Не ангелы

3. Стэн Став помощниками, многие из таких, как мы, теряют связь с друзьями по интернату, Коттеджам и учебе. Роберт С., парень лет на пять старше меня – мы часто пересекались в клинике в Бирмингеме – говорил, что сохранил номера телефонов прежних знакомых, но так ни разу и не позвонил. Я спросил, почему, но он только растерянно глянул на меня и пробормотал: - Эм… ну… как-то не принято. Мало кто звонит просто так, не по делу. Роберта мне было жаль. Мы проработали вместе месяца три, он помогал мне освоиться, делился опытом, рассказывал, у кого из врачей и медсестер какие привычки и слабости, к кому лучше подойти, если хочешь что-то попросить для своего подопечного. Никогда не забуду лицо Роба в тот миг, когда ему сообщили, что его останавливают, и что дата первой выемки уже назначена. Он открыл конверт, прочитал письмо с официальным уведомлением и побледнел… светлая кожа и серые глаза казались совсем выцветшими, как на старой фотографии. По лбу потекла капелька пота. Он не смог даже расстроиться или возмутиться, просто застыл на месте, не веря, что это происходит с ним. Но я вновь уклонился от темы, хотя начал рассказывать о Рут и о Стэне Конноре. Так вот… я старался звонить или писать Рут, когда выпадала свободная минута на дежурстве. Иногда так совпадало, что у нас были доноры в одном и том же городе, и тогда мы договаривались вместе пройтись за покупками или пообедать. Хотя, наверное, каждый из нас двоих придавал этим встречам свое значение. Мне просто хотелось жить не так, как остальные выпускники интернатов. Просто сделать выбор, пусть самый незначительный, самому. А Рут… у нее не получалось работать помощником, ей были отвратительны болезни и больницы, ее злило то, что ее подруга по Хейлшему и Коттеджам, какая-то серая мышка, наоборот, на хорошем счету. Рут хотелось, чтобы ее кто-то поддержал, и так вышло, что я оказывался рядом. Мы работали помощниками уже, наверное, чуть больше двух лет, когда получили назначение в Лондон. Я этого и ожидал: врачи всегда были мной довольны. Не то чтобы я любил медицину или уход за больными, но обязанности выполнял хорошо. А находить общий язык с людьми я всегда умел. Я еще в Сондерз-траст понял, что и донор, и человек снаружи многое будет готов сделать для того, кто обещает ему нечто желанное. Узнай мечту или давнюю страсть собеседника, и он будет у тебя в руках. Рут не надеялась, что ее назначат помощником в престижную клинику, но в то время как раз случилась серьезная авария, пострадало много людей, выемки назначали одну за другой, помощников не хватало. Так и получилось, что Рут, с ее посредственными способностями, оказалась на месте, о котором раньше могла бы только мечтать. Впрочем, радовалась она недолго: на смену краткому восторгу пришел страх. А вдруг и ее остановят? Мы снимали квартиру на двоих в предместье. Соседи приняли нас за обычную молодую пару, но впервые любимая игра нисколько не утешала Рут. Уютная спальня в голубых и лиловых тонах была похожа на те, что мы так увлеченно рассматривали в журналах, но Рут сидела на постели, обхватив колени руками, и горько плакала. - Тони… я так боюсь, что мне пришлют извещение! Прижавшись к ней, я обнял ее, поцеловал в шею, прошептал: - Малыш, но тебя же вызвали как помощника. Тебе пока не о чем волноваться. Она всхлипнула. - Да паршивый из меня помощник, мы оба это знаем! Ты что, не в курсе, какие слухи ходят среди доноров? Эмма Т. рассказывала… мне даже повторить это страшно… - Рут, ну к чему волноваться о том, что еще не произошло? – терпеливо уговаривал я. – Всё обойдется, не изводи себя заранее. - Даже если обойдется сейчас, мы всё время будем жить в ожидании! – раздраженно возразила Рут. – Тебе самому не страшно? Только честно скажи! Ни капельки не страшно? Я решительно ответил: - Не бойся, милая. Я что-нибудь придумаю. Я найду выход. Она подняла голову и с надеждой спросила: - Ты увидишься с Мадам и попросишь помощи у нее? Вот было бы хорошо… ты умеешь убеждать… - Я постараюсь. Может, и правда стоило бы хоть попытаться? Но, если честно, мне больше по душе было попробовать сбежать за границу. Да, рискованно, да, нас могут поймать, назначить полную выемку сразу… но лучше уж попытаться, чем обреченно ждать! Конечно же, я обещал Рут что-то сделать, что-то изменить. Она ведь моя девушка. У обычных людей мужчина всегда говорит своей женщине, что всё уладит. Так поступали герои многих фильмов и книг. И я задумывался о побеге, о том, реально ли избавиться от браслета… * Те осенние дни выдались хмурые, дождливые и туманные. Одним утром я вышел из машины, раскрыл зонтик и направился в лабораторию, в корпус С-11, находившийся дальше от всех остальных. И вдруг заметил, что по дорожке спешит вышедший из блока С-9 мужчина. Что-то в его виде показалось мне знакомым. Кажется, это был профессор или еще какая-то важная персона. - Простите, сэр, - сказал я, приблизившись. – Провести вас под зонтом? У меня еще есть время. Он охотно приблизился, спрятался под мой зонт, глянул на меня… и побледнел. - Энтони? - Антонио Л., помощник, - я чуть склонил голову. – Я здесь недавно. Мужчина смотрел на меня, будто на кого-то родного, близкого… будто вспомнив кого-то, безвозвратно потерянного. - Так похож… конечно, просто похож. Нет, я точно где-то видел это лицо с правильными чертами, похожее на лицо античной статуи – разве что, у статуй не бывает таких ярко-голубых глаз, такого теплого, доброго взгляда. Мужчина был еще молод, но в коротко стриженных волосах уже начинала пробиваться седина. - Мне жаль, что я кого-то вам напомнил, - неловко сказал я. - Бывает. Это просто случайность, - он через силу улыбнулся. – Проведете меня к стоянке для персонала? Мы повернули вправо. Чтобы сгладить неловкость, я спросил: - Вы, должно быть, хирург? Мне показалось, я встречал вас в одном из отделений. - Я часто здесь бываю, - охотно ответил он. – Директор Дорн мой давний друг. Но я не хирург, я состою в совете Главного управления трансплантологии. Меня зовут Стэн Коннор. Никогда еще мне не требовалось столько усилий, чтобы держать лицо и продолжить легкую беседу. Случай свел меня с одним из тех самых могущественных людей, которые управляют судьбами таких, как мы! Я провел Коннора до его авто и поспешил обратно. Руки у меня дрожали. Этот человек часто бывает здесь… что же, что же мне делать? Смогу ли я попросить у него для себя и Рут отсрочку, хоть на несколько лет, хоть на год? 4. Возвышенное и земное Несколько дней спустя после той встречи часы отработки в лаборатории мне заменили работой в архиве, а вместо подопечных, идущих на четвертую выемку и нуждающихся в почти круглосуточном уходе, поручили мне доноров, которые только недавно прекратили работать помощниками и восстанавливались, готовясь к первой выемке. И даже доктор Брендон, старик, который на всех брюзжал, а к помощникам и вовсе относился, как к рабочему скоту, и нещадно отчитывал за каждую мелочь, вдруг стал говорить со мной прохладно-вежливо. Тут любой бы понял: без покровителя не обошлось. Хотя за две недели я видел Коннора всего пару раз, да и то мельком. Однажды я выпросил для двух подопечных – своего и Рут – разрешение побывать в музее. Оба донора только недавно оставили работу и прибыли в клинику, так что ничего опасного в поездке не было. Оказалось, Стив К. и Меган Р. встречались в Коттеджах, они даже считали, что у них такая любовь, которую можно «доказать» и получить отсрочку. Они написали письма – бумажные казались им солиднее и весомее – и захотели зайти на почту, чтобы отправить. Мы в здание не зашли, ждали на улице, и, воспользовавшись моментом, Рут шепотом сказала мне: - Тони… ходят слухи, что кто-то намерен добиться отсрочки для тебя. Может, даже, для нас двоих. Ты же скажешь, что мы пара, если тебя об этом спросят? - Конечно, - уверенно пообещал я. – Разве может быть иначе? Хм. Если бы какой-то благодетель хлопотал о нас из милосердия или любви к искусству, я бы замолвил словечко за Рут. Из нее мог бы выйти отличный писатель, если бы ей дли шанс хоть пару лет пожить для себя. А вот если мой покровитель преследует какую-то другую цель… пока не выясню, какую, я лучше промолчу. Может, я сам найду способ вытащить Рут. Достать фальшивые документы? Один раз, когда мне пришлось надолго застрять на заправке, я подслушал разговор двух мигрантов, они говорили, есть в Лондоне район, там люди занимаются такими делами. Это дорого стоит, конечно… Немного денег из своей зарплаты помощника я отложил, но их, наверное, не хватит. Еще мне как-то удалось продать свои картины, написанные еще в Коттеджах, на барахолке. Турист, который у меня их купил, сказал, что в приличном месте мне заплатили бы больше. Жаль, что в приличные места таким, как я, нет хода! Рут сжала мою ладонь в своей. - Тони, мы же всегда будем вместе? - Всегда. Стив и Меган вернулись, держась за руки. У них были такие лица… словно у ангелов на картинах эпохи Возрождения. Мег, кстати, напоминала мне кранаховский типаж*. Стив рядом с ней, хрупкой и нежной, выглядел настоящим рыцарем. Вот кого я мог бы назвать ангелами. Мне до такой веры в чудеса было далеко. В Национальной галерее мы довольно долго смотрели на полотна Тернера. Туманные пейзажи были созвучны той грусти, которая сопровождает всё наше существование. У «Вида на Маргит с моря»** Мег стояла, вглядываясь, будто в настоящую морскую даль. А я снова вспомнил картинку на обложке диска. Пляж, лазурные волны, пальмы, беззаботные люди. Вот где я хотел бы быть сейчас. Вот какие места я хотел бы показать Рут. Почему вместо этого я должен жертвовать собой?! * …Когда мы вернулись в больницу, я провел Стива в палату и спустился перекусить в столовую на первом этаже. Мне не повезло попасть туда как раз в то время, когда больше всего врачей и медсестер приходили отдохнуть за чашечкой кофе, и столики были заняты. Расплатившись за сэндвичи и чай, я оглянулся и понял, что мне придется просить разрешения сесть рядом с кем-то из персонала. А вне работы от таких, как я, обычные люди стараются держаться подальше. За столиком у окна сидела практикантка, приятная девушка, она никогда не обижала помощников, и я подумал было, что могу спросить ее, можно ли устроиться рядом с ней. Но на полпути меня окликнул знакомый голос. - Антонио! Не составите ли мне компанию? Стэн Коннор. Я приблизился, аккуратно поставил тарелку и чашку на стол, и сел напротив него. Вежливо сказал: - Рад вас видеть, мистер Коннор. - И я рад, что мы с вами снова встретились, - охотно отозвался он. – Неплохая сегодня погода, не правда ли? - О, да, совсем не такая, как в тот день, когда мы с вами познакомились, ответил я, надеясь, что не слишком заметно поглядываю на большую стеклянную чашку с какао в его руках. Для доноров какао под запретом. Я мог только вдыхать этот манящий сладкий запах и мечтать. - Но прохладно, не помешало бы согреться, - Коннор отвел взгляд. «Удивительно, как он вообще сумел занять такую должность? Он же совсем не умеет скрывать эмоции, это даже я замечаю. Он смотрит на меня… ну в точности как я – на чашку в его руках!». Не помню, о чем мы тогда говорили за обедом. Бывают такие разговоры, вроде бы ни о чем, но оставляющие за собой смутное чувство неловкости. Иногда у людей всё слишком сложно. Другого донора я бы уже спросил напрямую, чем я могу ему быть интересен или полезен. Но не мог же я у человека, занимающего такую важную должность, спросить, нужны ему разговоры по душам или секс… не мог же в лицо предположить, что он хочет из первых рук узнать, не пытаются ли доноры бунтовать (я таких не знал, но знал бы – ни за что не донес бы). Я не знал, чего ожидать, и просто постарался казаться милым, оставил ему свой номер и сказал, что буду рад оказать услугу, если это будет в моих силах. Отсрочка. Хотя бы получить отсрочку, а за это время я что-нибудь придумаю. * Кранаховский типаж: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D0%B0_%D1%81_%D0%9C%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B5%D0%BC_%D0%BF%D0%BE%D0%B4_%D1%8F%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D0%B5%D0%B9 **Вид на Маргит с моря: https://gallerix.ru/album/National-Gallery-London-4/pic/glrx-1051459809