Бездумный отказ и непреднамеренное (намеренное) голодание.

Воздух был солёным, и Джордж ощутил странное чувство ностальгии, захлестнувшее его. Мягкий ветерок дул к ним тонкий слой песка, скользящего вдоль дорожки, по которой они шли. Пляж был тихим, единственный звук – повторяющийся плеск волн, которые раз за разом заливали берег, неторопливо омывая полуразложившиеся тела, безжизненно лежащие на их пути. Побережье было усыпано трупами, золотисто-белый песок был заляпан красновато-коричневыми пятнами засохшей крови. Группа медленно шла вдоль берега, ступая босыми ногами по холодноватому песку. Угрожающе приближающаяся зима ледяным воздухом дышала им в спины, и парни уже немели при движении. Честно говоря, было довольно печально бессмысленно бродить среди мёртвых тел, большинство из которых наверняка пережили ту же жестокую судьбу, что и их покойный друг. Они выехали из Атланты на одном лишь пикапе из-за срочного побега и с гораздо меньшим количеством припасов, чем хотелось бы. У них была еда, но та, как оказалось, очень быстро расходится в группе из десяти человек. Когда они только-только покинули город, Сапнап гнал по пустынному шоссе с такой безумной скоростью, что ледяной ветер хлестал по лицу тех, что остались в кузове, заставляя их продрогнуть. Никто не осмелился попросить его сбавить скорость, потому что все одинаково стремились оставить город и все пережитые в нём ужасы позади. Задняя часть пикапа была неудобной – тесноватой и легко продуваемой ветрами. Все по очереди сидели в основной кабине и сзади, хотя Сапнап и Джордж большую часть времени оставались внутри, а Уилбур и Ранбу – из-за его раненной ноги – в кузове. Они (вернее, Сапнап и Бэд) решили двигаться в сторону побережья, оставаясь в пределах границы Джорджии. Им потребовалось гораздо меньше времени, чтобы добраться до острова Сент-Симонс, чем ожидалось, благодаря отсутствию трафика и безумной скорости. В пути они также практически не останавливались, а спали и вели по очереди. Вообще, единственной причиной, по которой они всё ещё направлялись на побережье, заключалась в том, что Бэд сказал, что у его семьи там пляжный домик и, раз уж он не нашёл их в Атланте, они, возможно, сбежали туда – ни у кого не хватило духу сказать, что шансы на то, что его семья жива были чертовски малы, и поездка была практически бессмысленной. Опять-таки, куда ещё им надо было идти? По мнению Бэда это того стоило, даже если в конце концов это окажется тупиком. Пляж – ныне просто продолжительный участок земли, который уходил в море с одной стороны и был местами окружён скалами – несомненно, был популярным туристическим местечком до апокалипсиса. Вся территория была обставлена множеством пляжных домиков, рекламами закусок и напитков; тут и там валялись сломанные пляжные зонты и полотенца. Когда парни брели по берегу, они уделили особое внимание тому, чтобы убедиться, что каждое тело было действительно трупом, а не зомби, разложившимся настолько, что даже не был способен ходить. Это было подавляюще, и, честно, Джордж больше всего на свете стал ненавидеть звук раскалывающихся черепов. По крайней мере, пляж напомнил ему о доме. Хоть пляжи Брайтона и не были самыми тёплыми, они были весьма уютными в лучшие времена. Несмотря на то, что большую часть жизни с родителями Джордж провёл в Лондоне, он всё равно считал Брайтон своим родным городом. Воскресными утрами он вместе с мамой часто спускался по скалам к берегу, прыгая по камням и жалуясь на то, что здесь никогда не было достаточно тепло, чтобы плавать. Они избегали популярных туристических пляжей, делая выбор в пользу более уединённых, куда иногда приходилось пробираться по скользким камням. Перед тем, как брюнет уехал в Нью-Йорк, мама нежно поцеловала его в макушку, прошептала “Поправляйся, Джордж” и вручила небольшой мешочек с песком и ракушками с их любимого пляжа, который Джордж в конце концов высыпал в небольшую вазу в гостиной его нового дома. Переведя взгляд на плоский горизонт, парень медленно вздохнул, глядя на тяжело нависшие в небе облака. Он не виделся со своей мамой почти год и сомневался, что когда-нибудь сможет увидеть её вновь. Джордж подскочил, когда рука упала ему на талию, и обернулся с ножом наготове, встретившись взглядом с Уилбуром, который мягко улыбнулся ему, как бы успокаивая и заверяя, что всё будет в порядке. Брюнет ценил этот жест, правда, но был уверен, что оценил бы его ещё больше, если бы не поймал на себе взгляд Дрима с едва скрываемой обидой и замешательством. Джордж проигнорировал это. Группа шла по пляжу в непринуждённой тишине; Ранбу всё ещё требовалась помощь в передвижении, поэтому он всё это время по большей части цеплялся за Фила, и двое немного отставали – дальше них был только Техно. Таббо и Томми шли по холодной воде, в закатанных штанах пробираясь по мелководью. Они уже дрожали, но если это вызывало улыбки на лицах подростков, никто был не в силах это им запретить. Сапнап и Дрим были немного впереди со следующим за ними Бэдом: трое были заняты проверкой тел и бессмысленным бросанием песка, наслаждаясь расслабленным настроением, в которое им удалось погрузиться на берегу моря. Джордж держался рядом с Уилбуром. И как бы неловко это ни было, он обхватил онемевшими пальцами руку парня и нервно сжал. Воздух между ними был тяжёлым. Джордж не знал, что сказать другому, о чём свидетельствовал тот факт, что они не разу ни заговорили с тех пор, как заняли грязный диван в отвратительном переулке. Честно говоря, брюнет не был уверен, сожалел ли он о чём-то больше, чем об этом, и его живот скручивало каждый раз при мыслях о произошедшем. И Джордж не столько сожалел о сексе – на самом деле, секс был неплохим, не то чтобы он мог получить что-то получше – он сожалел о гораздо большем. Парень больше ни капли не любил Уилбура, и всё же сейчас он держался с ним за руки на пляже, словно они были героями какого-то глупого романа. Джордж чувствовал иррациональное чувство вины перед Дримом – чувство, словно он изменил ему, хотя у него не было перед блондином никаких обязательств. И брюнет почувствовал сильную волну разочарования в самом себе из-за того, каким беспомощным он себя вёл – серьёзно, в его жизни было гораздо больше вещей, о которых стоило бы побеспокоиться, чем проблемы с парнями. От его явно ухудшающегося состояния до того факта, что они буквально выживали в апокалипсисе. Говоря о здоровье, его отношения с едой были гораздо хуже, чем когда-либо. Это было сравнимо с его голоданием в квартире, разве что по собственному желанию – практически. Джордж зачастую просто не мог заставить себя съесть хоть что-то, и ему повезло, что он вообще позволял себе закинуть мизерное количество пищи в рот. Парень сказал Уилбуру, что это потому, что у них и так мало еды, и что он готов отказаться от нескольких приёмов пищи, если это означает, что подростки в их группе смогут полноценно питаться. Но учитывая то, насколько обеспокоенный взгляд он получал от Сапнапа едва ли не каждый раз, его здоровье явно шло на спад. На самом деле, младший не раз зачитывал ему лекции об этом, пока остальные спали в салоне пикапа. Но, честно говоря, Джорджу было плевать на это, как и на многие другие вещи. Это была очень странная закономерность, как он всегда оказывался в ситуации, когда люди беспокоились о нём, но просто не мог заставить себя волноваться – не потому, что не хотел, но потому, что у него действительно не было энергии. Группа достигла пирса – шаткого сооружения из гниющего дерева, которое простиралось от края побережья до глубины воды. Пирс был местом, где пляж из общественного развлечения превращался в полностью функционирующий порт, и конец его был разбит рядами небольших яхт, привязанных к столбам. — Как думаете, стоит их обыскать? – спросил Томми, прищурившись и глядя на лодки. Бэд кивнул. — Да, здесь жило много богатых людей, и даже если мы не достанем еду, наверняка найдутся другие полезные вещи, – ответил парень, и никто в группе не стал возражать, поэтому они поплелись дальше по влажным доскам. — Кто-нибудь вообще знает, как попасть на яхту? – спросил Дрим с натянутым смешком, даже не пытаясь скрыть, как его взгляд был прикован исключительно к Джорджу. — Это не должно быть слишком сложно, можно просто разбить окно, разве нет? – предположил Таббо, поднимая с пола увесистый камень. Он бросил его с изрядной силой, достаточной, чтобы булыжник попал в окно ближайшей яхты, и то с громким треском разбилось. — Отлично! – удовлетворённо сказал Бэд, – По двое на яхту? Ранбу, останься здесь, я уверен, что Уилбур не хочет, чтобы ты лазил по шатким лодкам. И Ранбу, и Уилбур подтвердили сказанное кивком. Группа безмолвно разделилась по двое (трое в случае Сапнапа, Бэда и Дрима), и все двинулись в стороны разных яхт. Уилбур разбил стекло двери, потянувшись внутрь, чтобы открыть замок. — Дамы вперёд, – сказал он с очаровательной улыбкой, придерживая дверь для Джорджа. От этой улыбки у парня скрутило живот, но он, всё же, вошёл внутрь и тонко улыбнулся в ответ. Уилбур немедленно встал позади него, щёлкая предохранителем своего пистолета. Он сделал шаг вперёд перед Джорджем, осознавая, что в темноте каюты может скрываться что угодно. Однако ничего не дало о себе знать, и Уилбур начал копаться в странных маленьких ящиках под кожаными сиденьями. Джордж неуклюже топтался в стороне по разбитому стеклу. Он заметил ступеньки, ведущие вниз, и немедленно подошёл к ним. — Я спускаюсь, – тихо пробормотал Джордж, осторожно двигаясь вниз по лестнице, махнув другому рукой. Он щёлкнул выключателем на стене и удивился, когда свет включился, предоставляя вид на спальню-кухню, обставленную безвкусно, словно для какого-то дешёвого реалити-шоу. Комната была в беспорядке: простыни были смяты и запачканы, а все ящики были открыты, наверное, ввиду неприятного покачивания лодки на воде. Джордж быстро обыскал ящики, не обнаружив ничего интересного, кроме бутылки какого-то иностранного спиртного, срок годности которого, к счастью, ещё не истёк, и брюнет сунул ликёр под мышку, чтобы поделиться находкой позже. Он поплёлся обратно на верхнюю палубу, обнаружив Уилбура, сидящего в кресле и читающего бортовой журнал. — Нашёл что-нибудь? – спросил он, позволяя вырваться резкому вздоху, когда боль истощения пробежала по его суставам. — Нет, – ответил Уилбур, медленно закрывая журнал и осторожно кладя его на панель управления. Двое покинули яхту, вернувшись к Ранбу, сидящему на пирсе. Подросток выглядел скучающим и расстроенным из-за того, что его оставили. — Кто-нибудь ещё возвращался? – спросил Уилбур, присаживаясь на гниющее дерево рядом с парнем. Джордж остался стоять, сунув бутылку алкоголя в карман толстовки. Ранбу отрицательно покачал головой. Они сидели в ожидании, молча благодарные, когда Техно выглянул из одной из яхт и махнул рукой, подзывая остальных. Когда старшие помогли Ранбу подняться, все трое подошли к розововолосому с написанным на лице замешательством. Яхта, которую решили обыскать Фил и Техно, была значительно больше остальных – такие обычно покупают, либо чтобы там жить, либо чтобы снимать какое-нибудь шоу. — Мы нашли выживших, – пробормотал Техно, когда остальные достигли входа, помогая Ранбу забраться внутрь вслед за ними. Он не выглядел ни расстроенным, ни довольным тем, что им удалось найти ещё людей, и Джордж изо всех сил пытался разобраться в происходящем. Техно провёл их вниз по стеклянной лестнице, – ох уж эти богачи – где они были встречены Филом и двумя незнакомцами, удобно устроившимися на красных кожаных диванах. Интерьер здесь был гораздо более стильным и, очевидно, дорогим, в сравнении со скучно обставленной яхтой, которую обыскивали Уилбур с Джорджем. Эти незнакомцы не выглядели как кто-то, кто мог бы причинить им вред, поэтому Джордж нерешительно сел рядом с Ранбу, поближе к Филу и Уилбуру – Техно всё ещё стоял возле ступеней. Девушка, представившаяся как Кара (или Паффи, как она предпочитала), имела пышные кудрявые светлые волосы и яркую улыбку, сияющую на её загорелых щеках. Она показалась напористой, пожала всем парням руки и села обратно с прямой спиной. Парень, который был с ней, представился как Фанди, и имел вытянутое заострённое лицо, поразительно похожее на лиса. Его волосы были каштановыми с несколькими неестественными седыми прядями, а подбородок был покрыт тонкой щетиной, и он задорно улыбнулся новоприбывшим. Фактически, всё, от его поведения до озорного блеска в карих глазах, казалось от части лисьим, но не раздражало. На самом деле, эти двое казались довольно дружелюбными, оживлённо рассказывая о том, как они плыли из Массачусетса в Джорджию на яхте, которая, очевидно, была украдена. Паффи объяснила, что у неё был большой опыт в море ещё до апокалипсиса, и она встретила Фанди в порту и подобрала его, поскольку тот всё ещё был жив, когда начался весь этот ад. — С нами была ещё одна девушка, – сказала Паффи после продолжительного молчания, – Её звали Ники. Самый милый человек, которого можно было только встретить. — Её укусили, когда мы сделали остановку в Делавэре. Застрелилась, чтобы спасти нас. Она была, наверное, самым самоотверженным человеком, которого я когда-либо встречал, и я безмерно благодарен за всё то время, что мы провели вместе, – добавил Фанди, когда Паффи замолчала. Фил медленно кивнул: — У нас был друг по имени Эрет. Я сам недолго его знал, но никогда не забуду. — У вас есть ещё люди? – спросила Паффи через мгновение, улыбка снова расплылась на её лице, когда она стряхнула печальное выражение. — Да, ещё пятеро, – сказал Уилбур, – Они на самом деле, наверное, нас уже потеряли. — Тогда идите за ними! Будьте нашими гостями! – воскликнула Паффи, мягко хлопнув ладонями. Техно извинился и немедленно покинул каюту, не позволяя никому стать добровольцем. — Можете остаться на ночь, у нас тут много еды и места. Чёрт, можете остаться и подольше, мы всегда рады новому экипажу, – улыбнулась Паффи, показывая огромную гостиную. — Мы направляемся в Мексику. Хотим проверить, действительно ли там так безопасно, как говорят люди в Нью-Джерси, – объяснил Фанди. — Вы, ребята, конечно, очень милые, но я уверен, что мы скоро отправляемся дальше в путь, – ответил Фил, – Хотя остаться на ночь – хорошая идея. Думаю, все будут рады смене обстановки. — Тогда одна ночь! – Паффи улыбнулась, когда пришла остальная часть группы. Потребовалось некоторое время, чтобы объяснить всё новоприбывшим, но в конце концов было решено, что они переночуют здесь, учитывая огромное количество комнат на огромной яхте. Словно заявления, что все будут спать в собственных кроватях (помимо Джорджа, который предпочёл остаться с Уилбуром, и Томми с Таббо, которые не захотели расставаться), заявление Фанди о том, что у них есть рабочий душ, вызвал крик эйфории у группы. Сначала все едва ли не подрались, решая, кто пойдёт в душ первым, но в конце концов выяснилось, что у каждой комнаты была своя ванная. Честно говоря, это было роскошно, и Джордж не мог вспомнить, когда у него в последний раз была собственная ванная. На самом деле, он не мог вспомнить, когда у него вообще в последний раз была полностью функционирующая ванная. Джордж не спеша принял душ, смывая с кожи слои грязи и запёкшейся крови. Это было похоже на рай: вода была такой горячей, что комната очень скоро заполнилась паром. Он даже смог подстричь свои волосы найденными в шкафчике ножницами и сбрить раздражающую щетину. Брюнет вышел из ванной, чувствуя себя совершенно новым человеком, пребывая в восторге от жизни и простого человеческого душа. Уилбур вышел из ванной в таком же настроении, после того, как также подстриг свои непослушные волосы и начисто выбрил лицо. Когда группа вновь объединилась, Паффи и Фанди были серьёзно удивлены тем, как сильно изменились эти люди. Всё они были выбриты и буквально сияли, выглядя в полном блаженстве в свежей одежде, чистой от грязи и крови. Этого было достаточно, чтобы Джордж захотел остаться здесь навсегда, но он понимал, что жизнь в море не так хороша в долгосрочной перспективе, и что он должен ценить то, что имеет сейчас. Вообще, он был в таком весёлом настроении, что по большей части лип к Уилбуру, переплетая их пальцы и пытаясь показать брюнету несколько вынужденную привязанность. Парень был удивлён, но ничего не сказал, явно довольный вниманием. В тот вечер Джордж даже съел нормальную порцию еды, так как группа наконец ела что-то нормальное в виде риса и рыбы, а не банки фасоли. Он также показал остальной группе найденную им бутылку спиртного ко всеобщей радости. Это была ночь полупьяного приподнятого настроения (не полностью пьяного, потому что Фил напомнил им, что на следующее утро надо уезжать, и они не могут позволить себе ослабить бдительность) и смеха в прекрасной компании двух моряков, что так любезно пустили их в свои объятия. И когда Уилбур и Джордж, хихикая и покраснев, вбежали в свою комнату, они не заметили кислого взгляда, которым их одарил Дрим. Бедный, несчастный, тоскующий по любви Дрим, которому посчастливилось разделить с ними стену и слушать их как минимум час. Бедный, бедный Дрим, который больше не знал, где было его сердце.