IV
21 августа 2021 г., 18:12
— Можно я у тебя заранее кое-что уточню? — ко мне под шумок подлетает Кира и присаживается рядом, пока я раскладываю бумаги со сценарием по отдельным стопкам. Сегодня у нас по плану читка, так что всем художникам я дала вполне заслуженный выходной, не став мозолить им глаза своими извечными сообщениями в группу с интервалом в двенадцать часов.
У Киры, как по классике, дел не было, поэтому она составляла мне компанию на рабочем месте, параллельно жалуясь, что ей за это уже пора повысить стипендию.
Заметив, как она откровенно глазеет на мой щедро покрытый консиллером нос, я уже предвкушаю кипу вопросов а-ля «У тебя алыча на лице? Сорвать можно?» или «Ты устроила косплей на ту девочку из «Чарли и шоколадная фабрика»?», поэтому быстро отворачиваюсь и повторяю ритуал раскладывания листов.
— По поводу сливы на моем лице вместо носа? Нет, нельзя, иди работай, — резко отрезаю и слышу насмешку, наблюдая, как она неспешно откидывается на спинку стула, заводя руки за голову. Мне бы сейчас домой и в теплую кровать, а не стирать подошву ботинок, ретируясь из одного конца зала в другой, раскидывая натянутые улыбки актерам, любезно принявшим меня. Нет полной уверенности в том, что меня за спиной не кличут зазнавшейся дамой, но что имеем, то имеем.
— Я сегодня выходная.
— Обеспечу тебе тройную занятость, — тут же ловлю на лице немой вопрос, видимо, прозвучало слишком убедительно. На заднем плане копошатся ребята с актерского, а меня тянет задать немного иной тон для разговора, — Можешь, конечно, натурой отработать,
— Не шути так, — испуганно выставляет руки в сдающемся жесте.
— Можешь не отказаться? — на лице подруги расцветает улыбка, а затем до моих ушей доносится хохот, обозначающий, что не все так плохо с моим умением разбавить напряг ситуации, — Кир, ты раз пришла, поделай тут че-нибудь. У меня опять форс-мажор.
Второй форс-мажор за неделю не выбивает меня из привычного ритма, но заставляет изрядно понервничать. Потрястись над собственной ответственностью, конечно, не получается: я все предусмотрела еще на пару дней вперед, так что данная ситуация моему контролю заранее не подвластна.
Прошерстив список ролей еще пару дней назад, я отписала в группу даты и время проведения читки и первой репетиции. Получила в ответ пару смайликов и отписок и чувствовала себя вполне спокойно. Только вот забыла, что планы могут чуть сорваться из-за того, что не все так относятся к запланированному, как я.
— Что стряслось? — обеспокоенно смотрит, будто действительно интересуется, а не спрашивает из вежливости. Грамотно замяла мое предложение пойти че-нибудь поделать, а не создавать вокруг меня купол из подколов.
— Да тут… Ромео делся куда-то, — аккуратно передаю бумаги с текстом одной из актрис, одаряя её улыбкой, мгновенно пропадающей, когда в руках оказывается кипа листов с текстом для Ромео. — На пятнадцать минут опаздывает. Я же еще со вчерашнего вечера всех предупредила, — от меня за метр скоро начнет сквозить разочарованием. Меня снова не хватает.
— А кто его играет, подскажи, — приподнимается и смотрит в рядом лежащий список актеров, около имен которых в большинстве своем стоят галочки. И лишь одно имя около себя содержит пустое место.
— Насонов Юрий, — выдаю на автомате, готовая уже раздавать пачки замечаний. Кира непричастно вскидывает брови. — Знаешь, кто это?
— Неа. Я с чуваками из актерского не особо контактирую, — и снова погружается в задумчивый и слегка расслабленный вид. Кому что, а Кире, видимо, совсем нечего делать, раз она добровольно остается со мной в этой рыгальне. Комично, конечно, но в пору бы завалить её дедлайнами и кучей обязательств.
— Тогда пиздец тебе, Насонов Юрий, — слух тут же улавливает смех рядом сидящей. — Ты не смейся, я тебе два раза про тройную занятость повторять не буду. С Алисы все поручения сниму и на тебя навешаю, — опять подняв руки в сдающемся жесте, Кира обращает внимание на дверь как раз в тот момент, когда я отворачиваюсь. Напряжение утихает, мне даже хочется поскорее отстреляться и удрать в ближайшую кофейню, чтобы снять с себя груз прошедшего дня.
Сзади слышится гул и хлопок двери, на который у меня нет смысла отвлекаться, но раздавшийся позади меня слишком знакомый голос будто оказывает физическое воздействие, поворачивая за плечи.
— Доброе всем утро. Сильно опоздал, или вы не начинали еще?
— Я тебе не завидую, она очень злая сегодня, — Кира быстро встает и проходит мимо парня, хлопая того по плечу, как бы на удачу, и оставляя нас один на один.
Меня окатывает ведром с холодной водой, когда глаза цепляются за фигуру, стоящую почти вплотную ко мне.
Ситуация не то, чтобы дрянь, но у меня уровень кортизола явно повышается, когда глаза заостряют внимание на том самом парне, который пару дней назад аккуратно обрабатывал мне нос после весьма отвратительного и неудобного случая. Память как-бы невзначай вкидывает тот самый момент, когда черепная коробка полностью заполнилась изображением невероятно пронзительным взглядом светлых глаз.
Это был тот самый момент, когда зрительный контакт становится настолько хрупким, что страшно лишнее движение сделать. И вроде доходит понимание всей нелепости данной ситуации, но скрытое за семи замками желание ещё пару минут провести на глубине серо-зелёного моря будто держит голову в одном положении, отметая возможность отвернуться.
Вид у… Юры несколько растрепанный: волосы напоминают разворошенное птичье гнездо, а одежда заляпана влажными пятнами от идущего за окном дождя. На лице красуются красные пятна от резкого перепада температур. На улице дико холодно. Я понимаю, что сейчас откровенно пялюсь, прикрываясь презрительным выражением лица, не сулящим ничего хорошего. Подольше бы посмотрела, но сейчас времени не особо много, чтобы потакать своим… желаниям.
— Красота какая, — натягиваю на свое недовольное лицо улыбку, пока парень мнётся на месте, видимо, не зная, что можно в такой комичной ситуации сказать. Пару дней назад ты бьешь девчонке дверью по лицу, а сейчас она со сливой стоит перед тобой и нагло улыбается. Грядущий пиздец уже стучится в закрома черепной коробки, будьте готовы снимать по этому номер в КВН. — На двадцать минут опоздал.
— Проспал, каюсь, — виновато улыбается, прямо как тогда, а меня уже тянет сдаться над его беспомощным видом, чтобы лишний раз не подкидывать дрова в разгорающийся костер.
— Это был первый и последний раз, когда я такое наблюдаю, — строить из себя строгого надзирателя у меня явно не получается, особенно когда смотришь на человека снизу вверх, всем телом ощущая свое поражение. Выжидаю пару секунд и добавляю: — Конкретно по отношению к тебе.
— Че это?
— Ты единственный, кто сегодня опоздал.
— А… Понял, — сдаётся, скидывая с себя куртку на близстоящее кресло, пока я стою, бесполезно одаряя его изучающим взглядом. Сейчас бы еще вкинуть что-нибудь противоречивое для окончательной неловкости ситуации, но работа сама себя делать не будет, особенно когда все на двадцать минут проебано.
Запускаю пятерню в светлые волосы, откидывая их назад, когда замечаю странное внимание с определенной стороны. Вопросительно поднимаю бровь, когда Юра снова смотрит на мой совсем не презентабельный шнобель, который я сегодня утром пыталась успешно реанимировать.
— Подожди… — он бережно вытягивает кисть руки по направлению к разноцветным пятнам на моем недовольном лице, явно показывающим, что при одном неловком движении то же самое может распуститься и на его гримасе. Отрешенно хмурюсь и с остервенением перехватываю его руку, с силой сжимая в миллиметре от собственного носа. Еще одной такой сцены мне не хватало.
Я готова рухнуть прямо на холодный пол, когда по моей руке проходит непонятный импульс от контраста его морозной кожи с моей горячей ладонью, сжимающей его руку. Перед глазами все еще его непонимающий взор, от которого меня вот-вот бросит в дрожь. Вокруг все слегка мутнеет, отходит на второй план, позволяя подольше задержать взгляд.
— Можно? Я аккуратно, — слегка смягчаюсь под его отчасти… беспомощным видом и постепенно отпускаю руку, позволяя докоснуться до обжигающих синяков, едва проглядывающихся через слой консиллера. Дергаюсь и морщусь от неприятного контраста и тут же слышу еле различимое «Тш-ш», заставляющее формально замолчать и замереть на пару мгновений.
Юра аккуратно очерчивает контур переносицы, пока я желаю продлить этот момент еще на сутки. Его шершавые подушечки пальцев еле ощутимо проходятся по коже, боясь сделать неверное движение, а меня начинает смывать из орбиты под напором его внимательных глаз. Я опять теряюсь, совершенно забываю, что мы в помещении не одни, и эта сентиментальная сцена вовсе не часть спектакля. Несмотря на охватывающий холод, меня обдает жаром от того, что сейчас выпала совершенно недосягаемая возможность. Ему нужно отпустить руку. Иначе меня окончательно разъебет прямо здесь.
— Мог бы и посильнее ударить, — сентиментальный момент меня окончательно добивает, когда я чувствую, как в голове разбивается одна из собственных установок, словно хрустальная ваза. Мне сейчас либо слишком тошно, чтобы отчетливо воспринимать реальность, либо слишком хорошо, чтобы делать то же самое.
— Если бы я тебе посильнее заехал — ты бы сейчас тут не стояла, ляль.
Он смеётся, и тогда у меня начинает мутнеть в глазах. Я понимаю, что помимо прожекторов у меня появился более яркий источник света в этом темном мятеже. Сглатываю вязкий ком, застрявший в горле, и все еще не понимаю, что сейчас случился за коллапс.
— Я надеюсь, ты понял, что теперь без опозданий.
— Более чем.
— Отлично, а теперь возьми это, — всучиваю ему в руки бумаги со сценарием и спешу ретироваться куда подальше, чтобы убавить возникшее волнение. — И иди вливайся. Я через пару минут подойду.
Я клялась не садить себе на голову людей с мимолетным интересом, пресекать любые попытки наладить коннект, но сейчас с меня не спросили разрешения и толкнули в пучину подвластности собственных эмоциональных проявлений. Я конкретно проебалась в своем супер-эго, и теперь буду расплачиваться за это всю жизнь.
