Ловушка для зайчика

Наверное, все это и правда послано ему в наказание, думает Кирилл, сидя за огромным столом в компании отца и новоиспеченного подопечного. Наверное, он и правда слишком долго бесил вселенную. Наверное, ему и правда стоило чаще задумываться о своих поступках. Но все идет не так плохо, а Кир все еще ждет какой-то подставы. Кусок в горло не лезет. Папа выглядит спокойным, он смотрит на Лешу, будто на товар в магазине, и улыбается довольно, когда тот отвечает что-то достаточно умное на его дебильный вопрос. К чему этот допрос с пристрастием за «приветственным» ужином – никому не ясно, но разве можно спорить с отцом? Леша улыбается папе, Леша не выглядит напряженным, но Кирилл это буквально ощущает физически. - Значит ты отличник? Нравится учиться? Увлекаешься чем-то? – Леша несмело кивает в ответ. Его руки под столом сжимают скатерть, папа этого не видит, но Кирилл сидит рядом, и абсолютно неразумное желание взять Лешу за руку выбивает его из колеи еще больше. Леша дергается от чужого прикосновения, и, кажется, окончательно теряет нить разговора. - Я, да, да я, мне просто, знаете, ну, нравятся книжки. Да, я люблю читать, - Кирилл хочет убрать свою руку, но Леша сжимает его пальцы в ответ. Гречкина прошибает изнутри, он понятия не имеет, какого хрена творит. Повезет, если получится просто списать на дружескую поддержку, но дело вовсе не в этом. До него как-то слишком поздно доходит, что Леша кажется ему до одури красивым не просто так. - Много читаешь, значит? – папа явно не врубается в происходящее, вряд ли догадывается, конечно, о том, что происходит под столом, но не почувствовать напряжение, повисшее в воздухе, не получится, даже если очень постараться. - Да, люблю читать, - повторяет Леша. Папа кивает. - Я рад, хоть для кого-то библиотека в этом доме будет полезна, - Кириллу хочется усмехнуться. Для него библиотека тоже пару раз оказывалась очень кстати. Отличный повод завалить кого-то на столе – пригласить его взглянуть на собрания Владимира Ильича. Половина из них даже не догадывались о том, что там, в шкафах, и правда стоят все литературные собрания Ленина. Было как-то не до этого. - Да, я с удовольствием бы взглянул на нее после ужина, - Кирилл как-то запоздало отмечает то, что Леша и правда чертовски образован для своих шестнадцати, что речь его – намного богаче его собственной, и вообще Леша какой-то совсем уж неземной, неправильный для своего возраста. Кирилл в шестнадцать едва ли открыл хотя бы одну книжку, если в ней не было обнаженки на разворотах. Пальцы Леши в его собственных кажутся почти огненными, они обжигают, но Гречкин совершенно точно не хочет отпускать их из руки. - Отлично, Кирилл покажет, - папа смотрит на Кира с прищуром. Мол, давай, скажи уже хоть что-то. - Ага, да, покажу, - соглашается он. Отец довольно хмыкает себе под нос. Какие выводы он бы там сейчас не сделал – Кириллу они явно не понравятся. А переубеждать отца – то еще приключение. - Так значит, Леша, вы с Киром смогли подружиться? Буду честен, я изначально сомнительно отнесся к идее Кирилла взять над тобой опеку. Ты, кажется, хороший парень, но, может быть, у тебя остались к нам какие-то претензии? Не пойми меня превратно, но лучше выяснить все на берегу. Не хотелось бы столкнуться с проблемами в будущем, - Кирилл удивляется тому, как четко папа формулирует все то, о чем Кирилл так и не смог спросить у Леши напрямую, но, к счастью, у них, кажется, получилось выяснить все, что было нужно. Леша хочет испортить Кириллу жизнь, это они точно выяснили. И у Леши это отлично получается без каких-либо усилий, это уже выяснил Кирилл опытным путем. Хватало и того, что он прямо сейчас буквально сходит с ума, сжимая пальцы мальчишки в своей руке, и уже не уверен, что когда-то сможет их отпустить. - У меня нет никаких претензий. Мне бы просто очень не хотелось возвращаться в детский дом, а Кириллу хотелось мне помочь. Мы пришли к выводу, что это решение пойдет на пользу нам обоим, надеюсь, я не слишком напрягаю Вас этим, - папа явно ожидал чего-то большего. Или напротив, ожидал, что Леша будет мямлить. Но Макаров не так-то прост, как всем кажется. У зайчика есть зубки, и он охренительно больно кусается. Кирилл надеется, что отец этого не заметит, Кирилл надеется, что Леша сможет до конца отыграть свою роль «беспечной сиротки». У него на удивление отлично получается. - Я рад, что вы пришли к такому заключению. Надеюсь, тебе будет достаточно уютно в нашем доме, а Кирилл постарается сделать для этого все, что нужно, - это даже не выглядит, как намек. Это чертова инструкция к действию. Давай, Кирилл, только попробуй облажаться с мальчишкой, и я вытрясу из тебя душу. Если Макаров вытворит какую-нибудь херню – проблем не оберешься, и почему до Кирилла только сейчас доходит это простая истина? Сейчас, когда Кирилл уже лажает на полную катушку. - Да, спасибо Вам огромное, я правда очень благодарен за это, - Леша все-таки умеет врать. Леша отличный лгун. Пальцы Макарова медленно выпутываются из Кирилловой ладони. Кирилл убирает руки в карманы, все еще чувствуя, как горит собственная ладонь. Он надеется, что Леша никогда не поднимет эту тему. Остаток ужина проходит более-менее спокойно. Отец продолжает допрашивать Лешу по всякой фигне, вроде его отношения к алкоголю, сигаретам, и, конечно же, наркотикам. Леша проходит этот тест на отлично, смешно лишь то, что Кирилл провалил бы его с треском. Наверное, папа даже отчасти рад, что теперь в его доме появится хотя бы один «адекватный» ребенок. Наверное, папа хотел бы кого-то, вроде Разумовского, и нелепая мысль о том, что Леша на него немного похож, заставляет Кирилла скривиться. Вот уж не дай Бог. Такого счастья он явно не переживет. Когда темы для разговоров исчерпываются, а Леша начинает в прямом смысле проваливаться в сон, и пару раз чуть не клюет носом в тарелку, Кирилл решает закончить их разговор на приятной ноте, и наконец-то увести мальчишку спать. В конце концов у отца еще будет время поговорить с Макаровым по душам. Кирилл уверен, что он не упустит такой возможности. - Спасибо за ужин, доброй ночи, пап, - Кирилл поднимается с места, вытягивая Лешу за собой. Макаров еще раз благодарит за все Гречкина старшего, тот в ответ сыплет не менее приятными словечками, а у Кирилла уже мозг взрывается от переизбытка речевого пафоса. Он слишком от этого далек. Хотелось как можно скорее запереться в своей комнате, врубить в наушниках что-то тупое и бессмысленное, и наконец-то обдумать все произошедшее за день без посторонних глаз. Было еще одно дело, которое не требовало отлагательств, но Кирилл предпочитал не задумывать об этом лишний раз, потому что низ живота все еще неприятно ныл от воспоминаний чужой ладошки в его руке. Какой пиздец, думает Кирилл, будто малолетка возбудился от того, что подержался с кем-то за ручки. Позор да и только. Леша сонный и почти без сил. Он бредет чуть впереди Кирилла, и у последнего наконец-то есть возможность рассмотреть его со стороны. Макаров худющий, как швабра, вещи на нем висят примерно так же. Кирилл думает, что нужно будет обязательно что-то сделать с его бомжатским видом, но об этом можно подумать и завтра. Леша с трудом волочит ноги по лестнице, и пару раз, не заметив, Кирилл почти врезается в него. - Спокойной ночи, Гречкин, - кидает Леша, останавливаясь возле двери в выделенную ему комнату. Он уже побывал здесь сегодня, но так и не сказал Кириллу, все ли его устроило в новом прибежище. Кириллу только оставалось надеется, что он не забыл о чем-то важном, когда давал распоряжение об обустройстве комнаты мальчишки. - Доброй ночи, заяц, - дурацкое прозвище вылетает как-то само по себе, Леша явно удивляется этому, но никак не комментирует. Кирилл буквально готов придушить себя за такую глупость. Но с другой стороны, заяц – это ведь не зайчик? Подумаешь, херня какая. За все их общение Кирилл применял к нему и более отвратительные определения. Кажется. Оказавшись в своей комнате, Кирилл буквально взвывает от всего, что накопилось за день. Почему-то очень хочется разнести все вдребезги, но будить домочадцев явно не стоит. Он стягивает с себя олимпийку вместе с футболкой, скидывает трико и падает на кровать, уставившись бессмысленным взглядом в потолок. Одна простая, но очень болезненная мысль вышибает из головы все остальные. Кирилл Гречкин – полный кретин. И он, кажется, собирается подрочить на шестнадцатилетнего, блять, ребенка. На мальчишку, которого сегодня ему отдали под, блять, опеку. Какое дерьмовое стечение обстоятельств, думает Кирилл. Какой жопой он думал, когда подписывался на это? Рука сама ползет вниз, когда он закрывает глаза. Наверное, чего-то подобного стоило ожидать, ведь большую часть жизни Кирилл действительно мыслил местом, что пониже пупка. Не то чтобы это его удивляло. И то, что Леша – ахуеть какой красивый – тоже не было открытием для Кирилла. Тут и дебил бы согласился, с самыми извращенными вкусами. У Кирилла на Лешу был «краш», или как там сейчас модно говорить в кругу шестнадцатилеток? У Кирилла на Лешу стояло, вот так уже ближе к правде. Леша был чертовски горяч в своем этом дебильном желании добиться справедливости, Леша был чертовски горяч, когда заливался слезами в номере Кирилла. Леша заставлял Кирилла плавиться, как леденец на солнышке, и не было в этом ничего сверхъестественного, наверное. Кроме того, что Кирилл Гречкин был виновен в смерти его сестры, кроме того, что Кирилл Гречкин взял его под опеку. А теперь он буквально мечтает затащить его в свою кровать. Благо Кириллу все еще хватает мозгов для того, чтобы пообещать себе оставить эти мечты только мечтами. Разрядка получается быстрее, чем он мог этого ожидать. То ли усталость так повлияла, то ли чертов Леша действительно творит с ним невероятную херню, но Кирилл чувствует себя абсолютно разбитым. Он вытирается салфетками, забив на поход в душ, укрывается пледом, и буквально заставляет себя провалиться в сон. Он не в курсе, спит ли Леша. Сможет ли Леша вообще сегодня уснуть, но это не имеет никакого значения в данный момент. Зайчик заперт в золотую клетку, ключ у Кирилла, и даже если тому вдруг все-таки приспичит ускользнуть куда-то в ночи – дальше двора он никуда не денется. Кирилл отвратительный человек, он худшее, что могло бы случиться с Лешей, но это тоже давно не новость. И есть ли смысл вообще распинаться об этом? Кирилл засыпает до того, как открывается его дверь. Он не слышит тихих шагов по паркету, и не замечает, как проваливается матрас справа от него. Как что-то теплое прижимается к его спине. Как чужие горячие пальцы переплетаются с его ледяными. Наверное, это и правда к лучшему, что он спит. Потому что Кирилл не верит, что смог бы оставить все настолько целомудренным после того, как он обнаружил в себе эту чревоточащую дыру, после того, как он пообещал себе ни при каких условиях больше не прикасаться к мальчишке.

***

Наверное, ему стоило ожидать чего-то подобного, стоило хотя бы быть готовым, но Кирилл нихрена не был готов. Еще во сне, перед тем, как открыть глаза, он почувствовал, что не один. И только после того, как чужое дыхание коснулось его щеки, до Кирилла наконец-то дошло, кто именно сжимает во сне его ладонь. Сначала он даже подумал, что это просто продолжение его идиотского сна. Такой херни Гречкин не видел давненько, и со стояками не просыпался пару месяцев, но, видимо, всему хорошему когда-то приходит конец. Как пришел конец его обычной, блять, жизни. - Твою мать…твою мать…- он разлепляет глаза, и натыкается на мирно посапывающего во сне Лешу. Макаров даже не дергается, когда Кирилл подскакивает на кровати. Приходится хорошенько так поднапрячь мозги, прежде чем Кирилл успевает успокоить вмиг разбушевавшееся воображение. Леша одет, в ту же, блять, одежду, в которой был за ужином, а этот идиот уже успел напридумывать себе всякого. – Какого хрена вообще? – он не помнит, чтобы Макаров приходил к нему вечером, и он не пил. Значит Леша пришел к нему позже, когда Гречкин уже уснул. Он даже не разделся, эта мысль путает все остальные. Почему Кирилла это вообще волнует? Но с другой стороны, как же паршиво, наверное, спать в джинсах. - Мм, - Леша мычит что-то во сне и морщится, утыкаясь лицом в подушку. Свет из окна слепит ему в глаза. Кирилл ловит себя на совершенно безумном желании лечь обратно. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Кириллу слишком рано приписывать происходящему какой-либо романтически подтекст. Он вообще не должен этого делать. - Леша, - он аккуратно треплет Макарова за плечо, но тот еще больше зарывается в его подушку. По-хорошему стоит отправить его к себе, но будить его Кирилл больше не пытается. Что бы сегодня не произошло – Кирилл в этом не виноват. И хотя бы это успокаивает его душу. С каких пор у Кирилла вообще есть душа, кто-нибудь ему ответит? Он тихо соскальзывает с кровати, задвигает шторы, и так же бесшумно покидает свою обитель. Леша спит, подперев щеку ладонью, Леша выглядит еще красивее во сне. Кириллу срочно нужно в душ, и это больше не терпит никаких, блять, отлагательств. Он быстро проскальзывает в гостевую ванную на этаже, хватает первое попавшееся полотенце с полки, и прячется в душевой. Кирилл чувствует себя вором, он чувствует себя преступником. Хуже всего то, что именно им он и является. И сегодня это происходит даже не по его сраной воле. Если это входило в план Леши по превращению жизни Кирилла в ад – то он отлично справляется. Кирилл прямо сейчас горит в аду. И будет гореть там до конца своих дней, и даже после, потому что он снова думает о Леше, когда трогает себя. Чувство собственной ничтожности накрывает с головой. Макаров точно доведет его, Кирилл не выдержит, не сможет. Всего сутки, он всего сутки в его доме, а у Кирилла уже во всю подтекает крыша. Здорово, думает он, отличная была идея, Кирилл из прошлого, спасибо тебе, блять, большое. Когда Кирилл возвращается в комнату – Леши уже нет. Постель аккуратно заправлена пледом, шторы все так же задвинуты. Гречкин снова падает на кровать, закрывая лицо ладонями, и тихо воет, ощущая полную беспомощность, окончательно теряя контроль над ситуацией. Голова нещадно трещит по швам, наверное, она в шоке от мозговой деятельности, которой Гречкин ее особо никогда не напрягал. Теперь шевелить шестеренками приходится почти на постоянке. Неужели Кирилл действительно всего этого заслуживает? Лучше бы его и правда посадили. Сейчас срок уже не кажется таким уж пугающим для него. Все лучше, чем два года рядом с Лешей Макаровым, чем два года с ним под одной крышей. Кирилл будто сам себя наказал. Выходить из комнаты больше не хочется, но он знает, что отсиживать долго тоже не вариант. В конце концов отец просто открутит ему голову, если поймет, что Гречкин забил хрен на Лешу на второй день. И это тебе, черт возьми, не хомячок. Его ты никак не сдашь обратно в зоомагазин. А очень бы хотелось. Кирилл с трудом приводит себя в подобие порядка, привычно прилизывает волосы назад, нарочно растягивая процесс, и только после того, как сердце его хотя бы немного возвращается к привычному ритму, выходит в коридор. Такими темпами недолго и сердечный приступ схлопотать, думает он. Вряд ли найдется хоть один человек, который захочет его спасти. - Доброе утро, - голос за спиной пугает до усрачки, Кириллу даже кажется, что он успевает подпрыгнуть на месте. - Пиздец, зачем же так пугать-то, а? – вместо пожеланий, шипит он, разворачиваясь к объекту своих переживаний. Лучше бы он вообще этого не делал. - Прости, я не хотел, - Леша стоит в метре от него. Его волосы торчат в разные стороны, глаза красные ото сна, и он явно выглядит еще более уставшим, чем до этого. Наверное, Кириллу все-таки стоило отправить его спать в свою комнату. Непонятно зачем Леша вообще вылез в такую рань. Кирилл замечает, что тот успел переодеться, и теперь на нем болтается еще более бомжатского вида синий свитер, с какими-то дебильными закорючками по всему периметру. Джинсы все те же, у него вообще есть другие джинсы? Кирилл знает, что отвлекается на это осознанно. Все лучше, чем просто пялиться на пацана, с которым провел ночь, даже не подозревая об этом. А еще пару раз подрочил. Отлично, все просто отлично. - Ээ, есть хочешь? – более дебильного диалога Кирилл придумать не мог. Почти все, что делает Кирилл – так или иначе граничило с дебилизмом, пора было это признать. Леша кивает, и Кирилл отчасти даже рад тому, что он не пытается поднять тему его ночной перебежки. Им обоим лучше сделать вид, что ничего не произошло. Если, конечно, Леше самому не захочется обсудить это. Они спускаются вместе, почти одновременно здороваются с горничной Катей, и так же дружно добредают до кухни. На плите стоит каша, кашу Кирилл терпеть не может, но Леша никаких возражений не имеет, поэтому Катя накладывает ее в две тарелки. Кирилл мог бы попросить приготовить для него что-то другое, как он и делал это обычно, либо вообще уехать позавтракать в другое место, но сегодня все идет не по плану, поэтому Кирилл давится овсянкой, вместо того, чтобы запивать мартини бутеры с икрой. Отличный завтрак, думает Кирилл. Мог бы быть. - Боже, как ты вообще это ешь, - шепчет он, когда Катя выходит из кухни. Эта горничная, наверное, единственная, кто более-менее симпатизирует Кириллу, поэтому ему совершенно не хочется ее обижать. В мире не так много людей, которые ему приятны, и еще меньше тех, кому приятен Кирилл. С Катей у них пока все взаимно, и это немного радует. Совсем чуточку. - Ну..это вкусно? – Леша, кажется, удивлен таким вопросом. – Нам каждое утро давали кашу, и, поверь, это лучшая каша из тех, что я пробовал, - Кирилл думает, что с таким рационом он давно бы повесился. - Понял, завтра поедем завтракать в кафе, - Леша ничего не отвечает на это. Он вообще кажется каким-то излишне присмиревшим. Наверное, это из-за ночи. Наверное, он тоже ждет подвоха от Кирилла. Хотя бы одной шуточки. Но Гречкин совершенно не в настроении, да и вообще, он бы с удовольствием забыл все, что сегодня произошло. - Мне надо быть в школе через полчаса, на чем я могу добраться отсюда? – до Кирилла не сразу доходит суть вопроса, а когда доходит – он впадает в анабиоз, не иначе. - Бля, - такое емкое заключение устраивает их обоих. – Как насчет домашнего обучения? – Леша смотрит на Кирилла так, будто все-таки сомневается в его умственных способностях. Не то чтобы он раньше смотрел на него по-другому. - Просто одолжи мне сто рублей на автобус и покажи где остановка, - Кирилл усмехается на это «одолжи». Во-первых с каких шишов Леша собирался ему эти сто рублей отдавать, а во-вторых.. - Это частный сектор, болван, здесь автобусы не ходят, - Кирилл больше не собирается мучиться кашей, поэтому отодвигает ее в сторону. – Собирай учебники, школьник, прямой рейс «поместье Гречкиных – школа в подзалупинске» ожидает тебя через пять минут, - Леша морщится на такое определение его родной альма-матер, но ничего не отвечает. Быстро затолкав в себя остатки каши, он порывается помыть тарелку, но Катя вовремя перехватывает ее из Лешиных рук. - Что Вы, я сама, - на споры времени нет, поэтому Макаров без лишних слов убегает за сумкой. Кирилл откидывается на спинку стула и усмехается про себя. Быть может из него получится не такой уж и отвратительный опекун? В конце концов его собственный отец ни разу не подвозил его до школы, а уж про совместные завтраки и речи не шло. - Кажется, я создан для раннего отцовства, ты так не считаешь? – спрашивает он у Кати. Девушка смущенно отводит взгляд в сторону, и Кирилл снова ощущает себя самим собой.