Сгорай со мной

Наверное, в одной из своих прошлых жизней Тео спас не всех бездомных котят или не так часто открывал входные двери перед пожилыми дамами, ибо то, что творилось в его нынешней, было больше похоже на оживший кошмар. С того разговора в библиотеке Грейнджер не появлялась на отработке почти неделю. Макгонагалл, сочувственно вздыхая, сообщила ему, что Гермиона жутко занята учебой и попросила пока заняться разбором книг в одиночестве, чтобы ей не пришлось назначать на это место другого ученика. Тео, хоть и был сильно расстроен тем фактом, что Гермиона не появится в библиотеке так долго, все же в глубине души испытывал радость, что она не отказалась от их совместной отработки навсегда. Но как только он провел сеанс мысленного аутотренинга по поводу вынужденной разлуки с Грейнджер, жизнь тут же решила исправить это досадное недоразумение. Теперь он видел Гермиону практически на каждом шагу, систематически натыкаясь на нее в школе. И возможно, в любой другой день Тео посчитал бы это хорошим знаком, но только не сейчас. Она никогда не была одна. Каждый раз, когда он проходил мимо нее, рядом с ней обязательно был какой-то парень. Иногда это были Уизли с Поттером, но чаще всего возле нее отирались какие-то совершенно посторонние представители мужского пола. В их общении не было ничего предосудительного. Они мило беседовали и шутили, и Гермиона то и дело заливалась веселым смехом, запрокидывая голову назад и изящно прикрывая рот ладонью. Все было в общепринятых рамках приличия для всех. Кроме Тео. Ему казалось, что он сходит с ума. Ревность клокотала где-то в районе горла и туманила обычно ясное зрение, побуждая сделать хоть что-то. И всякий раз, когда вейла начинала кричать так истошно, что барабанные перепонки практически лопались от напряжения, в голове Тео гуляла всего одна мысль, с огромной натяжкой позволяющая ему остаться в стороне: Не моя. Это билось вместе с его сердцем о ребра, и дыхание перехватывало каждый раз, когда он с тихим рычанием пытался успокоить сам себя, глядя на то, как она улыбается. Это плавало в крови, наполняя вены чистейшей болью, что сводила с ума и заставляла сбивать кулаки в кровь о стены, когда он задыхался от бессилия, оставшись наедине с собой. Не моя. И никогда не станет, судя по тому, как горели ее глаза, пока она проводила своими тонкими пальчиками по предплечью Дина Томаса в ответ на его очередную и совершенно точно, Тео был в этом уверен, наитупейшую шутку. Просто Гермиона слишком милая и ни за что не скажет человеку прямо в глаза, что он идиот. Тео отчаянно гнал от себя мысли, что ей действительно может быть весело и комфортно во время этих разговоров, потому что это было единственным, чем он хоть как-то мог заткнуть голос ревности в своей голове. И поэтому безвольно просто продолжал молча смотреть. И медленно умирать. — Мне кажется, что такими темпами ты прожжешь в ней дыру, — словно ни к кому не обращаясь, пробормотал Блейз и едва заметно пихнул Тео локтем в бок. — Сбавь обороты. Никто не может незаметно смотреть на другого человека дольше нескольких минут. Тео сбросил с себя остатки некоего транса, в который впадал каждый раз, когда его глаза находили в толпе Гермиону, и с тихим вздохом пододвинул к себе тарелку с кашей. Сегодня было воскресенье, и все ученики в школе, как обычно, предпочли вместо привычной школьной формы надеть привезенную из дома одежду. Гермиону тоже не обошло стороной это негласное правило, и она явилась на завтрак в джинсовом сарафане, надетым на простую белую футболку. И пока она шла до своего места в Большом зале, Тео всерьез опасался, что его эрекция может продырявить стол. Салазар, кажется, вейла внутри него была явно недовольна его регулярными сеансами самоудовлетворения и настоятельно требовала быть как можно ближе к своей паре. Коснуться ее кожи. Вдохнуть исходящий от ее волос тонкий аромат роз. Провести языком по бьющейся жилке на шее и поймать губами рваный всхлип, потому что, как ему посчастливилось выяснить, ее возбуждают такие поцелуи. Тео сдавленно застонал и поморщился от боли в паху, когда возбужденный член натянул брюки. Выдохнув, он прикрыл глаза в надежде усмирить так некстати разыгравшееся воображение. В последнее время он особенно остро ощущал необходимость быть рядом с Гермионой и изо всех сил старался держать все под контролем. Правда, чаще всего это заканчивалось либо разбитыми кулаками, либо отчаянной дрочкой в душе с ее именем на устах. Больше ничего не работало. — Ты должен поговорить с ней, — профессорским тоном начал Блейз и хмыкнул, когда Тео закатил глаза. — Слушай, ты ведь даже не дал ей возможности высказаться. Тео скосил глаза в сторону гриффиндорского стола и вновь ощутил, как по венам растекается гнев. Гермиона снова улыбалась, сидя рядом с Дином Томасом, и внимательно слушала его рассказ. На какое-то мгновение ему показалось, что в ее глазах совершенно отсутствовал интерес к происходящему, но эти мысли тут же вылетели из его головы, когда Томас внезапно склонился к лицу Гермионы и завис в таком положении на несколько самых долгих секунд в жизни Тео. Он. Ее. Поцеловал. Если Тео когда-нибудь спросят о самом ужасном, что когда-либо происходило в его жизни, то он с готовностью назовет этот самый момент. Когда вслед за душой, наживую выкорчеванной из тела, Гермиона с нежной улыбкой на лице вырвала его сердце голыми руками и бросила ему в ноги, словно мусор. Тупая боль поочередно пробила каждое из нервных окончаний, и Тео не смог сдержать сдавленного стона от неприятных ощущений. Приложив для этого немалые усилия, он шумно сглотнул вязкую слюну и медленно, чтобы не сорваться, встал со скамьи, отодвинув от себя тарелку. Блейз определенно что-то говорил, но Тео его уже не слышал. На подкашивающихся от слабости ногах он поспешил в сторону выхода из Большого зала, надеясь как можно скорее перестать дышать с ней одним воздухом. Виски разрывало от непрекращающейся болезненной пульсации. Создавалось ощущение, что кто-то сидящий в его голове со всей силы молотил кувалдой по черепной коробке, выбивая всего одно слово. Проиграл. Салазар, Тео ведь изначально даже не надеялся стать победителем в этой извращенной игре своего сознания, которое он столько лет делил с вейлой, но все же где-то в глубине души предпочитал хранить надежду, что когда-нибудь у него получится. Он хотел ухаживать за Гермионой. Стать ей другом. Ну а потом, когда она увидит, что он не так плох и ему можно доверять, Тео планировал рассказать ей о той любви, от которой его сердце почти трещало по швам, не в силах удержать в себе такое огромное количество эмоций. Но все это растворялось, словно сигаретный дым на ветру, потому что он проиграл. Кое-как он добрался до Астрономической башни, чувствуя, что тело в любой момент может его предать, и, устало уперевшись спиной в стену, медленно съехал по ней вниз, прижав колени к груди. Дрожащими от холода и эмоций пальцами Тео выудил из кармана брюк пачку сигарет и, вытряхнув на ладонь одну, с пятого раза все-таки смог поджечь ее с помощью палочки. Видимо, потрясение было настолько сильным, что даже собственная магия сейчас отчаянно сопротивлялась любым попыткам ее использовать. С первой затяжкой туман в голове лишь усилился, но Тео, не дав себе ни секунды на передышку, тут же сделал еще одну, с каким-то мазохистским удовольствием ощущая, как притупляется сознание. Может быть, сейчас ему именно это и нужно — заглушить все реакции организма, чтобы хоть на какое-то время забыть, как каждая клеточка тела отчаянно нуждается в ней. В Гермионе. Грудную клетку вновь сковало от воспоминаний об увиденном поцелуе, и Тео почувствовал, как дым в легких стоит на месте, не имея возможности выйти наружу. Он попытался сделать вдох, но тело словно отказывалось ему повиноваться. Ощущая подступающую к горлу панику, Тео в страхе откинул сигарету и, встав на колени, обхватил себя двумя руками. Спустя несколько секунд ему наконец удалось сделать долгожданный вдох, и он устало лег прямо на ледяной пол, наслаждаясь каждым глотком воздуха. Судя по всему, вейла смогла получить чуть больше необходимого контроля над его организмом и решила приступить к самоуничтожению. Он достал из пачки новую сигарету и, засунув ее между зубами, неожиданно громко рассмеялся. Смех, словно огромный моток колючей проволоки, царапал горло и срывался с губ странными булькающими звуками, но Тео и не думал успокаиваться. Он чувствовал, что вместе с этим неожиданным припадком голос вейлы с каждой секундой все больше притуплялся, а буквально через десять минут и вовсе замолк. Тео медленно поднес руку с крепко зажатой в ней палочкой к сигарете во рту и, наколдовав огонь, со свистом втянул в себя никотин. Стало легче, и дыхание постепенно начало приходить в норму. Все ощущалось почти привычно, кроме одного, что было чем-то совершенно новым в его жизни. В грудной клетке — прямо за ребрами, в мерно стучащем сердце — была огромная рваная рана, в центре которой стояла Гермиона и смотрела на него своими огромными карими глазами.

***

— Привет. Тео перевел взгляд от стопки книг, которую разбирал последние пятнадцать минут, на Гермиону и замер. Он не видел ее почти неделю, старательно избегая любой возможности случайно пересечься с ней в школе. Завтракал и обедал в общежитии, прося Блейза и эльфов снабжать его пищей. Все свободное время проводил в одиночестве, сидя в Астрономической башне, и бессовестно много курил. На отработках в библиотеке она, как и обещала, так ни разу и не появилась, и Тео, к своему удивлению, обнаружил, что ему так легче. Вейла молчала с того дня, когда его накрыл приступ почти истерики в башне, и это дарило такое нужное сейчас и практически неуловимое чувство умиротворения. Оно не было похоже на реальность, но его присутствие в венах определенно влияло на Тео самым благотворным образом. И если отбросить всю мишуру на тему того, что таким образом он лишь обманывал самого себя, Тео не планировал расставаться с этой ложью. Делать вид, что он ее совсем не знает. Как будто для него она всего лишь человек, а не целый гребаный мир. — Привет, — старательно придав голосу непринужденности, ответил Тео и поспешил отвернуться, вновь с досадой ощущая, как сердце начинает стучать быстрее. Видимо, самообман уже перестал его успокаивать. — Знаешь, тебя искала Пэнси, — он вновь услышал за спиной тихий голос Гермионы и не смог сдержать еле слышного выдоха, непроизвольно сорвавшегося с губ. Словно само собой разумеющаяся реакция на то, что она подошла непозволительно близко. Настолько, что если бы он развернулся, то смог бы уловить ее дыхание где-то в районе шеи. Салазар. — Отлично, тогда я закончу здесь и обязательно найду ее, — пробормотал себе под нос Тео и зажмурился, услышав приближающийся стук ее каблуков. — Ты что-то еще хотела? — Кажется, ты ведешь себя не очень дружелюбно, — Гермиона подошла к нему практически вплотную и, обогнув стол, встала прямо напротив Тео. — Мне слышится холод в твоем голосе. Я тебя чем-то расстроила? С трудом оторвав взгляд от обложки книги, название которой Тео не смог бы вспомнить даже под самыми изощренными пытками, он поднял глаза на Гермиону и еле слышно усмехнулся. Это было странно, но он отчего-то ощутил, как по коже скользнуло спокойствие, которое, мягко накрыв все его тело невидимой материей, уютно свернулось где-то в районе сердца. Гермиона точно пыталась играть с ним в какие-то странные игры, и это не вызывало в нем ничего, кроме желания как можно скорее завершить этот разговор. Было очевидно, что ему уже никогда ничего не светит рядом с ней. И потому последнее, чего бы он действительно хотел, — чтобы она растоптала его сердце каблуком своей изящной туфельки. Он не был к этому готов прямо сейчас. — Мне просто жаль, что ты не можешь присоединиться ко мне в библиотеке, Гермиона, — намеренно выделив голосом ее имя, Тео с трудом растянул губы в самой фальшивой улыбке, на которую только был способен, и решительно повернулся к ней спиной, прихватив еще пару книг. — Я сейчас закончу и найду Пэнси. Спасибо за сообщение. — Она сказала, что будет ждать нас обоих, — ее голос едва заметно дрогнул на последнем слове, и если бы Тео не знал ее так хорошо, то, скорее всего, и не заметил бы этой перемены. Любой посторонний человек бы этого не заметил. Любой, но только не он. — Правда? — он все же повернулся к ней лицом, не глядя поставил книги на полку и прищурился. — Зачем? — Хочет сделать для Гарри какой-то сюрприз, — Гермиона откинула несколько прядей волос со лба и поправила и без того идеально завязанный галстук на шее. — Сказала, что ей пригодится взгляд его лучшей подруги и парня, которому она может доверять. Тео молча кивнул, надеясь, что она не заметила, как дрогнули его пальцы, которыми он вцепился в край стола. Гермиона нервничала. Сильно. И это впервые за столь долгое время заставило вейлу внутри него очнуться от спячки и начать еле слышно скрести когтями по стенам его разума. Скорее всего, он был слишком наивен в своем предположении, что это существо молчало все эти дни. Оно просто затаилось и ждало удобного момента, чтобы окончательно дать ему понять, что Тео никуда не денется от своей сущности. Своей судьбы. Никуда не денется из плена ее карих глаз. Никогда. — Я понял тебя, — неожиданно для самого себя грубо бросил он в ответ, стараясь заглушить нарастающий вопль в черепной коробке. — Ты можешь идти. Тео резко сорвался с места и, взяв остатки книг со стола, направился в самый дальний угол одной из секций, даже не зная, действительно ли там ему нужно расставить фолианты. Вейла отчаянно хотела наказать его за грубость со своей парой, а сердце было совсем не в курсе планов разума, потому что демонстрировало абсолютное согласие упасть Гермионе под ноги. Будь что будет. Лишь бы получить свой кусок взаимодействия с ней. Пусть даже и смертельного. Разрушающего. Ядовитого. Он вздрогнул, услышав, как за его спиной громко хлопнула дверь, и сглотнул ставшую вязкой слюну, скатывающуюся по горлу и причиняющую тонким стенкам слизистой такую боль, словно это была не жидкость, а перемолотое стекло. Тео понимал, что расстроил Гермиону, и ненавидел себя за это, но такая реакция была его единственной возможностью одолеть самого себя и не сотворить то, о чем он впоследствии пожалеет. Он не знал, сколько времени простоял в таком положении, до побелевших костяшек сжимая корешки книг пальцами. Словно очнувшись от долгого сна, он потряс головой и, опустив фолианты на ближайшую полку, направился в сторону выхода. Мадам Пинс тихо похрапывала, сидя в своем кресле, и даже не пошевелилась, когда он открыл дверь. Почти бегом преодолев пару коридоров, Тео замер, увидев, как навстречу, весело насвистывая что-то себе под нос, идет Дин Томас. В голове ярким калейдоскопом тут же пронеслось воспоминание о том, как тот целуется с Гермионой, и Тео до скрипа сжал челюсти. По венам текла злость в чистом виде. Она туманила зрение и не давала ему никакого шанса избавиться от своего тягостного влияния. Напротив, с каждым шагом, который сокращал расстояние между ним и Дином, Тео ощущал, как это чувство за грудной клеткой лишь нарастает и собирается прямо в районе горла. Шаг. Еще один. Он почти договорился с самим собой просто пройти мимо и направиться в башню старост. Он не должен ничего предпринимать. Он не имеет на это никакого морального права. Лишь голое желание, которое ни в одной вселенной не станет весомым аргументом в его защиту. — Эй, осторожнее, — возмущенно крикнул Дин, когда Тео, чуть не врезавшись в него, с силой пихнул его плечом. — Смотри куда идешь! Кажется, он ударил Дина несколько раз, перед тем как все-таки словил от него ответный прямиком в переносицу. Сплюнув скопившуюся во рту слюну с характерным металлическим привкусом прямо себе под ноги, Тео резко одернул вниз полы выбившейся из брюк рубашки и широко улыбнулся. Ярко-красные капли стекали по его носу, и он чувствовал, как они пачкают губы, спускаясь к зубам. Скорее всего, это делало его похожим на сумасшедшего, потому что Дин, что-то неразборчиво пробормотав себе под нос, быстро поднялся с пола и спешно направился в сторону общежития Гриффиндора. Усмехнувшись себе под нос, Тео вытер рукавом кровь со рта и, поправив рубашку, продолжил путь в башню старост. На душе в кои-то веки стало радостно до такой степени, словно в его жизни никогда не было всех этих неурядиц. Наверное, ему нужно было сразу врезать Томасу, чтобы наконец ощутить столь долгожданную эйфорию. Да, она никогда в жизни не сравнится с тем, что он испытывал, когда целовал Гермиону в ванной своего факультета во время вечеринки. И абсолютно точно не сможет даже на секунду посоперничать с ощущением безграничного счастья, когда он кожей чувствовал ее желание. Но сейчас Тео было этого достаточно. Полностью погруженный в свои мысли, он даже не заметил, как оказался перед портретом грузного пожилого мужчины в старинной мантии, прямо за которым располагался вход в башню старост. Еле слышно прошептав пароль, который Пэнси сообщила ему в самый первый день своего назначения, Тео легонько толкнул дверь и вошел внутрь, щурясь от ударившего в глаза яркого света. — Что с тобой произошло? Тео вздрогнул от неожиданности, увидев в полуметре от себя сердито нахмурившую брови Гермиону, и через мгновение зашипел сквозь зубы, когда она аккуратно коснулась кончиком пальца его ссадины на носу. Видимо, рассечение было довольно серьезным, раз она испуганно округлила глаза и сделала пару шагов назад. Плевать. Главное, что оно будет напоминать ему о том, как все вмиг стало проще. — Я упал, — хмыкнул он в ответ и, сложив руки на груди, окинул взглядом гостиную. — Где Пэнси? — Она сказала, что ей нужно срочно зайти в вашу гостиную, — осторожно пробормотала Гермиона и нервно закусила нижнюю губу, исподтишка поглядывая на рану Тео. — Гарри на поле для квиддича, и ей нужно успеть до его возвращения, — она посмотрела на наручные часы. — Значит, у нас есть примерно полтора часа до того, как закончится тренировка. — Отлично, — буркнул Тео и подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на поле. Он фыркнул, представив, как Дин появился там с разбитым лицом, и мысленно прикинул, что ему стоит ожидать от этого инцидента. Не то чтобы он сильно переживал, что кто-то из Гриффиндора захочет вступиться за своего дружка. Скорее, Тео не хотел портить отношения с Поттером. Особенно сейчас, зная, насколько счастлива с ним Пэнси. — Может быть, ты расскажешь, что произошло? Тео обернулся, вновь услышав голос Гермионы, и растянул губы в язвительной ухмылке. Совершенно ему не свойственной, но столь необходимой, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту. — Столкнулся с твоим парнем по дороге сюда, — процедил он, стараясь заткнуть вейлу внутри себя, которая тут же нервно заворочалась, распознав в его голосе такую немыслимую грубость к своей паре. Но Тео было плевать. Он чувствовал боль, скользившую по коже, и она явно не была результатом стычки с Томасом. Она появилась в нем в тот день, когда он понял, что Гермиона никогда не станет его. И сейчас она нарастала с каждым вздохом, словно яд отравляя кровь. — Каким еще парнем? — удивленно спросила Гермиона. — Я ни с кем не встречаюсь. — Прекрати придуриваться, — хмыкнул Тео и нервно закатал рукава своей рубашки, которые, как оказалось, тоже были испачканы в крови Томаса. — Того парня, с которым ты целовалась несколько дней назад на завтраке. — Ты давно был у колдомедика? — с притворной заботой в голосе протянула Гермиона и слегка склонила голову набок. — Или ты всю жизнь живешь с галлюцинациями? Я ни с кем не целовалась! — Да я сам видел, как Томас лез к тебе! — вспылил он, делая несколько шагов по направлению к ней. — Сначала вы мило щебетали, а потом решили завершить свою беседу страстным поцелуем! — Вообще-то, последний раз я целовалась с тобой на той вечеринке! — несколько раз больно ткнув его указательным пальцем в грудь, практически прорычала Гермиона. — Не знаю, что ты там себе нафантазировал, но Дин мой друг, и единственный близкий контакт, который был между нами за всю жизнь, произошел несколько дней назад, когда он помог мне вытащить соринку из глаза! Она резко замолчала, наконец сообразив, что происходит, и шумно выдохнула через нос. В ее глазах явно горело непонимание вперемешку со злостью, и это отдавалось где-то за грудной клеткой Тео, разнося беспокойство по его организму. Гермиона не лгала. Он чувствовал это. Считывал по языку ее тела и впитывал в себя, подобно губке, брошенной в океан. Не лгала. Ничего этого не было. — Ты уверена? — тупо спросил он и тут же прикусил язык. Мерлин, это был самый идиотский вопрос, который он вообще мог задать в данной ситуации. И судя по округлившимся в изумлении глазам Гермионы, она была солидарна с его внутренним голосом. — Ты… — хрипло прошептала она, приблизившись к нему вплотную, и вновь ткнула ему под ребра пальцем. — Как ты смеешь, — еще один тычок, — говорить обо мне такое? — толчок в грудь обеими ладонями. — Да как меня вообще угораздило влюбиться в такого идиота, как ты, Теодор Нотт?! Он резко перехватил ее запястья и, с силой прижав к себе, впился в ее губы поцелуем, не обращая внимания на то, что она все еще пыталась что-то сказать. Пусть. Он услышал абсолютно все, что хотел знать, и планировал не дать ей никакой возможности забрать свои слова обратно. Гермиона, судя по всему, вовсе не собиралась этого делать, потому что, как только язык Тео грубо раздвинул ее губы, она еле слышно всхлипнула и прижалась к нему всем телом, крепко притягивая его ближе к себе за галстук. Свободной ладонью она скользнула по его груди, чуть надавливая ногтями по тонкой ткани его рубашки, тем самым вырывая из горла Тео задушенный стон. Он с силой сжал пальцами край ее юбки и, не удержавшись, мягко провел ладонью по бедру, стараясь держать себя в руках. Одному Мерлину было известно, как он не сошел с ума в тот миг, когда понял, что она действительно это сказала. Видимо, его мозг все же не был полностью поглощен вейлой, потому что позволил Тео обработать нужную информацию быстро и в должном объеме. И когда до него наконец дошло, что это происходит на самом деле, он тут же окончательно передал бразды правления не на шутку разбушевавшимся инстинктам, выпуская на волю все свои тайные желания. — Я не была под действием коктейля в день вечеринки, — хрипло прошептала она, пока Тео, оторвавшись от ее губ, спускался с поцелуями ниже по шее, и тихо взвизгнула, когда он подхватил ее на руки и усадил на стоящий у стены стол с книгами. — Мне рассказали о планах Паркинсон повеселиться с зельями, и я достала антидот. — Зачем? — Тео коротко прихватил зубами ее кожу возле уха и почувствовал, как в горле начинает вибрировать. Видимо, не только он сейчас сходил с ума от такой желанной вседозволенности, потому что вейла тихо мурчала от близости своей пары, разгоняя возбуждения по коже. И это завораживало. — Я хотела… — Гермиона застонала, когда Тео без лишних слов сдвинул ее белье и мягко огладил клитор указательным пальцем, собирая влагу. — Боже… Я хотела поговорить с тобой, чтобы быть уверенной наверняка, что правильно истолковала твое поведение, и… — с ее губ сорвался очередной стон, и она шире раздвинула ноги, позволив Тео теснее прижаться к своему телу. — Мерлин, я мечтала поцеловать тебя весь этот год. Еще с того момента, как мы столкнулись на перроне возле Хогвартс-экспресса в сентябре. Тео захватил губами кожу на ее шее, втягивая ее в себя, и ускорил движение пальцев на клиторе, ощутив, как начали трястись ее бедра. Он прекрасно помнил тот день, когда впервые после войны и всех прошедших судов над ним и родителями увидел Гермиону, стоящую возле поезда. В тот день он засмотрелся на то, как прекрасно она выглядела в легком платье в горох цвета неба, и, случайно задев плечом Гермиону, сбил ее сумку на асфальт. Тогда он справедливо посчитал, что ему только показалось, будто она слишком долго всматривается в его лицо, и списал это на собственное волнение перед учебным годом. Туда же он отнес и то, что ее ладонь непозволительно долго сжимала его руку, когда они практически одновременно подняли с земли упавшую книгу, схватив ее с двух сторон и случайно соприкоснувшись пальцами. — Я думал, что мне все это кажется, — прошептал он и резко вошел в нее двумя пальцами, второй рукой задирая юбку на ней к животу. — Думал, что ты пытаешься быть вежливой, потому что такая, как ты, никогда не могла… Ему не удалось договорить, потому что Гермиона, поймав его за подбородок и притянув ближе своему лицу, вовлекла в очередной поцелуй. Она вновь и вновь ласкала языком его небо, ритмично двигая бедрами в такт его пальцев, и тихо стонала прямо в губы. Тео чувствовал, как где-то глубоко внутри него постепенно начинает разгораться самый настоящий огонь, пламя которого по своим масштабам должно было охватить не только их обоих, но и спалить к чертям всю школу целиком, позволив всему живому сгореть. Но его это ни капли не волновало, потому что он и так горел каждую секунду, что ему удавалось коснуться ее кожи. Гермиона крепче обняла Тео ногами и, вцепившись зубами в его нижнюю губу, кончила с тихим всхлипом, устало откидываясь спиной на стену. Он, словно завороженный, смотрел на ее раскрасневшиеся щеки и вздымающуюся от слишком частого и глубокого дыхания грудь и, крепко обхватив края ее блузки, резко дернул их в разные стороны. Вздрогнув от удара пуговиц о пол, он наклонился к груди Гермионы и обхватил губами ее правый сосок прямо через тонкую ткань лифа, смачивая слюной белое кружево. Очередной одобрительный стон, сорвавшийся с ее губ, послал новую волну возбуждения по его коже, и Тео еле слышно зарычал, крепче вцепляясь пальцами в ее бедра. Он отчетливо слышал мурчание вейлы и ощущал, как с каждой секундой его сознание постепенно сливается с этим существом. Впервые они были настолько схожи в своих желаниях, и это совершенно срывало ему крышу. Тео никогда в жизни не чувствовал такой эйфории. Создавалось впечатление, что кожа Гермионы была пропитана Амортенцией, и каждый раз, когда Тео пробовал ее на вкус, он лишь все сильнее тонул в своем желании стать с ней единым целым. Пометить ее. Сделать своей навсегда. — Мерлин, Тео, пожалуйста, — еле слышно прошептала Гермиона, когда он сдвинул вверх ткань лифа и обвел языком уже ничем не прикрытую грудь. — Я хочу, чтобы ты был во мне. Ее все еще подрагивающие после оргазма ладони дотянулись до пряжки его ремня, и Тео быстро облизал пересохшие губы, ощутив на члене ее тонкие пальцы. Не в силах больше сдерживать себя, он быстро приспустил вниз белье вместе с брюками и, резко придвинув Гермиону ближе к себе за бедра, вошел в нее одним быстрым движением, замирая от яркости ощущений. Огонь, все это время лишь лизавший его кожу, в одно мгновение переместился на всю окружающую обстановку, заключая его и Гермиону в невидимый глазу круг. Все время, пока Тео стоял, замерев внутри нее, он чувствовал, что жил всю жизнь только ради этого момента. Только ради того, чтобы осознать смысл своего существования, заключенный где-то в месте соединения их тел. Это было то, ради чего Тео согласился бы абсолютно на все. Это было самой жизнью. Это было тем самым большим взрывом, только в масштабе его сердца. — Просто двигайся, — прошептала ему на ухо Гермиона, касаясь губами кожи. — Я тоже это чувствую. Слышу, как вейла зовет меня. Тео плавно двинул бедрами, выходя из нее почти полностью, и тут же резко вошел обратно, вновь застонав от того, как плотно ее стенки сжимали его член. Все, что было до нее, никогда не имело значения. Все было безвкусным, словно в какой-то момент кто-то отобрал у него возможность «приправлять» свою жизнь. Ничего не имело цвета и запаха до тех пор, пока он не нашел себя в ее прикосновениях. Он просто не жил до нее. Существовал. Барахтался. Задыхался. Всегда была лишь она... и ее огонь. — Я словно в пламени, — прошептал он, размашисто двигаясь внутри нее, и приподнял ее за ягодицы, чуть изменяя угол проникновения. — Я чувствую его жар. — Тогда я хочу, чтобы ты горел, — простонала Гермиона, обхватывая его лицо обеими ладонями, и заглянула прямо в глаза, кусая губы от наслаждения. — Хочу, чтобы ты сгорал. Со мной. Скорее всего, эти слова сорвали с его разума последние предохранители, потому что в эту же самую секунду Тео, громко зарычав, начал отчаянно вбиваться в ее тело, срываясь на стоны, когда она начала сжимать его еще сильнее в преддверии оргазма. Гермиона отчаянно цеплялась за его спину, скользя влажными от пота ладонями по его рубашке и задирая ее вверх, чтобы прикоснуться к коже. И каждый раз, когда ее ногти случайно оставляли на его теле следы в виде полумесяцев, Тео улыбался, ощущая единение со своей парой. Радуясь ее меткам, ведь так она делала его своим. Помечала. — Укуси меня, — прошептала Гермиона, задыхаясь от слишком быстрого темпа, и с силой зажмурилась, крепче вцепляясь ногтями в его спину. — Тео, пожалуйста, пометь меня как свою пару. Я очень этого хочу. Это было похоже на бред сумасшедшего, потому что все произошедшее в следующие несколько секунд виделось для Тео будто со стороны. Он чувствовал лишь сладковатый вкус крови Гермионы, пролившейся в его рот, когда он все-таки вонзил зубы в кожу на ее шее. Ощущал, как Гермиона бурно кончила от этого действия, сжимая в себе его член, что буквально через несколько секунд подтолкнуло Тео к самому яркому оргазму его жизни. Он слышал, как Гермиона ласково шептала ему что-то приятное, пока он тяжело дышал, откинув голову в сгиб ее шеи, и глубоко втягивал носом запах ее кожи. Запах его пары. А потом он просто закрыл глаза.

***

— Тео, умоляю, очнись. Он слабо застонал, ощутив, как ему на лоб опустилось что-то влажное и холодное, и, с трудом подняв руку на уровень головы, попытался убрать это противное нечто со своей кожи. Но в ту же секунду почувствовал, как его ладонь крепко сжали, причиняя небольшой дискомфорт и не позволяя совершить задуманное. — Пэнс, — еле ворочая языком, прошептал он, с трудом разлепляя веки, и тут же закрыл глаза, когда слишком яркий свет ударил прямо в зрачки. Салазар, это причиняло почти физическую боль, и он даже не представлял, как вообще сможет без опаски смотреть на окружающий мир. — Пожалуйста, постарайся не шевелиться, — вновь услышал он обеспокоенный голос Паркинсон. — Ты потерял слишком много крови. Тео глубоко втянул носом воздух и удивился, распознав в нем едва уловимый аромат ванили. Такой обычно исходил от любимых духов его матери, но что она делала в Хогвартсе? Неужели ее каким-то образом выпустили из-под домашнего ареста? Мерлин, видимо, с ним приключилось что-то по-настоящему ужасное, раз ей позволили появиться в школе. Он предпринял еще одну попытку открыть глаза и, быстро поморгав, все-таки распахнул веки. Взору открылась его собственная комната в родительском поместье, где на стуле рядом с его постелью сидела зареванная Пэнси, которая, крепко вцепившись в его ладонь, обеспокоенно вглядывалась в его лицо. — Где Гермиона? — еле слышно прошептал он, в панике осматривая помещение. — Пэнси, где она? Почему я здесь? — Мерлин, Тео, — всхлипнула Паркинсон, прижав свободную ладонь к губам. — Если бы я знала, что ты воспримешь информацию о Грейнджер так близко к сердцу, то никогда в жизни не раскрыла бы рот. И ты бы никогда не сделал это, — она осеклась и мягко провела ладонью рядом с его плечом, отчего Тео сдавленно зашипел сквозь зубы, ощутив резкую вспышку боли. — Не попытался избавиться от своих крыльев. Тео чувствовал, как с каждой секундой его затягивает в какой-то странный водоворот, выхода из которого он, как ни пытался, так и не мог найти. Он крепко зажмурился, изо всех сил напрягая память, чтобы хотя бы на мгновение попытаться вникнуть в то, о чем говорила Пэнси, и приложил ладони к пульсирующим от боли вискам. Щелчок, и в его голове ярким калейдоскопом пронеслись воспоминания, которые были способны навсегда запереть Тео в его собственном аду. Пэнси. Гермиона. Поместье Малфоев. Пытки. Беллатриса. Клеймо. Война. Ничего из того, что он только что видел, не происходило на самом деле. Он просто потерял сознание, когда попытался лишить себя крыльев. Ее не было. Ее не было. Ее не было. По коже прошлись ледяные мурашки, и Тео крепко зажмурился, надеясь, что тупая боль за грудной клеткой все же сможет когда-нибудь оставить его. Это все было слишком похоже на реальность. Слишком похоже на то, чтобы быть правдой. На то, чтобы стать его ожившей мечтой. Он даже не дернулся, когда Пэнси, тихо всхлипнув, аккуратно откинула его одеяло и забралась в постель рядом с ним, накрывая их обоих практически с головой. Ее макушка осторожно опустилась на его грудь, заставив Тео болезненно скривить губы от новой вспышки неприятных ощущений в районе спины. Несколько секунд они лежали в тишине, которая нарушалась лишь звуками их дыхания, и Тео даже не пытался что-то сказать, напрочь убитый осознанием своей реальности. Раздавленный и задыхающийся. Он быстро поморгал и наконец закрыл глаза, шумно выдыхая сквозь плотно сжатые губы. Отчаянно хотелось вновь вернуться в тот сон и остаться там навсегда. Потому что там все было именно так, как ему хотелось. Там было счастье. Там была она. — Знаешь, иногда на границе жизни и смерти люди видят свое прошлое и будущее, — услышал он тихий голос Пэнси где-то на границе сна и яви. — Ты ведь был буквально на волосок от смерти, потому что слишком долго пролежал в ванной, истекая кровью, — она вновь горестно вздохнула и поудобнее устроилась на его груди. — Я не знаю, почему ты звал Грейнджер, когда очнулся, но хочу верить, что ты видел один из возможных вариантов своего будущего, пока лежал без сознания. Если в твоем сне она была жива, значит, этот кошмар все-таки закончился. Хотя бы там. Засыпая, Тео на повторе прокручивал в своей голове последнюю фразу Пэнси и мог думать лишь о том, что готов пожертвовать бóльшей частью своей жизни ради того, чтобы кто-то свыше внял их мольбам. Чтобы у него все-таки появился шанс прожить свою жизнь правильно. Чтобы Гермиона получила свой шанс выжить.