dark red

Легкий огонек во тьме пропадает без единого намека, а затем забирает за собой. Те тени, которые кружат в бешенстве, размывают картинку, а дикие лозы прорываются внутри, врываясь во все живое. Сочувствие. Сожаление, вероятно. Практически не больно, даже приятно в какой-то степени, но израненные органы о себе дают знать — просто элементарно тяжело. Первый вдох, за ним шумный выдох — это облегчение, не иначе. И в любом случае все воспоминания меркнут, не оставляя ни капли следов. За ними хочется бежать по пятам, их хочется нагонять со скоростью света, а получается лишь ловить слегка теплый воздух сухими руками. Не выходит пошевелить пальцами, чтобы вернуть рассудок, однако оно и не кажется необходимым. Полет — это невосполнимая мечта, и летать выходит куда увереннее. Без желания прижиматься ближе, без гаранта падения, и без той недостающей чувственности становится в сто раз проще. Сяо просит прощения и покидает очередное забвение, наполненное усладами, возвращаясь в реальный мир. Только там его встречают холодные стены и нежелание что-либо менять. Он хочет чувствовать и не скрывать, он знает, что на все способен, но не может себя заставить. Ему бы двигаться вперед — это перспектива не прокрастинатора, а витание в облаках до точки кипения. Сяо доводит себя до мысли мелкими шажками и успокаивается. Ком тошноты он успешно сглатывает, и теперь кажется, что все отлично. Разочарование на разочаровании — новая перестройка, а он готов определенно. Венти не кажется чужим, совсем немного отстраненным, но ему можно доверять, и это жизненная аксиома. Он спасает одной лишь улыбкой, уверяя, что ничего особенного не делает, и с одной стороны считает это сущей ложью. Сяо доказывает обратное и предлагает проверить. Сяо нежно треплет его мягкие волосы, пока Венти в экстазе прикрывает глаза и мелко дрожит. Горькой примесью отдает во рту, и Сяо морщится, сглатывая и быстро моргая. Завершая последний этап в построении вечного, Сяо нашептывает Венти самые сладкие слова, которые как кстати приходят в голову. Любое его движение — аккуратное и осторожное, любое его прикосновение наполнено искренностью, а каждый поцелуй — слово привязанности. Когда Венти шаркает ногами в сторону грязного туалета полюбившегося и одновременно вызывающего отвращения клуба, его мысли перебиваются с одной на другую со странным потоком. Видится, что ему лучше убежать, но он не доверяет интуиции и делает последний шаг. Буквально в стену его вминают моментально, и он лишь удивляется тому, насколько просто стало поднимать руку в мольбе. Звонкая пощечина — в голове гудит, удар в живот — хочется разреветься. Венти сбивают с ног, запихивая в угол, и нещадно целятся ровно в прекрасное личико. Пока на раскрошенном лице вырисовываются последствия, на душе погано, и Венти себя прекрасно понимает. Усмешка над ним — это всего лишь способ самоутвердиться, а потому он улыбается в 31 целый и глухо смеется. Ему не жаль, наверное. Сяо просит. Просит так, что трусит, умоляет так, что обнимает крепко, а Венти не кидает обещания на ветер. И не прилагает малейших усилий для того, чтобы выяснить, когда подобная цикличность стала казаться обыденностью. Венти думает, что заслуживает полностью. — Может, перестать жить прошлым — не такая плохая идея? — Сяо задает обычный вопрос, который не умещается в дальнем ящике собственных мыслей. — Может. Дуновение ветерка из открытого окна приносит свежий воздух, а Венти привносит столько, сколько выходит в его состоянии. Горит всем телом, не понимая, где согрешил, в конце концов. Сяо объясняет на пальцах, а до него доходит только в подворотне, когда уже третий звонок прерывается коротким «Хватит». Он устает вытаскивать, но приезжает вновь, он устает ощущать пустоту, однако торопится приласкать, словно маленького котенка. В очередной раз закрывая глаза и громко выдыхая, Сяо оставляет ожидания. Пропуская через себя все, Сяо чувствует, что ломается и отстраняется. Тревожность на фоне повышается, а его состояние по накатанной ухудшается, и в один день он элементарно старается сдержать накопившееся. Сделать больно Венти — это последняя вещь, которую он (не) может сделать. Осознание бесконечного круга не дает ему покоя, паника нарастает, а Венти продолжает напевать одному ему известные мелодии. Ему недостаточно тишины. Недостаточно собственного голоса в просветах. Он держится за Венти, будто за спасательный круг, и по итогу все проходит своим отвратным чередом. Просыпаться рядом больно, касаться больно, целовать жутко, потому что тот ассоциируется с живым мертвецом. Сяо наконец ставит точку с запятой. Он умаляет переживания, доставая зип-пакет из кармана порядком потрепанной куртки, и смотрит на него насквозь. Венти в дальней комнатке включает любимую песню, подпевая и барабаня по столу в такт, а Сяо ничего не чувствует. Его предложение присоединиться доламывает до явного хруста раньше, чем Венти находит себя на полу в истерике с пеной у рта. Изгибаясь ровно под ритм, он тащит Сяо за руку, перелопачивая мозг. Зрачки сужаются, а тело догорает в ярком пламени, и без усилий продержаться еще минуту Венти падает на пол бездыханно. «Знаешь, а ведь этого могло и не быть, но мы недальновидные и черствые до последней клеточки. Мне не жаль, клянусь, я делал все возможное». Сяо приглаживает его растрепавшуюся челку к потному лбу и со всей оставшейся нежностью рассматривает с ног до головы. Переплетает слабые пальцы, усмехается самому себе и роняет первые слезы. Поднося руку к собственному лицу, ластится, а после придвигается, чтобы поцеловать в обе щеки. Очень холодно.