Dancing devils in your eyes: Tragic City

“По кусочкам мою ненужную жизнь Чавкая, пожирает мой первый враг Всё, во что я верил — его миражи И каждый лишь глубже погружает во мрак.”

***

— Либо ты сейчас же пьешь гребаные таблетки, либо я отменяю врача и ухожу, а ты самостоятельно это все разгребаешь, — голос Олега в разы помрачнел.       Каждая мышца на лице Разумовского напряглась, желваки нервозно подрагивали. Он прожигал взглядом стеклянный пузырек с препаратом, от чего казалось, что он вот-вот расплавится под гнетом ядовитых глаз. Его взгляд мимолетно перенесся на лежащие по всей квартире трупы, а потом упал на тело девушки. Черное короткое платье спереди уже пропиталось липкой кровью, ее грудь изредка и еле заметно вздымалась, а уже посиневшие кончики пальцев иногда вздрагивали. Выражение лица источало крайнее умиротворение, будто ее душа уже покинула холодное бледное тело. Одна лишь мысль об этом, быстро пролетевшая в голове Птицы не свойственно остро резанула грудную клетку, и он стиснул зубы, в попытках избавиться от нее. «Это все тряпка, это его чувства, не мои,— думал он про себя, в попытках решить, что делать. — Мне совершенно плевать на нее и ее жизнь.» — Не думаешь, что вся эта напускная злость и отвращение, всего лишь попытка непринятия действительности? — Волков прервал его размышления. Шатен с прищуром взирал на него исподлобья, спокойно выжидая дальнейших действий. Его слова только накалили Птицу и он зло глянул на Олега. — Жаль, что я упустил попытку убить тебя в Венеции, — прошипел рыжеволосый, на что Волков лишь закатил глаза. Мужская рука скользнула к тумбе, ухватывая несчастную баночку, являющуюся сейчас ценой девичьей жизни. Он рассмотрел таблетки внутри, но тут же снова перевел серьезный взгляд на шатена. — Хорошая попытка, но не только ты можешь ставить условия. Даже если я их выпью, представь, какую панику разведет тряпка при виде этой жалкой картины, — он указал на Алису. — И что ты предлагаешь? — все так же серьезно ответил Олег, мысленно в чем-то соглашаясь с Птицей. Ведь он знал Сережу, как никто из людей, знал, что он станет винить во всем только себя и ни к чему толковому это не приведет, а только усугубит ситуацию. — Предлагаю сделку, но ее условия мы обсудим, в более спокойной обстановке, а пока едет врач, я поведаю о произошедшем, — Волков уже хотел возразить, но Сергей пресек его попытки вставить хоть слово. — Я знаю, ты спросишь: «А почему я должен тебе верить, после всего, что я свершил?», все просто. Если не поверишь сейчас, потеряешь своего Сереженьку навсегда. Ведь у верных псов пропадает смысл жизни, когда они теряют своих хозяев. От этих слов Олег оскалился, его кофейные глаза, казалось, стали сейчас чернее ночи, но он сдержался от порыва вмазать своему собеседнику и молчаливо продолжил выжидающе смотреть на него. — Вижу, ты согласен, — Птица довольно ухмыльнулся и присел на чудом уцелевший стул. — На нас кто-то скалит свои зубки и этот кто-то явно в курсе, что Алиса когда-то имела со мной дело. На ее платье был маячок, по которому меня и выследили. Но я не думаю, что она знала, ее просто тайно использовали. Она нужна мне живой.

***

Позже.

      Цветущие в оранжерее многочисленные цветы, как никогда благоухали, это был запах отмщения для Алтана. Он так много сил и времени потратил на свой план и теперь чувствовал терпко сладкий вкус мести на кончике языка. Парень вальяжно раскинулся на мягкой софе, отпивая из граненого стакана дорогой коньяк. На душе витало спокойствие, пока в стеклянных дверях он не завидел фигуру Вадима, который держал за шкирку до полусмерти избитого наемника. Брюнет в секунды напрягся и глазами следил, пока они не дойдут до него. Дракон отшвырнул от себя мужчину, от чего тот упал прямиком к ногам Дагбаева. — Говори, — коротко рыкнул Вадим. Наемник чуть приподнялся, кривясь от боли. С его лица тут же начали стекать кровавые капли, разбиваясь о мраморный пол. На лице Алтана расцвела недовольная гримаса от представшей картины. — Мы с ребятами отследили девушку по маяку, — его голос хрипел и слова часто прерывались. — Накрыли нужную хату, думали сейчас быстро разберемся, и дело в шляпе, но этот рыжий перестрелял всех. Дагбаев стал свирепеть на глазах. Рубиновые глаза вспыхнули пожаром, но он не стал перебивать мужчину. — Тогда я взял эту телку, пригрозил, что прирежу ее, если этот рыжий не скинет ствол, а он ни в какую, и по мне стрелять начал, благо не убил. Ну а я что? Я нож в девчонку и смылся от туда. — наконец закончил избитый. — Ты Алису убил?! — брюнет разъяренно подскочил со своего ложа. — Хотя, это неважно. Он со всей дури пнул наемника в живот, и тот без сознания окончательно распластался по полу. — А ты что смотришь? — гаркнул Алтан, переводя острый взгляд на Вадима. Блондин в свою очередь уже сам расслабленно восседал на противоположном диване, рассматривая наполовину опустошенную бутылку с алкоголем. — Мне приказов не поступало, этот, — он кивнул на неподвижное тело. — вообще с концами слинять хотел, но для вас я выбил из него всю информацию. Дагбаев резко выхватил из его рук бутылку и швырнул ее в пол. Стекло с громким треском раскололось о мрамор, превращаясь в десятки осколков. — Ну чего же вы так, — он не изменял своего спокойного настроя, чем еще больше злил хозяина. — Хороший ведь коньяк был. Алтан в один шаг приблизился к нему, хватая за ворот куртки, от чего Вадиму пришлось привстать. — Какого черта ты не проследил, что творят твои люди, — брюнет срывался на крик, что эхом разлетался по всей оранжерее. — Ты мог расправиться с ним, но тебе был нужен «личный приказ» от меня?! Это твое оправдание?! — Не велите казнить жалкого прихвостня, ваше Золотейшество, я вам еще пригожусь, — Вадим в своей привычной манере изобразил наигранное сожаление и покорность. — Девчонка ведь была рычагом давления, а этому Разумовскому и вовсе плевать на нее, значит мы ошиблись. Дагбаев все-таки отпустил мужчину, а сам упал обратно на софу, потирая виски. — Убирайся и проследи за квартирой, вдруг он еще там, — уже спокойно, но все так же пугающе серьезно приказал он. — Обо всем мне доложить. И избавь меня от этого. Алтан кивнул в сторону лежащего в собственной крови наемника. — Позвольте откланяться, — картинно поклонился Дракон, и удалился к дверям оранжереи. Через секунду двое амбалов подхватили еле живое тело и унесли прочь, оставляя брюнета в уже далеко не радостном одиночестве.

***

Алиса.

      Вокруг меня кромешная тьма. Все попытки увидеть хоть что-то сквозь мрачную пелену обернулись крахом. Тело совсем не ощущалось, будто его и вовсе нет. Голова совершенно пуста, ни одна мысль больше не смела тревожить меня, а вокруг витал лишь мертвый холод. Неужели это конец? Неужели жизнь оборвалась так глупо? Я так часто оказывалась при смерти, но никогда меня не окутывала жалость. Жалость за то, что я так и не успела все изменить и прожить счастливую жизнь, окруженную по-настоящему яркими моментами и любовью. Любовь. Сережа… Передо мной начали проноситься все недолгие, но такие прекрасные минуты рядом с ним. А ведь если бы тогда в казино, в первую нашу встречу я бы не утащила его за бар, не спасла бы его от его же последователей, ничего бы этого и не было в моей столь короткой никчемной жизни. Как же забавно иногда складывается судьба. Я мысленно улыбалась, но тоска постепенно начала охватывать меня. Вдруг где-то далеко я заметила огонек, совсем маленький, но столь яркий, что глаза немного начало пощипывать от света. Следом за ним виднелась приближающаяся фигура. Тьма уступала, и я начала узнавать шагающий силуэт. Он был в точности, как из моих кошмаров: высокий, весь в черных обугленных перьях, яркие медно-рыжие волосы чуть колыхались от движения, медовые глаза тускло поблескивали. Вокруг него сияло пламя, но сейчас мне было не страшно видеть его. Наоборот, от его огня становилось теплее, и спокойствие еще больше окутало меня. Он остановился совсем близко и безмолвно смотрел на меня. Завороженная теплом, я как мотылек порхнула на его свет, забывая о всех страхах. Терять уже нечего. Он заключил меня в свои объятия, пропахшие костром. Я почувствовала его тяжелую руку на своих волосах, он медленно гладил их, от чего чувства начали медленно возвращаться, будто кровь снова начала течь по венам, придавая сил. — Еще совсем рано, — бархатно прошептал он, склонившись к моему уху.

***

Автор.

      Резкая колющая боль в левом боку живота заставила девушку распахнуть глаза и неосознанно приподняться. Мучительно острое ощущение взвыло с новой силой, заставляя Алису издать хриплый стон и зашипеть сквозь зубы. Перед глазами все превратилось в расплывчатый туман, и ей пришлось несколько раз проморгаться, чтобы понять, где она находится. Под ней была теплая мягкая постель, вокруг все, как в обычной спальне: светлые однотонные стены, на которых Алиса мельком заметила пару картин, застекленный деревянный стеллаж, набитый книгами и самый обычный рабочий стол, с придвинутым к нему деревянным стулом, на спинке которого болтался чей-то пиджак. За большими окнами, прикрытыми шторами, цвел ночной мрак, а единственным источником света в комнате был небольшой торшер в углу. Но местонахождение сразу же перестало волновать девушку, как только режущая боль вновь напомнила о себе. Алиса недовольно скривилась и упала обратно на подушки, пряча свое лицо ладонями, чувствуя, что лоб пылает жаром. Голова раскалывалась, спина и ноги затекли, а тело ужасно ломило, но что-то болезненно сковывающее в районе живота беспокоило больше всего. Девушка откинула приятное шелковистое одеяло и заметила, что облачена лишь в чью-то бордовую пижамную рубашку и белье. Она приподняла края мягкой ткани. Вокруг талии красовался белоснежный бинт, из под которого сбоку выглядывал большой пластырь, больше похожий на заплатку на старой игрушке. Холодными дрожащими кончиками пальцев Алиса провела по больному месту и тут же зажмурилась от режущего ощущения. Слабость моментально настигла ее, и она прикрыла тяжелые веки, пытаясь вспомнить о произошедшем. В голове вертелось, кажется, все самое ужасное. Сначала вспомнился сырой подвал и обледеневшие ноги, следом оранжерея, благоухающая цветами. Яркие неоновые софиты в клубе, режущие глаза. Серьезный карий взгляд в зеркале автомобиля. Холодная стена и крепкая хватка на волосах. Больной удар по лицу, кажется, оставивший ссадину на щеке. Громкие звуки выстрелов и мертвые тела на полу в лужах крови. Зажатый курок и оглушающий выстрел… Рана снова заныла, напоминая об остро заточенном ноже, всаженном в живот. Истощенный организм изнемогал от недостатка пищи, отзываясь легкой тошнотой, которую уже невозможно было терпеть.       Девушка ощущала себя так, будто ее пережевали и выплюнули, чувствовала себя распятой и уничтоженной. Со всех сторон давили проблемы, Алиса не знала, что делать и как сбежать от них. У нее всегда получалось уворачиваться от подобных положений, но в этот раз удача покинула ее. Это была ее расплата за все совершенные грехи, за то, что она когда-то шагнула в бездну необдуманности, за глупость, за неумение решать свои проблемы и прятаться от них в куче стеклянных бутылок и пластинках от препаратов, дарящих мимолетное искусственное счастье. Алиса всегда любила то, что приносит радость и боль одновременно, и Сергей не был исключением. Он стал для нее еще одним наркотиком, который манил и разрушал, а она не могла слезть, потому что привыкла так жить. Потому что еще в детстве все самое любимое и дорогое сердцу оставляло в нем глубокие трещины. Потому что родители пичкали ее искусственной любовью, а потом жестоко наказывали за неправильную осанку и неудачи в школе, а она в силу возраста считала эти отношения нормальными. Побег из семьи был лишь протестом, чтобы показать, мол, мама, папа, я могу прожить жизнь так, как сама захочу. Но жизнь превратилась в жалкое подобие, в вечные скитания в поисках принятия. Все люди вокруг видели в ней только красиво танцующую вокруг пилона фигуру. Лучший друг отрекся от нее после последней попытки самоубийства, сказав, что устал от всего этого. Чарский так глупо подставил ее при малейшей угрозе. Разумовский… Алиса окончательно потерялась в нем, не понимая кто он на самом деле — робкий влюбленный мальчик или холодный безжалостный мужчина, горящий лишь своей идеей. Но она не злилась, наоборот, готова была снова упасть в его цветущую кроваво-алыми розами пропасть с острыми шипами внизу, чтобы хоть на секунду почувствовать себя нужной. Хрупкая слезинка прочертила мокрую дорожку на бледной щеке и упала куда-то на подушку. Все вокруг было словно вакууме, стены жутко сдавливали, а одинокая кровать сейчас казалась единственным укрытием от жестокого мира. Тошнота снова подкатила к горлу, желудок молил хотя бы о простой воде. Алиса собрала все оставшиеся крупицы сил и приподнялась, чувствуя жжение около раны. Холодные ступни опустились на пол и девушка чуть вздрогнула от мерзких мурашек, пробежавших от озноба. Она тяжело и горячо выдохнула, но все же встала, в попытках удержать равновесие. Голова кружилась, а ноги были ватные. Алиса словно призрак медленно подошла к висящему на стене зеркалу в дорогой резной деревянной раме. Отражение в приглушенном свете болезненно пошатывалось, на лице горела небольшая ссадина, а синяки под глазами вызывали у девушки отторжение от самой себя, и она отвернулась к двери. Блондинка решилась заглянуть за нее, немного дрожащими руками поворачивая ручку. Напротив была еще одна дверь, а справа по небольшому коридору, увешанному картинами, лестница вниз. На первом этаже горел теплый свет, и доносились спокойные мужские голоса. — Вот и договорились, я разбираюсь с этим делом и, так уж и быть, возвращаю Тряпку, — послышался голос Сергея.       Алиса схватилась за бок в очередном приступе жгучей боли, но продолжила идти, оставляя комнату позади. Неловкими беззвучными шагами она преодолела все ступеньки и оказалась в просторной гостиной, совмещенной с кухней. — Я уже доверился и помог тебе один раз, взамен получил пятиразовую порцию свинца, —Олег стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. — Делай, что хочешь, мне уже плевать, я не уйду, только из-за Серого и его девчонки, которой явно помощь нужна, ты ведь у нас не дева Мария, только издеваться умеешь. — Какой верный песик, — саркастично раздался смешок рыжеволосого, что раскинулся на большом диване в центре центре комнаты.       Его длинные пальцы держали винный бокал, наполненный терпко-сладким алкоголем с привкусом граната, что оставался на губах. Глаза по прежнему блестели огнем. — Сука, — Олег уже было хотел развернуться и с размаху кинуть в него поварешку, как заметил у лестницы еле стоящую на ногах девичью фигуру.       Она, как маленький котенок, молчаливо осматривала мужчин, боясь дать о себе знать. Алисе стало совсем плохо, от чего в глазах темнело, а ноги подкашивались. Волков заметив, что она вот-вот рухнет, выключил плиту и метнулся через всю комнату, подхватывая ее тело. — Тебе ж вставать нельзя, — спокойно и даже ласково начал шатен. — Швы на ране могут разойтись, и откроется кровотечение. Мужчина уложил блондинку на диван с противоположной стороны от Разумовского, который безразлично наблюдал за картиной. — Мне очень плохо, кажется, температура, — тихо прошептала Алиса, с мольбой глядя в карие глаза. Олег прикоснулся своей большой ладонью к ее лбу, и на его лице отобразилось беспокойство. — Да, у тебя жар, — заключил он и отошел в сторону кухни. — Так, не волнуйся, сейчас ты поешь, выпьешь лекарство и ляжешь спать. Врач сказал, что тебя ждет долгое восстановление.       Он налил в тарелку только что сваренный куриный бульон и вернулся к Алисе, подсаживаясь рядом. Вручил ей ложку, а сам придерживал горячую тарелку, пока девушка хлебала суп. — Очень вкусно, — не отрываясь от долгожданной еды, отметила блондинка. — Что со мной было?       Сейчас ее такие детские зеленые глаза глянули сначала на Олега, а потом мельком прошлись по отрешенному от них Разумовскому, все так же опустошающему очередной бокал. Всякая уверенность в себе покинула девушку, сил совсем не было, поэтому ее голос звучал непривычно мягко и тихо. — Ничего серьезного, — пресно ответил Сергей, секундно поймав ее растерянный взгляд. А Алисе разрыдаться хочется от его пустых слов, от серьезных глаз, что так безразлично смотрят на нее. — Рана глубокая, но органы вроде не задело, — продолжил за него Волков, — Чуток поваляешься, и как новая. Девушка понимающе кивнула и вернулась к бульону, который из-за долгого голода сейчас казался самым вкусным, что она ела в своей жизни. — Ты лучше расскажи, что за чертей ты привела за собой, уж больно зло они были настроены против меня, — уже даже не смотря в их сторону, равнодушно спросил Разумовский. Алиса смутилась, его слова заставили утопиться в чувстве вины, ведь это на ней был маячок, и из-за нее возникли все проблемы. — Ты видишь, что она еле живая тут сидит? Тебя вообще хоть кто-то кроме себя волнует? — Ни одна душа. Олег пришел в бешенство от поведения рыжего и он уже приподнялся, чтобы ударить его, но легкая женская холодная ладонь легла на его предплечье, останавливая. — Пожалуйста, не нужно, — тихо промолвила она.       Волков, выдохнул и оставив тарелку в женских руках, схватил с дивана подушку и швырнул в вальяжно сидящего парня. Разумовский не успел отставить бокал, и вино большим пятном растеклось по белой рубашке. Он грозно посмотрел на шатена и коротко выругавшись, поспешно удалился в ванную. Олег вздохнул, забрал пустую тарелку и отнес к раковине. Попутно он развел какой-то порошок в кипятке и вернулся к Алисе. Она косо уставилась на стакан, но когда мужчина сам сделал из него глоток, все-таки успокоилась и приняла. — Не отравлю, — усмехнулся Волков. — Это от температуры и заснуть поможет. Блондинка небольшими глотками, но осушила стакан и отдала обратно. — Я провожу тебя до спальни, — Олег тепло улыбнулся и помог Алисе встать.       Девушка чувствовала себя в разы лучше и спокойнее, но одна лишь мысль о Сергее и его поведении снова окунула ее в тоску. Так двое дошли до уже знакомой комнаты, и Алиса вернулась обратно в остывшую постель. — Что-то ты совсем никакая, — заключил мужчина, обращая внимание на грустные глаза, в которых чуть-ли не скапливались слезы. — Сережа… — лишь смогла прошептать она. — Знаю, мне тоже тяжело видеть его таким, остается лишь надеяться на лучшее, — также тихо промолвил он. — Не переживай, я буду рядом. У него голос и взгляд не как в их первую встречу, когда он холодно смотрел и коротко отвечал. Сейчас Олег видел в Алисе боль, которую и сам чувствовал. — Спасибо тебе, — блондинка искренне приподняла краешки губ.       Волков кивнул и пошел к двери, попутно выключая свет. Комната погрузилась во тьму. Алиса лежала на спине, иначе было невыносимо больно. Одеяло окутывало ее своим теплом, и постепенно девушка окунулась в безмятежную полудрему. Спустя какое-то время сквозь мимолетные сны, Алиса услышала тихие шаги, а за ними и скрип двери. Она чувствовала, как матрас прогнулся под тяжестью тела, чувствовала мужскую руку, осторожно приобнявшую ее за талию, тяжелое, но спокойное дыхание. — Прости меня, ма шери*. — прошептал знакомый бархатный голос. Его сладкие губы оставили еле ощутимый поцелуй в краешке ее приоткрытых уст. После этого он сразу же покинул комнату, оставляя после себя шлейф дорогого гранатового вина.