Ловушка для зайчика

Когда тебе исполняется чутка за двадцать, ты, так или иначе, начинаешь задумываться о том, что сидеть на шее у родителей уже становится не комильфо. Кто-то в это время находит первые подработки, кто-то вовсю грызет гранит высшего образования, кто-то, как Леша, например, батрачит лет с четырнадцати. А кто-то, как Кирилл, внезапно осознает, что деньги не падают с воздуха, а папа не всегда сможет прикрыть твою задницу, потому что когда-нибудь ты проебешься так, что даже господь бог тебе не поможет. И хуже только, если осознание этого приходит к тебе запоздало. Кирилл отлично понимает, что проебался по всем фронтам. Одно радовало, он все-таки смог выставить мальчишку за дверь и повернуть чертов ключ. Этой ночью Кирилл не спал. Он не смог закрыть глаза даже на полминуты, потому что ему казалось, будто кто-то прямо сейчас стоит за его дверью, будто Леша за ней стоит. Возможно, в какой-то момент это и правда были глюки, но один раз, совершенно точно, кто-то дернул ручку его двери. Какого черта Леша хотел этим добиться – непонятно, какого черта Кирилл отказывался от того, что само ложилось в блюдечко с голубой каемочкой и преподносилось ему чуть ли не с дарственной – тоже. Но Кирилл чувствовал, что не может. Вот такую вот хрень ты сотворил с ним, Лешенька, и нечего смотреть сейчас так, будто Кирилл тебе зла желает. - Утро не доброе? – усмехается папа, глядя на Лешу. Удивительно, но с появлением «внука», как он сам иногда подшучивал над Макаровым, отец стал слишком уж часто бывать дома. Они с Лешей иногда смотрели вместе телевизор. Долбанный новостной канал. Кириллу это казалось чем-то абсолютно фантастическим, но батя менялся на глазах. Леша, кажется, влиял на всех Гречкиных одинаково. А, может, он в целом на всех так влиял? - Нет, все в порядке, - голос Леши звучит глухо, и Кирилл с трудом сдерживается, чтобы не ущипнуть его. Черт, ну где его актерские навыки, когда они так нужны? - А у тебя, Кирилл, тоже все в порядке? – голос папы звучит жестче, когда он обращается к нему. Несправедливо, думает Кир, ведь он его – родное чадо, а к Макарову он и то более полюбовно относится. - Да, все в порядке, папа. И у Леши тоже. Мы просто просидели за приставкой часов до пяти, никто не выспался, - Кирилл пинает Лешу под столом, ну давай же, подыграй. - Да, точно, - Оскар Леше точно после такого не дадут. - Боже, ну подумаешь проиграл ты пару раз! Чего так расстраиваться! – зато Кирилл его заслуженно получает. Папа смотрит на них по очереди, и, кажется, правда верит в этот спектакль. Наверное, Кириллу все-таки стоило поступать в театральное, как он хотел после одиннадцатого класса. Такой потенциал пропил. - Можно было и поддасться один раз, не правда ли? – Леша поднимает на него свой взгляд, и Кир уже не уверен, что они говорят об одном и том же. - Бывают вещи, в которых лучше не поддаваться. Мы же вели честную игру, - папа кашляет в кулак, папа явно понимает, что они чего-то не договаривают. - Так, я поехал, а вы тут это, больше в приставку лучше не играйте, - Кир морщится, вот уж ужасно звучит из папиных уст. – И, когда ко мне поедешь, воспользуйся тональником, пожалуйста, - и вот тут-то до Кирилла наконец-то доходит, что именно понял папа. В его голове будто в один раз взрывается сотня петард, его будто бьют чем-то тяжелым по затылку. - Черт! Юлька все-таки, коза, - он прикрывает засос ладошкой, Оскар отобран у Кира по праву, думает он. Папа смотрит на него так, будто прямо сейчас готов придушить. Леша смотрит на него так, будто готов помочь новоиспеченному «дедушке». И почему вокруг Кирилла всегда так много людей, желающих ему смерти? - Жду тебя к десяти, - кидает отец, и выходит с кухни. Кирилл смотрит на Лешу пару секунд, но тот отворачивается и поднимается из-за стола. Это чертовски несправедливо думает Кирилл, почему он вынужден оставаться наедине с ситуацией, в которой виноваты оба? - Я жду тебя в машине, - говорит он Леше вслед, зачерпывая ложкой дурацкую кашу. Все идет через жопу, неужели, теперь это будет преследовать его постоянно? Леша спускается минут через десять. Кирилл уже успевает завести машину, и теперь, то ли от нечего делать, то ли от того, что его все еще потрясывало от разговора с отцом, он натирал лобовое стекло. Макаров остановился чуть в стороне, Кирилл чувствовал его взгляд на своей спине. - Эта Юля – твоя девушка? С ней ты был вчера? – Кирилл даже дар речи теряет от такого вопроса в лоб. Почему Леша думает, что может спрашивать у него такое? Почему это вообще волнует Лешу? Кирилл не особо анализировал произошедшее вечером, он пытался от этого отдалиться как можно дальше. Что бы вчера не значил Лешкин поцелуй в щеку, Кир не должен был рассматривать его, как какой-либо призыв к действию, и уж точно должен был исключить романтический контекст. Между ним и Лешей его вообще быть не может. Как бы сильно Гречкин этого не желал. - Нет никакой Юли, я напиздел, - он протирает тряпочкой самый уголок, и наконец-то убирает ее обратно в тубус. Ламба блестит от отражающихся в воротах фар, Кирилл правда пытается отвлечься на это. Вот уж с кем у него не бывает проблем, так с машиной. Никакого мозгоебства, никаких чувств. Хотя, стоит признать, он болезненно привязан к ней. Он не смог продать ее даже после аварии. - А засос? – почему Лешу это вообще волнует? Сколько Кирилл еще раз задаст себе этот идиотский вопрос? - Друг. По-пьяни, - Кир закидывает тряпку в бардачок, и садится в салон, нажимая на кнопку, чтобы открылись ворота. Леша тоже садится внутрь. В машине пахнет жвачкой и, почему-то, персиками. Персики! Вот чем едва уловимо сладким пахнет от Леши. Почему эта простая истина доходит до Гречкина только сейчас? - Так уж и друг? – Кир закрывает дверь, нарочно хлопая чуть сильнее, чем нужно. Леша вздрагивает. Ну сколько можно-то уже? - Харе, ты не видишь? Я не настроен на диалог. Отец и без того решил, что это ты мне наставил, не понял еще? – Леша снова дергается, и Кир понимает, что переборщил. Он правда хочет, чтобы Леша перестал, потому что все это – полная херня. Потому что то, что произошло между ними – должно было подтолкнуть их друг к другу, а вместо этого отталкивает еще больше. Кирилл сам его отталкивает, и не до конца понимает почему. Хотя нет, понимает. Леше, блять, шестнадцать, и Кир его опекун! Чем он вообще думает? Чем он вообще думал? Хватало и того, что Гречкин позволял себе делать за закрытой дверью комнаты, и того, что он позволил себе с Мишей. Воспоминания об этом придурке отдаются тошнотой. Грязь. - Я ошибался, когда сказал вчера, что ты можешь быть хорошим, - выплевывает Леша. Машина плавно выворачивает с территории дома. Кириллу очень хочется нажать на газ, снова. Он бы с удовольствием забыл где тормоза на подъезде к кирпичной стене, и больше никогда бы не сталкивался с таким тоном Макарова, если бы он не сидел сейчас здесь. - Я никогда и не говорил, что я хороший. Думал, мы сошлись на том, что я мудак и все такое. Но это не значит, что мне на тебя похер. Я не беру слова назад, но давай закроем эту тему, ладно? – Кир крепче вцепляется в руль. Его уже потряхивает от всей этой темы. Леша смотрит на него, и на мгновение Кириллу даже кажется, что он успокаивается. Но, увы. - Почему? – Кир психует. - По кочану, блять! Леша, хватит! – Кир бьет ладонью по рулю, случайно нажимает на сигнал, и водители соседних машин оборачиваются на него, как на придурка. Сегодня он точно позвонит психиатру, уже давно пора, но это край, блять. Леша замолкает. Кирилл уверен, что он снова ревет, потому что мальчишка отворачивается к окну, и Киру приходится сильно постараться, чтобы не лезть к нему прямо сейчас. Леше же лучше. Кир пытается отвлечься на дорогу, но нихера не получается. Он взвинчен до предела, и с каждой новой мыслью, влетающей в его голову – становится только хуже, поэтому он не глядя снимает блокировку с телефона, и включает первый попавшийся трек, так удачно подходящий под его состояние прямо сейчас. Высадив Лешу возле школьных ворот, абсолютно наплевав на его просьбу больше никогда не подъезжать дальше светофора, Кирилл наконец-то может выдохнуть. Находиться с Макаровым в одной машине становится просто невыносимо, особенно после того, как он замечает его красные глаза в зеркало заднего вида. Он ждет, пока Леша поднимется по крыльцу и скроется за дверью. Не то, чтобы он боится, что Леша может сбежать, но да, он боится. Ехать к отцу абсолютно не хочется. Кир отлично понимает, что даже если расскажет ему всю правду, всю, от начала до конца – он не сможет его переубедить. Они с Лешей слишком хорошо отыграли придурков с самого утра, они слишком подставились, и это было просто непоправимо.

***

Разумовский вылетает из кабинета до того, как Кирилл успевает до него дойти. По роже Сережи ясно – папочка не в духе. И угадайте кто причина всех бед? Конечно же он. Конечно же, блять, Кирилл Гречкин – ходящая катастрофа. Сергей даже не здоровается с ним, он просто пробегает мимо, сжимая кулаки, и в этом дебильном поведении еще больше напоминает Киру Лешу. Какое отвратительно совпадение, будто, блять, родственники. - Я просто надеюсь, что мне это показалось! – орет отец, стоит Киру переступить порог, и Гречкин младший не уверен, о работе ли он, или от том, что произошло сегодня утром. Но в целом попадание десять из десяти. - Еще раз доброе утро, - кидает Кир, закрывая за собой дверь. Он чувствует себя так, будто прямо сейчас падает в пропасть. – Ты же сказал, что Сергей в отпуске? – папа кидает на стол телефон, в который, оказывается, и орал все это время, и наконец-то переводит свое внимание на Кирилла. Лучше бы Кир молчал, может быть его бы и не заметили. - Да я вообще собираюсь уволить этого придурка! Два миллиона! Они просрали куда-то два миллиона, и никто не может мне ответить, куда девались эти деньги! – Кир немного выдыхает. По крайней мере с тем, что причина папиного психоза – он, Кирилл ошибся. Но еще не вечер, еще не вечер. - Эм, махинации? – Кир выпаливает первое, что приходит в голову, но вот вторая мысль кажется ему куда логичнее. – А что, насчет тех документов, которые я заполнял? Помнишь? Ты сказал мне внести в таблицу позиции по товарам, отправка была в Китай. Эм…ну, да, на два миллиона и выходило, - Кириллу кажется, что это прямая дорожка к суициду. Папа смотрит на него пару минут, а после быстро что-то щелкает в своем компьютере. - Твою мать, - он открывает ту самую таблицу, Кирилл вздыхает. Снова он проебался, снова он виноват. Но на удивление папа выглядит облегченным. – Спасибо! Черт, я ведь и забыл совсем, что просил тебя об этом! Думал, отдал это Сереге, а он стоит все утро, не вдупляет вообще, о чем я ему говорю, - от яркой визуализации, как папа орет на ни в чем не повинного Сережу, стыдно почему-то не становится. Становится смешно. - Но ты все еще можешь его уволить, мерзкий тип, - усмехается Кирилл. Его немного отпускает, как отпускает и его отца, и теперь они оба сидят полностью опустошенные, глядя друг на друга. Кирилл правда чувствует себя лучше. Наверное, эта встряска была нужна ему, для возвращения в чувства. – Так, пока ты сам не начал, я начну! Это сделал не Леша! Я видел по твоим глазам, но это был не он! – отец принимает свою любимую позу, вслушиваясь в слова Кирилла. Аля: ну да, попизди мне тут. И Кир отлично понимает, что ему не верят. - Ага, и в приставку вы действительно играли, так? – Кирилл мотает головой. - Нет, не играли. Мы поругались вчера, просто поругались! Это дебильное стечение обстоятельств – не более. Леша просто снова вывел меня из себя, и мы поругались! – папа выглядит не довольным его ответом, но Кирилл искренне надеется, что такой вариант прокатит чуточку легче, чем тот, где Кирилл в глазах отца является извращенцем. Хотя им он и является, папа был бы полностью прав. - И чем же он тебя вывел, можно узнать? Мальчишка два дня не ел, пока тебя не было. Вы поссорились, и ты слинял, так? Это ты называешь «я справлюсь»? Это ты называешь «я понимаю, на что иду»?! – папа снова начинал злиться, и, чтож, на этот раз в его состоянии был виноват Кирилл. Кир бы посоветовал Гречкину старшему тоже обратиться к врачу, нельзя же на все так бурно реагировать. Но папа был чертовски прав. - Я не справляюсь, - честно отвечает Кирилл. – Я не справляюсь, ты доволен? Но я хотя бы стараюсь! Неужели этого не видно? – отец бьет кулаком по столу. - Это должно быть видно по пацану! Если это я заметил, то что будет, если это заметят журналисты? – Кирилл даже знать об этом не хочет. - Не заметят, я поговорю с Лешей. Мы все уладим, - Кирилл почти уверен, что не уладят. Потому что им попросту нечего «улаживать». Леша явно не понимает, чего хочет, а Кирилл отлично понимает, и от этого не легче. Их желания отлично сходятся в одном пространстве, и в то же время – никаким хером не должны пересекаться. Тем более хером, думает Кирилл, усмехаясь про себя. Идиот. - Я очень на это надеюсь. Так же, как надеюсь, что ты не соврал мне, - Кирилл видит, что папа буравит взглядом его чертов засос. Но какая уже к черту разница? - Я не соврал, - Кир не знает, что делать дальше. Это пока он не врет, но что будет, если он сорвется? Что будет, если Леша доведет его? Он уже его доводит. Он уже довел его до Миши, а вчера, чуть не довел до себя. Хреновый из Кирилла опекун, и человек не лучше. - Допустим, - соглашается отец, кажется, окончательно теряя к Кириллу какой-либо интерес. А он уж было надеялся, что их отношения с отцом начинают налаживаться, придурок. - Так я нужен тебе, или Разумовский остается? – папа кидает на него сомнительный взгляд, но кивает. - Он в отпуске с завтрашнего дня. Черт, нужно будет извиниться перед ним, - отец морщится. Кирилл с трудом представляет папу извиняющимся перед кем-то, но он и про себя думал, что невозможно. Нелепая ассоциация заставляет его сморщится. Нет уж, если у папы и есть что-то с этим рыжим пеньком, то Кириллу об этом совершенно не хочется знать! Но он надеется, что это останется только в его больных фантазиях. – Начнешь завтра, а пока можешь помочь мне с отправкой, - Кир кивает. Все равно делать нечего. - Но в три я, все-таки, должен буду забирать Лешу, – отец явно недоволен этим, но снова кивает. - Разберись с мальчишкой, - Кириллу не хочется ничего обещать. Кирилл совершенно точно уверен, что не справится. Но все равно кивает. Отцу об этом необязательно знать. Ему вообще не стоит знать ничего. - Договорились.