dark red

Закат солнца, легкий ветерок, терпкое послевкусие вина — дурман, избито излюбленная атмосфера, нагоняющая сейчас только тревогу. Хочется накрыться теплым одеялом, избавить себя от окружения. Исключительно изолировавшись, можно будет ощутить себя живым. Затея не из худших, Венти знает, правда сдерживать тремор с каждым днем сложнее, а привычки забывать — не его уровень. Ему снится самый сладкий на свете сон, и просыпаться не хочется от слова совсем. Так невероятно хочется остаться в придуманной собственным подсознанием идиллии, ведь возвращаться в настоящее элементарно заебало. Перебирая волосы руками, Венти задумывается даже не о том, что в душе он последний раз был минимум с неделю назад, а о том, что ему дико хочется целоваться. Натягивая первую попавшуюся футболку, он выползает медленно, еле перебирая ногами, потому что ему все еще сложно ходить. Слегка подкашивает, и он опирается о дверной косяк, выдыхая последний запас кислорода. Сяо находится быстро — ровно в таком же запущенном состоянии. Зачем? «Мне доставляет удовольствие говорить о том, что я никогда тебя не брошу, однако это просто принятая нами панацея, не так ли? Приятно озвучивать то, что старательно пытаешься воплотить». — Поднимешь голову, посмотришь на меня? — Венти отходить не хочет упрямо и делает короткую паузу, продолжая, — Знаю, что неприятно и все такое… — Всегда было приятно. И его действительно не волнует внешний вид, потому что тепло разливаться по телу будет в любом случае. При малейшем упоминании, при легком касании его сердце будет разрываться на куски, потому что любит он до безумной одури. Очнется Сяо рядом с Венти на все еще холодном полу в полном непонимании. Совсем немного полегчает, но все тело будет казаться тяжелым, поэтому он не поднимется даже при сильном желании. Потрогает руки — ледяные, попытается нащупать пульс — согнется в позе эмбриона. Все еще больно, блять. «Клянусь, я тебя не брошу». — Я не хочу чтобы так было, — Сяо спешит поправить формулировку, — не хотел, чтобы так было. Не хотел! Никогда не хотел! Чтобы так было, я не хотел, не хотел, не хотел… В глазах жутко темнеет, сердцебиение учащается, а его дыхание замедляется. Душит. В луже собственных слез лежать не худшая идея, возможно, хуже только разглядеть рядом не свою кровь и выблевать все содержимое желудка. Не страшно. Посмотреть на свои исколотые в мясо руки, прижать и обнять — так определенно легче, да? Ни капли. Сяо просто не знает, куда себя деть. Не знает, как правильно вдохнуть, чтобы не задохнуться, не знает, как правильно лечь, чтобы вены не выпирали на руках настолько отвратительно, что хотелось блевать желчью. Его восприятие покрывается туманом, глаза закрываются, и единственное, что он успевает запомнить — слегка подрагивающие пальцы. Чуть позже он обязательно проснется в теплой кровати рядом с Венти и определенно зацелует до потери сознания. Он припомнит каждую мелочь, которую разглядывал и оставлял в памяти, он заплетет ему самые красивые косички в его жизни, он приготовит самый вкусный завтрак, он… Сделает ровным счетом ничего. Проснется от жутко надоедливого телефона, протрет липкие руки о порядком поношенные штаны, и отклонит звонок. Придвинется поближе, постарается разглядеть сквозь шторы надвигающийся рассвет, а от легкого шороха его пробьет током по всему телу. Надежда не тлеет. Он осмотрится вокруг, наконец попытается встать, возьмет Венти на руки и от бессилия упадет вновь. Под аккомпанемент телефонных непрекращающихся звонков, пение птиц и собственные вопли Сяо будет гладить холодного Венти по лицу. Клюнет в нос, улыбнется, а после зайдется очередным приступом. Невыносимо. Спустя долгое время он через быстрый набор наконец позвонит в нужные службы. Будет прижимать Венти к себе, будет ластиться, будет ронять горькие слезы прямо на лицо Венти, будет прислушиваться к невозможному и дождется исхода. Прислушиваться к совету врача ему не хочется от слова совсем — слишком осточертело говорить о том, что ранит глубоко. Сяо ошибается, когда пропускает мимо ушей наставления, не напрягая слух, и просто молит дать ему возможность увидеть Венти. В ответ ему безразлично пожимают плечами. Все еще полный вакуум в голове, слепые пятна в глазах, и ужасающая дрожь, которую ничем не унять. На него не обращают внимания изначально, будто он совершенно пустое место и ничего не значит, однако чуть позже кто-то слишком явно тычет ему в глаза и кричит о том, что сужение зрачков — это, блять, настоящая клиническая картина. Сюрприз точно задался, Сяо даже улыбаться старается, когда его крепко хватают за руки. В который раз просыпаясь за ночь, Венти делает несколько шагов по комнате и пытается провалиться в сон. У него плохо получается, потому как завтра важный день — последний экзамен, который он точно сдаст и поступит. Вероятно, сворачивая куда-то не туда, Венти надеется все вернуть. Не понимая самого себя, он захаживает в бары на последние деньги и мечтает о том, чтобы забыться, однако отсутствие денег просто перерезает его свободе крылья. Он учит себя лицемерию еще раньше, чем льстит своему первому клиенту, и отшивает впопыхах второго, потому что не готов умирать. Побег — это не решение, и от этого ему страшнее сделать шаг в сторону дома. Он бродит по переулкам, пока не встречает парня, привалившегося к стене, и не начинает его трясти в попытках выбить ответы на банальные вопросы. Так Венти начинает этап в своей жизни, именуемый самым лучшим и прекрасным. Сяо благодарит его за все сделанное специально для него и много обещает. Выполняет с периодичностью раз в никогда, однако Венти это волнует мало, потому как он не оставляет стараний устроиться на работу. Когда его руки опускаются, а амбиции тонут на дне, Сяо ничего не говорит. Когда холод в конце концов пробирает до костей без каких-либо шансов, Сяо отдается ему полностью без сожалений. Слезы сохнут на щеках со словом «Наконец-то».