школа и немного влюблённости

— готовы к шоу? — усмехается меньшиков и мобильный свой из кармана достает, — на, вань, держи. коротко стриженный парень, похожий, скорее, на полноценного мужчину за тридцать из-за грубой неопрятной щетины и маленьких бегающих глаз, телефон принимает и смекает сразу же, камеру вперёд направляя. разумовскому это совсем не нравится. — а теперь, красавица, покажи, что умеешь, — юрка грубо давит чуть ниже чужих скул пальцами, приходится челюсти сжимать сильнее. — ты чё делаешь? — хмурится худощавый, и как бы сильно рыжий не старался, имени его вспомнить не получалось. — отсосешь мне, а? — продолжает меньшиков, игнорируя вопрос.     у сережи внутри холодеет все. — ну и кто из нас пидор, если ты так хочешь, чтобы тебе парень отсосал? — выдавливает из себя смешок разумовский, но жалеет тут же, потому что его за волосы хватают больно и носом к чужим джинсам прижимают. — не смей, блять, такое говорить, — почти кричит юрка.     ага, задело.     парень вырваться пытается отчаянно, но у меньшикова хватка крепкая. и тогда плакать от безысходности хочется.      где-то сбоку слышится смех. — ебанулся, блять, юр? — прерывает испуганно единственный, похоже, хотя бы немного адекватный человек в помещении, — это не смешно, отпусти его. — тебя никто не спрашивал, тряпка, — бросают в ответ, — ну же, чем быстрее, тем тебе же лучше, — роняет юрка, надавливая сильнее.     в дверь стучат. быстро, почти истерически. в поле зрения голова кирилла попадает. — шухер, пацаны, — шепчет, но скрыться не успевает, потому что его тут же внутрь заталкивают. — вы чем тут занимаетесь вообще?     кажется, игорь научился чувствовать моменты, в которые он нужен сильнее всего. непонятно только, почему это всегда так не работало. руки меньшикова слабеют, чем сережа успешно пользуется, отползая молнией как можно дальше. вставать не решается. — гром, не пугай так, — весело начинает парень, но не похоже, что игорь этот мотив поддерживает. — ты дебил совсем? я же сказал не трогать никого, или вы по-русски не понимаете? — ой, да брось, — звучит лениво, — это весело. хватит из себя героя строить, сам бьешь кого попало. — во первых, — гром шаг вперёд делает, приближаясь, — я ни одного человека просто так ещё не ударил. а во-вторых, ты тут явно не драку устраивать собирался. — да ты не знаешь ещё ничего просто, — усмехается юрка, взгляд на разумовского бросая самодовольный. рыжий головой мотает в панике, но сильно сомневается в том, что это поможет. дышать сложно становится. — как ты можешь его защищать вообще? он же влюб-лен в тебя по уши, — по слогам выговаривает меньшиков, смотря сереже в глаза прямо, чтобы видеть, как тот весь становится ещё меньше, чем есть на деле, — он мерзкий, игорь.     но гром новость никак не оценивает, будто и не слышал вовсе. ещё ближе к юрке подходит, указательным пальцем в грудь парню упираясь. — ещё раз я увижу, что твоя компания отморозков пытается хоть кого-нибудь пальцем тронуть, — и паузу выдерживает, — одними разговорами не ограничусь.      меньшиков губы поджимает обиженно, явно сказать что-то хочет ядовитое, броское, но придумать не может ничего, только дыхание его разъяренное слышно. но со стороны даже смешно смотрится, игорь — он выше гораздо. вся четверка, когда выходит, дверью хлопает громко. тишина повисает неловкая. у сережи тело ноет, но дыхание восстанавливается постепенно. — спасибо, — роняет он тихо совсем. — пожалуйста, — отвечает парень, — как тебя вообще угораздило? почему ты сам им по роже ещё не вмазал ни разу?     разумовскому ответить нечего. — ты не понимаешь, — начинает, — я — это… это не ты совсем.      гром вздыхает. — ладно, — и руку рыжему подаёт, — давно тебя так? — давно, — признается тот, за руку хватаясь. подниматься больно, но все же лучше, чем леденеть от пола. — странно, не замечал. — да ты вообще много чего не замечаешь, — шепчет сережа, но игорь слышит. — чего ты сказал? — переспрашивает, однако парень не повторяет, лишь рукой махнув. выходят в коридор вместе. разумовский на лестницу сворачивает, за перила хватаясь, как за круг спасительный, потому что больно. только гром за ним идёт зачем-то. спрашивать сережа не решается, но косится на парня подозрительно. когда он и из двора школы с ним вместе выходит, да ещё и в одну сторону, молчать не получается: — а тебе разве туда нужно?     игорь бровь выгибает непонимающе. — а что, проблемы какие-то? — нет, просто… — нездорово выглядишь. а я раз уж взялся помогать, на половине пути бросать не буду.     рыжий кивает. ладно, хорошо.     они идут молча ещё несколько метров. неловко все это очень, разумовскому не нравится совсем. его вообще очень не привлекало то, что к нему как к жертве относятся. — я сам дойду, хватит. — да успокойся, мне не сложно, — протягивает гром, — я, типа, узнать хотел… — начинает неуверенно, а неуверенность игоря — это новое что-то, — то, что меньшиков сказал. это, типа, правда?    сережа краснеет. спасибо, игорь, очень помог, блин. только об этом же сейчас и разговаривать! — нет. ну, то есть… — я тебя нашел только потому что друг твой, как его там? дубина, короче, подбежал весь трясущийся. сказал, что тебя убивают в туалете, правда этаж не уточнил, а я, дурак, спросить забыл. 'пожалуйста игорь, сделай что-нибудь'… мы, пока по этажам с ним бегали, разговорились в панике, он, наверное, забыл, как думать нужно, и тогда я у него спросил, почему ты не сказал мне до сих пор. других просить бесполезно, я знаю, они этого меньшикова, как огня боятся. ну и ляпнул твой блондин, что ты там с ума по мне сходишь, — заканчивает гром, смутившись как-то, — я, как бы, ни к чему не принуждаю, но ответ хотелось бы услышать честный.     у разумовского внутри переворачивается все. злиться хочется, но он не знает, на кого точно. чертов дима, кто его за язык тянул? ничего, блин, доверить нельзя. он же теперь в глазах человека, которым восхищается столько лет, глупейшим образом выглядит. за все годы себя хуже не чувствовал. — я… это долгая история и… извини. забудь, ладно? — выдыхает рыжий, голову опустив низко. — насколько долгая? — очень.    игорь затылок чешет. ну совсем как дима, черт бы его побрал. — дубину свою не ругай только, он не специально, — выдает парень, кажется, чуть растерянно, — ладно, бывай тогда, — говорит, когда разумовский останавливается многозначительно, мол, спасибо, дальше сам. да и неловко как-то вместе идти становится.     сережа выдавливает из себя сухое прощание, разворачиваясь быстрее, чтобы грома не видеть. стыдно, как стыдно… в школу можно не возвращаться. он даже о меньшикове забывает почти, это все не таким важным кажется, хотя ком в горле стоит по-прежнему.