Бездумный отказ и непреднамеренное (намеренное) голодание.

Учитывая тот факт, что им очень повезло до сих не встретиться с нежитью, было вполне ожидаемо, что у них возникнет множество проблем по пути в город. На деле же единственная проблема, с которой они столкнулись – это огромное количество неподвижных автомобилей буквально на каждом их шагу. Неподлежащие ремонту груды металлолома стояли впритык друг к другу, брошенные, очевидно, их бывшими владельцами, со страхом бежавшими от живых мертвецов. Самое близкое к человеку существо, с которым группе удалось встретиться за все те девять часов езды – это орда из шести или семи зомби, с которой они с лёгкостью разобрались, при чём, как оказалось, решётка радиатора, установленная на красном пикапе, была самой удобной для этих целей. Погода портилась с их движением на юг. Ожидая больше солнечного света, выжившие встретили только затянутое серыми облаками небо, но, к счастью, без угрозы дождя. Атланта казалась гордом-призраком. Ветер сновал по пустынным улицам, бумаги мягко трепетали и летали по дорогам, затягиваемые решётками сточных канав, скапливаясь в огромные кучи, похожие на те, что были образованы разбросанными по кровавому асфальту трупами. Достигнув черты города, группа, состоящая из Уилбура, Томми, Сапнапа и Дрима, выпрыгнула из своих автомобилей, чтобы осмотреться в поисках нового временного убежища, пока остальные перепроверяли их запасы. Текущей целью было найти больше выживших, пополнить запасы еды, медикаментов и, если выдастся возможность, одежды. Уилбур, который возглавлял группу, встроившуюся в плотную шеренгу, выглядел нервным, побелевшими костяшками пальцев сжимая в руках пистолет, держась за него, как за спасательный круг. Он прекрасно понимал, что у них заканчивались патроны, и, что самое ужасное, для каждого огнестрела нужны были разные виды боезапаса. Некоторых типов патронов у них уже не было от слова совсем – не то чтобы они действительно горели желанием стрелять в какую-нибудь тварь, призывая своим шумом что-нибудь похуже. Томми был необычайно тихим, но, учитывая, что он практически умолял присоединиться к группе, это было вполне логично – подросток определённо не хотел, чтобы его вышвырнули из “охотничьей группы” (как он это называл) во время его первой “миссии”. Сапнап тоже был тихим. Несмотря на то, что он, казалось, разбирался в строении городских улиц лучше, чем кто-либо из них, после того, как в течение почти двух недель бродил вместе с Бэдом по Куинсу, но это был район Нью-Йорка, который был ему знаком, в отличие от Атланты, где врановласый никогда раньше не был – за исключением, возможно, школьной экскурсии в младших классах, когда их повели посмотреть аквариум или музей Кока-Колы или что-то другое, настолько же тривиальное и глупое. Честно говоря, Сапнап был в раздумьях. Он был потрясён инцидентом с Джорджем гораздо больше, чем ему казалось изначально. Парень полюбил брюнета ещё больше, развивая с ним довольно странные братские отношения, поскольку они проводили много времени вместе в дороге – время от времени меняясь местами с Дримом и Бэдом. Сапнап не хотел этого признавать, но он, пожалуй, даже слишком сильно любил старшего: его защитные инстинкты порой срабатывали даже больше, чем у Дрима (что не осталось недооценённым, пусть Джордж и говорил, что тот “душит его заботой”). Сказать, что Дрим не завидовал тому, как легко развивалась дружба этих двоих, было бы ложью. На самом деле это было даже иронично, и он сам понимал, что не должен испытывать эту глупую волну зависти, каждый раз замечая, как они взаимодействуют. Парень понимал, что, во-первых, отношения Джорджа и Сапнапа не были такими, а во-вторых, Джордж не был его, чтобы Дрим так собственнически к нему относился. На самом деле, он не должен чувствовать никакой власти над Джорджем. Конечно, они переспали один раз, но больше ни разу не заикались об этом, двигаясь дальше на следующий день как ни в чём ни бывало. Единственным напоминанием о том, что это когда-либо действительно произошло, были тонкие красные ручейки царапин на спине блондина, исчезнувшие в считанные дни. Дрим как бы даже хотел, чтобы они остались. Блондин обнаружил бесконечное разочарование в том, как обычно Джордж относился к нему. Брюнет решительно проигнорировал его, когда тот завёл разговор о произошедшем (в его пользу, “ты хорошо трахаешься” – не лучшее начало разговора, Дрим). Но, тем не менее, его раздражение было оправдано. Было несправедливо со стороны Джорджа оставлять его в таком состоянии после одной из лучших ночей в жизни Дрима, с этим неистовым жаром влюблённости, разгорающимся в его груди в ожидании ответа на вопрос, который он никогда не задавал. По улицам лениво бродил ветерок, постепенное сгущение облаков указывало на скорое приближение ненастной погоды. Не то чтобы кто-то действительно отслеживал время, но можно было предположить, что сейчас был октябрь, и холодный осенний воздух медленно перетекал в зимний с неуклонным течением дней. Джорджу было плохо. Его оставили позади. Разумеется, Дрим бы выразился по-другому, но именно так чувствовал себя Джордж. Брошенным. Они не хотели брать его с собой – Дрим не хотел. Парень чувствовал себя обузой. Естественно, его настроение было испорченным – больше, чем обычно, особенно если учитывать ещё и голодную боль, которая только усиливалась. Он и Бэд сидели на каменистой железной дороге под эстакадой, оставив машины над собой и укрывшись под мостом. Эрет сидел поблизости, используя случайно найденный им плоский камень, чтобы как можно острее заточить его нож. Таббо был рядом с ним, листая какой-то учебник, который он, наверное, украл из школы, в которой его впервые обнаружили Дрим и Джордж. Бэд с трудом разжёг огонь в ржавом мусорном баке, закидывая внутрь подожжённые клочки бумаги. С приближением сумерек все четверо собрались вокруг, неловко усаживаясь на грязных путях. Они съели небольшой ужин – по банке бобов и дольке сладкого персика в качестве скудного угощения, чтобы поддерживать настроение как можно выше. В вечернем воздухе царила густая тишина, и мягкий ветер медленно спускался в ним с города, поднимая круговороты пыли. — Эй, Джордж, – сказал Таббо, нарушая всеобщее молчание, – Что между тобой и Уилбуром? Джордж был слегка возмущён резким вопросом, от шока его челюсть отвисла. — Что? – спросил он, широко раскрыв глаза, – В плане? — Ну, мы все очень хотели спросить. Ты буквально дал ему пощёчину на днях, но он ничего нам не рассказал, – ответил Таббо с явным любопытством в тоне, хотя вопрос имел некую антагонистическую окраску. — Без обид, Таббо, – сказал Джордж слегка прищурившись – Но что ты вообще знаешь о Уилбуре? – вопрос был больше риторическим и вышел намного более грубым, чем ожидал старший. Таббо немного отпрянул из-за резкости тона, но всё же остался на своём месте. — Я рассказывал, как мы с ним познакомились? – спросил он. Джордж покачал головой, почти не глядя на подростка. Таббо помнил всё, словно это было только вчера. Он и Томми какое-то время уже держались вместе, доехав до Нью-Йорка на восхитительном красном Порше, украденном у соседа Томми ещё в Бэй-Шоре, Лонг-Айленд. Они были безрассудны, подпевали всё ещё работающему радио с опущенными окнами, игнорируя ограничения скорости и довольствуясь отсутствием трафика, обожая острые ощущения от исполнения всего, чего они только могли бы пожелать. Конечно, у них обоих были момент, когда они едва могли дышать из-за страха, сдавливающего их грудь, или когда ревели навзрыд над потерянными родственниками и друзьями, но они максимально пользовались положением, делая всё, что хотел бы любой среднестатистический подросток. Пара пролетела через Куинс сквозь пустынные улицы, обрамлённые небоскрёбами и залитые тишиной. Это было похоже на глупую сказочную страну для двоих, где они просто время от времени сбивали любых зомби, попадающихся им на пути, и двигались дальше. Но апокалипсис далеко не был сказкой, и, конечно, неопытные подростки не были механиками, поскольку машина начала давать сбой, включая сигнализацию и отказываясь отключаться. Двое едва успели сбежать за секунды до того, как зомби затопили улицу, привлечённые внезапным шумом. Они оказались в ловушке из безвкусного маленького магазинчика, пол которого был засыпан битым стеклом и различными сбитыми с полок продуктами, когда двое укрылись за металлическими решётками на окнах и двери, прислушиваясь к быстрым ударам, эхом разносившимся с обратной стороны. Таббо чувствовал, как сильно сердце бьётся из его груди, и брюнет мог поклясться, что слышал, как оно пропускало несколько ударов. Свет флуоресцентных ламп отражался от брекетов Томми, когда он с открытым ртом смотрел на другого, очевидно, напуганный не меньше. И вдруг откуда-то позади них раздался тихий стон, и, честно говоря, Таббо чуть не обосрался. Томми резко развернулся, удерживая своё временное оружие – довольно лёгкий металлический шест – и слегка подтолкнул брюнета за собой. Таббо чувствовал, как у него скрутило живот: он был так уверен, что в магазинчике никого нет. Болезненный стон, похожий на бессмысленную чушь зомби, раздался вновь, но, завернув за угол, двое поняли, что это далеко не зомби. Парень – скорее, мужчина – лежал среди беспорядка на полу, крепко прижимая к боку пропитанную кровью кучу бинтов. Зубы парня впились в сложенный пополам кожаный пояс в попытке заглушить собственные рыдания, вырывающиеся из его рта. Его рубашка была мокрой от пота, равно как и его блестящий бледный лоб. Его карие глаза были влажными и расфокусированными, слёзы текли по его щекам, пока парень изо всех сил давил на открытую рану. — Помогите, – заскулил он жалобным тоном. Ошеломлённые Таббо и Томми мгновение стояли на месте, в шоке глядя на раненного незнакомца. — Ёбаный блять… – пробормотал Томми, когда Таббо бросился к брюнету, заменяя его вспотевшие руки своими собственными, оказывая такое же давление на рану. Парень выплюнул пояс. — Кровь… – он прервался из-за резкого вздоха боли, – Кровь почти остановилась, – сумел выдавить брюнет, торопливо произнося слова в беспорядочной неразберихе. Таббо кивнул, предлагая парню собственную бутылку воды. Томми рухнул на колени по другую сторону от раненного, бессознательно наблюдая за происходящим. — Чуть… – ещё один резкий вздох, – Чуть меньше давления. Должна была остановиться… Нужно промыть… Таббо сделал, как ему сказали, предполагая, что пропитанная кровью ткань в любом случае вряд ли бы чем-то помогла. Он убрал руки вместе с огромным количеством бинтов, обнажив довольно большую рану на боку парня. Она была широкой и рваной, с виднеющимися кусками мяса. Не слишком глубокая, но длина и расположение объясняли такое количество крови. К тому времени кровотечение действительно прекратилось, что было весьма кстати, поскольку глаза незнакомца закатились без его воли, когда он потерял сознание. Таббо сел, облокотившись на пятки, молча глядя на Томми. — И что нам делать? – спросил блондин, неуверенно прикусив нижнюю губу. — Ждать, пока он проснётся, – ответил брюнет, посмотрев на хмурое выражение лица потерявшего сознание парня, – А потом поговорим с ним. Так они и сделали, коротая время тщательным обыском почти пустых полок в поисках всего, что могли украсть – в первую очередь изучив отдел с конфетами, взяв уже залежавшийся шоколад и весело хихикая, жуя разноцветные сладости. Когда парень снова проснулся, он закашлялся какой-то густой жидкостью, похожую на мокроту, обычно образовывающуюся во время простуды, но с пятнами крови. Он тихо застонал, глядя на рану в болезненном замешательстве, прежде чем на его лице отразилось понимание. — Принеси аптечку из моей сумки, – попросил парень, указывая на чёрный рюкзак, лежавший в нескольких метрах от него. Томми так и поступил, усевшись на колени сбоку от брюнета, пока Таббо сделал то же самое с другой стороны. Они передвинули его ближе к стенке холодильника, давая возможность опереться о него. Парень открыл белую коробку и вытащил маленький набор из иглы и нити, последняя из которых почти закончилась. Он немного вздрогнул, протирая края раны спиртовой салфеткой, игнорируя то, как при этом просачивалась неопределённая прозрачная жидкость. — Операции на самом себе не совсем моя стихия, – рассмеялся брюнет сквозь стиснутые зубы, начиная очень аккуратно погружать и вытаскивать иглу твёрдой рукой. Таббо с удивлением наблюдал, как тот так опытно зашивал рану самому себе, практически не колеблясь, несмотря на ужасную боль, которую ему приходилось терпеть из-за отсутствия какой-либо анестезии. Когда парень закончил, он откинулся назад, расслабляясь на твёрдой поверхности. Брюнет отложил инструменты и неловко улыбнулся двум подросткам. — Я Уилбур, – ухмыльнулся он, лоб всё ещё блестел от холодного пота, хотя щёки теперь покрыл здоровый румянец. Подростки представились, начав объяснять ситуацию – то, как они оказались в ловушке в этом магазинчике без возможности выбраться на улицу по целому ряду причин. Уилбур был удивлён, объяснив, что он также забежал в этот магазин в панике спасаясь от пары зомби, однако оказался в весьма неудобном положении с большим осколком стекла, застрявшим в его боку, что объясняло рану. Уилбур рассказал о том, что был врачом, точнее хирургом, что имело смысл, учитывая, с какой лёгкостью и уверенностью он зашивал рану. — Как ты вообще здесь оказался? – спросил Томми. Трое парней устроились в здании на ночь, несмотря на то, что ужасные удары зомби всё ещё не прекращались. — Пытался найти еду, – его губы сжались в задумчивой гримасе, когда брюнет задумался о чём-то другом. Таббо пробормотал что-то в знак понимания. — И всё это время ты был один? – спросил он, нервно покусывая ноготь на большом пальце и глядя в тёмный потолок. Уилбур покачал головой, хотя ни один мальчик не смотрел. Сапнап громко выругался и бросился бежать в том направлении, откуда они пришли, таща за собой Дрима. — Грёбаные зомби, – крикнул он через плечо двум другим, убегая от огромного количества нежити, которую они увидели, свернув за угол. У Уилбура даже не было времени, чтобы хоть как-то отреагировать, когда он тоже рванул, мельком заметив толпу из тридцати, если не сорока, зомби, тревожно быстро приближаясь к группе. Томми был, безусловно, самым быстрым из четверых, остановившись в конце квартала и в страхе мотая головой, пока искал, по какой улице лучше идти дальше. Когда четверо воссоединились на перекрёстке, каждый из них сделал несколько выстрелов в надвигающуюся толпу, убив несколько тварей и быстро продолжив движение. Они задыхались и двигались всё медленнее по мере бега. Когда Дрим заметил непонятное розовое пятно, он понял, что у них, вероятно, проблемы. Потому что их самая большая угроза перешла от толпы зомби к жутко довольному маньяку с модифицированным пулемётом за считанные минуты, и звук падающих градом пуль эхом разнёсся по городу. Группа застыла на месте, наблюдая, как зомби падают замертво как мухи один за другим под умелыми и точными выстрелами. Мужчина, казалось, в полном одиночестве стоял на краю у входа одной из близлежащих улиц и уверенно держал в руках тяжёлый на вид пулемёт. На его покрасневшем лице было равнодушное выражение, но никто не мог отрицать, что в его глазах виднелось ненормальное удовольствие, когда он удерживал спусковой крючок. Стрельба резко прекратилась и мужчина повернулся к потрясённой группе. Он был высоким – не таким высоким, как Дрим или Уилбур, но это компенсировалось заметным количеством мускул. К тому же он был чистым, определённо чище каждого из них, в едва запачканной кровью одежде. Его волосы были розовыми – то самое пятно, которое Дрим заметил раньше – и были заплетены в замысловатую косу, стекающую по его спине как яркий водопад. Но что удивляло больше всего, это странная удовлетворённая улыбка, озарявшее его покрытое шрамами лицо, когда он подошёл к группе парней. — Добро пожаловать в Атланту, мальчики.