child

Чимин из больницы выходит быстрыми шагами, даже чувствует себя немного уверенным. Но при этом сломленным. Мокрые от пота ладони трясутся от волнения. Руки тянутся за лежащим в кармане телефоном. Ночью Чимин читал о беременности. Искал ссылки с максимально подробной информацией. Перерыл всевозможные сайты, искал симптомы у себя, но не находил, только придумывал что-то и тут же забывал, читая дальше, не более. Взглянув напоследок на историю браузера, омега отложил телефон, прячась в одеяле. Подросток ничего не чувствовал, кроме тревоги и одиночества. Беспокойные мысли безжалостно вгрызались в сознание, мешая спать, а навязчивое желание написать кому-либо далеко не ушло. Казалось, с этой проблемой справиться было немного легче, чем с повышенной тревожностью, но не в случае Чимина, которому абсолютно не с кем поговорить. Друзья что-то изредка писали, создавалась только видимость, что его хоть кто-то потерял, но нет — ни один из них не спрашивал о состоянии омеги. Это и обижает, и даёт чувство облегчения. Потому что рассказывать о своём положении Чимин не хочет. Ни друзьям, ни приятелям, ни альфам, с которыми успел провести несколько ночей. Жизнь оказалась разделена на «до» и «после» слишком неожиданно. Чимин игнорирует предложения выпить и боится разговаривать со старшим братом. Омега нервно выдыхает, когда Джин не поднимает трубку, убирает телефон, рассчитывая, сколько альфа пробудет на работе. Слабо дёргает свою чёлку, всё-таки набирается смелости написать брату несколько сообщений: Хён? Позвони мне, когда освободишься. Я выхожу из больницы. Хён, я знаю, что ты против, но срок действительно маленький. Когда Чимин видит «доставлено», он чувствует подступающую головную боль и тошноту. Нервы беспорядочно играют с омегой, но эти игры Чимин принимать не хочет. Садится на скамью, кидая сумку рядом с собой и всё-таки продолжает писать: Я хочу сделать аборт. Я решил. Это моя жизнь, мне решать. Чимин мысленно удивляется своей же смелости. Потому что на самом деле его трясёт безумно, нет сил даже встать. Пальцы еле-еле попадают по буквам на клавиатуре, но всё-таки нужный текст медленно набирается: И я могу сделать аборт без твоего согласия, без согласия родителей. Об одном только прошу. Мне нужны деньги. Чимин ставит телефон на блок, прикладывает костяшки пальцев левой руки к горящей щеке. На самом деле, сам Чимин не верит в то, что написал, думает, что он точно будет добиваться разрешения старшего брата, наверняка, ещё и родителям скажет. Будет ждать хоть чьего-нибудь одобрения, не решится на столь важный шаг, несмотря на собственные желания. — Чимин? Слишком знакомый голос. Омега поворачивает голову немного в сторону. Конечно. Голос действительно знакомый. Мин Юнги. Чимин желает выглядеть более собранным, выпрямляет спину, не отрывая взгляда от приближающегося альфы. — Здравствуй, — немного нерешительно начинает старший. — Привет, — Чимин прячет глаза за чёлкой, ставит сумку на колени и отодвигается немного совсем, чтобы дать альфе место сесть, сам не зная, зачем делает это. Но Юнги его немое приглашение принимает, присаживаясь рядом. — Как дела? — Юнги не перестаёт смотреть на подростка. — Был в больнице, — омега заламывает пальцы. — Джин сейчас работает. А я… — Чимин вздыхает. Ему нужно было чьё-то мнение. Чьё-то одобрение. А потому он произносит, совершенно не задумываясь: — Хочу аборт сделать. Мне сказали, что срок очень маленький. Нужно направление и пройти дополнительные обследования. Юнги молчит всего пару секунд, на самом деле, хочет обдумать сказанную информацию, обработать как-то в своей голове, но толком не делает этого, потому что смущать подростка продолжительным молчанием не хочет — тому и без того неловко сидеть сейчас здесь. — Что ж, — альфа невольно вспоминает, как Чимин кричал о нежелании обсуждать это с ним, но разговор поддерживает. — Если это обдуманное решение, то хорошо. Но что насчёт Сокджина? — Он против, — сразу же выпаливает омега. Юнги знает, на самом деле. Знает, что Джин против, был и будет, вряд ли пойдёт на уступки. — Но тебе важно его мнение? — Не знаю. Я ничего не знаю, — Чимин ставит согнутые в локтях руки на колени и прячет лицо в маленьких ладонях, немного горбясь в спине. — Я не знаю, что делать с братом, не знаю, нужно ли говорить родителям, не знаю, где взять нужную сумму денег. Юнги понимающе кивает, хоть и прекрасно видит, что Чимин на него даже не смотрит. Сам взгляд отводит в сторону, видит недалеко здание больницы, размышляя. Бросать сейчас притихшего омегу он точно не собирается. — Послушай, Чимин. Сейчас самое главное, чтобы ты сам принял решение. — Я принял его уже! — Не перебивай старших, — строго произносит Юнги. — Если ты его принял сам, то неси ответственность. Джин выступает против, но сейчас ты должен с ним поговорить ещё раз. Скажи, что и как будешь делать. Построй диалог взрослого со взрослым. Убеждай всевозможными способами, пробуй что-то. Не знаю, делал ли ты это до сегодняшнего дня. Не стесняйся просить денег снова. Я честно не знаю, что советовать тебе, потому что такие ситуации случаются не каждый день, но, Чимин, ты шутки ради можешь намекнуть, что Джин потом будет тянуть на себе и тебя, и твоего ребёнка. Я знаю о ваших сложных отношениях с родителями, поэтому, здесь точно реши сам. Если нужно будет, я тоже поговорю с Джином. Если ничего не получится, так и быть, помогу с деньгами. Вернёшь, как сможешь. Омега резко поворачивает голову в сторону альфы, в удивлении вскидывая брови. Не верит. Не верит, что Юнги сейчас говорит с ним на полном серьёзе. — Я действительно готов помочь, — старший поднимается с места. — Но если ты не извлечёшь из этой ситуации хоть какой-то урок, то я пожалею, что помог тебе. Не у всех так, понимаешь? Редко у кого под боком оказывается человек, который готов помочь. — Ты даже не боишься рискнуть вашей дружбой? — Я боюсь допустить то, что ты действительно сломаешь себе жизнь. И не только себе. Поверь, это не та вещь, которая может испортить дружбу. Не в нашем случае. Чимин молча кивает, всё ещё смотрит неверяще. Тихо сглатывает, поднявшись со скамьи и встав рядом с альфой. На телефон приходит сообщение, которое омега видит не сразу. Несложное «поговорим дома» вселяет и ужас, и надежду одновременно. Идти рядом с Юнги волнительно и воодушевляюще одновременно. Но где-то в глубине души Чимину всё ещё страшно до безумия. Взрослая жизнь слишком больно бьёт по голове ребёнка, который уже успел наделать много глупостей.