Часть 3
29 августа 2023 г., 12:22
Лёва с Игорем будто забыли о случившемся. Они жили своей жизнью, занимались своими делами. Хлопов ходил в школу, на тренировках был лучшим, гонял на новом велосипеде. Но его радость омрачало кислое лицо Валерки. С каждым днем оно становилось все мрачнее и мрачнее.
Началось все в самом начале лета. Июньская жара обещала рыбалку с газетной пилоткой на голове, скрипучие лодки и купание в Волге. Игорь и Ника потащили мальчишек на речку. Соорудив плот, компания отправилась в увлекательное путешествие до первых камышей. На середине реки, заливисто смеясь и брызгаясь водой, они чуть не перевернулись. Игорь, которому досталось больше всех, с воинственным кличем спрыгнул в черно-зеленую воду и пропал. Остальные принялись озираться и потеряли бдительность. Внезапно Лёва вскрикнул и тоже ушел под воду. Через несколько секунд из воды показались две мокрые макушки.
— Горь Саныч, это было подло!
Под заливистый смех Корзухина Хлопов отплевывался от воды. Он решил не терять времени даром, нырнул и уволок за собой старшего. Тот, булькая, принялся потешно махать руками. Валерка и Ника, держась друг за друга, никак не могли отсмеяться. Внезапно их окатило водой. Они, дрожащие, смотрели в хитрые глаза товарищей.
— Не одним же нам промокнуть, — Игорь снова ушел под воду, Лёвка юркнул за ним.
Валера и Ника быстро подобрали ноги и ухватились за плот изо всех сил. Их дернуло вперед, вода холодом обожгла ноги. Плавсредство мерно колыхалось на поднятых ими волнах, а из-за него выглядывали довольные собой Игорь и Лёвка. От такой несправедливости и подлости застучало в ушах. И тут развернулась настоящая баталия. Валерка и Ника пытались отвоевать себе плот, чтобы хоть немного погреться на солнышке, но Игорь с Лёвкой были проворнее. Они оттаскивали захватчиков, топили и брызгались. В очередной схватке Лагунов с радостью заметил, что одерживает верх. Лёва, находясь в воде дольше, начал потихоньку сдавать, но держался изо всех сил. Валерка на пробы попытался отпихнуть его от себя. Ладонь зацепила грудь и опустилась на напряженный живот. Лагунова обдало жаром. Он не обратил на это внимания, списывая все на запал борьбы. Лёва улыбался, набрал в легкие побольше воздуха и нырнул, обходя Валерку. Тот принялся крутиться на месте, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в мутной воде. Он почувствовал, как чужие руки смыкаются на его животе в замок. Прохладная Лёвина грудь прижималась к его спине, но сейчас казалась горячей, словно раскаленный на солнце камень. Дыхание холодом обдавало мокрые волосы.
— Попался.
Голос, тихий и робкий, раздался над самым ухом. Поверни Валерка голову, и мягкие губы коснутся его кожи.
— Ага, — ответил мальчик.
Голос его дрожал.
— Давай на берег, губы синие, — Лёвка осторожно подтолкнул его и крикнул старшим, что они выходят.
Пока Валерка греб к песчаной полосе, он пару раз нырнул, остужая голову. Что-то тугое сжимало его грудь, а в голове мысли никак не могли прийти в порядок.
Мальчишки упали на покрывало, пытаясь отдышаться. Лёвка лежал, раскинув руки и ноги, словно звезда. Его загорелая нога прижималась к Валеркиной ступне. Лагунов сидел, теребя в руках травинку. Жар чужой кожи не давал опомниться. Лёва что-то бормотал, но Валера его не слышал. Он смотрел на Нику и Игоря, которые волокли плот из воды. Они бросили его на берегу, у кромки воды и, толкаясь, двинулись к лежбищу.
Ника покопалась в сумке и выудила оттуда помидоры. Она раздала их всем страждущим, присела и сама принялась полдничать.
— Если кто-то хочет, есть соль и картошка.
Игорь с Лёвкой закивали, девушка швырнула в них звякнувшую сумку и рассмеялась.
Хлопов рядом с Валерой чавкал, вгрызаясь в красную кожицу, сок тек по его ладоням и подбородку. Почему-то после купания было неловко смотреть на него, но Лагунов чувствовал отчаянное желание еще раз услышать его голос.
Игорь и Ника говорили друг другу какую-то чушь, но, тем не менее, оба были смущенными и радостными. Кажется, это называлось флиртом. Валерка во все глаза смотрел на их лица, эмоции и движения. Он с завистью смотрел, как их губы соприкасались с такой легкостью, будто не было в этом ничего сокровенного. Наверное, они делали так уже много раз. С темным лицом Валера изодрал в клочья целый пучок травы, не замечая того, что за ним наблюдал нахмурившийся Лёва.
***
С тех пор каждый раз, когда Ника с Игорем начинали миловаться, не замечая никого вокруг, Валерка сникал и мыслями уходил куда-то далеко. Лёва не был дураком и понимал, в чем тут дело. Он помнил, что в лагере Лагунов таскался за глупой Сергушиной. Она отшивала его раз за разом, подставляла, но тот все равно, словно так и надо, бежал к ней. А она не взглянула на него после всего случившегося. Наверное, это и есть любовь, подумалось Лёве. Он был недоволен, но, если присутствие Анастасийки поднимет Лагунову настроение, то он может и потерпеть. Найти Сергушину не составляло труда. Она весь день была в школьном лагере, все пела свои песенки, рисовала, танцевала, шила, лепила и была занозой в заднице. Лёва посещал лагерь исключительно в дни футбольных тренировок, поэтому с Сергушиной не пересекался. Хлопов шел на звонкий голос, ручьем льющийся из актового зала. Несомненно, на сцене сейчас блистала Анастасийка, отвернувшись от закатывающихся глаз хористов. И только преподаватель, размахивающий руками под музыку, смотрел на девочку с гордостью. И ничего у нее голос не красивый. Писклявый какой-то. Ребята зашептали, не ожидая обнаружить в святая святых мокрого спортсмена в коротких шортах и пропотевшей насквозь майке. Лёва терпеливо стоял, ожидая, когда Сергушина закончит солировать. Она увидела мальчика и сбилась с ноты. Преподаватель хмуро посмотрел на Лёвку, но тот стоически выдержал чужой взгляд. Когда хор закончил репетицию, ребята вмиг вылетели из зала. Сергушина осталась одна. Она мялась, запихивала в сумку нотные тетради, и тянула время в надежде, что Хлопов уйдет. Тому надоело ждать, и он сам подошел к девочке. От Анастасийки пахло чем-то сладким вроде жженой карамели. Лёва поморщился. Да, такое могло понравиться Валерке. Приторное, давящее, навязчивое. — Привет. Сергушина кивнула. Руки ее все никак не могли справиться с молнией на сумке. — Мы можем поговорить? — Я спешу, Хлопов. Ее звонкий голос отражался от выкрашенных в розовый стен. В пустом зале он звучал гулко, взрослее. — Это не займет много времени, Насть, — при звуках своего имени девочка сморщила вздернутый носик, ее светлые брови свелись к переносице. До Лёвы доходили слухи, что она не любит такого обращения, но, в конце концов, это было ее имя, так что нет смысла что-то менять. — Это насчет Валерки. Анастасийка дернулась, отступая, но налетела на ряды стульев. Они громко звякнули, эхо разнеслось по помещению и погасло. — Я не хочу. — Ему тяжело. — Мне все равно, Хлопов. Лёвка сделал шаг к ней и заблокировал пути отхода. — Он не сделает тебе больно. Что бы с Валеркой ни случилось, Сергушиной он никогда не навредит. Эта мысль буравчиком копошилась в голове Лёвы, заставляя злиться. — Я все равно не пойду. Хлопов выдохнул, сжал кулаки и наклонился, чтобы быть на одном уровне с лицом девочки. — Ты нужна ему. Сергушина замотала головой. Одна из ее косиц ударила Лёву по щеке. — Послушай, Настя, — с нажимом сказал мальчик, — Валерка ходит хмурый, как осеннее небо. И только ты можешь его развеселить, понимаешь? Непонятно, совесть ли проснулась в ее маленьком теле, или взыграло самомнение, но она кивнула. — Вот и славненько, — Хлопов отстранился, нацепил дежурную улыбку и протянул листок с номером Валерки. Он развернулся и с тяжелым сердцем ушел прочь из зала. А ошарашенная Анастасийка сжимала в руке бумажку с аккуратно выведенными цифрами. Она гадала, чем для нее обернется эта ситуация.***
В кинотеатрах крутили «Проданный смех», сказку о мальчике, который понял, что счастье дороже денег. Валерку этот фильм заинтересовал, поразил до глубины души. Может, из-за того, что ему не хватало того самого счастья? Они с Лёвкой вышли из душного кинозала, купили по мороженому и решили прогуляться. — Как думаешь, счастье можно купить за деньги? Валерке было интересно узнать мнение друга о фильме. Лёва долго молчал, обдумывая ответ. — Смотря что считать счастьем. Если тебе приносит счастье да хоть мороженое, ты можешь его полтонны скупить и лопнуть от счастья, — он рассмеялся, — но если счастье для тебя — искренне посмеяться с друзьями, провести время с семьей, тогда, конечно, — не купить. И любовь тоже. Валерка молча согласился. Никто не станет любить тебя за деньги. Что это такое вообще? — То есть, даже если семья небогата, в доме может царить счастье. — Ну так, — Хлопов кивнул, — от денег одни проблемы. Из-за них люди убивают друг друга. А если тебе и не надо ничего, кроме объятий и теплого слова, то и богатств несметных ненужно. — А на что жить? Хлеб с молоком покупать и конфеты? Лёва отмахнулся. — Это уже другое. На это есть зарплата. Валерка снова промолчал, соглашаясь. Они побродили по городу и направились к Валерке. Папа обещал свозить ребят на рыбалку, все равно у него сегодня выходной. Валеркина мама кружилась по кухне, успевая запихивать ложку каши в рот младшей сестренки Лагунова, собирать сумку с продуктами для мальчишек и давать указания своему мужу. Глава семейства, облаченный в высоченные сапоги, со смешной панамкой на голове, уже держал в руках снасти и был готов к культпоходу. Валерка с Лёвой умчались переодеваться. Когда все уже буквально стояли на пороге, раздался телефонный звонок. Лагунов-младший снял трубку, в нетерпении притопывая ногой. Его лицо вмиг изменилось, когда он услышал хрустальный голос на том конце. Лёвино сердце ухнуло вниз. Почему именно сейчас? — Да, привет, — Валеркин голос дрожал, — рад тебя слышать. Как твои дела? Анастасийка что-то ответила, а Лагунов будто засиял. — Да, конечно, — он кивнул, — нет, нет, не занят. Хорошо, до встречи. Валера положил трубку и, сияя, как медный грош, повернулся. Его бледное лицо озаряла яркая улыбка, от которой Лёве почему-то сделалось холодно. Мальчик топтался на месте, перехватывая удочку. Его мама, держа на руках дочь, вздернула бровь в немом вопросе. Валерка не скрывал своей радости. — Пап, прости, сегодня на рыбалку не получится. — Почему? — Мужчина нахмурился, поправляя очки, — Мы же так долго собирались. — Ну-у, у меня появились дела, — Валерка наспех разулся, бросил на пол удочку и умчался в свою комнату. Появился оттуда он под опешившие взгляды троих людей, абсолютно ничего не замечая. — Какие у тебя дела, Валер? Пять минут назад же не было! — Ну, пап, сходи без меня. Так только лучше будет. — Это некрасиво, сын, — мама попыталась урезонить сына, но тому — как об стенку горох. — Лёв, — Валера схватил того за плечи, — ты извини меня. в другой раз сходим. Он поправил свой галстук и, на ходу натягивал обувь. Хлопов усмехнулся и, не говоря ни слова, вышел за дверь. Нетрудно было догадаться куда засобирался Валерка. На лестничной клетке еще слышались голоса Лагуновых, но Лёва уже мчался по ступенькам быстрее ветра, чуть ли не пинком открывая дверь подъезда. В груди больно горело, в носу и глазах щипало. Ради Сергушиной Валерка наплевал на поездку, которую его отец планировал неделю. Ради какой-то глупой девчонки, которая над ним издевалась! И ведь Лёва своими руками дал ей номер! И позвонила она именно в этот день! А Валерка, дурачок, сразу поскакал к ней. Это точно любовь. Такая, которой Лёва никогда не встречал.***
Валерка без конца приглаживал волосы и волновался так, что чуть не помял стебельки трех белых астр. Сергушину он увидел издалека, — ее желтое платье ярким пятном выделялось на фоне других прохожих. Сегодня привычные косицы заменяли упругие хвостики, пружинившие при каждом шаге девочки. Она остановилась перед Валеркой и полуулыбкой на губах. В ее теле чувствовалось напряжение, и мальчик это понимал. — Привет, это тебе. Анастасийка приняла цветы, вдохнула их аромат. — Спасибо. Ну, куда мы пойдем? — В кино? Там новый фильм идет. — Хорошо. Анастасийка не поднимала глаз, все теребила ленточку на цветах. Валерке стоило огромных усилий разговорить ее. Он узнал, что она будет участвовать в городском песенном конкурсе и в конце лета поедет на море с родителями. Лагунов рассказал ей о походах на речку, чтении книг и прогулках. Из кино они выходили, практически держась за руки. Анастасийка задумчиво смотрела под ноги, а Валерка просто наслаждался тем, что она рядом. Будто и не было этого лагеря, вампиров и страха. — Знаешь, а я не согласна. — С чем? — С тем, что счастье не купишь за деньги. Валерка нахмурился. — Смотри, вот хочу я погреться на солнышке, — я плачу деньги и еду на море. Получается, я свое счастье купила. Или, например, купила новое платье, которое мне давно нравилось. Счастлива. — А как же любовь? Ее ведь не купишь за деньги! — Я могу заплатить человеку, и он будет делать для меня все, что я скажу, что обычно делают влюбленные. — Но как так можно? Это же нечестно! Сергушина пожала плечами, светлые пряди волос рассыпались по льняному платью. — Ну и что? Я довольна тем, что для меня делают, значит, — счастлива. Валерка чуть было не задохнулся от возмущения. — Но ты же тогда будешь знать, что человек не любит тебя на самом деле! — Все это такие глупости, Лагунов. Человеку нужно, чтобы он был доволен. А какими средствами — дело десятое. Да и вообще, этот фильм - детская сказка. Выдумка. Валерка хотел было возмутиться, но Анастасийка снова заговорила. — Давай на катамаране покатаемся? Они плыли, огибая других людей. От воды пахло сыростью и тиной, у самой поверхности рыбы с серебряными хвостами выныривали, чтобы поймать мушку. В прозрачной воде бликами играло солнце, неровными пятнами освещая дно, заросшее водорослями. На одиноких кувшинках квакали лягушки, а в зарослях камышей плавали утки. Сергушина что-то напевала, пальчиками перебирая лепестки цветов, а Валерка смотрел на ее профиль. Длинные ресницы бросали тень на бледные скулы, вздернутый носик придавал ей дерзкий вид, а розовые губы — шарм. В Валеркиной груди зародилось чувство, мягкое, нежное, словно молодой побег. Они оба сейчас в том возрасте, когда двое познают первую влюбленность. И Валерка был уверен, что тепло, распирающее его изнутри, было именно ею. Они уже подплывали к берегу, когда Анастасийка вдруг указала пальцем куда-то справа от Валерки и вскрикнула. Мальчик приподнялся, осматриваясь, но почувствовал легкий толчок в поясницу. Его концентрация была ослаблена, да и поза не совсем удобна, поэтому он, всплеснув руками, ухнул в воду, больно ударившись плечом о борт катамарана. Вынырнул он под звонкий смех Сергушиной. Она, схватившись за живот, запрокинула голову и мелко тряслась. Колкая обида в этот момент растаяла без следа, а Валерка подумал, что упадет в воду еще хоть миллион раз, лишь бы Анастасийка смеялась вот так беззаботно. В этот момент она была прекрасна.***
Прощались они неловко, быстро и скомкано. Двое стояли у витрины магазина, над головой трещал фонарь, мимо проезжали машины. Сумерки опускались на город легкой вуалью, на небе уже появлялись звезды. За оранжево-розовый горизонт садилось солнце, прикрытое перьями облаков. Анастасийка едва заметно улыбалась, рассматривая перламутровые лепестки цветов. Валерка в порыве нежности склонился, чтобы губами легко коснуться мягкой щеки девочки. Сергушина посмотрела на него с удивлением, отступила и, бросив нервное «Пока», побежала к дому. Лагунов, растерянный, стоял под желтым светом и пытался осознать, что случилось. Он ее поцеловал. Он поцеловал Анастасийку! Конечно, только в щеку, но все же с чего-то начинают. Его мальчишеская душа возликовала, и в приподнятом настроении он отправился домой. В квартире было темно. В зале тихо работал телевизор, своей картинкой освещая половину коридора. Валерка разулся, причесал спутанные волосы и направился к родителям. Под ногами скрипел пол, отражая каждый его шаг. Мама сидела в кресле, на руках укачивая дочь, а папа дремал в самом углу дивана. Его очки в толстой оправе съехали на кончик носа, с каждым входом спускались все ниже. — Ты вернулся, — прошептала мама, повернув голову. — Привет. Валерка на цыпочках подошел к ней, погладил по голове сестру. — Папа расстроился, — на ее красивом лице появилась тень беспокойства. Мальчик стоял, склонив голову. — Из-за того, что я ушел? Женщина кивнула. — Он хотел провести с тобой время, долго готовился, выбирал удочки, чтобы тебе и Льву было удобно их держать. Только и говорил, что об этой рыбалке. Валерка не любил такие моменты. Мама никогда не кричала на него, просто говорила тихим голосом. Слова она при этом подбирала такие, от которых душу выворачивало наизнанку. Она никогда ничего не приукрашивала, просто говорила, как есть. И от этого делалось только хуже. Неприятный укол вины задел самое сердце. Валера посмотрел на спящего отца. У него под глазами залегли глубокие круги, кажется, появилось еще больше морщин. В последнее время он много работал, но никогда ни на что не жаловался. И не говорил о том, как сильно хотел сходить на рыбалку с сыном. — Папа тебя простит, — снова заговорила мама, — он у нас добрый. Женщина нежно улыбнулась, смотря лицо сына. — Но простит ли твой друг? Валерка встрепенулся, вспоминая, что Лёва рассказывал ему про карасей, остромордых щук и наживку. Сердце сжалось сильнее.***
Лагунов все больше дней проводил с Анастасийкой. Она нравилась ему до звезд в глазах. Ее самостоятельность, здравомыслие и непринужденность вызывали в мальчике странную смесь чувств. Он хотел бы оторвать Сергушину от земли и кружить, пока не затошнит; хотел обнимать ее до хруста костей и, наконец, поцеловать по-настоящему. Но у Анастасийки находилось все больше и больше поводов быстренько сбежать после каждой их прогулки, даже не попрощавшись. Если вечером у него не было возможности, то днем девчонка щебетала практически без перерыва. Она постоянно была чем-то занята, увлекала Лагунова за собой, и возможности снова не представлялось. Но у Валерки хватало терпения, поэтому он с улыбкой на лице исполнял все девичьи капризы, надеясь, что однажды ему воздастся. Лето подходило к концу, стояли последние жаркие деньки. Люди выжимали из них все по максимуму, вот и Валерка уговорил Сергушину сходить на речку. Пляж был практически полностью усыпан отдыхающими. Покрывала, полотенца и матрасы покрывали каждый сантиметр берега, женщины в шляпах и косынках загорали, — кто стоя, кто сидя. Мужчины в газетных пилотках, с заклеенными подорожниками носами, стояли по щиколотку в воде и наблюдали за купающимися. Неподалеку слышались веселые голоса — это юноши и девушки играли в волейбол. Рядом с ними стайка ребят увлеченно гоняла мяч. Сергушина сбросила легкое платье, подхватила матрас и побежала в воду. Девочка легко гребла руками, вмиг оказавшись почти на середине реки. Лагунов кругами плавал вокруг нее, раз за разом совершая попытки залезть наверх. Анастасийка только отбрыкивалась от него, отпихивала, кунала голову в воду. — Лагунов, отстань. Тут места для двоих нет. Она закрыла глаза, сложила руки на животе и замолчала. Валерка рукой держался за резиновый край, наблюдая, чтобы девочку не унесло течением. На берегу послышались крики, заставившие Лагунова обернуться. Смутно знакомые очертания напомнили плот, на котором недавно Валерка дурачился со старшими и Лёвкой. Издалека он не мог рассмотреть лиц четырех мальчишек, но светлую макушку узнал сразу. Сердце, неживое вовсе, будто пропустило удар. Ребята громко кричали, толкались и изо всех сил гребли руками. Они оказались совсем рядом с дрейфующим на их волнах Валеркой, и Лагунов смог рассмотреть их лица. Все они оказались знакомыми: Гельбич, Мухин, Титяпа и Лёва, с которым Валерка не виделся все лето. Мальчишки узнали Валерку и наперебой закричали ему. Он помахал рукой и улыбнулся на их ошарашенные взгляды, направленные на Сергушину. Она поднялась, посмотрела на компанию абсолютно равнодушно и улеглась обратно. Валерка бросил взгляд на Лёву, но тот смотрел на свою ногу, до колена находящуюся под водой. Пацаны оставили в покое Лагунова и развернули полномасштабную войну. Они брыкались, брызгались, пихались, спрыгивали с плота и забирались обратно. На мокрых лицах играли улыбки, звонкий смех терялся в камышовых зарослях вверх по реке. Громче всех смеялся Лёвка. Он хватался руками за плечи ребят и сгибался пополам, тяжело дышал и вытирал слезы. Что-то кислое разлилось по солнечному сплетению, поднялось выше и защипало в носу. Ребята резвились, радовались и получали удовольствие от игры. Валерка обернулся на Сергушину, которая тронула его плечо. — Они брызгаются. Лагунов с досадой отплыл подальше, чувствуя на себе тяжелый взгляд. Он даже знал, — чей. Вскоре Анастасийке надоело просто так валяться, и она без единого слова спрыгнула в воду. Валерку, который наблюдал за ребятами, качнуло. Так же в его груди что-то колыхалось, когда он ловил Лёвины взгляды. И вдруг прохладная вода сделалась теплее, а над ухом будто прозвучал мягкий шепот. Но это эфемерно ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Хрупкое, оно разбилось о резкий голос. — Валерыч, — Титяпа махал ему рукой, — давай с нами? Лагунов воспрял духом. Он заметил Лёвино лицо, острое и чистое, его серые глаза, напряженные загоревшие плечи, и руки, вцепившиеся в край плота. Он смотрел то ли равнодушно, то ли с надеждой, — без очков Валера не мог понять. Но точно знал, что глаза его блестят. — Ты идешь на берег? Сергушина уже забралась обратно на матрас, сидя отжимала волосы. Капли скатывались по изгибу спины, тут же высыхая на жарком солнце. Она смотрела яркими глазами и улыбалась. Валера кивнул и, отпустив матрас, поплыл вперед. Что-то неприятно кололо в груди и отчаянно тянуло назад. Но Анастасийка так ему улыбалась, что он не мог отказать. На берегу Сергушина устроилась на покрывале, достала журнал «Работница» и принялась читать. Валерка сидел рядом с ней, наблюдая за мальчишками, которые уже вытащили плот и, мокрые, побежали гонять мяч. Лёва раздавал указания, важный и сосредоточенный. Ребята слушали его через раз, но придерживались строя, организованного Хлоповым. Лев чувствовал себя в своей тарелке, но особенно приосанился, когда к ним попросились старшие. Удивительно, но и они безоговорочно приняли его лидерство, подчиняясь. Возможно, это оттого, что старшие были спокойнее и понятливее. Они знали, что без команды каши не сваришь. Играли уменьшенными командами, но это не помешало Лёве одержать триумфальную победу. Строптивый Гельбич, из вредности ушедший в другую команду, сейчас гневно раздувал ноздри и ковырял ногой песок. А Хлопов со светлым лицом и улыбкой на губах принимал мягкие тычки и слова одобрения. Лёва был счастлив в этот момент, а Валера жалел, что не может разделить его с другом. В конце концов, он сам во всем виноват. Может, после разговора с отцом его вина и ослабла, но теперь, когда Хлопов его будто и не замечает, Валерке сделалось во стократ больнее. Но Анастасийка протянула свою руку, переплела их с Лагуновым пальцы, и все сразу стало хорошо. Он не знал, что Сергушина тоже кое-что замечала. Мальчику отчаянно хотелось, чтобы его позвали в команду, но ребята, помня, как в лагере он бегал от футбола, как от огня, даже не предпринимали попыток. Они только изредка смотрели на него, махали или улыбались. И лишь Лёва будто специально бегал то спиной, то боком, чтобы только не встретиться взглядами. Валерка с Сергушиной еще пару раз искупались, отчаянные попытки мальчика вовлечь Анастасийку в забавы вознаграждались ее недовольным личиком и легкими ударами по рукам. Наконец, когда солнце уходило из зенита, к ним подбежал Мухин. Игнорируя девчонку, он предложил Лагунову сыграть в вышибалы. Валера не раздумывал ни секунды. Он отправился вслед за Славиком. Ребята поделились на команды, и началась игра. Лагунов смутно видел очертания людей, зато хорошо слышал. Он безошибочно раз за разом уворачивался от мяча, оставляя ребят с носом. Они с Лёвой снова остались последними. Выбывшие, распластав конечности на песке, в сторонке подбадривали их. Но в этот раз Валерка оступился и затормозил, не замечая мяча, летящего прямо в голову. Лёва сообразил быстрее. Он подпрыгнул, закрывая собой друга. Валерка только почувствовал жар чужого тела, и услышал громкий звук соприкосновения мяча с кожей. Хлопов над ним со свистом выдохнул и скрючился на песке. Лагунов склонился над ним, осматривая возможные повреждения. На загорелой спине краснел круглый след. Руки-ноги целы, лицо тоже. Валерка прохладной рукой коснулся пышущего жаром ушиба, и лицо Лёвы расслабилось. Мальчишки закрыли их плотным кольцом, наперебой спрашивая, в чем дело. Гельбич, кинувший мяч, выглядел растерянно и виновато. — Венька мстит Хлопову, что тот выиграл в футбол! — Славик тыкал в него пальцем. Обвиненный взвыл и принялся оправдываться. Спор закончился только когда Лёва, опираясь на Валеркину руку, тяжело поднялся и сказал, что никто не виноват. Мальчишки отправили пострадавшего передохнуть, а Лагунов решил к нему присоединиться. Они молча смотрели за игрой, перебирая ладонями песок. — Лёв, — подал голос Валерка, — я, наверное, должен извиниться. — За что? От равнодушия в мальчишеском голосе Лагунов покрылся мурашками. — Ну, за рыбалку. Лёва молчал. — Ну? — Что? Я услышал твои извинения. — И ты ничего не скажешь? Валерка развернулся к нему всем корпусом. Солнце очерчивало острый профиль Хлопова, и казалось, что от него исходит сияние. — А должен? Лёва медленно повернул голову. Валера вскипел. — Да что я такого сделал-то, в конце концов? Хлопов усмехнулся и покачал головой. Он указал рукой на берег реки. — Ты иди, Валер. — Прогоняешь? Лёва улыбнулся самой лучезарной своей улыбкой, но от ее наигранности у Валеры свело скулы. — Иди, а то Настя твоя домой свалит. Лагунов обернулся и увидел, что Анастасийка, действительно, уже накинула белое платье, подхватила сумку и матрасом и неспешно брела к дороге. Валерка кинул на печально улыбающегося Лёву взгляд, и припустил к своему покрывалу. Сергушину он нагнал уже у дороги. — Ты почему ушла? — Мне стало скучно, — она пожала плечами. — Почему не позвала меня? — Так не делается, Валер, — девочка растягивала слова, — ты пришел со мной на пляж, а сам убежал гонять мяч, как ребенок. Что я должна делать одна? Лагунов так некстати вспомнил, как ради Сергушиной кинул отца и Лёвку. — Но ты все равно могла меня позвать! Она снова пожала плечами. До автобусной остановки они шли в молчании. На прощание Анастасийка лишь одарила малька взглядом, не позволив даже в щеку себя поцеловать.
