятной от этого она ему не видится совсем. Слишком запутанная, судя по всему, до безумия спонтанная и необъяснимая в элементарных словах. Каждый день Венти преследует пару целей — не сломаться и выжить. Его пробивает на смех практически всегда, потому что звучит это дико иронично, и в отношениях (вопрос — лишняя пометка) с Сяо он ставит третью цель, бросаясь в омут в надежде не спиться. Его поймают ловкие и крепкие руки, он знает, но от этого ему ни капли не становится проще. Сяо просит его не пить, и тогда Венти нарушает данное как необходимое бутылками вина в запасе. Убеждая себя, что любая вещь им делается не в укор и не с желанием позлить, Венти продолжает тонуть. Следующая остановка — страх. Обещание он топит с грязными слезами, протаптывая себе максимально удобную дорожку в сомнения. Извинения у Сяо просить проще, чем принимать заботу. Венти всегда дарит искренние улыбки и надеется на скорейшее восстановление, а потом его накрывает лавиной недосказанностей. Когда Сяо впервые взял его за руку, Венти опешил. Его ожидания совсем не сходились с реальностью — руки у Сяо очень приятные, гладкие и мягкие, такие хочется держать буквально всю дальнейшую жизнь. Его глаза выражают эмоции в раза три получше мимики, и оба понимают произошедшее по-своему. Когда Сяо впервые рискнул приобнять Венти, тот практически взвизгнул от удивления, а по итогу растворился в потоке нежнейших чувств, накрывающих с головой. Когда Сяо в порывах прижимал Венти к стене, тот действовал по инициативе ощущений ровно под диктовку. Их первый поцелуй запомнился холодом каменных плит, начавшимся вскоре дождем и привкусом яблочных леденцов. Венти любил до невозможности, и его сердце постоянно рвалось выпрыгнуть из груди напрочь при виде Сяо. Любом виде. И Венти пялился без зазрения совести, любовался, очерчивая невероятный силуэт явно. Заглядывался в глаза подолгу, рассматривал невероятно красивые волосы и улыбался своим мыслям в полной тишине. Его прервали на моменте самых болезненных размышлений. Вопросов не оставалось без сомнений — Сяо в очередной раз беспокоится без видной на то причины, а ему поделом. Венти успокаивает его медленными поглаживаниями и резко выдыхает, наклоняя голову, потупившись в пол. Переплетать пальцы с Сяо приятно и тепло, и Венти не может сдержаться, сжимая руку до хруста. Сяо не реагирует. — Почему так, не знаешь? — Венти поднимает на него взгляд и вздыхает, перебирая возможные варианты развития событий, натыкаясь на самый нереальный. — Знаю, Венти, мы оба знаем. Прости, если можешь, — Сяо обнимает его за плечи, прижимая ближе к себе и сокращая расстояние до минимума, поглаживая по спине. Его сердце рвет на части, в них по крупинкам вонзаются осколки, и Сяо бездумно нашептывает что-то в стиле «прости, я очень тебя люблю, умоляю». Он старается расцеловать каждый миллиметр кожи, каждую родинку, напоминая себе о былом, и его чувства без конца рвутся наружу. Сяо закрывает глаза, пережидая перелом двух границ, и осторожно подхватывает Венти. Просыпаясь ближе к обеду, Венти расслабляется, видя Сяо рядом. Его опасения перестают воплощаться еще ближайшие несколько дней, и древняя закономерность превращается в излишнюю дозволенность. Ему комфортно рядом с Сяо, ему комфортнее в объятиях, и он без приукрашивания убеждает Сяо в том, что безмерно любит. Закат они встречают вместе молчаливо, и каждый понимает это по-своему. Чуть позже Венти понимает, что ему не хватает мнимой свободы. Только для себя он делает вывод, не обговаривая любые результаты с Сяо, и не одергивает ни в коем случае. Ему первое время намного спокойнее знать, что Сяо остается в неведении, пока он наслаждается пустыми днями, льющимися, как золото сквозь пальцы. Венти обжигается, очень много обжигается, но останавливаться не собирается ни на минуту. И с одной стороны ему дышать легче, мыслить расслабленнее, а с другой стороны — хочется выть белугой от несправедливости. Заботу Венти бросает на самотек, не справляясь с положением, которое он дико желал исправить. Совладать с собой становится тяжелее с каждым днем, и набатом бьют по голове воспоминания с Сяо. Он по крупицам старается восстановить былую картину, все так же лучезарно улыбаясь через очередной промах, но не может прекратить и жалуется-жалуется-жалуется. Жалуется на невыполненные обещания, данные миллион раз, жалуется на их отношения, держащиеся на, казалось бы, нужде удовлетворения с двух сторон сразу, жалуется на свою жизнь и хер-знает-что еще. Слова потоком льются, и Венти ощущает напряжение каждой клеточкой своего тела. Сяо просто говорит, что ему больно, перебивая на почти удавшейся середине. Больно смотреть на книги, корешки которых пылятся на полках, больно видеть отвращение и чувствовать его вперемешку с ненавистью, больно понимать, что он отвергает любую помощь, больно осознавать, что слаб настолько, чтобы побороться с самим собой. Венти с полуслова догадывается обо всем и старательно вслушивается. Сяо обнимает его настолько крепко, что похрустывают косточки, а кислород еле-еле поступает в легкие. Он дает обещание, именуя его «миллион плюс один», и в знак некоего взаимопонимания оставляет невесомый поцелуй на волосах Венти. Он открыто извиняется перед ним за жесточайший проступок, винит себя и вновь говорит о самоненависти. Венти утыкается, заглушая исходящие от него звуки, и улыбается практически сквозь слезы. Сегодня он не будет плакать, ведь все рано или поздно наладится. Когда Сяо приходится забирать Венти из клуба в полуотключке, у него действительно не хватает слов. Он холодно благодарит парня, держащегося на ногах посредством божьей силы, вероятно, и устремляет взгляд на кислую рожу. Тот спрашивает номер, и изначально Сяо отрезает попытку его заговорить, а чуть позже впадает в ступор, потому что про номер карты вопросы задают абсолютно не зря. Он шипит в ответ, обещая в ближайшем будущем раздавить в лепешку, и тормошит Венти. Когда мутные глаза напротив проясняются, когда голова раскалывается, Венти не спешит разговаривать. Он только мелко подрагивает в руках, пытаясь устроиться поудобнее, и самообладание его покидает с концами. Правда он не выражает никаких эмоций, не просит никаких прощений, и вообще молчит, рассматривая блики от проезжающих машин. Его, кажется, совсем не волнуют красные полосы на руках, растрепанные волосы, совершенно не имеет значения невесть чем перепачканная одежда, и он просто умоляет Сяо отвезти его домой. Домой? Сяо буквально записывает в блокноте дату и отбрасывает использованный пакет в сторону. Фатальный момент чистой услады и до сих пор не оскверненное раннее утро.