Tangled fates

            Елена с осторожностью спускается по ступенькам, держа в руках деревянную ножку ночника. Крики во дворе заставляют ее крепко сжать в ладонях импровизированный кол. Предупреждения первородных об обстановке города, кишащего вампирами, посеяли в ней панику. Когда послышался очередной хруст за входной дверью, она затаила дыхание. Спустя долгую минуту затишья дверь с грохотом открывается под спор двух младших первородных. Судя по пятнам крови на их одежде, они не ограничились только парочкой вампиров во дворе, а гибриды находятся за чертой города. Елена обреченно закрывает глаза. Прекрасно, теперь вся первородная семейка здесь.  —          Кол, ты и так убил почти всех в баре. Не мог мне оставить хотя бы одного? – возмущается Ребекка, стуча каблучками в холле.  —          Я тебе предоставил возможность побеседовать, они не захотели, - закатывает глаза Кол, захлопнув дверь. – Смирись, сестренка, никто не хочет с тобой дружить. —          Сказал маньяк, у которого тоже нет друзей, - парирует блондинка, складывая руки у груди. – Некоторых из них ты обратил.  —          Я подарил им бессмертие, я и забрал, - ухмыляется он.   —          Отлично, еще больше первородных, - вслух вздыхает Елена, отложив оружие. Незваные гости отвлекаются от спора, посмотрев в сторону лестницы.  —          Я помню тебя, - улыбается Кол. – Двойник моего брата, - склоняет он голову набок, заметив, как это задело девушку.  —          Вообще-то, Елена, - холодно отвечает она, пытаясь скрыть раздражение по поводу сего обращения, будто бы она собственность Клауса. —          Прошу прощения, darling, это все, что я успел узнать о тебе, - медленно он подходит, когда девушка решает спуститься вниз. Она пытается не выдать волнения из-за непредсказуемого первородного, который по словам Клауса, был неуправляем из-за чего его держали в гробу. Кол оценивающе смотрит на девушку, когда как Ребекка впилась в нее холодным надменным взглядом.  —          Нестрашно, так как все, что я знаю о тебе: ты – брат своего брата, - натягивает она улыбку, смело смотря ему в глаза. В карих глазах первородного мелькает капелька заинтересованности.   —          Поверь, я кое-кто похуже, - ухмыляется он. Под его хитрой ухмылкой и весельем она замечает раздражение из-за напоминания того, что он тоже практически стал собственностью Клауса, пока был в гробу.  —          Охотно верю, - вздыхает она.                          Клаус за экраном вспоминает свою досаду, когда он прибывает в особняк. Три мертвых вампира во дворе, а еще до этого Марсель поведал о том, что девять полуночников не вернулись в квартал. Он сразу догадался о прибытии младшего брата и сестры, которые совершенно не заботятся о том, чтобы не оставлять следов и не привлекать ненужного внимания. Его мысли возвращаются к Елене, которая находится в доме и не совсем в ладу с его сестрой.    —          Но я хотел бы тебя узнать сначала, Елена, - произносит Кол британским акцентом.  —          Не обольщайся, Кол, эта невинная на первый взгляд овечка, тут же вонзит нож в спину, - подает голос Ребекка.  —          Ты атаковала меня несколько раз, - не сдает позиций Елена. – Считай, что мы квиты.  —          Нет, даже не близко, - делает она шаг в ее сторону, как входная дверь открывается и заходит Клаус, по лицу которого она замечает еле уловимое беспокойство с приправленным гневом. Она чувствует облегчение, увидев его.  —          Три мертвых вампира. И я уверен, это малое из того, что вы успели наделать в этом городе, - произносит он с раздражением, подойдя к ним.  —          И тебе привет, Ник, - закатывает глаза Кол.  —          Они не совсем были дружелюбны и отказались показать заблудившимся дорогу, - отвечает Ребекка, и на экране мелькает флешбек, где она ломает кий коленом, а Кол вырывает сердца вампирам. - Где ты, очевидно, прячешь ту, что не раз пыталась нас убить.  —          Она больше не пытается, сестренка, и не раз помешала планам матери покончить с нами, - отвечает Клаус, заслоняя с собой Елену. – Поэтому будь вежлива, - настойчиво просит он, но всем видом дает понять, что это последнее предупреждение.  —          Твои ненаглядные Сальваторе знают о твоем новом выборе? - надменным тоном спрашивает Ребекка, вмиг вызвав негодование Елены. – Ах, конечно же, нет, когда они рисковали своими жизнями, чтобы спасти тебя из лап моего брата, ты за их спинами оказалась в его же постели.              Елена старается взять себя в руки после горького напоминания стервозной первородной, но она уже изрядно отругала себя еще в Мистик Фоллс, и ее беременность поставило точку в некогда осуждении самой себя.  —          Довольно, Ребекка, - цедит сквозь зубы Клаус. —          Нет, не знают. И эта была общая постель в номере отеля, - отвечает она с натянутой улыбкой, удивив Ребекку, которая ожидала услышать очередные оправдания в угоду ее показушной невинности. Кол издал смешок после смелого ответа девушки, а Клаус довольно улыбнулся.  —          И не узнают ради безопасности моего ребенка, - твердит гибрид, впившись холодным взглядом в сестру, которая поджимает губы от липкого чувства зависти к ним обоим.  —          Нашего ребенка, - поправляет его девушка, складывая руки у груди.  —          И как долго ты думаешь это скрывать? – со скептицизмом интересуется первородная.  —          Пока он благополучно не родится, - отвечает Елена, опустив голову. – Если кто-нибудь из вас им не скажет… - тихим голосом добавляет она.   —           Никто не расскажет, - произносит Элайджа, незаметно появившись в проеме. – Этот ребенок – новый член семьи.  —          Если все же узнают, я просто вырву им сердца, - вздыхает Клаус, на что Елена выпучила глаза.  —          Нет! Для них я решила жить обычной человеческой жизнью. Ты не тронешь их, - твердит она с возмущением.  —          Мы это еще посмотрим, они не раз пытались меня убить, love, - оборачивается он к ней, вскинув на нее недовольный взгляд. Ее прежняя самоотверженность и забота о Сальваторе его порядком выводит из себя.  —          Потому что ты отнял свободу у Стефана, использовал мою кровь и всех нас для своей выгоды! И теперь за это может расплатиться мой невинный ребенок! – вскипает она из-за его аморального поведения.  —          Почему вы переспали, еще раз? – как бы невзначай интересуется Кол, подавив ухмылку.  —          Никлаус не тронет твою семью и друзей, Елена, даю слово, - произносит Элайджа, посмотрев на девушку. – И я уверен, что мой брат не захочет портить отношения с матерью его ребенка, - обращает он взгляд на импульсивного брата, который замечает, как она успокаивается после его заверений. Он с трудом подавляет вспыхнувшее раздражение из-за чрезмерного теплого отношения его благородного брата к Елене. А она немедленно верит каждому его слову. Его удручает тот факт, что она почти всегда благосклонна к милому общению с Элайджей, нежели с ним, за исключением сегодняшнего дня. В остальном же она готова к немедленной конфронтации и едким комментариям, стоит ему сказать слово. —          Я сам могу говорить с матерью моего ребенка, Элайджа, - парирует Клаус. – Это моя забота, - выделяет он последнее.  —          Вынужден с тобой не согласиться, - спокойным тоном возражает его брат. – Мы его семья и забота о нем возлагается на нас всех.  —          Я на это не соглашалась, - вставляет Ребекка, закатывая глаза. – Просто приехала убедиться правда ли это.         —          Надеюсь, что ваши личные недомолвки не повлияют на безопасность и благополучие невинного ребенка, сестра, - вздыхает Элайджа. – Елене пришлось скрывать правду от семьи, чтобы уберечь его. Я уверен вы найдете способ с этим справиться.              Ребекка поджимает губы, контролируя себя под взглядами старших братьев. Елена же чувствует напряжение в присутствии первородной. Она спокойно реагирует на выпады сестры Клауса, но ей придется смириться с тем, что ее малыш будет связан с ней узами крови тоже. Нужно бы ей наладить отношения с ними, так как ей не на кого положиться больше в этом городе.              Позже все собравшиеся садятся за стол, чтобы отметить воссоединение семьи, как надеется на это Элайджа. Старшие первородные коротко рассказывают о событиях в Новом Орлеане и пытаются вразумить младших от привлечения внимания к себе, пока у Марселя есть некое оружие, контролирующее ведьм. Кол тут же дал намек, что это может быть могущественная ведьма, а Ребекка пытается игнорировать комментария Клауса о Марселе. Елена почти не говорит, сосредоточившись на еде и ее мало интересуют планы Клауса по захвату власти. Но ей приходится отложить трапезу, когда младшие первородные интересуются ее ролью во всей ситуации. Их одинаково не волнует город, когда они приехали из любопытства по случаю пополнения и отношений их брата с двойником. Повторяющаяся драма тысячелетней давности, теперь уже с ребенком Клауса намного интереснее.   —          Что ж, Елена, - начинает Кол, сложив локти на стол. Он сидит напротив Клауса, рядом с Ребеккой, а Елена напротив Элайджи поближе к Клаусу. – Какого тебе быть беременной чудо-ребенком? – с ухмылкой интересуется он. Все взгляды направлены на нее, и она делает большой глоток воды, прежде чем ответить.  —          У меня будет мини-Клаус. Просто замечательно, - с сарказмом отвечает девушка, выдавив улыбку. Кол не сдержал смешка, как и зрители за экраном.  —          Так это мальчик! – с энтузиазмом произносит он.  —          Мальчик? – переспрашивает с неприятным удивлением Ребекка.  —          Да, - отвечает Клаус, отложив салфетку. Его хорошее настроение вновь вернулось после упоминания приятной новости. Он поднимается из-за стола, чтобы встать позади двойника. – Елена, носит под сердцем моего сына, - собственнически поглаживает он ее хрупкое плечико ладонью.  —          Нашего сына, - упрямо вторит она, убрав его руку.  —          Нашего, - повторяет он, широко улыбнувшись.  —          Потрясающе, еще один мальчик! – с негодованием вздыхает Ребекка, оглянув братьев.  —          Поэтому я очень надеюсь, вы примите этот факт и смиритесь как можно быстрее, что Елена - мать моего ребенка и находится под моей защитой, - произнося это, он смотрит на сестру, которая не раз пыталась ее убить.  —          Она мне нравится, - салютирует Кол своим бокалом.  —          Ребекка, - обращается к ней Клаус серьезным тоном. – Я ясно выразился?  —          Я это уже поняла! – рявкает блондинка, закатывая глаза. Ей это повторяют с той минуты, как она переступила порог чертового дома, принадлежащего губернатору в прошлом.  —          Отлично, - вздыхает Клаус, улыбнувшись. Все замечают его приподнятое настроение. Он снова занимает место за столом, взяв в руки недопитый бокал виски. Елена не сводит с него глаз.  —           Ты бы так не радовался, если бы это была девочка? – с упреком спрашивает она.  —          Радовался, - отвечает он. – Но все же… сын, - выделяет он последнее слово с гордостью и подносит бокал ко рту.  —          Мужчины…- одновременно произносят Елена и Ребекка, закатывая глаза.                Позже Елена решает себя занять мытьем посуды, чтобы отвлечься. Ее утомил ужин под напряжением, и она не может прогнать чувство тревоги. В присутствии Элайджи она ощущает некую уверенность и призрачное спокойствие, чего совершенно противоположно тому, что она испытывает рядом с Клаусом. С ним она не может сдержать эмоций и проконтролировать язвительные комментария, которые точно не радуют импульсивного гибрида. Тем не менее, он не бросается угрозами, как было до Ловеттсвилля, а всего лишь отвечает сарказмом на ее выпады. Сегодня днем она была спокойнее, однако напряжение и тревога из-за визита его младших родственников вновь дали о себе знать. Она понимает, что обвиняет его в своем заточении, пусть не без своего непосредственного участия. Однако ее малыш и она сама могут расплатиться жизнями, если он не удовлетворит требования ведьм, в чем она сомневается.  Ее мысли прерывает стук каблучков, и она поворачивает голову в сторону стоящей позади нее первородной.  —          Так кроме того, что ты носишь в утробе ребенка моего брата, ты еще и подрабатываешь прислугой? – спрашивает она, вытаскивая из шкафа бутылку виски с хрустальным бокалом. Елена молча сглатывает позывы ответить ей тем же. Она должна хотя бы предпринять попытку наладить с ней отношения ради безопасности ее ребенка.  —          Мне нечем заняться просто, и это наш ребенок, а не его, - отвечает она, сохраняя самообладание.  —          Тогда почему ты ему не сообщила сама? – задает вопрос Ребекка, присаживаясь за стол с бокалом виски. Елена вытирает руки полотенцем и наливает себе стакан молока. Она занимает место напротив первородной.  —          Боялась, что он его заберет у меня или скажет, что он ему не нужен, - произносит Елена, словив удивленный взгляд блондинки. —          Почему тогда ты не сказала своим друзьям, которые умереть готовы ради тебя? – без привычного сарказма интересуется Ребекка, пригубив виски.  —          Стефан и Деймон с трудом приняли мой выбор остаться человеком, а Кэролайн тут же рассказала бы им, Бонни немедленно бы поняла от кого этот ребенок… - пытается она ровно дышать, вспоминая лица дорогих ей людей. – А моя семья впервые в жизни обрела покой от сверхъестественного после моего отъезда, - сгладывает она ком в горле. Она ужасно скучает по ним, но оставить их в неведении будет лучше для ее ребенка. Ради него она готова пожертвовать своим комфортом и привычной жизнью особенно после навязчивых снов и заговора ведьм.    —          Ты боишься того, что они сделают, если узнают о твоей ночи с Клаусом, - самоуверенным тоном произносит Ребекка. Она немного смягчается, услышав ее желание прожить человеческую жизнь. Также первородная замечает кардинальные изменения в ее поведении. Она больше не бежит с нытьем к Сальваторе, чтобы те снова начали ее опекать. Ее опасения по поводу их возможной реакции не беспочвенны, учитывая их одержимость ее защитить без ее одобрения.   —          Боюсь, но не осуждения, а того, что они могут сделать с моим ребенком, - отвечает Елена, прямо смотря в глаза Ребекки. Блондинка задумчиво оглядывает ее, постукивая ногтями по поверхности стола.  —          Ладно, как это вообще произошло?  —          Ты не знаешь откуда берутся дети? – вздыхает Елена, ожидая дальнейших очевидных расспросов. Она могла бы послать ее к черту за попытку снова влезть в ее личную жизнь, но так как она сестра отца ее ребенка, ей необходимо потерпеть. Вечно игнорировать косые взгляды просто не получится, раз придется с ней жить под одной крышей.  —          С моим братом, - закатывает свои глаза блондинка. – Вы же ненавидели друг друга.  —          Я ненавидела, а ему было плевать.  —          Вопрос тот же.  —          После угроз Элайджи и твоей попытки меня сжечь обратили маму Бонни. Она злилась на меня, и я решила уехать из города, чтобы привести мысли в порядок. Меня ограбили в Норфолке, и я решила выпить в клубе, пока там не наткнулась на твоего брата… —          Можешь не продолжать, - тут же перебивает ее первородная, поморщившись. – Вы напились и переспали. Классика.  —          Нет! – с возмущением вторит Елена, вздернув подбородок. – По дороге в Мистик Фоллс мы застряли в дыре под названием Ловеттсвилль.  —          Где? – хмурится Ребекка, заинтересовавшись историей начала странных отношений ее брата с двойником, до которой ему не было дела и вдруг он, ни с того, ни с сего, передумывает создавать армию гибридов.  —          Оказывается, есть такой городок, где ломается мост посреди бела дня и закрываются все дороги в преддверии ежегодного карнавала. Там всего лишь один отель с одним номером. Мы застряли там на два дня, на второй день мы переспали, - заканчивает она как можно быстрее.  —          Поэтому он возился с твоим освобождением, а ты сожгла оружие, которое может его убить, - надувает она губки в притворном жесте равнодушия, но ей стало любопытно что же изменило их отношение друг к другу. Неужели только секс?  —          Я не хотела его убивать больше, как и вас всех, - произносит Елена, замечая, как взгляд голубых глаз напротив вмиг леденеет. —          Ложь, - твердит Ребекка, со стуком поставив хрустальный бокал на стол. – Думаешь, я снова куплюсь на твое фальшивое дружелюбие и притворную невинность? – с дерзким сарказмом интересуется она, а Елена поджимает губы, не собираясь с ней спорить больше. После последнего раза, когда первородная доверилась словам двойника, ей прилетел кинжал в спину. Рана от внезапного предательства все еще свежа. – Может это и сработало на моих братьев из-за твоего лица, но меня ты не обманешь.  —          Довольно, сестра, - прерывает ее выпады Элайджа. – Мы небезвинны в истории Елены. Она защищалась, как могла, - дает он оправдания поступкам девушки в прошлом, тем самым раззадорив буйный нрав сестры.  —          Прекрати ее защищать, Элайджа! Твои попытки вернуть человечность Никлауса разобьются об его бездушие и ее предательство. Они оба стоят друг друга, - смерила она ее взглядом неприязни.  —          Наша семья погрязла в предательстве, эгоизме и тьме, но теперь у нас есть надежда с этим ребенком, - заявляет Элайджа, удивив Елену. – Мы снова станем семьей, как и были когда-то в этом городе.  —          Эта семья разрушилась еще задолго до бегства из этого проклятого города, - поднимается она на ноги, поравнявшись с братом. Она искренне не понимает как один ребенок может изменить эту семью, от которой остались одни руины. Попытка матери их убить окончательно отбила желание на воссоединение. – Я не хочу быть частью этой семьи, которая не продержится и недели. Я ухожу. —          Надеюсь, ты изменишь свое мнение, Ребекка, - тихо произносит Элайджа. По его лицу видно, как он расстроен ее решением, но она уходит, не оборачиваясь. Елена обреченно вздыхает, косвенно чувствуя вину за отъезд его любимой сестры.  —          Прошу прощения, Елена, - искренне произносит он, присаживаясь рядом с ней за стол. – Наша сестра очень импульсивна и порой она совершенно не задумывается над своими поступками и словами.  —          Все в порядке, - поджимает губы девушка. – Она из-за меня уехала, да? – робко спрашивает она, посмотрев перед собой.  —          Конечно же, нет, - уверяет ее первородный. – Вера Ребекки в эту семью окончательно ее покинула после желания нашей матери нас убить, - глубоко вздыхает он.   —          Так для тебя ребенок является не только надеждой для Клауса, но и всей твоей семьи?  —          Да… - поджимает губы в улыбке Элайджа.  —          А если они не хотят?  —          Они приехали из-за новости о ребенке, значит им не совсем безразлична семья, как кажется на первый взгляд.  —          А что будет со мной после того, как он родится? – прямо задает она вопрос, посмотрев ему в глаза. – Я не позволю никому его забрать у меня, - говорит она серьезным тоном, удивляя Элайджу своим подозрением. Он набирает в грудь воздуха, вспомнив, что сам лично дал ей достаточно повода не доверять ему. Он видел ее храбрость и самоотверженность по отношению к близким ей людям, за что немедленно проникся к ней уважением.  —          Я не сомневался в твоей самоотверженности защищать своих близких, Елена. И я не хочу, чтобы этот ребенок рос без матери, тем более такой, - слегка улыбается он. —          Какой?  —          Которая обладает редким даром, - напоминает он ей слова, которые написал ей в письме с извинениями.  —          Твое сострадание – это дар, Елена, - цитирует она его, слегка улыбнувшись.  —          Да, и я надеюсь, что он поможет нашей сломленной семье.  —          Как я могу помочь твоей семьей? – непонимающе интересуется она, сбитая столку. Он медлит, прежде чем ответить.   —          Нашей семье, Елена. Я очень надеюсь ты станешь ее частью, - дает он ей честный ответ, изумляя ее. – Мне нужна твоя помощь, чтобы возродить ее.  —          Элайджа, я… - начинает она, но он не дает ей закончить, накрывая ее руку теплой ладонью.  —          Ты боишься, что твоя семья не примет этого ребенка, - дает он ей болезненное напоминание. – Здесь тебе этого бояться не стоит. Ничего с ним не случится.  —          Если Клаус выполнит условия ведьм, - поджимает она губы.   —          Я позабочусь о том, чтобы он их выполнил, - уверяет Элайджа. – Обещаю, я буду рядом, - его слова придает ей уверенности, что она не сдерживает улыбки. Она знает, что может на него положиться.                За их разговором наблюдает Клаус с конца холла. По его недовольному лицу заметно, что не поздоровится обоим. Он не придавал значения трепетному отношению брата к двойнику, когда тот чувствовал вину за угрозу ее жизни, чтобы надавить на Сальваторе. Теперь все изменилось после той проклятой ночи. Назойливое воспоминание, когда он также наблюдал за братом в компании Татии, пробуждает давно позабытое чувство только с новой силой. Может тогда он просто фокусировался на соперничестве, что мог отпустить ситуацию, но теперь с Еленой все иначе. Он берет Кола с собой для обсуждения будущих планов по свержению Марселя, зная заранее, что тот согласится на поводу неприязни к его протеже. Его младший брат передумывает уехать из города, который стал невероятно скучным с глупыми правилами и без магии ведьм, по его мнению. Он тут же соглашается навести смуту здесь.                 Кетсия пропускает часть обсуждения планов братьев за кровавой трапезой и переключает сцену, где Елена, ложится под одеяло. К концу ужина она приняла предложение Клауса выйти с ним завтра, раз планы сегодня сорвали его младшие родственники. Она планирует обсудить с ним их жизнь с ребенком в опасном городе. Также она прокручивает в голове слова Элайджи о том, что с ними малышу ничего не угрожает. Если отбросить скептицизм, ей некуда возвращаться. Все будет так, как она уже сказала Ребекке. У ее ребенка шансов больше рядом с первородными вампирами, пока не решится ситуация с ведьмами. Она и так планировала уехать из Мистик Фоллс к концу ее беременности, поэтому выбора особого нет. Только смущает ее сам город, кишащий вампирами и недружелюбными ведьмами. Хорошо, что оборотней изгнали, не хватало еще и их на голову ее бедного ребенка. После попытки оборотней ее похитить она не испытывает энтузиазма по поводу их присутствия, за исключением может стаи Клауса. Эти волки любили искусство и строили потайные пещеры, а также ждали ее ребенка. Нужно выбрать подходящее время у него спросить про них. Постепенно она забывается блаженным сном. Клаус же в это время прислушивался к шуршанию простыней в комнате Елены. Она ворочалась несколько минут, как обычно это делает перед сном. По медленному размеренному дыханию девушки он понимает, что она заснула. Лучше ей не видеть того, что он задумал.    Ведьмы собрались в склепе, где они допрашивают Сабину о вчерашнем визите к двойнику. Ведьма не могла прийти в себя и обещала рассказать сегодня.  —          Так, что ты видела? – спрашивает Агнес.  —          Это мальчик… оборотень, - произносит Сабина, положив руки в задний карман. – И еще кое-что…- вздыхает она, словно собирается с мыслями.  —          Что? – спохватываются ведьмы.  —          Необъятная сила, которую я еще никогда не видела и не чувствовала, - качает головой мулатка, у которой до сих пор мурашки от ощущений. – Этот мальчик способен погубить всех нас…             Зрители за экраном раскрывают рты от ее заявления вдобавок с эмоциональной музыкой на фоне, придающей драматизма ее словам. —          Это ложь! – восклицает Елена за экраном, злясь что она подпустила ее к себе из-за фокуса.  —          Не совсем, - вставляет Кол. – У племянника необъятная природная сила, которая нагоняет на ведьм, вроде этих, страху, - произносит он, будто бы в этом нет ничего плохого.                 Сам он на экране оборачивается в сторону лестницы, когда спускается Клаус. До этого он нехотя слушал наставления Элайджи по поводу пребывания Елены в доме. Тот имеет некие опасения из-за поведения, присуще буйному нраву младшего брата. Он припоминает ему спектакль с живыми жертвами на глазах ребенка Марселя. А Кол, в свою очередь, напоминает ему каким образом он оказался в чертовом городе с самого начала.  Кетсия щелкает пальцами и на экране предстает сцена в Испании, где он иссушает одну из многочисленных жертв. У девушек, кроме Ребекки за экраном стынет кровь в жилах, увидев гору трупов. Бонни ненароком задается вопросом: а не потрошитель ли он, прямо как Стефан? Клаус на экране сообщает, что его лошадь убил Майкл и нужно срочно бежать. Элайджа упоминает Финна и Ребекку, находящихся на корабле, на что Кол резко заявляет, что сестра боится Ника, а у другого просто нет выбора с кинжалом в груди. Далее он с кровавой улыбкой заявляет, что он остается и подумывает стать мэром. Некоторые друзья Елены не сдержали усмешек из-за его планов. Под музыку, выбранной Кетсией, двое старших братьев окружают его, и Клаус вонзает кинжал в его сердце.              На экране предстает настоящее время, где Кол и Элайджа стоят напротив друг друга в такой же позиции, что и во флешбеке. Старший Майклсон снова напоминает, каким он может быть неконтролируемым и безрассудным, поэтому настоятельно просит вести себя с Еленой сдержанно и вежливо. Клаус уверяет, что Кол не тронет девушку, так как до этого в баре он не менее угрожающе предупредил его, что она неприкосновенна.    —        Все равно, - хмыкает Кол, наливая себе выпить возле мини-бара, и вальяжно располагается на кожаном диване. – Мне кажется или история повторяется? – начинает он и ловит предупреждающий взгляд обоих братьев, втянутых в историю двойников.  —        Тебе кажется, - заявляет Клаус, на что Кол издает смешок.  —        Да неужели? Девушка-двойник с ребенком, а вы двое теряете из-за нее головы. Ник предсказуемо не видит ни границ, ни соперника, и даже не слышит отказов, а благородный Элайджа старается впечатлить пустыми обещаниями, - саркастично произносит он, до этого не видя в их женщинах, включая Татию, ничего примечательного.  —        Это не просто обещания. Елена - мать ребенка Никлауса и должна чувствовать себя комфортно в своем новом доме, - возражает Элайджа, затем обращает многозначительный взгляд на Никлауса,– что должно нас волновать в первую очередь, верно? – пытается он напомнить ему уже несколько дней об основном приоритете на данный момент, и это не власть в городе.  —        Такое чувство, что только тебе есть дело до этого ребенка, Элайджа, - ухмыляется Кол, тут же вызвав недовольство отца ребенка. —        Разница с прошлым в том, Кол, что это мой ребенок, и мне есть дело, - вздыхает Клаус, наполняя свой бокал. Он мимолетно на долю секунды вскидывает взгляд на младшего брата, и тот поднимается на ноги. – Как и власть в моем городе, - не оставляет он свою затею по-прежнему, к разочарованию Элайджи.  —        Что ты планируешь делать с Еленой после его рождения? – задает он прямой вопрос, до этого с неудовольствием наблюдая, как его вниманием полностью завладел Французский квартал, а не дом, где вынуждена скрываться невинная девушка, втянутая в борьбу за власть между фракциями. Клаус осушает свой бокал с обжигающим алкоголем и ставит его на стол. Кол неспеша ставит свой бокал тоже.   —        Ты это… - слегка склоняет он голову в жесте и Кол неожиданно правой рукой обхватывает шею Элайджи, а другой блокирует его удар слева, сдавив предплечье. Клаус в это время направляет клинок ему в грудь, – … к сожалению, не узнаешь, брат, - произносит он громким шепотом. Елена и Ребекка спохватились за экраном от испуга и волнения. —        Кол…- задыхается Элайджа в панике из-за мертвой хватки. Его лицо покраснело от удушения.   —        Лучше ты, чем я, - слышит он голос Кола. – И это маленькая месть.  —        Мы вернем город, но без тебя, - с этими словами Клаус вонзает клинок в сердце старшего брата.