Бездумный отказ и непреднамеренное (намеренное) голодание.

Дрим застыл в дверях. Сцена выглядела бы весьма неудобной для посторонних глаз. Мальчик, который потерял всё, и мальчик, которому нечего было терять, смотрели друг на друга так, словно другой мог бы ответить на все их вопросы. Дрим почувствовал, как его живот скрутило, пока он спорил с самим собой в своей голове, обдумывая все варианты. Дело не в том, что блондин не хотел помогать парню, он просто не решался связываться с человеком, которого едва ли знал и в дом которого недавно ворвался. Казалось неправильным даже просто стоять в этой комнате. Его возможности были настолько ограничены, что, казалось, их нет вообще. Прошло несколько минут, прежде чем кто-нибудь из двоих подал признаки жизни, и даже тогда первым пошевелился брюнет. Попытка бодрствовать была настолько трудна для парня, что вскоре его безжизненные карие глаза закатились, и он потерял сознание. Дрим не решался подойти ближе, опасаясь, что, если парень вновь очнётся, то накинется на него. Но затем он осознал, что тот выглядел слишком слабым, чтобы даже сесть, не говоря уже о том, чтобы как-либо навредить Дриму, а также он, по-видимому, находился в бреду, раз не переставал называть Дрима Уилбуром. Дрим сел на край кровати, неловко балансируя, чтобы находиться от больного как можно дальше. Он протянул руку и коснулся блестящего от пота лба парня тыльной стороной ладони, и сразу же отстранился, почувствовав исходящий от него жар. — Лихорадка, – пробормотал он вслух, мгновенно встав и направившись на кухню. Дрим подставил найденное ранее в раковине полотенце под тонкую струйку ледяной воды и неловко закусил губу, не особо понимая, что он вообще творит. Парень выжал лишнюю воду и поспешил обратно к больному, осторожно прикладывая ткань к его лбу. В течение следующих часов Дрим ещё несколько раз менял полотенце, время от времени прикладывая ладонь к щекам и лбу парня, с трудом справляющегося с лихорадкой. Он знал, что люди с недовесом предрасположены к различным заболеваниям, а тот факт, что этот незнакомец едва не умер от голода, делал вполне логичным его уязвимость перед болезнью. И, тем не менее, Дрим всё ещё опасался парня, к которому он внезапно стал проявлять столько заботы. Блондин пытался осторожно напоить его, наливая воду ему в рот небольшими глотками, чтобы тот не подавился. Парень немного дрожал и хныкал во сне, очевидно, его мучал лихорадочный кошмар. Время от времени из его рта вырывалось слабое упоминание одного и того же имени – Уилбур. Дрим продолжал игнорировать это. Он предположил, что Уилбур был вторым парнем на тех фотографиях. Этот незнакомец определённо был одним из них, конечно, более здоровым, чем сейчас, но по-прежнему худым и бледным. Дрим на мгновение задумался, кем приходился больному Уилбур и когда он вернётся, но не стал зацикливаться на этом. Парень установил негласное правило не задавать самому себе слишком много вопросов, так как ответов на них он в любом случае не мог получить. Спустя несколько часов с момента наступления темноты, когда лихорадочный бред парня пропал, Дрим почувствовал, что его температура также пошла на спад. Он готов был заплакать от облегчения, так как на мгновение уже почти представил, как этот Уилбур застанет его рядом с трупом его друга. Некоторое время парень не просыпался. Дрим нашёл себе занятие, продолжая бродить по квартире и обращать внимание на детали, которые не заметил ранее. Например, записная книжка, брошенная на кофейном столике и страница за страницей заполненная бессмысленными аккуратными каракулями в виде сотен цифр. Или прозрачная ваза с замысловатыми синими узорами на боках и сияющей золотой каймой, до краёв заполненная ракушками и песком. Парень продолжал использовать те духи, которые обнаружил в первый день пребывания здесь, находя аромат действительно приятным, особенно в сравнении с остальными флаконами, которые он пробовал. Дрим также как можно лучше промыл свою рану, осторожно промокнув её влажным полотенцем. Он даже пытался продезинфицировать её медицинским спиртом, проводя смоченным ватным тампоном снаружи, но после того, как парень едва не потерял сознание от боли, ему пришлось остановиться и вместо этого прибегнуть к молитвам о том, чтобы инфекция не распространилась. Он даже не стал перевязывать порез, опасаясь, что может сделать это неправильно. Дрим съел часть еды из той, что была в его сумке – казалось, её было предостаточно – и несколько раз попил воды из кухонного крана. Он сидел рядом с больным парнем, читая одну из книг с полки в гостиной, когда глаза брюнета внезапно распахнулись. Паника заполнила выражение его лица, а дыхание мгновенно участилось – хриплые вздохи быстро сменяли друг друга. — Эй, – тихо прошептал Дрим, протягивая руку, намереваясь снять полотенце со лба больного, только чтобы сразу отступить, когда тот дёрнулся от прикосновения так далеко, насколько только позволяло его слабое тело. — Успокойся, я не причиню тебе вреда, – добавил Дрим, покорно подняв руки в воздух в подтверждение своим словам. — Ты… ты пахнешь как он, – заикаясь, пробормотал брюнет. Его дикие глаза безостановочно бегали по комнате. — Уилбур? – спросил Дрим после того, как двое наконец встретились взглядами. Другой кивнул, и на его глаза навернулись слёзы. Дрим замычал, – Ты часто звал его во сне. Он медленно полез в рюкзак, ведя себя как можно более осторожно и открыто. Парень достал открытую пачку сухофруктов и протянул другому ломтик яблока. — Давай, ешь, ты умираешь. Тот нерешительно принял еду, его карие глаза расширились от испуга, и он не отрывал взгляда от Дрима, пока медленно жевал сухофрукт. В конце концов парень отвернулся, хватая всю пачку, осознавая, насколько он на самом деле голоден. — Помедленнее! Тебе станет плохо, а нам этого не нужно, – сказал Дрим, кладя руку на запястье парня и молча ликуя, когда тот не дёрнулся от прикосновения. — Кто ты вообще такой? – спросил он с ярко выраженным в речи британским акцентом. Парень взял чашку с водой, стоявшей на прикроватной тумбочке, и выпил всё за секунды, слегка дрожа, когда возвращал её на место. Ему удалось сесть, облокотившись об изголовье кровати, но даже на такое простое движение ушло гораздо больше усилий, чем казалось бы, должно было. — Можешь звать меня Дримом. Если честно, я понятия не имею, что происходит, и надеялся, что ты сможешь мне всё объяснить, потому что ты – первый человек, которого мне удалось встретить за последние несколько дней, – кратко объяснил блондин, неловко посмеиваясь в конце. — Дрим… – повторил другой, – Мне нравится это имя, – добавил он через мгновение, немного ухмыльнувшись. — Что ж… Если ты вдруг не заметил, Дрим, – он особо выделил имя, и Дрим солгал бы, если бы сказал, что ему не понравилось, как оно слетает с его языка, – Я тоже не особо следил за тем, что происходит в последнее время. Дрим изогнул бровь, не в силах сдержать короткий смешок, сорвавшийся с его губ. — Не переживай, я определённо заметил. Ты был в отрубе из-за лихорадки последний день или около того, высушивая влажные полотенца, будто я их и не смачивал вовсе, – сказал он, и парень слегка кивнул. — Спасибо, что позаботился обо мне. А что с твоей головой? – спросил тот, указывая на порез. — Понятия не имею, чувак, – признался Дрим, пожимая плечами. — Серьёзно? Что последнее, что ты можешь вспомнить? – спросил брюнет, шокированный тем, что Дрим действительно не помнил, как получил такую рану. Дрим снова пожал плечами. — Ничего за последние несколько недель уж точно, – у другого отвисла челюсть, и он немного покачал головой в неверии. — Мы вроде как в середине… зомби-апокалипсиса, – медленно сказал парень, впервые произнося это вслух и осознавая. Теперь была очередь Дрима шокироваться. — Что? – тупо спросил он, встречаясь своими зелёными глазами с блеклыми карими. — Ага, – никакого объяснения не последовало, так как парень вновь задрожал. Дрим накинул ему на плечи одеяло, возвращаясь к чтению книги. Реальность ситуации полностью настигла его спустя несколько мгновений, когда он наконец смог её осмыслить. Зомби-апокалипсис? Зомби-апокалипсис. У него было так много вопросов, слишком много, чтобы другой мог ответить в том состоянии, в котором он находился сейчас. Поэтому Дрим решил подождать. Прошли дни. В конце концов парень сообщил, что его зовут Джордж, и что он пробыл в квартире без малого три недели – последнюю совсем без еды. Его парень Уилбур не так давно ушёл, ничего не объяснив и заперев его в доме, будь то намеренно или нет. По мере того, как Джордж выздоравливал – он меньше спал и больше ел – Дрим задавал больше вопросов. Джордж рассказал ему всё, что знал сам, чего было не так много, но Дриму было этого достаточно, чтобы осознать всю серьёзность происходящего снаружи. Двое спали в разных комнатах: Дрим – на диване в гостиной, а Джордж в своей комнате на кровати, но обычно кто-то из них просыпался и шёл к другому в поисках компании. Они сблизились – недоверие всё ещё было высоким, но они могли позволить себе разговаривать друг с другом как друзья. Двое вспоминали своё детство, сравнивая жизнь Джорджа в Брайтоне с ярко контрастирующим прошлым Дрима во Флориде. В тот же день, когда у Джорджа хватило сил переодеться и пройтись по квартире, он рассказал Дриму о Уилбуре. — На самом деле он милый, – признал Джордж. Эти двое лежали на диване в гостиной в уютной тишине. Дрим напевал какую-то незамысловатую мелодию, но прекратил, как только Джордж заговорил, – Я о Уилбуре. — Правда? – спросил Дрим, пытаясь подтолкнуть Джорджа к продолжению разговора. — Ага, – он сделал паузу, – Он доктор. Чертовски хороший. Нейрохирург, если точнее. Тупой умный ублюдок, – честно говоря, Дрим был немного удивлён, что он настолько хорош в медицине, но промолчал, позволив другому продолжить. — Он был дерьмовым парнем, – пробормотал Джордж, осознав, что Дрим не собирается отвечать, – Не специально. Идиот, наверное, даже не понимал. Не мог понять. Дрим кивнул, хотя понимал, что другой не смотрит на него. — Не мог понять что? — Это, – никаких объяснений не последовало, и Дрим не стал уточнять. Они вновь погрузились в уютную тишину, и Дриму даже удалось заснуть спустя некоторое время. Когда он проснулся, Джордж стоял у окна и, казалось, смотрел на что-то внизу. — Есть что-нибудь? – спросил Дрим, заставив другого подскочить от внезапного шума. Брюнет покачал головой, возвращаясь на диван. — Знаешь, когда всё только началось, там было полно зомби. Они пытались ворваться, стучали в дверь. А теперь их нигде не видно. Странно. — Я не заметил ничего за всё то время, что был снаружи. И это с учётом того, что я очнулся на улице после того, как вырубился, в полном одиночестве – Дрим встал и подошёл к окну, прижавшись одной рукой к стеклу. Джордж присоединился к нему через несколько секунд, и они молча смотрели на пустынную улицу. Даже когда они наблюдали, как две загадочные тёмные фигуры повернули за угол, они ничего не сказали. Единственное, что указывало на то, что оба их заметили, было лёгкое сжатие ладоней, когда она держались за руки. Эти два парня выглядели быстрыми и решительными, и они без остановки промчались по улице. У них были одинаковые рюкзаки – похожие на тот, который был у Дрима, – и они держали друг друга за руки. Тот, что впереди, был немного пониже и с белой повязкой на голове – единственная заметная с такого расстояния деталь. У более высокого же были очки, отражающие лунный свет. Когда парочка добралась до конца улицы, они развернулись, и тот, что повыше, осмотрел квартал, который они собирались покинуть. Джордж мог поклясться, что на долю секунды они даже встретились взглядами, но в его истощённом состоянии издалека он, видимо, походил на зомби, потому что эти двое внезапно побежали быстрее, чем раньше. — У меня чувство, будто я их знаю, – пробормотал Дрим. Джордж не признался бы, что на мгновение и вовсе забыл о его присутствии. — Маленький район, большой город, – ответил Джордж, задёргивая шторы. Дрим кивнул, возвращаясь к дивану. Джордж пересёк комнату и ненадолго задержался у двери спальни. — Спокойной ночи, Дрим, – сказал он, выглядя в тёмном полумраке комнаты словно привидение. — Спокойной ночи, Джордж.