Сгорай со мной

— Мерлин, это просто какой-то ад! Тео уже привычно закатил глаза и, не поворачивая головы, толкнул в сторону подошедшей к столу Пэнси кружку кофе. Это был их утренний ритуал — Паркинсон брала у Слизнорта список дел на день, а потом приходила возмущаться Нотту и Забини на слишком высокую, по ее мнению, занятость, частенько совершенно не стесняясь в выражениях. Она небрежно поправляла значок старосты школы на груди и, набрав в легкие побольше воздуха, разражалась длинной тирадой, костеря всех и вся, не забывая при этом упомянуть Мерлина и основателей. Никто даже представить себе не мог, что кто-то из Слизерина займет такую высокую должность. Скорее им было намного проще поверить в то, что их ожидает не самая завидная судьба в виду довольно открытого участия учеников их факультета в боевых действиях против светлой стороны во время войны. Но, судя по всему, у нового директора школы, профессора Макгонагалл, были совсем иные взгляды на жизнь детей Пожирателей. Потому что как только ученики вернулись на дополнительный восьмой курс — вместо седьмого, который они были вынуждены пропустить, — она довольно быстро нашла занятия абсолютно для всех из негласного серебряного квартета. Малфой, как один из лучших учеников школы, отправился в Дурмстранг для обмена опытом. Забини сделали капитаном команды по квиддичу и по максимуму проставили в его расписание многочасовые тренировки, чтобы подготовить новеньких к будущему сезону. Пэнси, ко всеобщему удивлению, назначили старостой школы и поселили в отдельную башню, где ее соседом, а по совместительству старостой мальчиков, стал не кто иной, как Гарри Поттер. И это было еще одним поводом для Паркинсон хорошенечко пройтись далеко нелестными выражениями по представителям львиного факультета. Тео выучил наизусть список всех претензий Пэнси к Поттеру и уже неосознанно каждое утро прикидывал, с какой она начнет сегодня. Может быть, с той, что «гребаный Поттер» никогда не убирает книги со стола их общей гостиной? Или, возможно, Пэнс опять вспомнит, что он еще ни разу не закрутил колпачок зубной пасты? — Он снова пришел в ванную в одних трусах, — прошипела Паркинсон и одним махом опрокинула в себя больше половины кружки уже почти остывшего кофе. — Ты представляешь? Он совершенно не знаком с правилами поведения в приличном обществе! С какой стати я вынуждена каждое утро любоваться на его почти ничем не прикрытый зад?! Неужели беспардонность раздают в одной очереди с храбростью?! — Это ужасно, — старательно скрывая улыбку, пробормотал Тео и покачал головой. — И ведь с этим вообще ничего нельзя сделать. — Именно! — подняла вверх указательный палец правой руки Пэнси и округлила глаза в довольно правдоподобном возмущении. — Хотя, — медленно протянул Нотт и улыбнулся подмигнувшему ему Блейзу, который был бессменным участником этой их странной игры под названием «Заставь Паркинсон говорить правду», — если бы ты приходила в ванную чуть позже, то тебе абсолютно точно удалось бы избежать вида полуголой задницы Избранного всея мира. Услышав тихий смешок со стороны Блейза, Тео прищурил глаза, призывая его успокоиться, и перевел взгляд на Пэнси, которая прямо сейчас что-то усиленно обдумывала. Он на пару с Забини одно время даже пытался делать ставки на то, когда же Паркинсон наконец признается им, а в первую очередь самой себе, что ей весьма небезразличен этот серьезный парень из Гриффиндора, благодаря которому волшебный мир мог спать спокойно. Но пока Пэнси плотно засела в стадии отрицания и упорно не хотела покидать насиженного места, предпочитая вместо этого практически ежедневно ругаться с Поттером так громко, что стекла в их башне жалобно звенели время от времени. — Нотт, ты, кажется, надышался пылью в библиотеке, — снисходительно фыркнула Пэнси и, достав из кармана мантии небольшое зеркальце, привычным движением поправила и без того идеальную укладку. — С какой стати я должна менять свой привычный распорядок только потому, что кто-то не имеет самого элементарного представления о воспитании? — И это действительно весомый аргумент, Пэнс, — Забини с хитрой ухмылкой придвинулся чуть ближе к Паркинсон и закинул руку ей на плечи. — Тебе просто следует бороться с ним его же методами. — Ты предлагаешь мне тоже выйти в ванную в нижнем белье? — фыркнула она и скинула с себя его ладонь. — До Рождества еще слишком далеко. Уверена, что этот идиот не заслужил такого шикарного подарка. Тео, тихо усмехнувшись, покачал головой, прокручивая в руке кружку кофе, и вдруг резко замер, внезапно почувствовав, как в нос ударил знакомый цветочный аромат. Он повернулся в сторону источника запаха и неосознанно задержал дыхание, увидев, как в Большой зал вошла Грейнджер в сопровождении вышеупомянутого Поттера. Вейла внутри Нотта тут же взбунтовалась при виде того, как рука старосты мальчиков почти неуловимо коснулась предплечья Гермионы, когда тот пытался привлечь ее внимание во время разговора. Тео пришлось призвать на помощь всю свою и без того хлипкую выдержку, чтобы хотя бы попытаться все-таки взять себя в руки и отвернуться, но это было сильнее его. Он, словно завороженный, следил за тем, как ее губы шевелились, пока она что-то увлеченно рассказывала подошедшей к ним Джинни Уизли, и чувствовал, как вся его сущность магнитом притягивалась на противоположную сторону Большого зала. Нотт жадно, не моргая, ловил каждое движение ее тела и ощущал постепенно нарастающую сухость во рту, от которой всю ротовую полость начало саднить как при сильной простуде. Наверное, все происходящее с ним как раз можно назвать болезнью, но он подумает об этом чуть позднее, сейчас все его внимание было приковано только к ней. Вот ладонь Гермионы медленно поднялась на уровень груди и почти неуловимо огладила ямочку между ключицами. Затем ее тонкие пальчики взметнулись вверх, к волосам, чтобы убрать несколько прядей за ухо, и Тео довольно ярко представил себе, как сделал бы это сам. Салазар, если бы ему предложили отказаться от наследства просто ради того, чтобы совершенно безнаказанно коснуться ее локонов, он бы просто спросил, где нужно поставить подпись. Настоящее безумие. У него перехватило дыхание, когда эта довольно невинная мысль сменилась картинкой, где он представлял, на что готов пойти, чтобы прикоснуться к ее губам. Сначала ладонью, медленно, мягко по щеке, чтобы ощутить под пальцами нежный бархат ее кожи. Затем он бы наклонил лицо к ней так близко, что ему удалось бы поймать ее дыхание ртом. Тео готов был поставить на кон все что угодно, что на вкус оно будет сладким, почти как клубничное мороженое или шоколадные тянучки. Потом он бы высунул кончик языка и коснулся уголка ее губ. Осторожно и не торопясь. Постепенно пробираясь во влажный жар ее рта, чтобы, словно потерявшийся в пустыне путник, утолить жажду в ее поцелуе. Утолить жажду в ней. Хотя, скорее всего, реальность оказалась бы к нему слишком жестока, и он бы попросту сошел с ума еще на моменте, как его пальцы коснулись бы ее тела. Но он готов был согласиться прожить остаток жизни сумасшедшим безумцем, лишь бы только знать наверняка, что ее кожа абсолютно точно напоминает на ощупь гладкий шелк. — Ты что-то сказал? Тео шумно выдохнул, с трудом отрывая взгляд от Гермионы, и с некоторой толикой сожаления повернулся обратно к друзьям. Видимо, он все же проговаривал свои фантазии себе под нос, а значит, оставалось только молиться, что до сидящей рядом с ним Пэнси долетели лишь обрывки его слов. — О чем ты? — он не моргнув глазом взял в руку кружку с кофе и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как саднившее все это время горло постепенно успокаивается от теплой жидкости. — Ты что-то бормотал про мороженое, — Паркинсон внимательно всматривалась в его лицо так, словно они прямо сейчас обсуждали не сладости, а то, что он планировал вернуть к жизни Волдеморта. Ну, или вновь решил попытаться убить Избранного. — Вспомнил, что обещал маме постараться выбраться в Косой переулок на каникулах, — быстро ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза, и деланно небрежно добавил: — Может быть, хотя бы Рождество станет весомой причиной для Министерства. Пэнси понимающе кивнула, и с ее губ сорвался тихий вздох, без слов кричащий о ее отношении к этой ситуации. Как только Поттер одержал победу в войне, они все были отрезаны от своих семей на какое-то время. Сначала шли бесконечные суды, которые, по мнению Нотта, были больше похожи на какой-то цирк, чем на серьезное разбирательство. Члены Визенгамота были изначально настроены максимально отрицательно ко всем Пожирателям смерти, оказывающимся на скамье подсудимых, поэтому, когда эти места занимали их дети, отношение судей, к сожалению, не менялось ни на йоту. К счастью, родители Нотта были приговорены лишь к внушительному штрафу и домашнему аресту, а самому Тео поставили запрет на выход из школы во время учебного года без уважительной причины. Поэтому последний раз он видел своих родителей в тот день, когда им разрешили посадить сына на поезд до Хогвартса, и Нотт планировал использовать любые варианты, чтобы добиться встречи с матерью. — Кажется, мне уже пора, — Тео проследил взглядом за тем, как Грейнджер подошла к столу Гриффиндора и, взяв с него пару яблок, направилась к выходу из Большого зала. — Я обещал мадам Пинс рассортировать каталоги до конца этой недели. — Я же говорила, что он надышался книжной пылью, — пропела Пэнси, аккуратно намазывая маслом кусок булочки. — Только умалишенный будет так спешить поскорее отработать свое наказание. — Просто я хочу быть душкой, — Нотт одним глотком допил остатки кофе из кружки и, чувствуя, как в животе все завязывается узлом от нетерпения, резко встал. — И вам советую вести себя точно так же. Он взял со скамьи свою сумку с учебниками и, махнув на прощание друзьям, быстрым шагом направился к выходу. Стук его обуви о пол практически в точности повторял бешеный ритм сердца, которое с каждой секундой обещало пробить ребра и вырваться из груди. Тео сухо сглотнул и сжал ладони в кулаки, пытаясь унять нервную дрожь от предвкушения, но она, подобно разряду тока, уже вовсю гуляла по его телу, заставляя погружаться в это состояние все глубже и глубже. Он ненавидел свою сущность за такое слишком явное проявление чувств по отношению к Гермионе, но прекрасно понимал, что попросту не может пойти против своей природы. Это было намного глубже, чем простая симпатия. Это было в его крови и подобно яду отравляло каждую клетку его организма. Он почти подошел к тяжелым дверям библиотеки, как вновь почувствовал совсем рядом с собой тонкий аромат роз. Резко развернувшись, он почти нос к носу столкнулся с появившейся как будто из-под земли Гермионой, которая, тихо вскрикнув от неожиданности, выронила из рук стопку книг. В точности как в тот самый день, когда Тео навсегда потерял сон и покой. — Годрик, прости, — пробормотала она и, опустившись перед ним на колени, принялась собирать учебники. — Я была уверена, что ты меня слышал. Ладонь Нотта едва заметно дрогнула, когда волосы Гермионы оказались в опасной близости к его пальцам, и он со скрипом изо всех сил сжал зубы, чтобы ни в коем случае не поддаться желанию коснуться ее. Салазар, она была так близко, что ее аромат, вырезанный с внутренней стороны его легких, сейчас пьянил как самый крепкий огневиски. Сопротивляться с каждой минутой становилось все сложнее, и в какой-то момент его пальцы задрожали, когда Грейнджер придвинулась к нему еще ближе, оставив между ними пару жалких сантиметров. — Надеюсь, ты не ушибся? — она взяла в руки последний учебник и внезапно резко подняла взгляд на Тео, мягко улыбаясь. — Знаешь, иногда я могу быть слишком неуклюжей. С его губ сорвался хриплый выдох от вида стоящей перед ним на коленях Гермионы. Черт, он видел эту картину миллион раз во снах и еще примерно столько же представлял себе во время мастурбации, но наяву эта позиция выглядела еще более привлекательней. Даже несмотря на то, что в реальности Грейнджер была одета. — Я тоже, — с трудом справившись с оцепенением, Тео протянул ей ладонь и еле слышно втянул носом воздух, почувствовав мягкость ее кожи. — Ты надолго? Или сегодня по плану у тебя нет убийств учеников Слизерина? Она громко рассмеялась, запрокидывая голову назад, и Нотт невольно залюбовался ею. Мерлин, она была прекрасна абсолютно во всех своих проявлениях, и он даже не представлял, что именно должен сделать, чтобы заслужить хоть один шанс всегда быть рядом с ней. Сделать ее своей. В последнее время в нем все чаще проявлялся инстинкт вейлы, который, словно заезженная пластинка, твердил ему лишь о том, что он обязан как можно скорее пометить свою пару. По этой причине Тео с ума сходил от практически круглосуточного чувства возбуждения, стоило ему только подумать о Гермионе. Ритуал с меткой должен проводиться именно во время секса со своей парой, поэтому Нотт периодически ощущал себя гнусным извращенцем, воруя вещи Грейнджер, чтобы хоть как-то заткнуть сущность внутри себя. Однако, несмотря на все эти обстоятельства, Тео был бесконечно влюблен в личность Гермионы Грейнджер и действительно считал ее самым добрым, искренним и настоящим человеком, что ему встречались. Он восхищался ее блестящим умом и твердым чувством справедливости. Разделял ее взгляды на законодательство волшебного мира и поддерживал желание внести туда изменения. Она была настолько же идеальна, насколько он считал себя самой неподходящей партией для нее. Слишком идеальна. — Я надеялась, что ты сможешь позаниматься со мной, — закусив нижнюю губу, смущенно улыбнулась Гермиона. — У меня небольшие сложности с рунами в этом семестре. Ну, знаешь, из-за пропусков в прошлом году. Вот я и подумала, что как только мы закончим с заданием мадам Пинс, то… — Да, — резко перебил ее Тео и мысленно отвесил себе смачный подзатыльник. Мерлин, ну что за восторженный тон, идиот? — То есть я с удовольствием помогу тебе. Тем более я и сам был не самым прилежным учеником в прошлом году. — Большое спасибо, Тео, — лучезарно улыбнулась Гермиона. — Ты настоящий друг. Стараясь игнорировать сбившееся с ритма сердце от ее доброжелательного «друг», Нотт натянуто улыбнулся и открыл для нее дверь библиотеки, шутливо склоняя голову в полупоклоне. Ну конечно, максимум, на который он вообще когда-либо может рассчитывать, это стать ей другом. Да. Просто другом. Не так плохо в сложившейся ситуации. Они вместе подошли к мирно дремлющей за высокой стойкой мадам Пинс и, взяв оттуда картотеку, направились прямиком в раздел книг о квиддиче. Сегодня им предстояло навести порядок именно в этой секции, разложив все экземпляры по номерам, и Тео предвкушал, как будет рассказывать Гермионе какие-то детали из столь далекого для нее вида спорта. Это был их некий маленький ритуал с самого первого дня, когда Макгонагалл назначила их обоих наводить порядок в библиотеке в начале года. Сначала Нотт искренне удивился такого рода заданию, ведь разобрать перепутанные и поврежденные во время войны книги было возможно парочкой самых простых заклинаний, но потом понял, что это являлось еще одним хитроумным планом профессоров по сближению враждующих факультетов. И видел Мерлин, это был самый чудесный план из всех, что он когда-либо слышал. Поначалу Грейнджер казалась немного зажатой и исподтишка присматривалась к своему вынужденному напарнику, но спустя пару встреч расслабилась и начала активно общаться с ним. Губы Тео то и дело растягивались в довольной улыбке, когда он слушал ее рассказы о законопроектах, которые она обязательно внесет, как только займет подходящую должность в Министерстве магии. О том, что ее решительно не устраивает то, как продолжают притеснять волшебников с нечистой кровью, и о том, что права домовых эльфов уже давно требуют тщательного пересмотра. Он расслабленно откинулся на спинку своего стула и внимательно наблюдал за ней сквозь полуопущенные ресницы, выстукивая указательным пальцем правой руки незатейливую мелодию по деревянному столу. На щеках Гермионы всегда был легкий румянец, когда тема разговора ее особенно воодушевляла, и Тео с любопытством разглядывал этот нежно-розовый оттенок, гадая, выглядит ли она так же, когда возбуждена? Сбивалось ли ее дыхание сильнее, чем во время такого искреннего возмущения? Насколько ярко сверкали ее глаза в миг наивысшего наслаждения? Был ли ее шепот таким же проникновенным, как и в момент, когда она с тихим смешком рассказывала ему на ухо, что мадам Пинс уронила очки на грудь, вновь заснув на рабочем месте? И больше всего на свете ему хотелось лишь того, чтобы она никогда не прекращала говорить с ним. Чтобы вновь и вновь стирала эти незримые рамки между ними и хотя бы на какое-то мгновение позволяла ему забыться в собственных мыслях. Он не просто хотел обладать ее телом, ведомый велением своей сущности. Тео желал, чтобы ее душа была навеки переплетена с его собственной. — Итак, — Гермиона с плохо скрываемой грустью посмотрела на довольно внушительные стопки книг и задумчиво пожевала нижнюю губу. — Видит Мерлин, мы не справимся со всем этим в ближайшие несколько часов, даже если не будем делать перерывы. — Я даже и не знал, что в Хогвартсе такое огромное количество книг о квиддиче, — протянул Тео и провел пальцем по лежащему на самом верху экземпляру в золотой обложке. — Мне казалось, что в свое время я прочел в этой библиотеке абсолютно все, что было связано с этим видом спорта, и готов поклясться, что речь идет не больше чем о трех фолиантах, — он с сомнением оглядел соседнюю стопку и более уверенно добавил: — Максимум пяти. — Это все куплено вашими родителями, — еле слышно пробормотала Грейнджер и робко улыбнулась в ответ на его вытянувшееся от удивления лицо. — Одно из требований Министерства — пожертвования на восстановление школы. Так что эти книги купили те семьи, что… — она заметно занервничала, пытаясь подобрать слова, и опустила глаза в пол. — Которые были… — На неправильной стороне, — грустно усмехнулся Тео и, скрежетнув зубами от внезапно появившегося в груди чувства раздражения, изо всех сил сжал ладони в кулаки, пытаясь успокоиться. Всякий раз ему приходилось прикладывать усилия для того, чтобы его сущность оставалась в тени во время особо сильного гнева или расстройства. Иначе любой, кто находился рядом с ним в радиусе нескольких метров, мог узреть широкие белоснежные крылья за его спиной, что уже начинали зудеть под кожей, так и норовя вырваться на свободу. Он ненавидел их. Ненавидел так сильно, что в один из дней, когда война еще была в самом разгаре, он попытался срезать их ножом, заперевшись в ванной их фамильного поместья. В тот вечер Нотт узнал, что егеря привели пленников в Малфой-мэнор, среди которых была Грейнджер. Он четко помнил, как исказилось лицо Пэнси, когда она рассказывала ему о пытках, которым Беллатриса подвергла Гермиону. Помнил, как по ее щеке скатилась слеза, когда она еле слышно прошептала это ненавистное слово, что навсегда будет покоиться на руке Гермионы. Грязнокровка. Уродливое клеймо, которое вечно будет напоминать им всем о том, какими глупцами они были. Будет напоминать о боли и потерях. О смерти. На негнущихся ногах Нотт дошел до своей спальни и, словно сомнамбула, взял в руки лежащий на столе нож, который использовал для того, чтобы вскрывать письма. Он вошел в ванную и едва успел стянуть с зудящих плеч рубашку, как сложился практически пополам от ощущения разъехавшейся в стороны кожи. Миг, и за спиной Тео с тихим шелестом появились два белоснежных крыла, которые мелко подрагивали от каждого его движения. Он, тяжело дыша, смотрел на мягкую игру света на перьях и чувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Тео содрогнулся, когда желудок охватил до боли знакомый спазм, и быстро склонился над унитазом, выплескивая в него весь сегодняшний ужин. Дрожащей ладонью он вытер остатки рвоты с губ и, медленно выпрямившись, взял с раковины нож, на выдохе вонзая его в левое крыло. Глаза мгновенно ослепила острая боль, прошедшая прямиком от кончиков пальцев на ногах и до макушки, но он изо всех сил постарался не обращать на нее абсолютно никакого внимания. Крепко сцепив зубы, он нанес новый удар в соседнее крыло, стараясь попасть в то место, где оно выходило из его тела. Из горла тут же вырвалось сдавленное бульканье от новой вспышки боли, и Тео покачнулся от внезапной слабости в коленях. Удар. Удар. Удар. Его рука была почти по локоть в брызгах крови, но он остервенело бил ножом в свое тело, стремясь вырезать из себя существо, что мешало свободно дышать при мысли о страданиях Гермионы. И каждый раз, когда лезвие входило в стыки между его кожей и крыльями, Тео слышал оглушительный крик вейлы внутри себя. Слышал, как она отказывается сдаваться. — Все в порядке? — он вздрогнул, ощутив на своем запястье теплую ладонь Грейнджер, и рефлекторно сжал ее в своей. Ее глаза округлились буквально за долю секунды после того, как его пальцы оказались на ее коже, и с ее губ сорвался какой-то сдавленный писк. Тео резко выдохнул и тут же убрал от нее руку, сгорая от желания надавать себе подзатыльников. Салазар, наверное, ей это доставило огромное неудобство, раз она отреагировала таким образом. Нотт с грустью подумал о том, что, скорее всего, ей попросту неприятны его прикосновения и сейчас своим невероятно глупым движением он откинул возможность установления с ней дружеского контакта куда-то за пределы Хогвартса. Придурок. — Прости, — пробормотал он еле слышно и, не зная, куда деть руки, сунул их в карманы брюк. — Я просто немного задумался. — Ничего страшного, — мягко улыбнулась Гермиона и, словно ничего не произошло, подошла к одной из стопок с книгами. — Думаю, что сегодня у нас обоих нет настроения на физический труд. Не успел Тео моргнуть глазом, как она лукаво подмигнула ему и, взмахнув волшебной палочкой, в мгновение ока расставила все книги по местам. Едва последний фолиант с тихим шорохом послушно занял свое место на нужной полке, Грейнджер самодовольно хмыкнула и, повернувшись лицом к Тео, прошептала: — Думаю, что теперь мы можем заняться чем-то более интересным. С трудом проглотив рвущиеся из горла слова о том, что он на самом деле считает интересным, Нотт лишь коротко кивнул и осторожно выглянул из-за стеллажа, чтобы проверить мадам Пинс. Библиотекарь, ожидаемо, мирно дремала за своим столом, и для пробуждения ей было явно недостаточно небольшого заклинания, которое помогло расставить книги по местам. Откровенно говоря, Тео считал, что ее не разбудило бы и новое пришествие Темного Лорда с кучкой Пожирателей наперевес, а потому они действительно могли абсолютно спокойно покинуть библиотеку и разойтись по своим делам. Поняв, что теперь он не сможет провести рядом с Гермионой свои положенные пару часов, в его груди тут же расцвела грусть, моментально отразившаяся на его лице. Заметив, что Грейнджер внимательно наблюдает за ним, Тео тут же растянул губы в максимально правдоподобной улыбке и небрежно поправил галстук на шее. — Ты ведь позанимаешься со мной? — слегка покраснев, спросила она и закусила нижнюю губу, заставляя дыхание Тео слегка сбиться от волнения. Мерлин, как он мог забыть, что она просила его подтянуть ее по рунам? Получается, она специально освободила время, чтобы они могли заняться учебой. А значит, вопреки всему происходящему, у него все же появится возможность провести с ней больше времени. Может, хоть тогда ему удастся хотя бы ненадолго заткнуть тихо стонущую внутри его сознания вейлу, что прямо сейчас сходила с ума от такой близости к своей паре. — С удовольствием, — на выдохе ответил он и, медленно протянув ладонь к шее, ослабил галстук, ставший самой настоящей удавкой. — Тебе нужно сходить за учебниками? — Мы ведь в библиотеке, Тео, — весело рассмеялась Грейнджер и обвела руками помещение. — Мы можем взять любую книгу. — Да, точно, — на его губах помимо воли расцвела улыбка. — Любую. Гермиона заговорщически улыбнулась и махнула рукой в сторону соседних стеллажей, приглашая Тео следовать за ней. Она свернула в отдел с книгами по рунам и, вновь закусив губу, внимательно оглядела плотно набитые полки, выискивая нужный фолиант. — Ага! — она победоносно хлопнула в ладоши и, привстав на носочки, потянулась за стоящей на верхней полке книгой. Сердце Нотта зашлось в каком-то совершенно убийственном ритме от вида того, как ее юбка приподнялась на несколько сантиметров, открывая его взгляду чуть больше обнаженной кожи. Ладони вмиг стали мокрыми от неистового желания коснуться внутренней стороны ее бедер и медленно огладить кончиками пальцев край ее высоких гетр, закрывающих колени. Мерлин, он мог поставить что угодно, что этот элемент формы придумал сам Сатана, потому что оставаться невозмутимым при одном лишь взгляде на то, как гетры плотно обнимают ноги Грейнджер, было за гранью возможного. — Поможешь? — она обернулась к нему через плечо и виновато улыбнулась краешками губ, глазами показывая на книгу, до которой никак не могла дотянуться. Мысленно чертыхнувшись, Тео согласно кивнул и, подойдя к ней со спины, протянул руку к фолианту. Ноздри защекотал ставший слишком насыщенным от их близости аромат ее волос, и Нотт, не удержавшись, позволил себе задержаться возле нее чуть дольше. Черт, это все виделось ему самым настоящим наказанием и изощренной пыткой, какую он только мог себе придумать, но сдерживаться было выше его сил, и Тео каждый раз шел у себя на поводу. Сущность внутри него и собственное сознание слились воедино, и он уже не мог различить, чьи именно эмоции пронзали его грудную клетку. Хотя это определенно было уже неважно. — Ты такой высокий, — улыбнулась Грейнджер и, благодарно кивнув, взяла фолиант у него из рук. — Знаешь, в моем мире тебя бы с руками и ногами оторвали в сборную по баскетболу. — Это какой-то маггловский вид спорта, верно? — Тео отодвинул ей стул и, убедившись, что она устроилась, сел за соседний. — Кажется, я слышал что-то об этом. — Ты прав, — Гермиона пододвинула ему фолиант и взяла с края парты чистые пергаменты. — Это такая игра, где две команды должны забить как можно больше мячей в кольца соперников. Почти как квиддич, только мяч один и играть нужно на земле, а не в воздухе. — Здорово, — совершенно искренне улыбнулся Нотт. — Было бы интересно увидеть это вживую. — Правда? — Грейнджер так резко повернулась к нему лицом, что он вздрогнул от неожиданности. — Хочешь, я попрошу своего отца достать для тебя билеты? Мой дядя Бен работает агентом у нашей лондонской сборной и может взять билеты на любой матч. Тео замер, сосредоточенно переваривая ее слова. У него никогда не было никаких предрассудков по поводу магглов и чистоты крови, поэтому он абсолютно точно не видел проблемы в том, чтобы отправиться в эту часть Лондона. Напротив, он совершенно искренне заинтересовался всем, что рассказала ему Грейнджер об этом причудливом виде спорта, который так сильно походил на его любимый квиддич. И конечно, он бы с огромным удовольствием пошел на матч, чтобы увидеть все происходящее своим глазами. Если бы не одно «Но», рушащее все очарование этого мгновения и которое точно вероломно сотрет счастливую улыбку с лица Гермионы. — Мне нельзя покидать школу, — он отвел взгляд, надеясь, что она не успела заметить разочарования в его лице. Мерлин, каждый раз это правило выворачивало его буквально наизнанку и не давало ни на секунду забыть, на каких условиях он продолжает обучение в школе. Война кончилась, но он все еще был ее пленником. Был заперт в череде последствий, что она привнесла в его жизнь. — Прости меня, пожалуйста, — прошептала Гермиона и сконфуженно покраснела. — Я совсем забыла про это глупое правило. — Ничего страшного, — неестественно улыбнулся Тео и пододвинул к себе перо и чернильницу. — Расскажи, какая тема тебе непонятна? Следующий час они провели за рунами, и Нотт почти забыл обо всех неловких ситуациях, что произошли с ним сегодня, полностью поглощенный тем, чтобы как можно обстоятельней объяснить Гермионе сложные для нее темы. Его сердце каждый раз пропускало удар за ударом, когда на ее лице расцветала счастливая улыбка от очередного удачно завершенного задания, и он ни разу не смог не улыбнуться ей в ответ. Мерлин, она действительно была самым замечательным человеком из тех, что он знал, и Тео словно подсознательно тянулся к ее свету, надеясь, что его хватит на то, чтобы согреть и его. — Годрик, ты ведь так опоздаешь на тренировку, — Гермиона бросила быстрый взгляд на наручные часы и в панике встала со своего места. — У тебя осталось всего двадцать минут. — Черт, — пробормотал Тео и, откинувшись спиной на спинку стула, убрал ладони на затылок. — Забини не даст мне спокойно жить, если я не приду. — Тогда нам пора, — она взяла со стола учебники и направилась к стеллажам. Нотт подавил рвущийся из груди разочарованный стон и легонько стукнул ладонью о свое колено. Салазар раздери квиддич, Забини и все, что их касается. Он бы с огромным удовольствием лучше остался здесь и занимался с Гермионой рунами, вместо того чтобы садиться на метлу и тренироваться. Но у него не было выхода, потому что он клятвенно пообещал Блейзу занять место отбывшего в Дурмстранг Малфоя и стать ловцом команды Слизерина. До игры оставалась пара недель, и он был просто обязан провести их с пользой. — Ну что, идем? — Грейнджер легким движением руки поправила волосы и повернулась в сторону выхода. — Если поторопимся, то ты еще успеешь зайти в общежитие за вещами. — Это необязательно, — Тео поднялся со стула и, встав по левую руку от нее, направился к двери. — Все нужное есть в моем шкафчике в раздевалке. — О, это замечательно, — Гермиона улыбнулась и, кивнув на спящую мадам Пинс, тихо хихикнула. — Похоже, наше небольшое бегство все же остается незамеченным. Тео проследил за ее взглядом и, увидев, как библиотекарь мирно дремлет за столом, не смог сдержать короткого смешка. Мерлин, кажется, он действительно начинал привыкать к таким обыденным вещам. И это не могло его не радовать. Они тихонько покинули библиотеку, осторожно прикрывая за собой предательски скрипящую входную дверь, и, оказавшись снаружи, вновь рассмеялись, но уже чуть громче. — Я просто обязана проверить теорию Рона и принести в следующий раз эти маленькие фейерверки из магазина Джорджа, — прикрыв рот ладонью, заговорщически улыбнулась Грейнджер. — Он убеждает меня, что даже если я взорву их в библиотеке сразу десять, то мадам Пинс и глазом не моргнет. — Салазар, — усмехнулся Тео и прищурился, глядя на нее. — Да вы, оказывается, плохая девочка, мисс Грейнджер. И куда же подевалась примерная ученица Хогвартса? — Ты очень плохо меня знаешь, Теодор Нотт, — лукаво улыбнулась Гермиона и сделала шаг к нему, сокращая между ними расстояние. — Думаю, что ты бы очень удивился, узнав, какая я на самом деле. Тео тихо выдохнул, когда ее пальцы легко пробежались по его галстуку, словно лаская шелковую ткань. Они медленно скользили вверх, заставляя его ненамеренно задержать дыхание, а затем внезапно мягко щелкнули его по носу. — Берегись, — весело рассмеялась Грейнджер и вернулась на свое место. — А то я подложу фейерверки и в твою постель. Он лишь улыбнулся, наблюдая, как она, резко развернувшись и махнув ему на прощание рукой, направилась вглубь коридора по направлению к общежитию Гриффиндора. И в голове у него билась лишь одна мысль о том, что он был бы абсолютно не против, если бы она когда-нибудь появилась ночью в его спальне. И фейерверки были совсем не обязательны.

***

— Ты сегодня молодчина, дружище, — Блейз ободряюще похлопал его по плечу и устало плюхнулся на соседнюю скамейку. — Не знаю, какое зелье ты принял, чтобы так играть, но обещай мне, что сделаешь это вновь на матче со львятами. Умираю как хочу увидеть рожу Маклаггена, когда ты поймаешь снитч прямо у него перед носом. Тео усмехнулся и, стянув через голову влажный от пота свитер, кинул его прямо на пол. Сегодня он действительно выложился на сто процентов и сумел поймать снитч все четыре раза, что они разыгрывали стратегию предстоящего матча. Да, кажется, Грейнджер влияла и на этот аспект его жизни, раз после встречи с ней он вел себя так, словно действительно употребил какой-то допинг. — Договорились, — он согласно кивнул и снял с себя форменные брюки. — Ты уже уходишь? — Да, — Забини встал со скамейки и натянул на себя мантию. — Я забыл вещи, так что приму душ уже в общежитии. Давай не задерживайся, иначе опоздаешь к обеду и пропустишь очередную историю Пэнс, как Избранный мира сего портит ей жизнь. — Как я могу лишить себя этой части, сопровождающей каждый мой прием пищи? — хмыкнул Тео и, взяв с полки чистое полотенце, направился в сторону душевых кабинок. — Мне нужно минут десять. Я подойду сразу в Большой зал. — До встречи, — Блейз махнул ему рукой на прощание и направился в сторону выхода, подхватив по пути стоящую на скамейке сумку. Тео зашел в кабинку и, выкрутив вентили почти на максимум, с наслаждением подставил лицо под упругие теплые струи. Его тело было слишком напряжено после тренировки, а душ являлся лучшим лекарством, чтобы быстро расслабить уставшие мышцы и почувствовать себя значительно лучше. Он не глядя взял с полки гель и, вылив его прямо на ладонь, принялся методично растирать кожу, медленно скользя пальцами от шеи и ниже до живота. Задев косые мышцы пресса, Тео вздрогнул, ощутив, как по телу словно прошел электрический разряд. Под веками внезапно загорелся образ Гермионы, тянущейся за книгой, и с его губ непроизвольно сорвался тихий стон. Мерлин, он ни на секунду не мог остаться наедине со своими мыслями и каждый раз невольно возвращался к моментам, когда ему удавалось побыть с ней наедине. Вдохнуть аромат ее волос. Увидеть, как она закусывает губу. Почувствовать на кончике языка вкус ее смеха. Его ладонь опустилась на уже возбужденный член, и он вновь рвано выдохнул, проведя вверх-вниз по всей длине. Вода била ему прямо в лицо, но Тео словно не ощущал никаких неудобств, полностью сосредоточенный на воспоминаниях того, как медленно поднималась вверх юбка Гермионы, когда та пыталась достать книгу с полки. Он уперся лбом в прохладную плитку и вновь двинул ладонью по члену, подаваясь бедрами вперед. В голове снова появился образ Грейнджер, стоящей перед ним на коленях сегодня утром, и мышцы живота напряглись от новой волны возбуждения. Тео ярко представил, как она подползла к нему ближе, и вот уже вместо его шершавой ладони на члене оказывается ее мягкая рука, а затем и влажный горячий рот. Сдавленно застонав сквозь зубы, он толкнулся в свой кулак, представляя, как язык Гермионы мягко скользит по нему от самого основания и ласкает головку. Она смотрит ему прямо в глаза и свободной рукой расстегивает на себе блузку, позволяя ему увидеть то, о чем он фантазировал каждую ночь. Движения его бедер ускорились, а сердце в груди сорвалось на бешеный ритм, пока он вновь и вновь вбивался в свой кулак, представляя, что это губы Гермионы. Теплая вода скользила по его коже, вызывая в теле Тео все новые разряды тока от приближающегося оргазма, и он закатил глаза от сильной дрожи по позвонкам. Стоны сорвались на глубокие хрипы, и он, крепко зажмурившись, кончил в собственную ладонь, содрогаясь всем телом от слишком бурного оргазма. Так было абсолютно всегда, когда Грейнджер приходила в его фантазии и решительно переворачивала с ног на голову все, что казалось ему привычным и обыденным. Она была самой яркой вспышкой в его серой жизни, и он даже не смел думать о том, что она может когда-то погаснуть. Он просто не должен позволить ей сделать это. Никогда. Он должен быть рядом с ней и пытаться из последних сил согреться в ее свете. Чего бы ему это ни стоило. Открыв глаза, Тео пошатнулся на ставших ватными ногах и подставил испачканную спермой ладонь под воду, с пренебрежением наблюдая, как белесая жидкость исчезает в сливе. Черт, кажется, все, что ему оставалось в этой гребаной ситуации, — это задрочить себя до смерти, потому что Нотт даже представить себе не мог ситуацию, где вейла внутри него позволит ему заняться сексом с кем-то помимо Гермионы. У него были девушки до этого, и каждый раз после интима ему хотелось просто выйти в окно от душераздирающего крика сущности внутри себя, что таким образом оплакивала его предательство. Мерлин, лучше смерть, чем еще одно повторение этого кошмара. Он выключил воду и, выйдя из душевой, подошел к запотевшему от горячей воды зеркалу. Быстрым движением стерев конденсат, Тео внимательно посмотрел на свое отражение и устало выдохнул сквозь зубы. Он сходил с ума каждый день своей жизни и словно не видел никакого возможного выхода из этой ситуации. И с каждым разом, что он смотрел на себя в зеркало в моменты осознания происходящего, понимал, что все сильнее мечтает о том, чтобы вновь взять нож и довести начатое еще тогда дело до конца. Вырезать из себя все, что не дает ему быть собой.