Сгорай со мной

Он глубоко втянул носом аромат, исходящий от белоснежной блузки в своих руках, и, откинувшись на спинку кресла, блаженно прикрыл веки. Кажется, она сменила духи. В прошлый раз от свитера, который он стянул из раздевалки Гриффиндора, отчетливо пахло пионами, а сейчас Тео ощущал почти неуловимые нотки цветущей розы. Сладкой. Как и она сама, определенно. У него не было полной уверенности в этом, лишь догадки, но она попросту не могла быть другой. Он крепче сжал в руках вещицу из тонкого хлопка и скрежетнул зубами от злости. Каждый сеанс этого некоего подобия аутотренинга неизменно приводил его в состояние самого настоящего бешенства и заставлял все сильнее терять контроль над ситуацией. Потому что за столько времени его тайного увлечения у Нотта выработалась довольно четкая последовательность действий, которой он следовал практически неукоснительно, и любой сбой неминуемо выводил его из строя. Все нарастало постепенно, как смертоносная лавина в горном ущелье. Сначала он следил за ней. Затаив дыхание, осторожно наблюдал из-за угла и позволял себе лишь любоваться такими правильными чертами ее лица. Смотрел, как подпрыгивали ее локоны, пока она шла по коридорам школы. Как запрокидывала голову назад, во весь голос хохоча над шутками друзей. Как пробегалась языком по верхней губе, когда никак не могла найти решение очередной задачи, сидя в библиотеке. И последнее приводило Тео в почти полуобморочное состояние, потому что в такие моменты он слишком явственно чувствовал давление вмиг вставшего члена на ширинку брюк. Мерлин, это ощущалось как самая настоящая физическая боль, потому что Нотт, наизусть выучивший каждый из своих сценариев, слишком хорошо знал, чем закончится тот, в котором он сходил с ума от неудовлетворенного желания. Знал и все равно раз за разом позволял этому случиться. Ведь иначе он уже просто не мог. Она с задумчивой улыбкой закрывала свои учебники и легко вставала со скамейки, аккуратно одергивая чуть примятую от продолжительного сидения юбку. Ее пальчики играючи скользили по цветным обложкам фолиантов, пока она, высунув кончик языка от напряжения и слегка прикусив его зубами, пыталась придумать, как уместить такое количество книг в своей сумке. Черт, каждый день Тео мечтал быть этим самым языком, чтобы хотя бы так оказаться у нее во рту и медленно умирать, кожей ощущая сладость ее дыхания. Бред сумасшедшего. И он с удовольствием сходил с ума, постепенно теряя контроль над своими мыслями. Единственным, что пока держало его внутреннее «я» в клетке, было спонтанное, но оказавшееся таким правильным решение периодически подворовывать что-то из ее личных вещей, чтобы получить хоть какую-то близость к ней и успокоить громкий крик боли в собственном разуме. Наслаждаться ее запахом. Сравнительно тяжелее ему давалась бесконечная череда не самых радужных мыслей, стабильно появляющихся в его голове практически ежечасно, когда Тео задумывался о том, что она никогда в жизни не будет рядом с ним. Она определенно была слишком хороша для такого, как он, и даже тот факт, что она являлась его истинной парой, предназначенной для него самой судьбой, абсолютно точно, Тео был в этом уверен, не стал бы для нее весомым оправданием. Скорее всего, лишь поводом для насмешки, хоть он и сомневался, что она могла вообще хоть над кем-нибудь смеяться. Нет. Только не она. Он поерзал на простынях, поморщившись от тихого шелеста, с которым небольшие бугорки от норовящих вырваться на свободу крыльев на спине потерлись о ткань школьной рубашки, вырывая из его груди хриплый выдох. Это было его личным чистилищем. Ежедневным напоминанием о том, кем он являлся на самом деле, и это разрывало его тело на части похлеще самого сильного Круциатуса. Это ломало и уничтожало его, меняло сознание и упорно не давало быть на все сто процентов тем, кто он есть. Вытесняло из него все человеческое. Он получил ген вейлы в наследство от отца и до двенадцати лет даже не подозревал о всей серьезности своего проклятия. Но всего одно случайное столкновение в школьном коридоре с ней разделило всю его жизнь на пресловутые до и после. Тео точно помнил, что в тот день опаздывал в библиотеку и бежал изо всех сил, чтобы успеть попасть туда до закрытия и получить свитки, нужные ему для написания эссе по зельеварению. Поэтому он даже не удивился, когда, забежав за очередной поворот, внезапно врезался в какую-то девчонку из Гриффиндора, и, слегка постанывая от боли в ушибленном предплечье, протянул руку вперед, чтобы помочь своей жертве подняться с пола. — Прости, пожалуйста, я не… — в эту же самую секунду весь его словарный запас отправился куда-то за пределы Хогвартса, потому что, встретившись с пронзительным взглядом карих глаз, обрамленным длинными черными ресницами, он слишком четко почувствовал этот громкий щелчок где-то в глубине своей грудной клетки. Словно кто-то играючи сломал ему несколько ребер и вероломно вырвал из тела. Дыхание перехватило, а ладони отчего-то вмиг стали влажными, когда его кожи коснулись ее теплые пальцы, пока она опиралась на его руку, чтобы встать. — Ничего страшного, — она мягко улыбнулась и легким движением руки поправила съехавший вбок галстук. — Просто впредь будь осторожнее, Тео. И в эту же секунду он понял, что несется прямиком в рай, потому что это ее «Тео», сказанное нежным, бархатным голосом, прошлось огромным табуном мурашек по его позвоночнику и четко ударило прямо в сердце. Хотя, скорее всего, его конечной остановкой был все же ад, ведь тогда он даже не представлял, что именно для него будет означать то, что он наконец нашел свою истинную пару. Входная дверь за его спиной скрипнула, и Тео, вздрогнув, быстро спрятал блузку в наволочку подушки, для надежности проведя по ней рукой, будто таким образом пытался скрыть следы своего преступления. В груди начало противно ныть от осознания, что он ведет себя как полный идиот, прячась по углам, чтобы просто ощутить хотя бы временное облегчение своего состояния, которое уже довольно продолжительное время начало выходить из-под контроля. Но это было единственным выходом из сложившейся ситуации. Его единственной возможностью остаться собой и не позволить вейле внутри себя окончательно стереть все человеческое из собственного разума. Она слишком сильно тянулась к своей паре все это время и определенно была готова пойти абсолютно на все, чтобы заполучить ее. Оставить на ее шее метку и навсегда привязать к себе. Объединить их тела и души. Мерлин, это звучало просто восхитительно. Он медленно откинул полог на постели и оглядел комнату в поисках посторонних, но помещение было абсолютно пустым. Раздраженно вздохнув, Тео вновь вернулся к своей подушке и упал на нее спиной, просовывая руку в наволочку снизу. Он лег на бок и, вытащив наружу край блузки, прикрыл глаза, чувствуя, как ноздри наполняет аромат так горячо желанной им девушки. Аромат, что заставлял все внутри него переворачиваться и сгорать дотла. Аромат, способный заставить совершить все что угодно, стоило его обладательнице просто приподнять бровь в немой просьбе. Аромат Гермионы Грейнджер.