По ком цветет бузина

      Чу Ваньнин проснулся от голосов. Последние остатки сна рассыпались, как только он понял, что внизу, в кабинете, Мо Жань не один. Он поднялся, стискивая зубы, чтобы не стонать, и подкрался к приоткрытой двери спальни.       — Теперь, когда Хогвартс наш — до цели осталось не так далеко. Я спустился в Тайную Комнату, там есть любопытное хранилище. Буду работать с записями Слизерина, а ты займись Запретной Секцией. Директор Юйхэн обезврежен?       — Да, он у меня на коротком поводке.       — Я хочу на него взглянуть, — голос собеседника был небрежным, словно перед ним не Тасянь-Цзюнь, а слуга.       Но Мо Жань не кинулся на него, а просто ответил:       — Нет.       — Что? Напомнить мне, кто ты такой?       — Напоминай сколько хочешь.       Чу Ваньнин осторожно приоткрыл дверь, но увидел только нахмурившегося Мо Жаня, а его собеседник скрывался в тени, там, где он не мог его разглядеть.       Таинственный посетитель начал что-то шептать, и Мо Жань застонал, падая на колени.       — Покажи!       Но тот словно не слышал его, стискивая голову.       — Ладно, плевать, — сказал этот человек, но в голосе его явно слышался легкий страх. — Сиди над своим сокровищем. Мне он не нужен. Встретимся завтра, я жду от тебя результатов, — с этими словами он прекратил творить свою странную магию, и Мо Жань распрямился, чуть пошатываясь. Потом хлопнула дверь, и Чу Ваньнин поспешно вернулся в кровать.       Тут же раздались шаги на лестнице. Он постарался дышать спокойно и расслабить веки, чтобы ресницы не дрожали.       Мо Жань вошел в комнату и сел рядом на постель. Провел по его спине ладонью, вздохнул и снова вышел.       Утро наступило слишком рано, Чу Ваньнин все еще лежал и пытался смириться со своим новым положением, когда дверь бесцеремонно распахнулась и он услышал голос Мо Жаня.       — Поднимайся! Ешь, и мы отправляемся в Запретную Секцию.       Чу Ваньнин встал, пряча глаза, и уставился на поднос с едой.       — Что? — зарычал Мо Жань. — Ты мне пока нужен живым. Домовики больше не будут тебя слушаться, так что пришлось мне позаботиться.       По привычке Чу Ваньнин потянулся к магии, что всегда струилась по его венам, но почувствовал только пустоту. Еще вчера он с ужасом понял, что и правда подчиняется хозяину Старшей Палочки, но надеялся, что запрет ослабеет. Нет, он был без магии. Из великого бессмертного он превратился в слугу темного мага.       После еды Чу Ваньнин закутался в знакомые слои мантии и почувствовал себя немного увереннее, когда ткань скрыла отвратительные следы на его теле. Он шел за хмурым Тасянь-Цзюнем в библиотеку и думал только о том, как связаться с Сюэ Чжэнъюном и предупредить об опасности. Тогда Чу Ваньнин мог бы просто развоплотиться и забыть эту жизнь как страшный сон.       — Ты знаешь, что я ищу, — объявил Мо Жань. — Не заставляй меня снова угрожать.       Чу Ваньнин молча кивнул и пошел к полкам с книгами. Он и без Мо Жаня знал, в каких томах хранятся знания о бессмертии. Бесполезные знания, он уже давным-давно прошерстил всю библиотеку. Как бы ни горело его сердце от ревности, он и правда не желал Ши Мэю смерти. Он искал способы спасти его. И спасти Мо Жаня, который уже на последнем курсе начал погружаться в пучину отчаяния, из которой дорога только одна — Чу Ваньнин знал. Он хотел уберечь своих учеников.       Они сидели в тишине, пролистывая древние фолианты, и Чу Ваньнин только успевал вытаскивать самые опасные из рук Мо Жаня, пока тот пытался в ярости уничтожить бесценные книги, которые бросались на него или пытались проклясть невежливого чтеца.       — Чёрт-те что написано! — выругался тот и захлопнул книгу.       Чу Ваньнин давно задавался вопросом, как Мо Жань постиг все эти темные искусства, которые требовали усидчивости и тонких плетений? Мо Жань был слишком импульсивным и совсем не горел академическими знаниями. Теперь Чу Ваньнин выведал, что за ним стоял кто-то еще, искусный темный маг, скорее всего. Он радовался, что не смог убить Мо Жаня. Нужно было раскрыть сначала этого мага. Но для чего ему Мо Жань?       — Дай сюда, — устало вздохнул Чу Ваньнин и потянулся за книгой.       Их руки соприкоснулись, и он едва сдержал дрожь. Он постарался запечатать воспоминания о прошлой ночи в самой глубине своего сознания, и Мо Жань тут же понял это.       — Что, боишься дотронуться до меня? Пристало нам друг друга стесняться после всего, что было ночью? — с наглой улыбкой спросил он.       — Зачем… Зачем ты сделал это со мной, если пытаешься вернуть к жизни возлюбленного? — не удержался от вопроса Чу Ваньнин.       — Я ем, когда хочу есть, и трахаюсь, когда хочу трахаться, — пожал плечами Тасянь-Цзюнь. — Любовь не про это. Я не обязан уважать курицу, которая у меня на обед. Ты же вот кончил под своим заклятым врагом, — сказал он, всматриваясь в покрасневшего Чу Ваньнина.       — Ты мне не враг, — покачал тот головой.       — Блядь, я все еще не заслуживаю быть для тебя хоть кем-то? — разъярился Мо Жань.       — Ты мой ученик, не враг, — сказал Чу Ваньнин, спокойно встречая его взгляд.       Тасянь-Цзюнь хмыкнул и словно успокоился.       Они просидели до самой темноты, почти мирно переговариваясь, и Чу Ваньнин почувствовал, что находится в каком-то сюрреалистическом сне. Он столько лет провел вдали от Мо Жаня, в попытках найти способ вернуть того мальчика, который на его занятиях успокаивал плачущую мандрагору. Черт! Смирение все не приходило. Даже когда он своими глазами увидел, как Мо Жань убивает. Он и правда трус, бегал от правды. Добегался. Теперь он потерял даже самого себя, потерял остатки почтения своего ученика, когда лег под него.       Чу Ваньнин зажмурился и помотал головой, не в силах снова вспоминать то, что было… вчерашнее... свое падение!       Тасянь-Цзюнь смотрел на него с любопытством, а потом его лицо озарила улыбка, только вот у Чу Ваньнина от нее мороз по коже пошел.       — Помнишь, я говорил, что всегда делаю то, что хочу?       Чу Ваньнин вскочил, инстинктивно отступая от стола, за которым они сидели.       — Прямо сейчас я хочу тебя.       — Я не твой ужин! Я сделал, как ты просил. Доказал, что буду помогать добровольно.       — Ну, вчера мне нужна была твоя добрая воля… — протянул Мо Жань, обходя стол. — Сегодня — нет! — с этими словами он кинулся наперерез Чу Ваньнину и сжал его в объятиях.       — Пусти! Бесстыдник!       — Боишься трахаться в библиотеке? А это, между прочим, одна из моих фантазий.       Чу Ваньнин вырывался и не сразу понял. Что? Мо Жань фантазировал об этом? О нем?       — Не дергайся так, Учитель, — шептал тот ему на ухо. — Этот ученик будет почтительным, если ты перестанешь вырываться и дашь себя выебать прямо у стеллажей с книгами.       — Мо Жань, не надо, — жалко попросил Чу Ваньнин, ненавидя себя за слабость.       — О, ты вспомнил, как меня зовут. Может еще назовешь студентом Мо, чтобы игра была интереснее?       — Ублюдок! Я — не ты. Я никогда бы со студентом…       — Правда? Почему мне кажется, что уже тогда ты смотрел на меня иначе, смотрел не как на простого студента? Я угадал? Может, все эти наказания… Может, тебе нравилось бить меня и представлять, что я в твоей власти? — шепот Тасянь-Цзюня обжигал своим бесстыдством. — А? Грязный директор Юйхэн.       — Ты — больной. Пусти меня!       — А иначе что? — зарычал Тасянь-Цзюнь, задирая слои его мантии.       Он со всей силы впечатал Чу Ваньнина лицом в стеллаж, так что ребро полки до крови разбило его губы.       — Блядь, ты еще растянутый после ночи, — лихорадочно шептал он, поглаживая его ягодицы, то и дело проникая пальцами внутрь.       Голова гудела, и Чу Ваньнин обмяк в его хватке. Пусть делает что хочет, ему все равно не сбежать. Он только сильнее унижается, умоляя его остановиться.       Тасянь-Цзюнь довольно выдохнул, вталкивая свой раздирающе огромный член внутрь, и Чу Ваньнин задышал чаще, стараясь расслабиться.       — Такой послушный, — сказал Мо Жань, облизывая мочку его уха. — Не так уж и против?       Чу Ваньнин попытался отрешиться от происходящего, не слушать мерзкие слова Тасянь-Цзюня.       — Ну уж нет, — сказал тот со злостью, поворачивая к себе лицо Чу Ваньнина. — Ты будешь здесь, со мной.       Он жадно поцеловал его, не прекращая двигаться, а потом скользнул по бедру и обхватил едва отвердевший член.       — Не собираюсь трахать куклу, Ваньнин. Давай, покажи, что тебе тоже этого хочется.       Тасянь-Цзюнь дрочил сильно, почти безжалостно, но Чу Ваньнин, к стыду своему, не выдержал и едва заметно толкнулся сам, и тут же сжался, цепляясь пальцами за полку с книгами.       — Блядь, ты слишком тугой, — простонал Тасянь-Цзюнь. — Не прячься. Покажи, как тебе нравится?       — Пусти меня, — выдавил Чу Ваньнин снова, с каждым выдохом уменьшая напряжение в мыщцах, чтобы выдержать натиск врывающегося в него члена.       — Ах, отпустить тебя? — со злостью бросил Тасянь-Цзюнь.       Он положил обе ладони на его ягодицы и начал трахать еще сильнее.       Чу Ваньнин задыхался от грубых толчков и попытался спрятать алеющее лицо в сгибе локтя. Но стоило ему повернуть голову, как он вскрикнул:       — Мо Жань!       В проходе между стеллажами стояла темная фигура, и только белая маска словно светилась во мраке библиотеки.       — Тасянь-Цзюнь, — с холодной яростью проговорил этот человек. — Я впустую прождал тебя! Заканчивай!       Тот соизволил замедлиться и повернулся к говорящему. Чу Ваньнин почувствовал, как на него падает темная тяжелая мантия Тасянь-Цзюня, так что только макушка осталась открытой.       — Проваливай! Я сам тебя найду, — его слова больше походили на рык, и таинственный маг выругался.       — Я приказываю тебе остановиться и идти со мной. Закончишь со своей шлюхой позже.       — Съебал нахер! — вместе с голосом по комнате прошла волна стихийной магии, и Чу Ваньнин услышал, как тряхнуло стеллажи, и на пол посыпались книги.       Маг только вскрикнул, но вскоре раздались его удаляющиеся шаги, и Тасянь-Цзюнь сдернул с Чу Ваньнина темную ткань.       — Не бойся, я не дам ему смотреть на тебя, — пробормотал он, утыкаясь ему в макушку.       Лишние глаза словно совсем его не смутили, и он медленно возобновил толчки, утешающе поглаживая дрожащего Чу Ваньнина. Тасянь-Цзюнь был совершенно серьезен в своем намерении утолить похоть. Поэтому сначала он втрахал Чу Ваньнина в книжные полки, а потом, так и не насытившись, подхватил его на руки и утащил в директорский кабинет. Распластанный на постели Чу Ваньнин отстраненно думал, что его тело не вынесет столько секса, о котором раньше он знал только из книг. После третьего или четвертого раза — Чу Ваньнин перестал считать, когда сам кончил трижды — Мо Жань наконец выпустил его из объятий и упал рядом, согревая тяжелым дыханием его обнаженное плечо.       Чу Ваньнин из последних сил старался не провалиться в сон, вцепился зубами в руку, пока Мо Жань сначала восстанавливал дыхание, а потом совершенно мирно уснул, обнимая его одной рукой. Он осторожно выпутался из его хватки, накинул халат и спустился в кабинет. Если повезет, он сможет призвать духа, пока Мо Жань спит наверху.       В Хогвартс духи из Запретного Леса не совались, но вдруг хоть один самый смелый найдется? Лучше бы ему самому попасть в лес, там он даже с запечатанными силами даст отпор.       Чу Ваньнин тихонько выдвинул ящик стола, чтобы достать пергамент, и замер. Он долго смотрел на деревянную шкатулку, украшенную резьбой из ягод бузины, а потом не устоял — открыл ее.       Внутри лежал потемневший стебель с лиловыми цветами. Хотя они давно потеряли краски. Этот аконит такой же, как его любовь — покореженный и иссохший. Чу Ваньнин захлопнул шкатулку и схватил лежащий рядом пергамент. Он прокусил палец и начал рисовать символ призыва на желтоватом листе, а потом подул на него и прошептал:       — Хозяин зовет!       Минуты шли, и Чу Ваньнин с тревогой поглядывал на лестницу, но вокруг была тишина, до тех пор, пока в воздухе перед ним не появился сияющий золотом дракончик.       — Чего зовешь? Сам прогонял нас из Хогвартса, а теперь вишь, пожелал в хозяина поиграть, — сварливо заявил дух.       — Помоги мне, — прошептал Чу Ваньнин. — И тише, — он скривился и добавил: — Пожалуйста.       — Просишь? Меня? — дракончик надулся от важности. — Ну конечно, давно пора с уважением обращаться к главному духу Запретного Леса.       — Не ори, — зашипел на него Чу Ваньнин. — А то я тебя развею, и будешь столетие восстанавливаться.       — И сразу угрозы? — на тон тише пробурчал дух. — Чего надо?       До последнего Чу Ваньнин не верил, что сможет призвать духа, поэтому на мгновение он растерялся. Отправить послание Сюэ Чжэнъюну или… или попробовать разобраться, что не так с Мо Жанем?       — Идем со мной, — решил он наконец.       Осторожно поднявшись по ступеням, Чу Ваньнин замер перед приоткрытой дверью.       — Скажи мне, какие заклинания на этом мужчине.       — Ба! Да это Мо Жань, — в полный голос заявил дракончик.       — Я тебя придушу. Тише! — зашикал на него Чу Ваньнин, а потом спросил с удивлением: — Мо Жань видел духов?       — Бывало, частенько по лесу бродил, никого в беде не бросал, — шепотом проговорил дракончик. — Но потом стал приходить и никого уже не узнавал. Недавно мимо прошел, как нет меня, — обиженно добавил он, а потом подлетел к спящему Тасянь-Цзюню. Дух поболтал в воздухе хвостом, причмокнул и скривился.       Чу Ваньнин поманил его прочь из спальни. Внизу, где говорить можно было спокойнее, дух коснулся лапкой пергамента, и на нем проступило одно слово — Imperius.       — Блядь, — вырвалось у Чу Ваньнина, и он рухнул в кресло, сминая пергамент.       Мо Жань под Империусом? Все эти годы? Куда смотрел он, Чу Ваньнин, что не заметил, как его ученика подчинил себе какой-то ублюдок? Он закрыл ладонями глаза и едва сдержал стон отчаяния. У него не было магии, чтобы снять заклятие.       — Да, еще у него что-то с памятью, вот это заклинание часто к нему применяли.       Чу Ваньнин подставил пергамент, и на нем проявилось Legilimens.       Он вскочил, сжимая кулаки. Какая-то тварь копалась в голове у его ученика, извратила его мысли, поработила волю. Встреться он ему сейчас, то, без сомнения, Чу Ваньнин свернул бы его жалкую шею голыми руками.       Постойте, он же видел этого человека. Тот темный маг!       Дракончик начал блекнуть, и Чу Ваньнин кинулся к нему.       — Продержись еще немного. Нужно передать послание Сюэ Чжэнъюну. Пусть берет отряд авроров и идет к Хогвартсу, если он еще не караулит у барьера. Расскажи все, что узнал про Мо Жаня! И... стой! Сун Цютун предала их! — яростным шепотом наставлял он духа.       Тот вяло кивнул и вылетел в окно.       Плотнее закутавшись в тонкий халат, Чу Ваньнин поднялся наверх. Он сел на постель, не решаясь прикоснуться к спящему мужчине.       — Мо Жань, — позвал он едва слышно. — Этот Учитель не защитил тебя.       Чу Ваньнин протянул руку и погладил щеку своего несчастного ученика, но тот в ту же секунду распахнул глаза и поймал его ладонь.       — М-м-м... Ваньнин, ты решил приласкать меня? Так понравилось? Я мог и раньше тебя завалить, — Мо Жань осекся, с растерянностью глядя на Чу Ваньнина. — Почему ты плачешь? Больно? Я принесу заживляющую мазь.       Но Чу Ваньнин только вцепился в него, прижимаясь к горячей груди.       — Что случилось? — Мо Жань поднялся на постели и встряхнул его. — Что происходит? — зарычал он.       — Я понял, как виноват перед тобой, — прошептал Чу Ваньнин. — Теперь я помогу.       — А до этого, значит, не считал себя виноватым? — Мо Жань снова встряхнул его. — До этого не собирался мне помогать?       Он оттолкнул от себя Чу Ваньнина и встал в полный рост.       — Что ж, я рад, что ты все осознал после хорошего траха, — со злой усмешкой сказал Мо Жань.       Но Чу Ваньнина его слова больше не ранили так сильно — просто легкий укол в огромную рану, которая пульсировала на каждом вдохе, заливая его внутренности отчаянием.       — Покажи мне тело Ши Мэя, — мертвым голосом попросил Чу Ваньнин.       — Зачем это? — подозрение в голосе Мо Жаня можно было пощупать.       — Надо понять, в каком состоянии ты его сохранил. От этого зависит, какие практики подойдут, — начал Чу Ваньнин, но, видя, что подозрение в глазах Мо Жаня только крепнет, решил надавить: — Ты хочешь ему помочь или нет?!       Тот молча принялся одеваться, и Чу Ваньнин прижал ладонь к колотящемуся сердцу. Он знал, куда поведет его Мо Жань. Не зря духи видели его в Запретном Лесу. Туда ему сейчас и нужно.       — Только быстро, я и так заставил ждать Мастера Холодной Чешуи.       — Кто он такой? — спросил Чу Ваньнин.       — Тебе какое дело? Главное, что он знает достаточно, чтобы помочь мне в поисках.       — Он ведь темный маг? Как ты решился ему служить?       — Служить? — зарычал Мо Жань. — Ты в своем уме? Я никому не служу.       Чу Ваньнин промолчал, затягивая пояс на мантии.       Они быстро прошли темные коридоры Хогвартса и вышли в прохладу августовской ночи. Чу Ваньнин глубоко вдохнул, стоило им перешагнуть границу Запретного Леса. Это место было наполнено силой, в которой он нуждался. Раз в год, летом ему приходилось уходить сюда, чтобы восстановить свои запасы и оставаться человеком. Пусть сейчас Чу Ваньнин был отрезан от своей магии волей Тасянь-Цзюня, но лес хотел помочь ему.       Духи потихоньку слетались, готовые поделиться с ним своей силой. Слишком рано. Он должен подтвердить свои догадки, и после этого у него будет один шанс, чтобы отнять бузинную палочку у Мо Жаня.       В глубине леса Мо Жань замер, снимая охранные заклятия, и Чу Ваньнин выдохнул потрясенно. Сколько раз он ходил мимо этого места! В центре поляны стоял саркофаг, и Чу Ваньнин приблизился. Он прикоснулся ладонью к белой гробнице, но ничего не почувствовал. Странно.       — Открой, — попросил он мягко.       Мо Жань стиснул зубы и подошел, одной рукой сдвигая крышку.       Внутри, застывший в своих девятнадцати годах, лежал Ши Мэй. Но едва Чу Ваньнин прикоснулся к ледяной коже, на поляне появился третий.       — Тасянь-Цзюнь, тупая собака! Зачем ты привел его сюда? — в ярости спросил темный маг. Или лучше сказать, Ши Мэй?       Под пальцами Чу Ваньнина лежала подделка, фантом, об этом ему уже успели рассказать юркнувшие в гроб духи.       Кто мог знать Мо Жаня так хорошо, что даже под Империусом тот не вызвал подозрение у близких? Кто жаждал бессмертия и силы на самом деле?       — Ши Мэй, — уронил Чу Ваньнин.       Тот выругался и махнул в сторону Мо Жаня. Повинуясь его приказу, тот замер и чуть обмяк, тупо уставившись в пустоту.       — Этот пес сказал, что контролирует вас, — холодно проговорил Ши Мэй. — Отказался наложить Империус, слабак.       — Мо Жань до последнего сопротивлялся твоим чарам, — с горечью сказал Чу Ваньнин.       — Ничего, я исправлю эту оплошность.       — Думаешь, твоей магии хватит, чтобы удержать мою волю? — спросил он без страха.       Ши Мэй выругался.       — Вы! Вы… Да, я почти сквиб. Единственное заклинание, которое мне по-настоящему удается — это Империус. Но я нашел того, кто будет моей силой. Сейчас почищу его воспоминания, и Тасянь-Цзюнь как миленький заколдует вас. Его мощи точно хватит. Не забывайте, палочка в его власти.       — Зачем все это? — устало спросил Чу Ваньнин.       — Вы хоть представляете, как мне жилось на Слизерине?       — Я защищал тебя, — сказал он твердо и честно.       — Недостаточно! Вы могли припугнуть их как следует, так, чтобы никто больше не смел притеснять меня. Но вы этого не сделали, директор, — слова Ши Мэя звучали словно шипение рассерженной змеи.       — Почему он подчиняется тебе столько лет? Мо Жань — могущественный маг с сильной волей.       Ши Мей нежно рассмеялся, и Чу Ваньнин скривился.       — Была. У него была сильная воля. Но он дал мне два непреложных обета. Первый — молчать, а второй — убить своего отца и сделать крестраж. Я рассказал ему правду об этом чистокровном ублюдке, и Тасянь-Цзюнь рад был выполнить мой приказ. Ведь убивающее проклятье нельзя сотворить без желания, как и создать крестраж.       Чу Ваньнин опустил взгляд. Он знал, как Мо Жань страдал, когда его мать-магла погибла, не сумев в одиночку выходить сына, лишенная семьи, денег и поддержки мага, который бросил ее, едва узнал о беременности.       — Смотреть, как этот тупица с легкостью творит недоступную мне магию... — Ши Мэй бросил яростный взгляд на Мо Жаня. — Мне мало было бессмертия, поэтому я умер, — он указал на саркофаг, — и смог спокойно заниматься своими изысканиями, пока Тасянь-Цзюнь завоевывал имя в магическом мире, исполняя мои приказы.       — Что же тебе нужно на самом деле?       — Уже тогда я знал ваш секрет, знал, что вы мне бесполезны, но не собирался делиться этим с Мо Жанем. Так легче было управлять этим идиотом, после того, как я запер некоторые его воспоминания. Вы даже не представляете, чего мне это стоило, — с обидой сказал Ши Мэй, словно Чу Ваньнин обязан его пожалеть. — Но он цеплялся за вас, даже несмотря на то, что я владел его крестражем. А что я ищу… То, что мне нужно помимо бессмертия — Хогвартс, полный учеников. Дармовая сила, которую я смогу отобрать.       — Пока я директор Хогвартса, ни один волос не упадет с голов его учеников, — сказал Чу Ваньнин, расправляя плечи. — Хотел бы я назвать тебя глупым мальчишкой, но ты сгнившее изнутри чудовище. Я не убью тебя, — холодно добавил он. — Пусть авроры займутся этим делом. И тогда с Мо Жаня снимут всю вину, которую ты, мерзкий ублюдок, скинул на него.       — Не смешите меня, — сказал Ши Мэй, отступая. — У вас нет сил. Мо Жань верен мне, хоть и начал сопротивляться, узнав, что вы не прятали секрет бессмертия.       Чу Ваньнин начал наступать на Ши Мэя, и тот в страхе попятился.       — Тасянь-Цзюнь! — рявкнул он.       Мо Жань дернулся и посмотрел на Ши Мэя.       — Отдай мне старшую палочку.       — Палочка слушается, только если победить ее хозяина в бою. Не с твоими жалкими силами, — бесстрастно сказал Чу Ваньнин.       Ши Мэй чертыхнулся и приказал:       — Наложи на него Империус, и покончим с этим. Тасянь-Цзюнь! — позвал он, теряя терпение.       Но Мо Жань только достал палочку и держал ее на ладонях, задумчиво разглядывая.       — Ваньнин, не сопротивляйся, — сказал Мо Жань наконец. — Я не хочу держать тебя под Империусом.       — Какого черта?! Мне плевать, что ты хочешь, — проговорил Ши Мэй без прежней уверенности в голосе. — Наложи на него заклятие.       — Ой, да заткнись уже нахуй. Я разговариваю с Учителем.       Ши Мэй задохнулся от ярости.       — Я не позволю тебе проклясть меня, Мо Жань, — с тоской проговорил Чу Ваньнин. — Сюда спешит Сюэ Чжэнъюн с аврорами. Сдавайся, Ши Мэй, — сказал он, чуть повернув голову к вероломному ученику.       — И ты уйдешь с ними? — спросил Мо Жань, стискивая палочку.       Крылья его носа трепетали от гнева, а в глазах загоралось безумие.       — Тогда ты не оставляешь мне выбора! Импер…       Чу Ваньнин выбросил ладонь вперед, и Старшая Палочка в руке Мо Жаня начала превращаться в древесную труху. А потом из земли вырвались тонкие светящиеся побеги, опутав Мо Жаня и Ши Мэя, который кричал что-то яростно, но Чу Ваньнин уже не слышал его. От кончиков вытянутых пальцев по его коже будто побежали трещины, и он с болью посмотрел на Мо Жаня, который бился в путах. Чу Ваньнин взмахнул рассыпающейся на глазах рукой, и тот выгнулся, освобождаясь от заклятия подчинения.       — Пришло время раскаяться, Мо Жань, — произнес Чу Ваньнин. — Ты можешь вернуть свою душу, — он не мог больше сдерживаться, и слезы бежали по его лицу, затекая в глубокие трещины. — Я умоляю тебя.       — Учитель! — голос Мо Жаня сорвался, он смотрел в глаза Чу Ваньнина и пытался дотянуться до него.       — Легилименс, — прошептал тот и нырнул в память Мо Жаня, выискивая блоки.       Мерлин, сколько же их было! Все его сознание словно состояло из закрытых дверей, и какую бы Чу Ваньнин ни открывал, почти всегда за ней был он сам. Первым было воспоминание о той их схватке, когда он увидел наконец, что его ученик — убийца. Он все равно тянул к нему руку и просил сдаться, просил позволить помочь ему.       Чу Ваньнин не стал смотреть и дернул следующую дверь. И следующую, следующую, пока не оказался в темноте Запретного Леса.       На поляне сидел он сам, с закрытыми глазами. Чу Ваньнин знал этот момент, один из многих, когда он уходил в Запретный Лес, чтобы пополнить силы. На это время он удалялся от людей, ставил защитные барьеры, но Ши Мэй, паскуда, разнюхал его секрет. Он стоял, поигрывая волшебной палочкой, когда на поляну выбрался Мо Жань. Застыв, он уставился на друга, который обратил палочку против их Учителя.       — А-Жань, — с фальшивой радостью воскликнул Ши Мэй.       — Что... что ты делаешь? Опусти палочку, — попросил Мо Жань с тревогой в голосе.       Но Ши Мэй не собирался, конечно, отступать от задуманного.       — Ты ведь знаешь, мое тело слишком слабое. Я не хочу умирать. Почему кто-то может быть бессмертным, когда другим дана такая короткая жизнь?       — Не трогай его, Ши Мэй. Пожалуйста! — Мо Жань говорил быстро, страх наполнял его слова. Он выставил пустые руки перед собой и осторожно приближался к другу.       — Я не хочу его убивать, А-Жань, — как маленькому ребенку, объяснил Ши Мэй. — Просто возьму его под контроль. Директор Юйхэн станет моими руками, найдет для меня лекарство. Я ведь слишком слабый маг, чтобы справиться сам.       — А если Империус не сработает? Если он не подчинится, ведь Чу Ваньнин — величайший маг нашего времени!       — Избавлюсь от проблемы, — пожал плечами Ши Мэй. — Он сейчас ничего не соображает.       — Ты убьешь директора? Тебя будут искать. Придется забыть даже о той короткой жизни, что у тебя есть! — сказал Мо Жань, подступая все ближе.       — Ну и пусть, я хотя бы попытаюсь.       — Я все сделаю сам, за тебя! — воскликнул Мо Жань. — Дядя говорит, что у меня огромный магический потенциал! Я выучусь. Стану твоими руками. И я не буду сопротивляться.       — Как же мне тебе верить, А-Жань? — спросил Ши Мэй, но в голосе его промелькнула заинтересованность.       — Я дам Непреложный Обет! Но ты поклянешься в ответ, что не причинишь вреда директору Юйхэну.       — И что ты так цепляешься за него? Что хорошего ты видел от этого высокомерного ублюдка?       — Он не высокомерный, — Мо Жань быстро-быстро помотал головой. — Он очень одинокий. Не мучай его, Ши Мэй. Я сделаю все, что захочешь.       — Убьешь для меня? — улыбнулся Ши Мэй.       По телу Мо Жаня прокатилась дрожь, и он сжался под насмешливым взглядом, теперь уже ясно, бывшего друга, но потом распрямился.       — Убью, — твердо сказал он. — Все что захочешь — в обмен на его жизнь.       — Что ж, мы договоримся, братец А-Жань, — сказал Ши Мэй с хищной усмешкой, протягивая ладонь.       Чу Ваньнин вцепился зубами в руку, только бы не взвыть от того, как этот глупый ребенок продал свою душу чудовищу, который только прикидывался послушным и добрым учеником.       Как он мог все это допустить? Как он проглядел этот кошмар?       Чу Ваньнин не хотел больше смотреть. Он знал, что Мо Жань убил за него. Разорвал свою душу, чтобы вручить осколок Ши Мэю. За следующими дверями прятались самые ранние воспоминания Мо Жаня, те, в которых он был счастлив рядом со своей матерью. Те, в которых и был его Мо Жань.       Распахнув последнюю, Чу Ваньнин вынырнул из сознания Мо Жаня и упал на траву. Его ноги уже рассыпались, и он слышал, как где-то наверху плачет Мо Жань и все зовет его по имени. Он, как мог, повернулся на бок и увидел, что из-за пазухи Ши Мэя вывалилась заколка. Его старая заколка в виде ветви бузины. Она раскололась, и из нее вылетел черный дым, который потянулся к Мо Жаню, но перед самым его лицом он превратился в облачко светлого тумана, а потом втянулся в него с очередным вдохом.       Все, он справился. Теперь Мо Жань сможет вернуть себя, пусть только Сюэ Чжэнъюн позаботится о нем, не отдаст своре этих продажных и лицемерный псов, которые сидят теперь в Министерстве.       Чу Ваньнин перестал чувствовать свое бренное тело, зато на него нахлынули ощущения всего Запретного Леса разом. И он потянулся корнями к земле, наполненной силой. Распрямился, чувствуя, как по нему заструились ручейки прежней мощи. Раскинув руки-ветви, он замер наконец и закрыл глаза, не в силах больше слышать зов Мо Жаня.