pretium enim amor est dolor

      Проснувшись на следующий день, Драко твёрдо решил: ему нужно поговорить с Грейнджер.       Сегодня суббота — день, когда они делают домашнее задание в библиотеке, но, зная её застенчивость в… Сердечных вопросах, он подозревал, что ни в какую библиотеку она сегодня не придёт.       Было даже странно, что он каким-то образом мог предугадать её действия и был уверен, что она поступит именно так.       В Большой зал, на завтрак, она тоже вряд ли пойдёт.       «Прекрасно, и что же нам делать?»       Наверное, задавать самому себе вопрос, а потом отвечать на него, было как минимум странно, но по-другому он в последнее время не мог разобраться в своих мыслях.       Она практически сказала, что любит его. Даже больше.       Он не ожидал, что Грейнджер напишет ему грёбаный стих.       Это было так… Странно.       Когда-то — сейчас казалось, что это было в прошлой жизни — он сказал ей, что скорее умрёт, чем будет с ней, а она написала ему стих.       Возможно… Он тоже должен признаться ей в своих чувствах.       Но для этого ему надо с ней встретиться.       И у него уже был план, как это сделать.

***

      План оказался донельзя хреновым.       Он не был на обеде, но чертовски уверен, что она была.       И сейчас он стоял в конце коридора, в котором находился вход в гостиную Гриффиндора, возле окна.       Шёл дождь.       А Грейнджер не шла обратно в гостиную.       Тем Гриффиндорцам, кто заходит или выходит было не видно Драко.       Не то чтобы он сильно прятался…       Но вот, и его гриффиндорка показалась из-за поворота, и вид у неё был печально-задумчивый.       Она уже собиралась сказать пароль портрету, но он взял её за руку и втолкнул в ближайшую нишу, которая была рядом с гостиной, за толстый гобелен.       — Что… Малфой?       — Малфой? Куда же делось «Драко»?       — Ты напугал меня, — она выглядела растерянной. И смущённой. И не смотрела ему в глаза.       «Отлично. Просто прекрасно. Иногда ты ведёшь себя как сталкер, Драко».       Возможно, она растерялась от того, что он так внезапно схватил и затащил её куда-то, а возможно…       Нет. Он не хотел, чтобы она переживала из-за той записки, что отправила ему накануне.       — Я… — начала было она, но блондин перебил:       — Я тоже.       Она подняла на него свои глаза.       Свои прекрасные карие глаза.       Каждый раз, когда он смотрел в её глаза, думал, что тонет, потому что не бывает так от одного только взгляда. Его затягивало в её омуты, которые напоминали ему самое дорогое и изысканное огневиски. Они пьянили его, манили и заставали врасплох. Когда она смотрела на него так, он просто-напросто забывал о том, что хотел сказать.       — Тоже, — продолжал он, — Чувствую то же самое…       Она прикрыла глаза и выдохнула.       Щёки слегка покраснели.       Ещё одна особенность. Когда она злится, смеётся или смущена, кровь просто со скоростью света приливает к её лицу; наверное, заметь он это несколько месяцев назад, то придумал бы миллион шуток и счёл бы ещё одним недостатком, но сейчас то, что она может покраснеть от его слов умиляло его чуть ли не больше, чем эти чёртовы кудри.       «Малфой, мы падаем в пропасть. Очень и очень глубоко. Скорее всего, из неё нам уже не выбраться, потому что данная «яма» не подразумевает под собой наличие лестницы или хотя бы верёвки».       Она усмехнулась и ещё раз посмотрела на него.       — Будет слишком жестоко, — с улыбкой начала она, — Если я скажу, что вчера отправила тебе ту записку по ошибке?       — Серьёзно?       — На самом деле да. Это не значит, что написанное там — не правда, просто… Я не хочу навязываться, и… О чёрт, Драко, не надо говорить о чувствах ко мне только из-за того, что я сказала тебе о них, я понимаю, что прошло ещё слишком мало времени и…       Он не дал ей договорить. Что за вздор? Как после всего, что было, времени проведённого в её компании, её поцелуев, странных шуток, смеха над его странными шутками, этими… Этими записками, он мог не полюбить её?       Наверное, это невозможно. Такого исхода событий после всего, что было, просто не может существовать.       И, судя по тому, что он успел узнать о ней, сейчас, говоря всю эту чушь, она… Просто пыталась защитить себя. Почему-то ей было трудно поверить в то, что чувства могут быть взаимны…       Поэтому он поцеловал её, прерывая этот поток бессмысленных слов.       Он думал — нет, он знал, что ему никогда не надоест её целовать.       То, как она ощущалась в его руках, было просто взрывом.       Вопреки этим странным слухам, за все его восемнадцать лет реальный секс у него был только с Пэнси и Дафной.       Пэнси он сразу сказал, что это ничего не значит, и она это приняла. Хоть и надеялась, что в итоге они всё равно поженятся. Но он знал, что она не любила его, а рассчитывала на хорошую сделку, которая теперь была бы невозможна даже если бы он вдруг сошёл с ума и согласился.       С Дафной же это было всего один раз. На шестом курсе, в момент, когда им двоим было максимально хреново, и они напились так, что он вообще удивлялся как у него тогда встал.       Дафна не хотела от него ровным счётом ничего. Тогда уже он посчитал себя использованным, но… Было бы странно сказать ей об этом, поэтому он попытался забыть тот случай.       С Грейнджер же… Он хотел её. Чёрт, он всё-таки молодой парень с бушующими гормонами, а она такая… Так прижимается к нему сейчас и пропускает сквозь пальцы его волосы, что он был бы не против взять её прямо в этой нише, но…       Она отстранилась от него, тяжело дыша; он видел этот блеск желания в её глазах, и мог поспорить, что сейчас в его глазах плескалось такое же желание.       — Мне нужно идти, — мягко улыбнулась она.       — Просто… Просто скажи, что ты поняла меня, Грейнджер. Мне трудно даются такие слова, — он заправил прядь волос, которая упала на её глаза, ей за ухо, — Но то, что пока что нет слов, не значит, что нет чувств.       — Я понимаю, Драко, не волнуйся об этом.       Она уже развернулась в этом маленьком пространстве, намереваясь уйти, когда он схватил её за запястье, притягивая спиной к своей груди.       — Мы увидимся сегодня? — прошептал он ей на ухо.       Ох, он знал это лукавое выражение на её лице, она точно что-то задумала…       — Я… — начала она, — Не планирую сегодня выходить из башни.       Улыбка сошла с его лица, но не погасла на её, когда она продолжила:       — Но кто сказал, что ты не сможешь прийти ко мне в комнату? — она развернулась к нему, встала на носочки и прошептала ему на ухо, — В мою отдельную комнату.       Вырвалась из его не очень-то сильной хватки и чуть ли не убежала, в то время как он прислонился к стене ниши и ухмыльнулся.       «Ну… Теперь осталось придумать, как пробраться в башню Гриффиндора. Любишь же ты поиграть, Грейнджер».

***

      Вечер.       Чисто теоретически, Грейнджер его ждёт, но как попасть в её комнату, находящуюся в башне Гриффиндора, он не представлял.       — О чём задумался? — спросил мулат, — Хотя, не отвечай, в этом семестре мне светит превосходно по прорицанию, поэтому, дай угадаю, — сделал вид, что гадает на кофейной гуще, хотя на самом деле пил чай, — О Грейнджер!       — Ха-ха. Очень смешно.       — Почему такой напряжённый?       — Она… Любит меня…       Блейз закашлялся.       — А ты? Ты же сказал, что тоже любишь её?       — Почти. Практически да. Не прямым текстом, но… Сказал.       — Будь я на месте Грейнджер, давно бы тебя бросил, — ответил мулат, неодобрительно качая головой.       Он фыркнул. Иногда Блейз мог сказать что-то, что выбивало его из колеи, но конкретно сейчас он надеялся, что друг просто шутит. Не очень удачно.       — Почему она должна меня бросить?       — Ох, тебе и вправду нужно перечислять все причины? — Забини в насмешке изогнул бровь, а блондин на полном серьёзе кивнул, — Во-первых, ты выпадаешь из реальности и начинаешь говорить какую-то чушь практически каждый раз, когда вы вместе. Во-вторых, ты до сих пор прямым текстом не сказал «я тебя люблю», а для девушек это очень важно. Ну и в-третьих, ты не сказал ей правду.       — Правду? Я не обманывал её, — он серьёзно не понимал этот пункт, всё то время, что он провёл с Грейнджер, он был максимально честен.       — Ты сказал нашей мисс Свобода-Гордость-и-Независимость, что до девятнадцати лет тебе нужно проститься со статусом холостяка?       Малфой застонал и закрыл лицо ладонями.       Как? Как он мог об этом забыть? И как всё это объяснить Гермионе?       «Лишь бы она не подумала, что я решился на эти отношения ради наследства…»       — Как? — промычал блондин, всё ещё не отнимая ладони от лица.       — Что «как»?       — Как Люциус умудряется портить мне жизнь, хотя находится в чёртовом Азкабане?       — Ну, что сказать… Твой папаша весьма продуманный человек, — засмеялся Забини.       — Это не смешно! Благо в договоре нет ничего о чистоте крови будущей жены, иначе это было бы серьёзной проблемой.       — С учётом того, что ты сдох бы в первую брачную ночь, а она автоматически стала бы богатой вдовой?       Тут уже Драко засмеялся, а Блейз кинул в него подушкой.       — Не смешно, Малфой, — но и Забини не смог удержаться от ответного смешка.       — Ничего не имею против, Блейз. Я обожаю твою мать, она гениальна.       — Трижды «ха»!       — Ладно, забыли, у меня сейчас другая проблема.       — И какая же?       — Грейнджер позвала меня к себе, и я должен воспользоваться этим, чтобы объяснить ей ситуацию с наследством. Надеюсь, что она поймёт, — он выдохнул, понимал, что действительно долго скрывать это будет сложно, но, что самое главное, бесполезно.       — Грейнджер, — начал друг, — Позвала тебя? Не постесняюсь спросить, как же ты доберёшься до покоев старосты Гриффиндора?       — А за это, — ухмыльнулся Драко, — можешь не беспокоиться. Я уже всё придумал.

***

      Гермиона сидела в своей комнате. Стрелки часов перевалили за девять вечера, но… Малфоя всё ещё не было.       «Возможно он и не придёт, он ведь не обещал тебе, что придёт. Вдруг у него… Дела…»       Но… Он, можно сказать, признался ей в любви. Для неё это было ценно и давало надежду.       Но, так же она знала, что Драко — человек закрытый, и то, что он признался в своих чувствах, уже было достаточно… Значимо. Возможно, сегодня он не готов сделать ещё один шаг.       Она была рациональным человеком и не винила его в этом.       Но другая, совсем маленькая, частичка её души, просто негодовала от того, что он до сих пор не здесь, ведь она ясно дала ему понять, что будет ждать!       Комнату освещал лишь камин, несколько свечей-светильников на прикроватной тумбочке и лунный свет.       Она летала в своих мыслях, пила чай и смотрела на огонь в камине, когда раздался стук. В окно.       Поставив кружку на столик, она подошла к окну и открыла его, впуская вечернюю, почти ночную прохладу, и… Малфоя?       Блондин с метлы перебрался на подоконник и спрыгнул на пол рядом с ней.       — Драко? — сказать, что она была удивлена — не сказать ничего, — Что ты тут делаешь?       — Ты же сама меня пригласила, — усмехнулся он, облокачивая метлу о стену, рядом с окном.       — Я знаю, — она была в растерянности, — Просто… Я… Через окно? А вдруг кто-то тебя увидел? — теперь она улыбалась, но, это скорее была улыбка от всё того же удивления.       — Нет, хотя… — он медленно подошёл к ней вплотную, — Даже если и увидели? — заправил прядь её волос за ухо, — Они видели лишь то, что бывший ловец решил полетать, — одной рукой обнял за талию, — Что в этом такого? — между их губами оставались жалкие несколько сантиметров.       — Нет, — незаметно для себя облизала губы, — Ничего такого.       Мерлин, она чуть ли не задыхалась в его объятиях, наверное, ещё никогда не было такого сильного желания поцеловать этого блондина… И просто желания.       Малфой же, словно читая её мысли, резко впился в губы кудрявой, и поцелуй сразу же начал набирать обороты.       Жадно. Глубоко. Страстно.       За это время они целовались уже не раз, но такое… Было впервые. Словно всепоглощающая страсть, взявшаяся буквально из ниоткуда или… Нашедшая наконец выход?       Неважно. Важно лишь то, что было у них сейчас.       В данную минуту.       А сейчас они целовали друг друга с такой самоотдачей, что со стороны могло показаться, будто они годы были в разлуке, или наоборот, прощались друг с другом.       Она простонала ему в рот, он же начал поцелуями спускаться к шее. Возможно, завтра там проявятся следы от его сегодняшних действий. Честно говоря, на это он и рассчитывал.       — Драко, — прошептала она, откидывая голову и предоставляя больший доступ ко всему, что он хотел.       — М-м-м?       — На кровать, — она была возбуждена. Опять чёртово клише, но ноги просто не хотели держать её. И если бы Малфой сейчас так крепко не прижимал её к себе, то она уже давно бы растеклась лужицей по полу.       Благо ему не пришлось повторять ещё раз. Блондин сориентировался достаточно-таки быстро, подхватив её под бёдра и направился к заправленной кровати гриффиндорки.       — Хочу тебя, — Стон? Шёпот? Что это было? В любом случае он чётко уловил эти слова, как только они вдвоём упали на кровать. И именно эти слова заставили его чуть-чуть прийти в себя.       Он посмотрел ей в глаза. Те самые глаза, цвета шоколада и осени, сейчас были наполнены только одним. Страстью. Желанием.       Но… Что-то останавливало его.       Слизеринец сильнее приподнялся на руках.       — Ты… — начал он, но слегка откашлялся от того, каким хриплым сейчас был голос, — Ты уверена?       — Уверенней не бывает, — она потянулась к его рубашке, смотря в глаза и медленно расстёгивая пуговицы, — Но, может, ты меня не хочешь.       Он рассмеялся.       — Грейнджер… Я физически не могу тебя не хотеть. Просто…       — Просто что?       — Ты… Девственница?       Она прекратила попытки расстегнуть его рубашку и повернула голову в бок, тем самым прерывая их зрительный контакт.       — Да, — грубо. Хотя он не понимал, чем заслужил такой тон. Он же просто пытался… Проявить чёртову заботу!       — Не психуй, Грейнджер, — теперь он уже сел рядом с ней на кровать, полностью успокаиваясь, — Ты ведёшь себя глупо.       Она резко выпрямилась рядом с ним.       — Я не психую и… Вообще, какая разница?       — Я просто, — видит Мерлин, он сдерживал себя настолько, что любой просто позавидует этой силе воли, — Пытаюсь не быть мудаком.       — Ты не был мудаком. Я сама хочу этого. И ты хочешь. Так что, какая разница?!       — Потому что это всё меняет…       — Что меняет? Что меняет, Малфой? — она начала заводиться, — Я, чтобы ты там себе не придумывал, не монашка, у меня нет цели сохранить себя до брака и всё такое, так в чём же, — ладно, каждому терпению рано или поздно приходит конец, и… Он думал, что у него этот конец очень близко, — тогда проблема, просто взять и трахнуть меня, чёрт возьми!..       Ладно, с мыслями о прошлом поцелуе они оба явно погорячились — то, что было сейчас, не сравнить ни с чем.       Что-то дикое. Животное.       Вот они. Противостояние. Стремление что-то доказать друг другу. Вот они настоящие, какими были всегда.       Быстро. Жёстко. Не просто снимая, а чуть ли не разрывая одежду друг на друге.       — Ты невыносима, — о Мерлин, как он вообще смог хоть что-то сказать, когда казалось бы, буквально задыхается от того огня, что сейчас полыхает внутри него.       — Хочу тебя, — воздуха явно не хватало.       — Я не… Ещё минута, Грейнджер, и я не смогу больше сдерживать себя…       — Так не сдерживай, — прошептала она ему на ухо, после чего лёгкими поцелуями начала спускаться к шее, параллельно окончательно снимая с него рубашку.       Резкие движения. Попытки ощутить каждый сантиметр друг друга; слиться в одно целое.       И, когда он слегка приподнялся, чтобы снять с неё бельё и самому избавиться от остатков одежды, то не смог не задержать на ней взгляд.       Она засмеялась.       — Не смотри так, — прошептала она, заливаясь румянцем и отворачивая голову.       В комнате был полумрак, но… Если бы она не была так зажата сейчас, он бы сказал, что она очень красивая; а в данный момент это только усугубило бы положение.       Поэтому он наклонился к ней, накрывая её тело своим и, взяв за подбородок, повернул голову, заставляя опять посмотреть ему в глаза.       — Ты не должна меня стесняться.       — Я… — начала она, но всё же не стала продолжать, отпираться было бы глупо, поэтому сказала другое, — В тумбочке, в первом ящике, флакон с зельем, дай его мне, пожалуйста.       Оставив на губах девушки лёгкий поцелуй, Драко потянулся к тумбе, открыл ящик и передал ей флакон, который она тут же опустошила.       — Что это? — спросил он.       — Противозачаточное, — усмехнулась она, — Я хоть и очень люблю тебя, но на детей после первого раза не рассчитывала.       — Ты, — он поднял на неё удивлённый взгляд, — Ты не хочешь детей?       Глаза в глаза. Практически соприкасаясь лбами. Если бы она чуть-чуть подалась вперёд, то поцеловала бы его, чтобы больше не задавал лишних, глупых и неуместных вопросов.       Около минуты между ними висело напряжённое молчание, после чего до Гермионы дошло, что именно он имел в виду.       — О Мерлин… — начала она, — Конечно, Малфой, конечно, я хочу детей, но… Не сейчас. Я просто… Это наш… Мой… Первый секс, было бы… Странно забеременеть посреди учебного года.       Блондин выдохнул от облегчения, что он неправильно её понял.       — Ладно, это… Хорошо, потому что я… — но она не дала ему продолжить, накрывая его губы нетерпеливым поцелуем.       — Хватит болтать.       Он притянул её к себе, но, прежде чем их губы соприкоснулись, они встретились взглядами. И в это мгновение каждый из них осознал, что им и вправду суждено быть вместе. Это не стечение обстоятельств. Не ошибка. Это судьба. Парень и девушка, которые ненавидели друг друга, в итоге друг для друга стали всем.       Их губы встретились в чувственном поцелуе, горячем, но нежном, страстном и всепоглощающем, но передающем всю любовь, что у них была.       — Ну же… — прошептала она осипшим голосом.       Она ощутила его твёрдость и прижалась к нему бёдрами. В то время его руки добрались до её груди и обхватили её, кружа большими пальцами вокруг сосков.       — Ты такая красивая, — он всё же сказал это. Но не дал ответить, потому что в следующую секунду она почувствовала его рот на своём соске; словно огненный смерч пронёсся по спине гриффиндорки и устремился прямиком между ног.       Его язык, нежный, горячий, влажный, вытворял такие вещи, что, как бы она ни старалась, из её груди всё равно иногда вырывались тихие стоны. Она выгнула спину в попытке сильнее прижаться к нему бёдрами, он же в ответ стиснул их ладонями, всё ещё продолжая ласкать её ртом.       — Я хочу… Мне нужно почувствовать тебя, — выдавила Гермиона, после чего обвила руками его шею и притянула к себе. Кожа к коже, грудь к груди, сердце к сердцу.       «Мой. Только мой. Навсегда».       Драко прокладывал себе дорожку из поцелуев по шее, переходя к подбородку и, наконец, добираясь до губ.       Она же обводила ладонями его грудь, живот, спину…       — Я тоже хочу тебя, — наконец-то ответил он, — Ты даже не представляешь, как сильно.       Его голос. Она обожала его голос, но то, каким он был сейчас… Сексуальный, охрипший от желания; с её губ вновь сорвался стон.       Он опять накрыл её губы своими; тяжесть его тела была так приятна. Всё было реально. Тела без раздумий реагировали друг на друга. На уровне инстинктов. Её бёдра подавались ему навстречу, пока он в ответ вжимался в неё так, будто уже находился внутри.       — Ты точно уверена?       — Мерлин, да!       По её телу прокатилась ещё одна волна жара, сердце бешено колотилось, казалось, что она ощущает каждую его клеточку. Чистое животное желание смело остатки нерешительности.       Гермиона положила ладонь на грудь блондина и легко, почти невесомо, двинулась вниз, к его твёрдости. Обхватила его пальцами, и Малфой застонал; нерешительно погладила, наблюдая за изменениями на его лице.       — Приятно?       Он молча кивнул и выдохнул.       — Всё, что ты делаешь, приятно.       Драко целовал свою кареглазую, просто потрясающую ведьму, пока она ласкала его там и сам скользнул ладонью между её ног, чувствуя жар и влагу, причиной которой был он, и только он.       — Чёрт, Грейнджер.       — Сейчас… Пожалуйста.       С губ срывалось рваное дыхание.       Его тело подрагивало от желания. Она согнула колени, немного прижимаясь к нему, принимая его, сжимая ладонями его бёдра, пока он погружался в неё дюйм за дюймом.       От боли дыхание перехватило. Гермиона прикрыла глаза и закусила нижнюю губу.       — Я делаю тебе больно…       — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.       Он медленно толкнулся глубже, а она почувствовала, как растягиваются мышцы, принимая его целиком. Боль была резкой и грубой, но прекрасной одновременно, и быстро утихала.       — Мерлин, Грейнджер, — прошептал он, — Я даже не представлял…       — Я тоже, — выдохнула она. Было ощущение, что во вселенной нет никого, кроме них и ничего, кроме этого момента, — Всё хорошо? — осторожно спросила она.       Он кивнул в изгибе её шеи.       — Невероятно. Ты невероятная, Гермиона.       Они снова поцеловались. Теперь более нежно, но в то же время раскованно. Она приспосабливалась к ощущению его внутри себя, тело привыкало к его размерам и твёрдости. Он медленно вышел, а затем толкнулся обратно. Снова и снова.       Гермиона прикусила губу от ощущений, исчезающей боли и зарождающегося, пока слабого, удовольствия, которое обещало в следующий раз вспыхнуть ярче. Он начал двигаться быстрее, постоянно целуя её шею, губы, щёки… Спрашивал, всё ли в порядке, не позволяя ей ни на минуту забыть, что он не терялся в собственном удовольствии, даже когда для слов не осталось места.       Шатенка обхватила Малфоя ногами за талию, пока он двигался внутри неё, обняла его за шею и зарылась пальцами во влажные от пота волосы.       Он хрипло застонал, стиснув зубы.       — Гермиона…       — Кончай, — выдохнула она, — Ну же...       Эти слова послали его за край. Тело Драко содрогнулось, лицо исказилось от острого удовольствия. Несколько последних, лихорадочных толчков, и он рухнул на неё.       Она обняла его, чувствуя, как вздымается его обнажённая грудь, пока они пытались отдышаться. Он был её. Всегда. Это судьба. Так было даже тогда, когда они ещё не знали, что созданы друг для друга.

***

      Она спала уже около часа, но Драко не мог уснуть. Лишь крепче обнимал её и гладил по волосам.       Не сказал, хотя должен был сказать до того, как они переспали. Должен был предоставить ей выбор.       Сейчас, смотря на эту девушку, он понимал, что по-настоящему любит её; не хотелось отпускать её даже на минуту. Но он знал, какая она гордая, независимая и как не любит, когда ей ставят рамки.       «Либо сейчас, либо… Когда ещё ты с ней об этом поговоришь? Более подходящего момента не будет. Возьми себя в руки, Драко!»       Он резко выдохнул, собираясь с мыслями, отчего она заёрзала и медленно открыла глаза.       — Драко…       — Да?       — Ты здесь, — она поцеловала его в щёку и убрала чёлку с глаз блондина.       — Да, здесь. И так будет всегда, — слегка склонил голову и накрыл её губы своими; медленный, почти ленивый, но нежный и чувственный поцелуй.       — Надо поговорить, — сказал он, отрываясь от неё.       Девушка прикусила нижнюю губу, внимательно смотря на него, ожидая, пока он начнёт.       — Я… Давно должен был тебе сказать, но это совсем вылетело из головы и… Я не шутил, — улыбнулся он.       — О чём ты? — она совсем не понимала о чём он говорит.       — Помнишь, тогда, в больничном крыле? Я сказал тебе выбирать, когда пройдёт свадьба, летом или осенью, и что ненавижу зимние…       — Да, но, я не… Не понимаю о чём ты.       — Мой отец. Он составил договор о наследстве таким образом, что если я не женюсь до девятнадцати лет, то не смогу принять наследство. И мама не сможет. Всё просто… Сгорит; половина уйдёт гоблинам Гринготтс, другая — Министерству.       — И… — начала она.       — Я с тобой не из-за наследства. Правда. Я люблю тебя, Гермиона. И, если ты не захочешь выйти за меня, то… Я пойму это. Ты не обязана, если не готова, — он смотрел прямо ей в глаза, говоря эти слова, после чего она слегка приподняла уголки губ в небольшой улыбке и опустила свою голову на его грудь, кладя ладонь туда, где билось его сердце.       — Я… — начала она, — Думаю, что мне больше нравятся летние свадьбы. Август. Думаю, идеальный месяц, — проговорила она, после чего он сам прикрыл глаза и улыбнулся, кладя свою руку обратно на её волосы.       — И, — продолжала гриффиндорка, — Если секретов больше нет…       — Нет. Никаких секретов.       — Тогда, давай просто спать…       Теперь он был спокоен. Она в который раз поразила его тем, что восприняла всё абсолютно нормально.       Всё же, МакГонагалл была права… В данный момент он действительно был благодарен судьбе за то, что она соединила их пути…