Няня Ник

      Казалось бы, когда работаешь на дому, можно позволить себе поспать подольше и просто понежиться в постели. Но Гоббс не любил попусту тратить время, которое можно посвятить изучению очередного гримуара. Именно поэтому в восемь утра парень уже водружал на плиту серебряную джезву. Ник не признавал завтраки ни в каком виде. Только свежесваренный крепкий кофе без сахара, и никаких каш, яичниц и даже бутербродов. Несколько раз Гоббс пытался наколдовать утренний напиток, но выходила такая отменная гадость, что в конце концов маг сдался и решил готовить по старинке. Вдыхая расплывающийся по кухне терпкий аромат, парень нахмурился. Его не оставляло чувство, что он что-то забыл. Что-то очень важное.       «Странно. Вроде никогда на память не жаловался, — подумал Ник и мысленно махнул рукой. — Черт с ним! Раз забыл, значит не так уж это и важно».       Успокоив себя таким образом, Гоббс выключил закипевший кофе, перелил содержимое джезвы в кружку и устроился за столом. Кофейный аромат приятно щекотал ноздри. Сделав небольшой глоток любимого напитка, маг услышал, как чьи-то маленькие босые ножки шлепают по полу в коридоре. Скрипнула дверь в ванную, а секунду спустя послышался шум воды.       «Опять домашняя нечисть расшалилась! — раздраженно подумал темный, отставил кружку и поднялся. Но не успел даже дойти до двери, как в кухню заглянула заспанная «нечисть». Лохматая, в розовой пижамке и с плюшевым зайцем в руке.       — Добрутро, — сонно буркнула она, не открывая глаз.       — Доброе, — растерянно пробормотал маг и отвесил себе мысленный подзатыльник. Это же надо было забыть о ребенке.       — А что на завтрак? — поинтересовалась малышка и тут же уточнила: — Кашу не буду.       «Лучше бы это была нечисть… Ее хоть шугануть можно», — мрачно подумал маг и огляделся. Оставить племяшку голодной он не мог, но и чем кормить ее понятия не имел. Запихивать в ребенка остатки вчерашней каши Гоббс посчитал зверством. Парень задумчиво потер подбородок и кинул быстрый взгляд на холодильник. Гоббс давно уже понял, что магия и кулинария — вещи несовместимые. Он мог наколдовать королевский пир, только вот вся наколдованная еда была совершенно несъедобной.       Ник с содроганием вспомнил, как однажды решил удивить любимую и приготовить стейк. Проблема заключалась в том, что поразить Милдред парню хотелось, но перспектива стоять у плиты энтузиазма не вызывала. Пару часов спустя «великий кулинар» не знал, куда деть глаза.       — Милли, да не мучайся ты! — не выдержал он, глядя, как ведьмочка пытается «распилить» кусок стейка с помощью ножа и вилки.       — Я не мучаюсь, я мясо мучаю, — хихикнула Милдред и, отрезав наконец небольшой кусочек, отправила его в рот.       Ник замер и забыл как дышать, ожидая вердикта.       — Ты знаешь, вкусно и даже очень, — сказала наконец девушка, старательно работая челюстями. — Правда самую малость пересолено.       Гоббс недоверчиво покосился на Милдред, довольно смакующую мясной деликатес.       Решив не тратить время на отрезание, маг подцепил на вилку точно такой же стейк и впился в него зубами. Откусить кусок от резинового на вкус, донельзя пересоленного мяса, возможным не представлялось.       Ник положил вилку со стейком обратно в тарелку и поморщился.       — Отдай сюда эту гадость!       — Не мешай мне наслаждаться едой! — возмутилась Милдред и прикрыла рукой тарелку, словно боясь, что отберут.       — Звездочка… — Ник покачал головой и прикрыл глаза. — Я правда не знал, что еду лучше не колдовать.       — Потому что готовка — это от сердца, а магия — от ума, — сказала девушка, стоически жуя резиновый на вкус стейк. Гоббс тогда чуть ли не силой отобрал у нее тарелку и зарекся готовить что-либо сложнее бутерброда.       Собственно, тот самый бутерброд Гоббс и собирался приготовить. Открыл холодильник и задумчиво постучал подушечками пальцев по губам. Внутренний голос подсказывал, что это себе маг может позволить подобную «роскошь», а ребенка все же лучше кормить нормальной едой. Насколько это возможно, разумеется. Парень обернулся к племяшке, скучавшей в компании любимого зайца.       — Яичницу будешь?       Сэм мгновенно приободрилась и радостно закивала. Гоббс ухмыльнулся и достал из холодильника два яйца.       Вспомнив реакцию малышки на вчерашние «фокусы», маг сверкнул глазами. Назло сестре, ему хотелось приоткрыть для племяшки завесу волшебства, пусть даже самого примитивного.       «Сэм имеет право знать правду о существовании магии и плевать, скажет Хлоя или этот придурок Стив!» — мелькнула гневная мысль.       — Саманта, гляди-ка, — шало улыбнулся парень и взмахом руки заставил яйца зависнуть над разогретой сковородкой.       — Вау! — восторженно выдохнула малышка, немигающим взором глядя на это чудо. — Классный фокус! А меня научишь?!       Гоббс недовольно поджал губы. Сравнение с фокусником было для него сродни пощечине. Нет, с этим определенно пора было заканчивать. Он так резко и громко хлопнул в ладоши, что Сэм вздрогнула. От хлопка зависшие над сковородой яйца ударились друг о друга, и их содержимое вытекло на раскаленную тефлоновую поверхность. Отправив пустые скорлупки в мусорку, Гоббс уселся напротив племянницы.       — Видишь ли, Сэм, — мягко начал он. — Я не фокусник.       Малышка хитро прищурилась и подалась вперед.       — А кто же ты тогда?       — Я… — парень осекся и задумчиво уставился на стол. Сказать, что маг? Испугается, как пить дать, ведь маги в понимании детей всегда злые. Колдун? Тоже злодей, похищающий сердца прекрасных принцесс или их самих.       — Я волшебник, — после долгой паузы выпалил Ник и медленно поднял глаза.       Внутри все сжалось в преддверии детской реакции. А что, если малышка испугается? Или того хуже — заплачет? Секунды ожидания текли мучительно долго. Ник машинально растер вечно холодные ладони и сцепил пальцы в замок. Но плакать и бояться Сэм, похоже, не собиралась. Она слезла со стула и подошла к дядюшке. Пристально, словно сыщик, выискивающий улику, вгляделась в бледное лицо с резкими чертами, испытующе заглянула в серо-зеленые глаза. Подумала о чем-то и жестом попросила недоумевающего парня наклониться, после чего робко провела горячей ладошкой сперва по гладко выбритой щеке и подбородку, а затем по черной смоли волос.       — Нет, — выдала она наконец, — ты не волшебник.       Ник опешил. Подобного он даже представить не мог.       — Почему? — с интересом спросил он.       — Таких волшебников не бывает, — чуть ли не по слогам выговорила малышка и рассмеялась.       — Каких «таких»? — недовольно буркнул Гоббс, не привыкший, чтобы его слова ставились под сомнение.       — Таких… — сквозь смех выговорила малышка, сгибаясь пополам, — в черном… без бороды…       Маг хмыкнул. В общем-то, ясно. В понимании ребенка, волшебник — седовласый старик с бородой до пола и в синем плаще со звездами.       — Но ведь ты веришь, что Милли — фея, — не удержался от ехидства парень, — а крыльев у нее тоже нет.       — Феи и без крыльев бывают, — серьезно сказала Сэм, отсмеявшись. — Как в «Золушке».       Гоббс воздел глаза к небу и едва не взвыл.       «Ох, уж эта железная детская логика!» — раздраженно подумал он, поморщился от витавшего в воздухе запаха гари и тут же спохватился.       — Черт! — парень вскочил из-за стола и метнулся к плите. Скептически оглядев слегка пережаренную и малость подпаленную яичницу, поморщился и переложил ее в подлетевшую под руку тарелку, которую тут же отправил на стол.       — Ешь давай, — буркнул повар и обернулся.       Сэм смотрела на него круглыми от изумления глазами, в которых застыл немой укор.       — Что? — не понял тот.       — Ты сказал «черт», — в ужасе откликнулась девочка. — Мама говорит, это плохое слово.       Гоббс досадливо поморщился. Надо же было так проколоться при ребенке!       — Маме не говори, — попросил он и подмигнул.       Сэм понимающе кивнула и принялась за яичницу.       Некоторое время в кухне стояла тишина, нарушаемая только звяканьем вилки.       Не съев и половины яичницы, Саманта отодвинула тарелку.       — Ешь как мышонок, — хмыкнул заметивший это Гоббс, неспешно цедя остывающий кофе.       — Папа тоже так говорит, — хихикнула девочка.       Ник опустил полыхнувшие злобой глаза, чтобы не пугать малышку. Любое упоминание о любимом муженьке сестры выбивало его из равновесия. Стив бесил Гоббса самим фактом своего существования. И дело было вовсе не в том, что зятек против магии. Гоббс готов был биться об заклад, что с этим типом что-то не так. Но вот что? Этого маг не знал. Зато с первой встречи понял, что Стив не опасен. Скользкий, двуличный, словно шкатулка с двойным дном, он не представлял угрозы ни для Сэм, ни для Хлои. В этом Ник был уверен, иначе давно бы принял меры.       «Кто же ты, Стивен? Почему я не могу понять тебя до конца?» — в сотый раз спросил себя Гоббс, пальцами выбивая дробь по поверхности стола.       Задумавшись, Гоббс не обратил внимания на то, что говорила ему племяшка. Не среагировал, даже когда она подошла и стала настойчиво дергать его за футболку, что-то лопоча. Зато подпрыгнул, едва в уши ввинтился требовательный крик на уровне ультразвука: — За-пле-ти ко-сич-ки-и-и-и!!!       — Что ж так орать-то? — буркнул маг, не привыкший к подобному.       — Я тебя раз десять попросила! — возмущенно уперла руки в боки Сэм. — А ты сидишь, как маятник!       — Памятник, — машинально поправил Гоббс и задумчиво уставился на племяшку. Густые темно-русые волосы ниспадали до талии, и что с ними делать, парень понятия не имел.       — Косички! — требовательно повторил ребенок.       От такого напора маг окончательно растерялся и пожал плечами с видом нашкодившего кота.       — Не умею.       — А наволшебничать?       «Какое хорошее слово! Надо запомнить!» — подумал Ник, пряча улыбку в ладонях.       Но «наволшебничать» не вышло: нужное заклинание темный «не знал, да забыл», искренне полагая, что заклятие плетения ему никогда в жизни не пригодится.       Проклиная себя за самоуверенность, Ник усадил маленькую крикунью на стул и медленно провел ладонью по шелковистым русым волосам. Разделил их на две равные части, взял в руки и замер, не зная, что делать дальше. Взгляд зеленых глаз затравленно метался от одной руки к другой.       «Да как же заплетаются эти косички?!» — зло подумал маг и, плюнув на все, завязал на голове племяшки два смешных хвостика.       — Я хочу косички! — подал голос возмущенный ребенок.       — А я — мировое господство, — ухмыльнулся Гоббс. — И что дальше?       Сэм обиженно засопела и надулась, как мышь на крупу.       — Иди поиграй в гостиной.       Несмотря на обманчиво мягкий тон, фраза прозвучала, словно приказ.       Саманта скривилась, но слезла со стула и, громко топая, ретировалась.       Проводив племяшку взглядом, Ник опустился на стул и уронил голову на руки.       «Дети — это не цветы жизни, а конец света!» — устало рыкнул он про себя.       Успокаивало лишь то, что завтра Саманту наконец заберут, и жизнь войдет в привычное размеренное русло. А все же она смешная, эта маленькая принцесса. Такая серьезная, искренняя беззащитная, словно маленький мышонок.       Ник прикрыл глаза и улыбнулся, вспомнив вчерашний поцелуй в щеку.       «Вот еще, нежности какие!» — фыркнул он про себя и медленно провел ладонью по своей щеке, словно надеясь навеки сберечь этот поцелуй на кончиках пальцев. Странный шум, похожий на тарахтение старого холодильника, заставил мага резко открыть глаза.       — Котик, — донесся до слуха радостный детский визг — сидеть!       «Кота дрессирует» — флегматично подумал Гоббс, усмехнувшись. Секунду спустя между лопаток пробежал холодок.       «Какого к чертям кота?!» — мысленно взвыл маг, подскочил и пулей сорвался с места.