pretium enim amor est dolor

      Дни шли.       Наступило двадцать четвёртое сентября.       Прошло ровно десять дней с того момента, как он узнал о проклятии и о том, что оно избрало именно его.       И пять дней с того момента, как он узнал о том, что магия решила связать его с Грейнджер.       С Грейнджер…       Из всех возможных людей на планете ему досталась Грейнджер.       Он не говорил об этом друзьям.       Он и сам-то не хотел в это верить; но факт остаётся фактом.       Единственным человеком в этом чёртовом мире, которого он может коснуться и не сдохнуть от болевого шока, была Грейнджер.       Эти пять дней они успешно игнорировали друг друга, но что будет дальше?       Он не касался никого уже десять дней и, если честно, он не думал, что отсутствие телесного контакта будет ощущаться так остро.       Он не мог пожать руку друзьям и всё в этом роде; конечно, есть выход — перчатки, но это он даже не рассматривал. Он не хотел, чтобы об этом кто-то узнал, а если он наденет перчатки, мало того, что будет выглядеть как полный идиот — он привлечёт внимание.       Но не только отсутствие контакта с друзьями злило, но и отсутствие любого контакта с девушками.       Он не мог никого поцеловать, что уж говорить о том, чтобы кого-то трахнуть. Отныне это было чем-то из разряда фантастики. Чем-то невозможным.       Он уже получал ожоги на лице и руках, и это было… Больно. Так больно, что в те моменты Круциатус казался какой-то шуткой.       Он не хотел проверять, какой окажется боль от ожога губ.       Скорее всего, не менее невыносимой.       И единственным вариантом оставалась Грейнджер.       Он откинулся на спинку кровати, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       С соседней кровати на него посмотрел Блейз.       — Что-то случилось, дружище? — мулат оторвался от книги, закрыл её и положил на тумбочку, — Ты уже который день ходишь… Какой-то не такой, так не было даже когда ты узнал о проклятье. Выкладывай, что ещё случилось?       Он открыл глаза и посмотрел на друга; сказать или нет? Рано или поздно всё равно придётся сказать…       — Я узнал, кто моя родственная душа.       — Ну так, — Блейз улыбнулся и хлопнул в ладоши, — Это же хорошо, тем более за такой короткий промежуток времени. Знаешь, некоторые люди с таким же… недугом ищут совместимых людей всю жизнь и могут вообще не найти. Тебе повезло, брат. Кто она?       «Да уж, повезло, да я прям везунчик века, мать вашу!»       — Грейнджер.       — И что она об этом думает? Вы уже решили что-то? Как развиваются ваши отношения?.. — но он не успел договорить, блондин прервал его, не намереваясь слушать какой-то бред об отношениях с Грейнджер.       — Никак. Наши отношения развиваются никак. Когда я узнал об этом, чётко дал понять, что лучше умру от этих ожогов, чем буду с ней.       — Ты… Что, прости? — мулат смотрел на него так, как будто он был душевнобольным и только что сказал самый большой бред на свете.       — Не хочу.       — Знаешь что, Малфой? Ты — идиот. И всё тут. Тебе на блюдечке с голубой каёмочкой преподносят подарки, а ты кривишься, отворачиваешься и ведёшь себя как пятилетний, который просил метлу одной марки, а ему подарили другую. Ты что, не понимаешь, что и она тебя не выбирала? Что ей тоже может быть тяжело после твоей выходки? Это судьба, чувак. С-У-Д-Ь-Б-А. Всё. Точка. Это то, что должно быть.       — А я не хочу, слышишь меня?! Не хочу, чтобы моей судьбой была Грейнджер!.. — теперь уже его прервали.       — Но судьбе похер на это, дружище. Если магия свела вас вместе, значит вам надо быть вместе и всё тут. Магия посчитала, что вы самые подходящие друг другу люди.       Он это понимал. Но внутри на Грейнджер у него стоял какой-то барьер. Он просто… Не мог. Не хотел это принимать и даже сам не знал почему.       Но с другой стороны он понимал, что теперь его жизнь плотно переплетена с жизнью Грейнджер. Хотят они оба этого или нет.       Но также он понимал, что если надумает всё же… Решить эту проблему, то первый шаг придётся делать ему, потому что он знал гордость Грейнджер, и после его слов в Больничном крыле она точно не подойдёт к нему первая.       — Я… Я не знаю что тебе ответить, Блейз. Это… Слишком сложно.       Знал, что нужно сделать первый шаг, но гордости у него было не меньше, чем у самой Грейнджер.       Ему нужно проветриться. Нужно подумать. В конце-концов, слишком серьёзные решения нужно принять, и делать это нужно только тогда, когда ты уверен на сто процентов.       Иначе это может обернуться во что-то не самое радужное не только для него, но и для Грейнджер.

***

      Вечер субботы. Завтра выходной.       Обычно в этот день она до закрытия находилась в библиотеке, чтобы сделать всё заданное на следующую неделю и не переживать.       Но сегодня она решила, что это будет проблемой будущей Гермионы.       Потому что нынешняя Гермиона была уставшей, вымотанной и ни на что не способной.       Совсем скоро наступит комендантский час и, хоть она и является старостой, нужно будет идти аккуратно, чтобы не попасться Филчу, ведь сегодня была не её смена на дежурстве, и она не могла разгуливать по замку просто так.       Но, тем не менее, даже если Филч и поймает её, это также не сильно беспокоило.       Шатенка шла рядом с Чёрным озером. Ей всегда нравилось тут гулять когда никого нет.       В хорошую погоду озеро было спокойным и отражало ночное небо. Как зеркало.       Пройдя ещё немного вперёд, она трансфигурировала несколько веточек в небольшой плед и села, устремив свой взгляд на воду, которая отражала первые появляющиеся на небе звёзды; она, как и все пять последних дней, ушла в себя и свои мысли.       Да, она тоже не была рада ни этому проклятью, ни Малфою, но она понимала, что это уже есть — всё, точка. Факт.       И, если честно, она приняла этот факт в тот же день — после того, как поняла, что в ней уже не осталось слёз для продолжения самобичевания.       Но ей было обидно. Так обидно от его слов… За что она их заслужила?       Прошла война, прошли и обиды. Они даже как-то пару раз нормально общались — летом, после некоторых судебных слушаний, на которые и его, и её приглашали в качестве свидетелей.       Он сам ей сказал, что события прошедшего учебного года поменяли его мировоззрение и попросил прощения за те случаи, когда оскорблял её.       Почему тогда он так набросился на неё в Больничном крыле? Она ведь не сделала ничего плохого. Её точно так же, как и его, просто поставили перед фактом.       Она простила Малфоя. Простила, потому что он попросил прощения — это было для неё логично. Если человек осознаёт, признаёт и извиняется за свою ошибку, она всегда простит этого человека.       Исключением был, пожалуй, только Волдеморт. И Беллатриса. И истинные фанатики среди Пожирателей.       Наверное, в крупном масштабе, она бы не простила только убийство и пытки.       В личном же, к этому списку она добавляла измену и предательство.       Наверное поэтому она не смогла построить с Роном отношения, потому что изначально, ещё на пятом курсе, после их поцелуя с Лавандой она посчитала, что он её предал; и после, когда он оставил её с Гарри…       Её личная жизнь оставляла желать лучшего: Виктор, Вильям, Рон… Она бы сказала, что каждые из этих отношений закончились, не успев начаться.       А теперь ещё и Малфой. Малфой — её родственная душа. Ха!       Какие у неё могут быть отношения с ним?       Ладно, ладно, он — единственный, кого она может коснуться, но хотела ли она этого?       Всё же, старые шрамы ещё не до конца затянулись, и, если оглядываться назад, с начала учебного года она обняла кого-то — или коснулась — всего пару-тройку раз.       Но теперь она не сможет обнять Гарри. Точнее не так. Сможет только в одежде и с уверенностью, что он случайно не дотронется до её лица или шеи.       Но она больше не сможет без перчаток потрепать его по волосам, дать пять, или в шутку щёлкнуть по носу.       Нужно соблюдать меры безопасности, чтобы не получать новых ожогов.       Это и было самое ужасное. Потому что она в самом деле будет делать всё, чтобы избежать этого.       После тех пыток, что она чудом пережила, её пугала даже мысль о боли. Она больше никогда в жизни не хотела её испытывать.       И всё же Малфой… Единственный человек, который может помочь ей избавиться от чувства одиночества… И который сказал, что скорее умрёт, чем будет с ней.       Она же считала его… Интересным. Он был симпатичным, умным и начитанным. Возможно, если бы он не был так категоричен, у них могло бы что-то получиться. Но… Бегать за ним и унижаться она не собиралась — в отличии от некоторых она прекрасно понимала слово «нет».       Но… Неужели она может быть кому-то настолько противна и неприятна? Вот что её ранило на самом деле.       Она постаралась отбросить все свои мысли и размышления; перевела взгляд со своих колен обратно на озеро.       Красиво…       Хруст.       Ей показалось, или?..       Ещё один. И ещё.       Не показалось, кто-то шёл в её сторону со стороны Хогвартса.       «Ну что ж… Надеюсь, этот кто-то либо развернётся и уйдёт, либо пройдёт дальше».       Потому что контактировать с людьми ей сейчас очень и очень не хотелось.       Но… Вот этот кто-то опустился рядом с ней на плед. Касался её скрытого под одеждой локтя, так как плед, вообще-то, был рассчитан на неё одну. Она не отводила взгляда от озера, но она почувствовала этот запах.       Что-то мятное и свежее.       «Интересно, это шампунь у него такой, или всё же парфюм? И вообще, что он тут делает?»       — Привет, Грейнджер, — начал блондин.       — Здравствуй, Малфой.       — Что ты тут делаешь? Уже поздно, и становится прохладно, — голос ровный, спокойный. И вообще, что это? Они не были старыми друзьями, а его слова напоминали… Заботу? Волнение?       — Тот же вопрос, Малфой.       — Вышел проветрить мозги.       — Скажем так, как бы странно это ни было, но мы оказались вне стен замка по схожим причинам.       Наступила тишина.       Блондин сорвал какую-то травинку и начал, уже в руках, рвать её на маленькие кусочки.       «Он что, нервничает?»       — Грейнджер?.. — начал он.       — М-м-м? — отозвалась она, давая понять, что слушает.       — Прости.       Опять между ними повисла тишина. Тугая. Напряжённая. Такая ощутимая, что, казалось, её можно потрогать руками.       Минута. Две. Три. Десять.       Хотя, возможно, прошло всего секунд тридцать.       Никто из них не смог бы дать точного ответа на вопрос о времени.       — Ладно.       А что ещё она могла сказать? Конечно, ей было обидно, но Мерлин знает что связывает её с этим человеком, и хотя-бы на первых порах нужно уметь уступать. А также, он похоже осознал свою ошибку, так как это звучало вполне искренне. Ещё и поэтому она не смогла бы не простить.       — Что… — опять начал он после недолгой паузы, — Что мы будем с этим делать?       — Ты спрашиваешь это у меня? — удивилась она, — А как ты видишь развитие ситуации?       Ей и вправду было интересно, что он ответит, потому что она была не из тех людей, которые будут навязывать себя, и если… Если он всё же придерживается своих прежних слов, она найдёт способ построить свою жизнь без него.       — Ну… Мы, наверное, могли бы попытаться… Стать друзьями? — он вопросительно посмотрел на неё, переведя взгляд с озёрной глади на её лицо.       У неё перехватило дыхание. Друзьями? Это… Очень даже хорошее начало.       Даже если они не смогут полюбить друг друга, то… Да. Почему бы и нет? Наверное, они могли бы подружиться.       — Наверное, — начала она, после своего небольшого раздумья, — Наверное, можно попробовать.       — Серьёзно?       — Да, я думаю… Друзья… Звучит неплохо, — она улыбнулась уголками губ.       — Ну, тогда… Проводить тебя до замка, подруга?       Он также улыбнулся в ответ.

***

      Прошла неделя. Это была замечательная неделя, в течение которой они… Старались быть друзьями.       Хотя, вся их дружба заключалась в совместном выполнении домашней работы в библиотеке, и пару раз они почти ночью гуляли во дворе школы, разговаривая вроде бы обо всём, но ни о чём одновременно.       Гермиона не знала, что чувствует по отношению к этому блондину.       С ним было интересно; он не просил помощи с подготовкой к урокам, потому что и сам всё это мог и знал; когда они просто разговаривали, ей также было интересно его слушать.       Он не говорил о чём-то значительном, но… Если признаться, она даже не всегда слушала что он ей говорит. Ей нравилось как он говорит.       Когда он был спокоен или весел, его голос звучал абсолютно и полностью прекрасно.       Она бы хотела, чтобы он почитал ей книгу. Или две.       Наверное, она бы хотела послушать все книги мира в его исполнении.       Она присела на лавочку в школьном дворе. Вечер субботы. В этот раз она сделала домашку и могла отдыхать всё воскресенье.       Прекрасно.       Она глубоко вдохнула свежий, почти ночной воздух и зажмурилась.       — Привет, Грейнджер.       Она вздрогнула и открыла глаза. На лавочке, справа от неё, сидел Блейз Забини.       — Ты меня напугал. Зачем так подкрадываться?       Зачем вообще было к ней подходить? За всё время учёбы в школе она говорила с Блейзом ровно ноль раз. Что ему вообще от неё нужно?       — Я не подкрадывался, просто ты, видимо, была слишком увлечена своими мыслями… Не о Драко случайно думала?       Её щёки покраснели.       — Нет, с чего ты вообще взял… — но она не успела договорить.       Что за манера у этих слизеринцев — перебивать!       — Ты ему нравишься, — выпалил мулат.       Она подавилась. Слюной. Или воздухом. Или своим сердцем, которое на этих словах пустилось отплясывать чечётку.       — Что, прости? — проговорила она охрипшим от кашля голосом.       — Ты ему нравишься, — продолжил он, — Он сам мне только сегодня сказал. Если быть точнее, около часа назад. Но также он сказал, что ни за что в этом не признается, потому что думает, что это максимально не взаимно, и он выставит себя дураком — вы же друзья и бла-бла-бла. Поэтому, это тебе говорю я.       Хорошо, что сейчас было темно, потому что её щёки начали пылать ещё сильнее. При свете дня ей бы смело могли дать почётное звание «Помидор года».       — Но… Если он не хочет говорить, то наверное… — начала лепетать она.       — Нет, остановись Грейнджер. Ты — его родственная душа, я — его лучший друг. Ты есть в его жизни, я есть в его жизни, а это значит… — он многозначительно посмотрел на неё, но не продолжил.       — Значит?.. — ответила она, давая понять, что это предложение всё же должен закончить он.       — Значит и мы с тобой друзья, так что, подруга, скажу на чистоту — он упрям и не признается, поэтому это дело затянется на месяцы. И это ты должна сказать, нравится ли он тебе или всё же его чувства не взаимны?       — Зачем тебе это?       — Я… Подтолкну его в нужном направлении; скажем так, во всём, что касается чувств, Драко очень осторожен, в его жизни мало по-настоящему близких людей, но если он и решает принять кого-то в свою жизнь, то… — он посмотрел на неё со смесью задумчивости и печали, — Отдаётся полностью. И сейчас… Ему трудно. Он хочет впустить тебя в свою жизнь, но боится; он не говорит, но я-то вижу… Он не любил раньше. Не скажу, что сейчас он любит, но… Мне кажется, он на пути к этому. Поэтому скажи мне, Грейнджер, разобьёшь ты его сердце или нет?       — Я… — она была смущена от этого откровения, только что она как будто узнала что-то, что скрывалось за гранью. Личное. Интимное… — Это сложный вопрос, Блейз.       — Мы никуда не торопимся, — он перевёл взгляд на открывавшиеся с этого места окрестности, давая понять, что не уйдёт без чёткого ответа с её стороны.       Нравился ли ей Драко?       Она… Признаться, не думала так глубоко. Запрещала себе это, думая, что он не заинтересован, но теперь, спустя проведённое с ним время… и это внезапное откровение от Забини…       Малфой был… Хорош собой. У него красивый голос. С ним интересно общаться и… Как она поняла из слов мулата, у него была… Тонкая душевная организация.       Характер, правда, отстой, но… Возможно, с более близкими людьми он будет сносным?       — Блейз, — позвала она его.       — М-м-м?..       — Я… Я думаю, что да.       — Что — да?       — Да — он мне нравится.

***

      — Ты ей нравишься.       Это заявление вывело из внутреннего равновесия, а Забини не просто вошёл, а чуть ли не забежал в комнату, улыбаясь как довольный Чеширский кот.       Но у него была парочка вопросов:       Вопрос номер один — откуда он знает?       Второй — кому «ей»?       Третий — почему он такой довольный?       Четвёртый — обязательно ли так топать по комнате, в то время как он почти уснул?!       — Ты вообще о чём? О ком?       — О ком я могу говорить в таком ключе? — мулат посмотрел на него так, как будто он сказал самую большую глупость на планете, — О Грейнджер, конечно.       — Ты… Подожди, при чём здесь Грейнджер? И с чего ты взял, что я ей нравлюсь?       — Ну, здесь, мой дорогой друг, всё вообще крайне просто… Я пересказал, не вдаваясь в подробности, конечно же, твою плаксивую тираду, что ты вылил на меня часа три назад.       — Что? Ты сделал что? — у него внутри всё кипело от того раздражения, которое он испытывал по отношению к мулату, — Какого хера, Забини?!       — А не нужно на меня орать, мистер Малфой. Лучше скажи спасибо. Да, я сказал, что она тебе нравится, но ведь это правда, не так ли? А она сказала, что и ты нравишься ей. Так что вперёд. Дерзай. Я ускорил процесс, который и ты, и она, растянули бы на несколько месяцев, два упрямых идиота. Но теперь дверь открыта. Действуй, дружище.       Блондин ничего не ответил, а Блейз и не ждал от него ответа.       Опустился обратно на кровать и закрыл глаза.       Да, он понял, что за прошедшие дни, которые он провёл в её компании, он начал испытывать к ней симпатию.       Она нравилась ему. Вся.       У неё были очаровательные кудряшки, которые теперь не стояли дыбом как раньше, ну… разве что иногда, совсем чуть-чуть; когда она смеялась над его, как ему казалось, не смешными шутками, ему нравился этот звук; с ней было приятно заниматься, но иногда он не мог сосредоточиться, отвлекаясь на неё. Погружаясь в чтение или написание чего-либо, она даже не замечала, как иногда наматывает прядь волос на палец, вздёргивает брови, или морщит нос, усыпанный веснушками.       Иногда она рассказывала что-то интересное из своей жизни. У неё было… хорошее детство — родители всегда поддерживали её, и они всей семьёй путешествовали каждое лето.       Её духи пахли чем-то свежим; он бы назвал этот парфюм «Утро», но не был уверен, что такой запах вообще можно изобрести. А от её волос пахло чем-то сладким, но не приторным — ему нравилось.       Пару раз после их ночных прогулок он пытался обнять её на прощание, но она отшатывалась от него… Возможно, это стало привычкой после того, как она узнала о последствиях касаний, а возможно, причина крылась намного глубже…       Он не знал, как сказать ей о том, что она, похоже, начинает ощущаться для него больше, чем подруга, но «Слава Мерлину» это сделал Блейз.       Но, его друг хоть и был идиотом, он был уверен, что тот обрисовал всё так, что ему, Драко, и самому нужно будет поговорить об этом с его кареглазой подругой.       Его.       Ха! Размечтался. Ещё ничего не ясно, и нельзя быть уверенным в этом на сто процентов.       Но он поговорит. Обязательно поговорит.       Завтра воскресенье, и она должна быть свободна, а значит, это самое удачное время, чтобы обсудить их… Чувства?       «Всё, Драко, прекращай думать. Хватит. Такими темпами у тебя начнёт кипеть мозг, а он тебе завтра ещё пригодится».       На этой ноте его начало уносить в Царство Морфея.       И, перед тем как окончательно отключиться, в его сознании опять полыхнуло это слово.       Его.       На самом деле… Это было приятно…

***

      Он был взволнован.       Он знал, что она приходит на завтрак очень рано, поэтому пришёл даже раньше неё.       Пока он сидел за столом, пил чай и поглядывал на записку, которую ей написал, уже несколько раз думал над тем, чтобы встать, уйти и отложить этот разговор на… Будущее.       «Ведёшь себя, как сопливый второкурсник. В конце концов ты не на свидание её зовёшь, вам надо просто поговорить».       Ну вот, она пришла. Села. Оглядела стол и, как и он, взяла себе сегодня только чай.       «Да уж, завтрак сегодня не блещет изысками. Готов поспорить, что они забили на слегка подгоревшую кашу потому что сегодня выходной, и большинство студентов просто не придут на завтрак».       Он бы, наверное, тоже не пришёл, если бы не… Его дурацкая идея.       Да, он думал, что всё продумал, но в данный момент, конкретно в эту секунду, он понял, что идея абсолютно и полностью бредовая.       Но… Либо сейчас, либо никогда.       Взял палочку, направил на записку и…       К столу Гриффиндора полетел бумажный журавлик.       Птица приземлилась перед ней, и она дотронулась до неё кончиками пальцев, отчего записка приобрела свой первоначальный вид.       Она пробежалась по строкам, удивлённо приподняла брови и, подняв голову, взглянула на него.       Глаза в глаза.       Он пожал плечами, как бы спрашивая: «Ну и?»       Она кивнула в ответ; сделала ещё один глоток чая и, поднявшись, направилась на выход из Большого зала, держа в правой руке небольшую записку:       «Привет, Грейнджер.       Мне нужно кое-что тебе сказать. Возможно, и ты что-то скажешь… Встретимся сегодня в семь, на том месте около Чёрного озера?       Драко»

***

      Он пришёл раньше.       Он весь день думал, что ей сказать.       Понимал, что она уже знает о его чувствах от Блейза и… Она отреагировала нормально, но говорить об этом лично было для него непросто.       Он, так же как и она в первую их встречу тут, наколдовал плед и сел, смотря на озеро.       Опускались сумерки.       И всё же, за весь день он так и не придумал, что он ей скажет. Не придумал даже как поздороваться, хотя вроде бы можно было просто сказать «привет».       Абсолютно все мысли в его голове превратились в кашу.       Он услышал шаги.       Без десяти семь.       Она тоже пришла раньше.       — Привет, — поздоровалась она, — Могу я присесть?       «Ну вот, она сказала просто привет, не будь придурком и поздоровайся нормально».       — Привет… Да, конечно, садись.       Он немного подвинулся.       — Как твои дела? — начал он.       — Ты писал, что хотел поговорить, — сразу перешла к сути. Ну конечно.       — Да.       — О чём?       Чёрт, Грейнджер, ну почему с тобой так сложно?! Такая прямолинейность, что мозг кипит…       — О… Нас.       — Нас? Есть «Мы»? Я думала, есть просто ты и просто я. Как друзья.       Она не смотрела на него. Говорила и глядела на озеро.       Знала о его чувствах и произносила все эти слова.       Он понимал, что она пыталась вывести его на то, о чём вчера ей поведал Блейз.       «Забини, ты… Усложнил ситуацию…»       — Мы… Мы ведь связаны, — начал он, — И мы… Неплохо проводили время в качестве друзей.       — Да, неплохо…       — Я думаю… Я понимаю, что прошло ещё очень мало времени, но думаю, что… Мои чувства по отношению к тебе… Не просто дружеские, и… — но она прервала его.       — Ты нравишься мне, Драко.       Что ж… За те дни общения с Грейнджер он уже понял, что иногда она может сказать что-то странное и неожиданное. Но это, пожалуй, превзошло все те внезапные заявления, которые она делала до.       Он повернул свою голову к ней и увидел, что она так же, не отрываясь, смотрела на озеро; её щёки немного покраснели.       Он резко выдохнул, хотя даже не помнил, что задерживал воздух.       Они сидели близко, очень близко друг к другу, но она упорно продолжала не смотреть на него.       Он протянул ладонь к её лицу и заправил пряди волос за ухо. Она вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась, как прежде.       — Что если… Если я скажу, что это взаимно, Грейнджер? — спросил он, понижая голос практически до шёпота.       Она улыбнулась и посмотрела на свои ладони, которые лежали у неё на коленях.       — Думаю… — она усмехнулась, — Не знаю, что тебе ответить. Ну, я не буду сегодня плакать из-за того, что какой-то там блондин разбил мне сердце.       — Какой-то там?       Он двумя пальцами приподнял её подбородок и развернул лицом к себе. Теперь они смотрели друг другу в глаза.       — Ну… С другой стороны, у нас не так уж и много блондинов в школе, — Мерлин, да она издевалась над ним.       Глаза в глаза.       — Тебе не кажется, что… Всё происходит слишком быстро, Драко?       — Нет. А может и да. Но… Какая разница, Грейнджер? Мы связаны, и будет глупо это отрицать. Так что, есть ли разница, торопимся мы или нет, если есть… Чувства?       — Наверное, — начала она, — Я думаю, что ты прав. К чёрту всё.       Она улыбнулась и опустила взгляд, а на него это фраза подействовала как спущенный рычаг.       «Что ж… К чёрту, Грейнджер. К чёрту…»       Они и так сидели достаточно близко, практически соприкасались плечами, поэтому ему даже не пришлось далеко тянуться, чтобы накрыть её губы своими…

***

      Пятница. Последний урок. Прорицание.       Как же он задолбался. Это была неимоверно загруженная неделя.       Учителя решили, что раз они отучились уже месяц, значит, пришло время для промежуточной проверки знаний по всем предметам, и как раз по этому случаю он бы назвал эту неделю «Марафон эссе».       Во всей этой суматохе у него и Гермионы практически не было времени на… Отношения? Что вообще было между ними?       Да, вроде как они пояснили свои текущие чувства. Он даже поцеловал её.       Он поцеловал её.       Он старался об этом не думать.       Это был максимально лёгкий поцелуй. Чуть ли не целомудренный.       Что вообще на него нашло? В последний раз он так целовал девчонку… Никогда.       «Мерлин, Малфой, ты и вправду превращаешься в сопливого второкурсника, который даже девушку поцеловать не может. Совершеннолетнюю, нормальную девушку. Боги, и что она обо мне подумала после этого?»       Они также продолжали вместе заниматься в библиотеке, но теперь к их занятиям добавились взгляды с долей хитринки и чего-то ещё, когда они думали, что один не видит другого.       Иногда он мог невзначай дотронуться до её руки или волос.       Ну а что ему ещё делать? Он изголодался по настоящему, тактильному контакту с девушками.       Пусть даже этой девушкой и была Грейнджер.       Как выяснилось, он очень даже не против, чтобы этой девушкой была Грейнджер.       У неё приятная бархатная кожа и мягкие волосы.       И, как выяснилось, нежные губы. И сладкие; иногда она добавляла в чай мёд, и, наверное, тот вечер был как раз тем «иногда».       Если бы их… Отношения не были такими шаткими и неуверенными, то он бы с удовольствием обнимал её и гладил по волосам каждую свободную минуту.       И когда только он успел перейти от «чёртова Грейнджер» к «Грейнджер, которую хочется обнимать»?       Он не был уверен в своих действиях из-за того, что постоянно искал с ней контакта, который подразумевал бы «кожа к коже», в то время как сама она практически никогда не касалась его.       Это было… Обидно.       «Обидно? Серьёзно? То есть ты теперь не только ведёшь себя как второкурсник, но и мыслишь как сопливая девчонка, которая обиделась из-за того, что перед сном её не погладили по головке? Очнись, Драко, приди в себя наконец!»       Иногда его просто поражал тот внутренний диссонанс, который он испытывал; когда одна его сторона говорит одно, а другая кричит совсем другое, но всё это соединяется в одном человеке.       Это было сложно.       Но кто вообще говорил, что отношения это легко?       После окончания урока он направился в совятню и, найдя своего филина привязал к его лапке письмо.       — Давай, Айрон, я не отправляю тебя далеко. Комната старосты девочек, в башне Гриффиндора, доставишь эту маленькую лёгкую записку и будешь дальше заниматься… Чем там занимаются филины в свободное время? — с улыбкой говорил блондин, поглаживая птицу.       Птица же в ответ с пониманием дела ухнула и, отойдя от руки хозяина, выпорхнула в окно, чтобы как можно быстрее доставить адресату записку, которую он, в том же порыве эмоций, написал на только что закончившихся чарах:       «Привет, Грейнджер!       Сегодня пятница, а это значит что? Правильно, завтра Хогсмид. Я подумал, если ты будешь свободна, то, возможно, ты согласилась бы сходить со мной на свидание прогулку? Думаю… Два часа дня подойдёт?       Твой Драко»

***

      Драко стоял у ворот школы и ждал её.       Сегодня, на удивление, был весьма тёплый день.       Хотя на этой неделе осенняя Англия не могла похвастаться хорошей погодой.       Он даже расстегнул несколько пуговиц на своём пальто.       «Ну где же она? Может, передумала?..»       Она не опаздывала, нет, до их встречи было ещё пятнадцать минут, просто в данный момент он был немного параноиком.       Он стоял чуть поодаль от ворот; сегодня был Хогсмид, и народ сновал туда-сюда, кто-то шумными компаниями шёл в деревню повеселиться, кто-то уже возвращался в Замок с покупками.       — Привет, — прошептала ему на ухо непонятно откуда взявшаяся шатенка; наверное, он слишком увлёкся рассматриванием потока студентов.       — Привет.       — Я получила твою записку, — она улыбалась. Наверное, это хороший знак.       — Я вижу, раз уж ты тут, — он в ответ приподнял уголки губ, но, для человека, который в принципе редко улыбается, это было уже хорошо, — Пойдём?       — Конечно, — они начали обычным, не быстрым шагом двигаться в сторону деревни, — А куда мы пойдём?       — Если я скажу, что это сюрприз, ты сможешь воздержаться от вопросов?       — М-м-м… А где этот сюрприз? — опять же — она улыбалась, шутила над ним… Должно быть, у неё действительно хорошее настроение.       — Всё, мисс Тысяча-вопросов-в-секунду, сюрприз, или я растрепаю вашу причёску, — ухмыльнулся он ей и провёл пальцами от её скулы к ушку, находясь по итогу в опасной близости от волос, которые она заплела в весьма милую косу.       — Эй, — хихикнула она и мотнула головой, чтобы отстраниться от его руки, — Ладно, ладно. Молчу.       Они шли вдоль деревушки, обсуждая книгу, которую, оказывается, оба читали.       «Путешествие Дракона к облакам» от Оливии Де Грисс — одной из немногих, кто в мире магии и волшебства взялся за такой жанр, как фэнтези; большинство волшебников не понимали его, но на смену предубеждённому поколению скоро придут они, те, кто только-только переходят во взрослую жизнь — те, кто относится к такой литературе с интересом.       — По мне, она достаточно хороша — сюжет лёгкий, но это и является плюсом. Я не пожалел, что провёл с ней один из летних вечеров в Мэноре…       Они шли рядом. Очень близко. Практически плечом к плечу.       — Да, я тоже так думаю. Только вот, название… — она сморщила носик, — Драконы ведь и так летают в облаках, где им ещё летать…       Их ладони были рядом. Иногда, в процессе ходьбы, их пальцы касались друг друга.       Они шли, говорили, и каждый наслаждался этой лёгкостью, которая была между ними сейчас.       Когда кисти рук в очередной раз соприкоснулись, он решил взять ситуацию в свои руки и переплёл её пальцы со своими.       Они подошли к концу деревушки.       — Ну, куда теперь?       — А теперь, держись за меня, — улыбнулся он ей и трансгрессировал.

***

      — Мы… — начала она, оглядываясь по сторонам.       — В маггловском Лондоне.       — И мы…       — Пойдём в кино.       — В кино? Правда? — она подняла на него искрящийся взгляд.       — Грейнджер, неужели я похож на клоуна? Конечно, правда, — и достал из кармана пальто два билета на фильм «Любимая».       Он не знал ничего об этом фильме. Он и в кинотеатрах-то ни разу не был. Но когда вчера вечером он трансгрессировал сюда, то этот фильм показался ему самым приемлемым для их… Свидания-Прогулки.       — Так что, пойдём? Сеанс начинается через пятнадцать минут.       Вскоре они сели на свои места. Так как это была не премьера фильма, зал не был забит. Скорее он был почти что пустым.       — Я уже пару лет не была в кино, — призналась она.       — Я никогда тут не был, но… Подумал, что тебе может понравиться.       Её щёки порозовели. Выключился свет. Начался фильм.       Прошло около пяти минут с начала фильма, как она решила убрать подлокотник, разделявший их и положила свою голову на его плечо.       Он сразу же почувствовал тот самый сладкий запах её волос и тепло от её ладони, которая покоилась на его груди; в ответ же и он приобнял её за плечи.       Насколько он помнил, фильм должен идти около трёх часов.       Что ж, если всё это время она будет так близко, и он сможет её обнимать, то эти три часа однозначно станут лучшими часами за долгое и долгое время.

***

      Вечером этого же дня она лежала на кровати в своей комнате.       Это определённо было лучшее свидание в её жизни.       Можно сказать, это было первое её настоящее свидание.       Кинотеатр, в котором её весь сеанс не выпускали из объятий.       Кафе, в котором её напоили наивкуснейшим горячим шоколадом.       И… То, что было, когда он провожал её до гостиной Гриффиндора.       Её никогда так не целовали. Конечно, её опыт до этого оставлял желать лучшего, но она искренне верила, что так, как Драко, её бы не целовал никто в этом мире.       Это было не похоже на их первый поцелуй. То было легкое соприкосновение губ.       Но то, как он поцеловал её сегодня…       — Ну что, мы, похоже, пришли, — с ноткой грусти проговорил блондин.       — Да…       Между ними повисла тишина, но она поймала себя на мысли о том, что ей кажется, будто он смотрит на её губы; она не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на его.       — Спасибо за сегодняшний день, я… Давно так не расслаблялась в чьей-то компании…       — Я не смогу сегодня спать, Грейнджер, — прервал он её.       — Что? Почему?       — Я напоил тебя горячим шоколадом, а ты взамен ничего мне не дала, — Ох уж эта хитринка в голосе, что он задумал?       — И чего же ты хочешь? — повторила она его тон.       — Ну… Маленький ответный подарок? — он вопросительно изогнул бровь.       — И какой же пода… — но он не дал ей договорить.       Его губы накрыли её, а руки, его руки с пальцами, которым позавидовал бы любой пианист, легли на её скулы; он немного прикусил её нижнюю губу, и она приоткрыла рот — совсем чуть-чуть — но этого хватило, чтобы его язык и губы захватили её в свой плен.       Одна из его рук всё же растрепала её причёску, а другая плавно спустилась на талию. Медленно, очерчивая все её изгибы по пути к месту назначения.       Жадно, как будто это был самый желанный поцелуй в его жизни. Она еле поспевала за ним, пытаясь вторить движениям его языка.       Как же хорошо, что в этот момент он держал её за талию, потому что она достаточно чётко почувствовала на себе то самое клише из романов а-ля «ноги подгибаются» — она поняла, что это было не преувеличением. Если бы не его хватка, она бы упала от того, что не только ноги — ей казалось, она вся сейчас состояла из ваты.       Таять от чьих-то прикосновений. Объятий. Дыхания. Поцелуев.       Она никогда не испытывала этого чувства, но испытав, поняла: этого мало, ей было так чертовски мало.       Хотелось больше. Больше этой дрожи. Больше сжигающего изнутри тепла. Больше его запаха. Больше Драко…       Воздуха было так мало, но она так не хотела его отпускать. Его волосы, которые она пропускала сквозь свои пальцы, были такими мягкими…       Полу-выдох — полу-стон, и он отстраняется от неё.       Его глаза блестят, а серого оттенка практически не осталось — настолько были сейчас расширены зрачки.       Они смотрели на друг друга с полминуты, пытаясь отдышаться.       — Прости, — выдохнул он.       За что он извинялся? Серьёзно, если он извинялся за этот поцелуй, она его ударит.       Он слегка потянул выбившийся из общей картины локон.       — Я всё-таки испортил твою причёску, — он улыбнулся и сделал шаг назад.       — Спокойной ночи, Драко.       — Спокойной ночи… Гермиона.       Она обняла подушку и улыбнулась.       Да, этот день однозначно удался.

***

      В воскресенье она отправила ему записку:       «Встретимся у Чёрного озера в восемь?       Гермиона»       На что он ответил:       «Только если ты опять мне что-нибудь подаришь.       Драко»       Хитрец, такой хитрец. Но тем не менее она не могла перестать улыбаться, когда получила записку.       Но, в наказание за эту дерзость после их прогулки, когда он проводил её до гостиной, она коротко чмокнула его в щёку и скрылась за портретом.

***

      В понедельник, после Зелий, он подкинул ей в сумку кусочек бумаги:       «Ты несправедлива, Грейнджер. Разве можно назвать это подарком?»       Она же, когда столкнулась с ним и его друзьями в коридоре, сунула ему в карман:       «Сожалею, мистер Малфой, но… Вы повели себя не как джентльмен. Постарайтесь исправиться в следующий раз».

***

      Во вторник он прислал ей записку, где писал, что сегодня она очень красива — конечно, говорил он, она красива всегда, но джентльмен не мог об этом не упомянуть — и спросил, смогут ли они встретиться в библиотеке…

***

      Так проходили их будни — они негласно взяли за правило отправлять друг другу эти короткие записки.       Можете назвать его чокнутым, но он не выкинул ни одну из них. Ему нравилась эта игра.       Конечно, они контактировали друг с другом на людях. В общем и целом, всем всё равно было плевать, у каждого была своя личная жизнь.       Он также знал, что периодически она общается с Блейзом и был рад, что его друг, и его… Девушка? Смогли поладить. Всё же, теперь они оба были ему дороги.       Он уже переоделся в свою пижаму и собирался ложиться спать, когда к нему в окно постучала сова.       Хм, он узнал сову Грейнджер.       Тера. Странное имя для совы, но, в общем, он не был удивлён, если подумать, Грейнджер вся была странной, просто теперь он — полюбил?.. — эти странности.       Взглянул на кровать друга. Забини уже давно спал. Это Драко зачитался книгой, а когда взглянул на часы, то увидел, что был уже второй час ночи.       Он впустил сову и начал отвязывать от её лапки записку.       — Не слишком ли поздно твоя хозяйка решила устроить обмен любезностями?       Но на это сова только ухнула и вылетела в окно. Значит, Гермиона не ждала ответа, ну что ж… Ладно.       Он сел на кровать, облокотившись на спинку, раскрыл записку и…       Да, хорошо, что он сел до того, как решил прочесть, потому что после такого ему бы точно понадобилась опора.       Потребовалось несколько минут, чтобы переварить прочитанное, но, тем не менее, на его губах появилась улыбка, и он решил, что эту записку сохранит как особенную…

***

      Часом же ранее Гриффиндорка сидела у себя в комнате около камина и читала книгу; на коленях у неё лежал Живоглот и мурлыкал.       Она отложила книгу и хотела уже пойти в кровать, но ей было жалко сгонять этот умиротворённый комочек шерсти.       Она откинулась на спинку дивана.       Прошло три недели с момента начала их взаимодействий.       Можно ли влюбиться за три недели?       Если честно, то накануне вечером она задала этот вопрос Блейзу.       — Я думаю, да, — ответил он.       — Это так быстро…       — Грейнджер, я тебя умоляю, некоторые влюбляются за один день, а на второй уже празднуют свадьбу. Три недели это… Нормально.       — Ты мой друг, Забини, — серьёзно проговорила она, — Правда друг, не из-за Драко.       — Я понимаю, и… поверь, Грейнджер, я тоже отношусь к тебе как к другу. Не из-за Драко.       — Не хочу, чтобы мне разбили сердце, — они присели на скамейку во внутреннем дворе школы.       — Думаю… Драко тоже любит тебя… А я редко ошибаюсь, и, если я прав, то твоё разбитое сердце не входит в список его интересов.       Она слегка улыбнулась уголками губ.       — Надеюсь, что это так, Блейз. Надеюсь.       Сидя сейчас в своей гостиной, она опять улыбнулась, вспоминая разговор со своим новым другом и призвала пергамент и перо.       Она не знала, зачем она взяла в руки письменные принадлежности, но, спустя несколько секунд перо начало порхать по бумаге: Серые очи, Холодный как лёд, Сердце моё Он к себе заберёт. И что же он делать надумает с ним? Сберечь или сжечь? Но он мною любим…       И только когда отложила перо, она поняла, что написала.       Щёки покраснели. Она свернула пергамент вдвое и отложила на столик возле дивана.       «О чём ты только думаешь, Гермиона? Ведёшь себя как влюблённая дура. Не теряй голову!..»       Взяв же следующий пергамент, она написала простую записку, наподобие тех, какими они обменивались на этой неделе:       «Добрый вечер, Драко!       Наверное, уже слишком поздно, но я надеюсь, что ты ещё не спишь. Мы сможем завтра встретиться? Возможно, в библиотеке, в… Пять часов? Буду ждать.       Твоя Гермиона»       Также сложив пергамент вдвоё, она отложила его на столик и, всё же аккуратно переложив кота с колен на диван, направилась к окну, чтобы призвать заклинанием сову.       Тера не заставила себя долго ждать — приземлилась на подоконник и довольно потёрлась о руку хозяйки.       Гермиона же дала сове угощение, направилась за запиской, взяла один из пергаментов со столика и привязала к лапке совы.       — Отнеси Драко, Тера, надеюсь, он ещё не спит. Ответа не жди, после можешь лететь по своим делам, — с улыбкой проговорила она.       Закрыла за совой окно и вернулась на диван, намереваясь прочесть ещё пару глав книги.       Её взгляд упал на оставшийся пергамент. Стих.       Она решила перечитать его, и развернув бумагу увидела… Записку с приглашением в библиотеку.       «Значит, — она тяжело вздохнула, — Это значит, что ему я отправила… Отправила…»       — О Мерлин, — она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, надавливая на веки пальцами, — Что ты сделала, Гермиона?..