Iero's Mountain

Лукас подъехал как раз в то время, когда Джерард и Фрэнк готовили завтрак, и, не сказав ни слова, Фрэнк разбил ещё пару яиц в миску, чтобы их взбить. Джерард улыбнулся ему, кладя в сковороду ещё один кусочек бекона. — Откуда ты знаешь, что он хочет есть? — Он сейчас не спит, да? Значит, хочет. Мой ребёнок всегда ест, как лошадь. Лукас вошёл через задний вход и направился к кофе, который уже заварился. — Утречко. — Доброе утро. Завтрак будет готов примерно через десять минут. Лукас ухмыльнулся Джерарду, а Уэй улыбнулся ему в ответ. Фрэнк наблюдал за ним острым взглядом. Этим утром он выглядел хилым, его кожа была бледнее и даже прозрачнее, чем обычно, с едва заметными розовато-лиловыми тенями под глазами. Уэй с готовностью улыбнулся, но Фрэнк задумался, что сделало его таким хрупким. Утомил ли он его своими занятиями любовью или его тревожили воспоминания о нападении? Он подумал, что, скорее всего, причина была в последнем, потому что Джерард охотно отвечал каждый раз, когда Айеро тянулся к нему. Знание того, что он всё ещё напуган, очень мотивировало Фрэнка поскорее найти того, кто напал на него. После того, как Эли Бо доставил лошадей и уехал, Фрэнк планировал кое-что обыскать. Лукас ехал прямо за машиной Джерарда по дороге в школу и не вышел оттуда сразу, как ожидал Джерард. Студентам было ещё рано приходить, поэтому он пошёл с ним в пустое здание школы и даже осмотрел кабинеты. Затем он прислонился к дверному косяку и стал ждать. Джерард вздохнул. — Я здесь в полной безопасности. — Я просто подожду, пока не придут другие люди. — Фрэнк попросил тебя это сделать? — Нет. Он знал, что об этом не нужно просить вслух. Как они общались телепатией? Казалось, они оба знают, о чём думает каждый из них. Это приводило в замешательство. Джерард просто надеялся, что они не смогут прочитать его мысли, потому что в последнее время у него в голове была одна эротика. Что все подумают о присутствии Лукаса? Он явно выглядел, как сторожевой пёс. Джерарду стало интересно, не вызовет ли это ещё один акт насилия, и ему стало плохо, потому что он знал, что это может случиться. Инстинкт, обострённый его яростной защитой обоих Айеро, сказал ему, что его теория подтвердится. Сама возможность того, что этих людей примут за нормальных, довела кого-то до крайности. Из-за этого вытекло столько ненависти, что он вздрогнул. Шэрон и Дотти вошли в здание и ненадолго остановились, когда Лукас повернулся и посмотрел на них, когда они прошли внутрь. — Здравствуйте, Миссис Уиклиф, Миссис Ланкастер, — сказал он в знак признательности, дотронувшись кончиками пальцев до поля шляпы в кратком приветствии. — Лукас... — пробормотала Шэрон. — Как поживаешь? Дотти бросила на него короткий, почти испуганный взгляд и поспешила в свой класс. Лукас пожал плечами. — Ну, я чуть-чуть учусь, — ответил он. — Только чуть-чуть? — по-доброму спросила Шэрон. Она прошла мимо него, чтобы поприветствовать Джерарда. — Если тебе не хочется работать сегодня, мы с Дотти можем провести уроки за тебя. В любом случае, я не думала, что сегодня ты будешь здесь. — Да я просто испугался, — твёрдо сказал Джерард. — Благодаря Клею, больше ничего не произошло. Кэти — та, кому нужно сочувствовать, а не я. — Весь город в смятении. Любой, у кого веснушки на руках, теперь подозреваемый. Он не хотел об этом говорить. Изображение этой бледной ​​руки с веснушками вызвало у него тошноту, и он судорожно сглотнул. Лукас нахмурился и шагнул вперёд. Джерард поднял руку в знак того, что выгонять Шэрон из класса не нужно, но в этот момент вошли несколько студентов, и их болтовня всех отвлекла. — Привет, Лукас, как ты? Дети собрались вокруг него. Все они хотели знать о его планах относительно академии и о том, чем он вообще интересуется. Шэрон ушла заниматься своими уроками, а Джерард наблюдал за Лукасом с детьми. Ему было всего пятнадцать, но он казался старше даже тех, кто на самом деле был старше его. Лукас был юным, но не ребёнком, и в этом была разница. Джерард заметил, что в группе была Пэм Хёрст. Она мало говорила, но не сводила глаз с Лукаса, глядя на него с тоской и болью, хотя и пыталась это скрыть. Несколько раз Лукас бросал на девушку долгий взгляд, отчего она неловко ёрзала. Затем он посмотрел на часы и оставил своих бывших одноклассников, чтобы пойти поговорить с Джерардом. — Папа заедет за тобой днём. Не езжай никуда один. Он начал высказывать своё недовольство, но потом подумал о человеке, который ненавидел их достаточно, чтобы сделать то, что он уже сделал. Не только сам Джерард находился под угрозой. Он потянулся и схватил Лукаса за руку. — Вы с Фрэнком тоже будьте осторожны. Вы можете стать следующими целями. Лукас нахмурился, как будто это ему и в голову не приходило. Джерард тоже не подумал бы об этом, если бы не был убежден, что все насильственные действия направлены на наказание семьи Айеро. Что может быть страшнее наказания, чем их убийство? В какой-то момент этот сумасшедший может решить взять винтовку и проявить своё извращённое правосудие. Клей пришёл на обед с бумагами, которые Джерарду нужно было прочитать и подписать. Зная, что дети наблюдают за ними с острым интересом, он пошёл с ним к машине. — Честно, я волнуюсь, — признался он. Клей опёрся рукой на открытую дверь. — Было бы глупо, если бы ты не волновался. — Но не за себя. Я думаю, что Фрэнк и Лукас — настоящие цели. Клей бросил на него быстрый, проницательный взгляд. — Что ты имеешь ввиду? Услышав, что он не отверг его предположение сразу, а наблюдал за ним с обеспокоенным выражением лица, Джерард начал рассказывать ему свою теорию. — Я думаю, что мы с Кэти были специально выбраны в качестве мишеней для наказания Фрэнка. Разве ты не видишь связь? Она сказала, что думает, что Фрэнк красивый, и что она хотела бы встречаться с Лукасом. Все знают, что я хорошо относился к Айеро с самого первого дня в этом городе. Поэтому нас и выбрали. — И ты думаешь, он снова нападёт? — Я уверен, что он это сделает, но боюсь, что на этот раз он пойдёт за одним из них. Сомневаюсь, что он попытается напасть на кого-либо из них с голыми руками, но какой у них будет шанс против пули? У кого в этом округе есть винтовка? — Практически у каждого... — мрачно ответил Клей. — Но что взбесило этого парня? Джерард замолчал, его лицо было несчастным. — Я. — Чего? — Да. До того, как я приехал сюда, Фрэнк был изгоем. Всем остальным было нормально. Потом я подружился с ним и начал работать с Лукасом, чтобы он поступил в академию. Многие люди считали поступление туда гордостью и стали относиться к нему более дружелюбно... Это было первой трещиной, и тот, кто напал на меня, просто не выдержал. — Ты говоришь о ненависти, и мне трудно это понять. Люди здесь не ладят с Фрэнком, но в большинстве своём это страх, а не ненависть. Страх и чувство вины. Люди в этом округе отправили его в тюрьму за то, чего он не делал, и его присутствие постоянно напоминает им об этом. Он не особо понимающий человек, да? — Что-то подобное было бы трудно простить, — сказал Джерард. Клэй мысленно согласился с этим и устало вздохнул. — Тем не менее, я не могу вспомнить никого, кто бы ненавидел его до такой степени, что напал бы на двух человек только потому, что они были к нему дружелюбны. Чёрт, Кэти даже не была дружелюбной. Она просто случайно сказала одну фразу. — Так ты согласен со мной? Что всё это из-за Фрэнка? — Мне это не нравится, но я думаю, что это определённо что-то значит. Ничто другое не имеет смысла, потому что в жизни может быть несколько совпадений, но в преступлениях их нет. У всего есть мотив. — Так что мы можем сделать? — Мы ничего не будем делать... — сказал он многозначительно. — Я поговорю об этом с шерифом. Но факт в том, что мы не можем никого арестовать без доказательств, и всё, что у нас есть, — это предположения. У нас даже нет подозреваемого. Челюсть Джерарда твердо сжалась. — Тогда вы упустите чудесный шанс. Клей выглядел подозрительно. — Шанс чего? — Конечно же, поймать его в ловушку. — Мне это не нравится. Я не знаю, о чём ты думаешь, но мне это не нравится. — Это здравая идея, честно. Он потерпел неудачу в своей... Э... Цели со мной. Возможно, я мог бы... — Нет. И, прежде чем продолжить думать об этом, просто подумай, что Фрэнк бы сделал, если бы ты сказал ему, что предлагаешь себя в качестве приманки. Он же не выпустит тебя из дома до Рождества. Это было достаточно правдиво, но он нашёл способ это предотвратить. — Тогда я просто не скажу ему. — Невозможно скрыть это от него, у тебя это точно не получится. А если и получится, то я, чёрт возьми, не хотел бы быть рядом, когда он об этом узнает, и что-то подобное нельзя скрывать. Джерард обдумал все возможные реакции Фрэнка, и ни одна из них ему не понравилась. С другой стороны, он боялся, что с ним что-то может случиться. — Я рискну, — сказал он, окончательно приняв решение. — Точно не с моей помощью. Джерарда приподнял подбородок. — Тогда я сделаю это без твоей помощи. — Если ты помешаешь нашему расследованию, я засуну тебя в участок так быстро, что у тебя закружится голова... — угрожал он. Когда он понял, что не произвёл на Джерарда никакого впечатления, Клей выругался себе под нос. — Чёрт, я просто скажу об этом Фрэнку и позволю ему натравить на тебя стадо лошадей. Джерард нахмурился и подумал о том, чтобы погрозить офицеру полиции учительским пальцем. — Послушайте меня, Клэй Армстронг. У меня наибольший шанс выманить этого парня на открытое пространство. У тебя сейчас нет подозреваемых. Будешь стрелять во всех, кого видишь? Ты настолько сильно хочешь работать? — Нет, не хочу! Я хочу, чтобы ты и все остальные были начеку и никуда не ходили в одиночку. Я не хочу рисковать ни тобой, ни кем-либо другим. Ты знаешь, что иногда ловушки не работают? Что животное попало на приманку и всё же ускользнуло? Ты действительно хочешь столкнуться с такой возможностью? От этой мысли Джерарду стало плохо, и он сглотнул, чтобы сдержать внезапную тошноту. — Нет, но я всё равно это сделаю, — твёрдо сказал он. — В последний раз говорю: нет. Я понимаю, что ты хочешь помочь, но мне не нравится эта идея. Этот парень слишком нестабилен. Он схватил Кэти на её подъездной дорожке и увёз тебя с главной улицы города. Шансы, что он рискнул, безумны, и он, скорее всего, тоже... Вздохнув, Джерард решил, что Клей просто слишком сильно защищает его, чтобы согласиться использовать его в качестве приманки, это полностью противоречило его основной природе. Однако это не означало, что ему нужно было его согласие. Всё, что ему было нужно, — это кто-то, кто мог бы действовать как охранник. Он ещё не придумал никакого реального плана, но, очевидно, что чтобы заставить работать даже простейшую ловушку, нужны были два человека: приманка и тот, кто будет удерживать приманку от повреждений. Клей сел в машину и закрыл дверь, а затем высунулся в открытое окно. — Я не хочу больше об этом слышать, — предупредил он. — Ты не услышишь, — пообещал Джерард. Не говорить с ним об этом не то же самое, что не делать этого. Клей подозрительно посмотрел на него, но всё же завёл машину и уехал. Джерард вернулся в свой класс, его мысли метались повсюду, пока он пытался придумать надёжный план соблазнения насильника с минимальной опасностью для себя. Фрэнк прибыл в школу за десять минут до окончания занятий. Он прислонился плечом к стене рядом с дверью класса Джерарда и слушал его чистый голос, рассказывающий его ученикам о том, как география и история соединились, чтобы сформировать текущее состояние политики на Ближнем Востоке. Он был уверен, что этого не было ни в одном из учебников, но Джерард умел давать своим ученикам материал, связывающий происходящее в мире с их учебой. Это делало предметы интереснее и понятнее. Фрэнк слышал, как он проделывает то же самое с Лукасом, но Лукас не нуждался в этом для желания читать. Ученики Джерарда общались с ним, как со своим другом, в таком маленьком классе было очень мало формальностей. Они по-прежнему называли его «мистер Уэй», но не стеснялись задавать вопросы, поправлять его или даже поддразнивать. Затем Джерард взглянул на свои часы и отпустил учащихся, как только двери в два других класса открылись. Фрэнк оторвался от стены и вошёл в кабинет, осознавая, как болтовня детей резко оборвалась, когда они заметили его присутствие. Джерард поднял голову и улыбнулся, своей личной улыбкой, которая предназначалась только для него, Фрэнка Айеро, и его пульс учащался оттого, что Уэй так открыто говорил о своих чувствах. Фрэнк снял шляпу и запустил пальцы в волосы. — Ваша служба сопровождения прибыла, сэр... — сказал он. Одна из девушек нервно захихикала, и Фрэнк медленно повернул голову, чтобы посмотреть на неподвижных подростков. — Девочки, вы же не идёте домой в одиночку? Мальчикам лучше проследить за тем, чтобы вы вернулись домой в целости и сохранности. Криста Тил, младшая сестра Кэти, пробормотала, что они с Пэм Хёрст идут домой вместе. Остальные четыре девушки ничего не сказали. Фрэнк посмотрел на семерых мальчиков. — Идите с ними. Это был приказ, которому мальчики сразу же повиновались. Дети вышли из комнаты, автоматически разделившись, так что у каждой девочки был хотя бы один сопровождающий её парень. Джерард кивнул. — Очень хорошо сделано. — И заметь, у них у всех хватило ума не спорить, что им не нужно сопровождение. Джерард нахмурился, потому что чувствовал, что ему не нужно было говорить об этом. — Фрэнк, правда, я нахожусь в полной безопасности по дороге из дома сюда. Как со мной может что-то случиться, если я не остановлюсь? — Что, если у тебя в машине снова взорвётся шланг? Что, если радиатор сдохнет? Было очевидно, что он не сможет расставить ловушку, если Фрэнк или Лукас будут парить над ним каждую секунду. По узкому взгляду Фрэнка было также очевидно, что он не собирался менять своё мнение. Не то чтобы в данный момент это имело значение, поскольку Джерард ещё не придумал плана. Но когда он это сделает, ему также придется придумать какой-нибудь план, чтобы ускользнуть от своих сторожевых псов. Фрэнк накинул на плечи Джерарда свитер, взял его бумажник и ключи, а затем провёл его за дверь. Дотти подняла глаза с того места, где запирала дверь своего класса, и застыла, будучи полностью ошеломлённой, в то время как Фрэнк запер дверь класса Джерарда, тряхнул ручкой, чтобы убедиться, что замок держится, и обнял Уэя за тонкую талию. Он увидел Дотти и прикоснулся к краю шляпы. — Миссис Ланкастер. Дотти наклонила голову и сделала вид, что у неё проблемы с ключом. Её лицо покраснело. Это был первый раз, когда Фрэнк Айеро заговорил с ней, и её руки дрожали, когда она уронила ключ в сумочку. Почти неконтролируемый страх заставил её вспотеть. Она не знала, что собиралась делать дальше. Фрэнк крепко обнял Джерарда за талию, пока они шли к его машине. Его вес заставил его сердцебиение учащаться. Всё, что ему нужно было сделать, это просто коснуться Уэя, и тело Фрэнка начинало готовиться к нему. Изящная дрожь началась глубоко внутри, и тёплая волна распространилась наружу. Фрэнк почувствовал внезапное напряжение в своём стройном теле, когда открыл дверцу машины. А ещё он начал дышать быстрее. Айеро посмотрел на Джи, и все его тело напряглось, потому что он смотрел на него с явным желанием в своих мягких каре-зелёных глазах. Его щёки вспыхнули, а губы приоткрылись. Фрэнк отступил. — Я поеду прямо за тобой, — гортанно проговорил он. Джерард с аристократическим видом поехал домой, хотя кровь грохотала по его венам и стучала в ушах. Ещё никогда уединённый, потрёпанный старый дом не выглядел лучше. Джет загорал на ступеньках, и Джерард перешагнул через него, чтобы отпереть заднюю дверь. Фрэнк, как и обещал, вышел из грузовика и пошёл за ним, когда дверь открылась. Не говоря ни слова, Джерард снял свитер, положил бумажник и ключи на стул и поднялся по лестнице, остро ощущая тяжёлую поступь ботинок Фрэнка. Они оба вошли в его спальню. Фрэнк раздел его, прежде чем он смог собраться с мыслями, хотя он не хотел протестовать, даже если бы Фрэнк дал ему время на это. Он уложил его на кровать, его сильное тело лежало сверху собственного тела Джерарда, его мускулистые руки обнимали его, его пальцы мягко растягивали его. Волосы на груди Фрэнка взъерошили его чувствительные соски до твёрдых пиков, и с тихим возбуждённым стоном он потёрся грудью о старшего, чтобы усилить это чувство. Фрэнк раздвинул бёдра Джерарда и устроился между ними. Его голос был низким и грубым, когда он пробормотал на ухо подробное объяснение того, что он собирался сделать. Джерард немного отстранился, его карие глаза были слегка потрясены, он чувствовал лёгкое возбуждение, а также небольшое смущение, потому что он был взволнован. Как можно было чувствовать себя одновременно смущённым и возбуждённым? — Фрэнк Айеро! — прокричал он, раскрывая глаза ещё шире. — Ты сказал... Это слово! Жёсткое лицо Фрэнка выглядело одновременно нежным и весёлым. — Да, сказал. Джерард сглотнул. — Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то его говорил. То есть, не в реальной жизни. В фильмах, книгах... Но это, конечно же, не настоящая жизнь. И в фильмах это почти никогда не означает то, что на самом деле означает. Они используют это как прилагательное вместо глагола... Он выглядел озадаченным такой необъяснимой грамматической оплошностью. Фрэнк улыбался, входя в него, его чёрные глаза сияли. — Оно... — прошептал он. — ...глагол. Фрэнку очень нравилось, как Джерард выглядел, когда занимался с ним любовью. Его глаза были покрыты пеленой возбуждения, а щёки заливались румянцем. Джерард втянул воздух и двинул бёдрами, полностью погрузив член мужчины в себя и окутав своим сладким жаром. Руки Джерарда переместились к задней части шеи Фрэнка. — Да... — серьёзно согласился он. — Оно глагол. Если их первое занятие любовью было жёстким, то с тех пор Фрэнк учил его испытывать сладость, когда удовольствие затягивается, когда ласки и поцелуи задерживаются, в то время как напряжение медленно накапливается внутри, пока оно не станет таким горячим и мощным, что выйдет из-под контроля. Его голод по Джи был настолько силён, что он пытался отложить кульминацию как можно дольше, чтобы остаться внутри него и утолить этот голод. По сути, это не было сексуальной страстью, хотя у этого чувства была сильная сексуальная база. Он не просто хотел заниматься любовью, ему было нужно заниматься любовью именно с ним, с Джерардом Артуром Уэй. Он должен был почувствовать его шелковистую, хрупкую кожу под своими руками, почувствовать его мягкое тело, слышать его уникальный аромат, состоящий из смеси кофе и чего-то сладкого, что он не мог точно определить, Фрэнк словно ковал древние связи с каждым медленным толчком и принятием их тел. Он был наполовину индейцем и наполовину итальянцем, его дух был сильным и незамысловатым, его инстинкты были близки к инстинктам его предков обеих рас. У него был секс с другими мужчинами и женщинами — с Джерардом он занимался любовью. Он обнял Джерарда и перекатился на спину. Будучи полностью поражённым, Джерард сел, случайно приняв именно ту позицию, в которой Фрэнк хотел его трахнуть. Джерард ахнул, когда это движение заставило Фрэнка погрузиться в него глубже. — Что ты делаешь? — Ничего такого... — пробормотал Фрэнк, кладя руки на грудь младшего, нежно потирая большими пальцами его соски, — Я позволяю тебе сделать это. Он смотрел на лицо Джерарда, когда он обдумывал ситуацию и осознавал ту самую секунду, когда его возбуждение преодолело дискомфорт от незнакомой позы. Его веки снова опустились, и он прикусил нижнюю губу, осторожно двигаясь вверх-вниз. — Нравится? Фрэнк почти застонал. Это медленное движение было изысканной пыткой, и Джерард быстро вошёл во вкус. Фрэнк хотел продлить их занятия любовью, сменив позу, но теперь он боялся, что перехитрил самого себя. Каким бы старомодным ни был Джерард, он был удивительно чувственным. Через несколько минут Фрэнк снова отчаянно перекатился, чтобы положить Джерарда под себя. Уэй обвил руками шею Фрэнка. — Мне было весело. — Мне тоже. Фрэнк кратко поцеловал его несколько раз, их губы смыкались и хлюпали. — Слишком сильно. Джерард улыбнулся той самой тайной улыбочкой, которой он улыбался только Фрэнку, и её вид заставил старшего загореться. Он забыл о контроле, забыл обо всём, кроме ожидаемого удовольствия. После этого, пресыщенные и измученные, они оба задремали.

***

От резкого звука грузовика Фрэнк скатился с кровати, мгновенно насторожившись. Джерард сонно зашевелился. — Что такое? — К тебе приехали. — Чего? — он сел и убрал волосы с лица. — Сколько сейчас времени? — Почти шесть. Должно быть, мы заснули. — Шесть! В шесть начинаются занятия с Лукасом! Фрэнк выругался, начиная искать одежду. — Эта ситуация выходит из-под контроля. Чёрт возьми, каждый раз, когда я занимаюсь любовью с тобой, мой сын нас прерывает. Раньше это было чем-то плохим, но он делает это бытовухой. Джерард перебирал свою одежду, мысленно желая, чтобы обстоятельства не были такими неприятными. Было трудно смотреть в лицо Лукасу, когда было так очевидно, что он и его отец только что лежали в постели вместе. Бабушка отреклась бы от него за то, что он настолько забыл о морали и правильном поведении. Затем он посмотрел на Фрэнка, одевающего сапоги, и его сердце практически выпрыгнуло у него из груди. Джерард любил его, и нет ничего нравственнее любви. Что касается правильного поведения... Он пожал плечами, мысленно прощаясь с приличным обществом. В конце концов, в жизни нельзя иметь абсолютно всё. Лукас поставил книги на стол и начал варить кофе, когда они вошли на кухню. Он поднял на них глаза и нахмурился. — Слушай, пап, эта ситуация начала выходить из-под контроля. Ты сокращаешь время моих занятий. Только мерцание в его ледяных голубых глазах удерживало Фрэнка от злости, и спустя секунду он взъерошил волосы сына. — Сынок, я уже говорил об этом раньше — это ты выбираешь неподходящее время. Теперь время Лукаса было ещё более ограниченным, потому что им нужно было время на то, чтобы поесть. Все трое из них умирали от голода, поэтому они решили быстренько сварганить бутерброды и закончили ужинать, когда подъехала ещё одна машина. — Боже мой, этот дом становится популярным, — пробормотал Джерард, вставая, чтобы открыть дверь. Клей вошёл внутрь, снимая шляпу. Он помолчал и принюхался. — Свежий кофе? — Ага. Фрэнк потянулся за кофейником, а Джерард достал из шкафчика чистую чашку для Клея. Офицер растянулся на одном из стульев и устало вздохнул, после чего выражение его лица сменилось признательностью, когда он вдохнул аромат кофе, который разливал Фрэнк. — Спасибо. Я так и знал, что вы оба будете здесь. — А что-то случилось? — протянул Фрэнк. — Ничего, кроме жалоб нескольких граждан. Ты заставил людей нервничать. — А почему? — вмешался Джерард. — Я просто осматривался, — сказал Фрэнк небрежным тоном, нисколько не обманывая ни Джерарда, ни Клея. — Оставь это дело в покое. Ты не единоличный комитет линчевателей. Я предупреждаю тебя в последний раз... — Я не совершал ничего противозаконного, просто ходил и смотрел вокруг. Я не вмешивался ни в какие расследования правоохранительных органов, никого не допрашивал, не уничтожал и не прятал никаких улик. Я никому не мешал, — глаза Фрэнка заблестели. — Если ты умный, ты не будешь мне мешать. Я лучший следопыт, которого ты можешь найти. — А если ты умный, то потратишь своё время на присмотр за своим парнем. Клей посмотрел на Джерарда и закрыл рот. Блять, он правда расскажет всё сейчас? — Этим я и занимаюсь. — Возможно, не так хорошо, как ты думаешь. Джерард рассказал мне о плане, где он используется в качестве приманки, чтобы вывести этого парня на открытую местность. Голова Фрэнка резко повернулась, и его брови опустились над сузившимися чёрными глазами, когда он посмотрел на Джерарда взглядом настолько яростным, что всё, что Уэй мог сделать, это пристально смотреть на него в ответ. — Ёбаный в рот... — нежно сказал он, и это было скорее выражением решимости, чем удивления. — Ага. Я слышал, что вы с Лукасом проводите его в школу и обратно, но что насчёт того времени, когда идут уроки? А через пару недель школы не будет. Что тогда? Джерард расправил свои стройные плечи. — Не разговаривайте со мной так, как будто я невидимый. Это мой дом, и я напоминаю всем вам, что мне больше двадцати одного года. Я пойду, куда захочу и когда захочу. Пусть делают, что хотят. Он не зря жил с бабушкой. Бабушка бы умерла, чем позволила бы другим говорить ей, что делать. Фрэнка не отрывал от него взгляд. — Ты будешь делать то, что тебе, блять, говорят. — На твоём месте... — начал предлагать Клей. — Я бы отвёз его на гору и держал там. Как я уже сказал, через пару недель школу закроют, а этот старый дом довольно изолирован от социума. Никто не должен знать, где он. Так будет безопаснее. В ярости Джерард поднял руку и выхватил чашку кофе у Клея, а затем вылил её содержимое в раковину. — Ты не будешь пить мой кофе, пока не научишься держать свой блядский язык за зубами! Клей выглядел ошеломлённым. — Я просто пытаюсь защитить тебя! — А я просто пытаюсь защитить его! — крикнул Джерард. — Защитить кого? — рявкнул Фрэнк. — Тебя! — А зачем защищать меня? — Потому что тот, кто затеял всё это, пытается причинить тебе боль. Во-первых, пытаясь подставить тебя, а во-вторых, нападая на людей, которые не ненавидят тебя так, как он. Фрэнк замер. Когда прошлой ночью Джерард впервые выдвинул начало своей теории, они с Клеем не поверили ей, потому что просто не имело смысла то, что любой, кто пытается подставить Фрэнка, будет пытаться заставить людей поверить в то, что он нападёт на Джерарда. Но когда он выразился так, как только что сказал, что нападения были своего рода извращённым наказанием, это начало приобретать ужасный смысл. Насильник безумен, значит, его логика тоже будет безумна. На Джерарда напали из-за него. Фрэнка так к нему влекло, что он не мог это контролировать, и поэтому какой-то сумасшедший напал на Уэя, напугал его, унизил и попытался изнасиловать. Вожделение Фрэнка привлекло к Джерарду внимание. Выражение лица Фрэнка было холодным и пустым, когда он посмотрел на Клея, который пожал плечами. — Я должен этому верить, — сказал Клей. — Это единственное, что имеет смысл. Когда Джерард подружился с тобой и помог Лукасу поступить в академию, люди начали смотреть на вас по-другому. Кто-то этого не выдержал. Джерард скрутил руки. — Это моя вина, поэтому самое меньшее, что я могу сделать, это... — Нет! — крикнул Фрэнк, вскакивая на ноги и с грохотом переворачиваясь на стуле. Он понизил голос с видимым усилием. — Иди наверх и возьми свою одежду. Ты пойдешь с нами. Лукас хлопнул рукой по столу. — Да вашу ж мать! Зачем я вообще приехал? Он встал и начал убирать со стола. Джерард поджал губы. Он разрывался между желанием о возможности претворить свой план в жизнь и сильным искушением жить с Фрэнком. Это было неправильно. Для своих учеников он подавал ужасный пример. Горожане бы очень возмутились. Они наблюдали за ним, словно ястребы... С другой стороны, Джерард любил Фрэнка до безумия и нисколько не стыдился их отношений. Иногда ему было неловко, потому что он не привык к такой близости и не знал, как с этим справиться, но он никогда не стыдился Фрэнка. С другой стороны, если бы он упёрся ногами и остался здесь, Фрэнк просто остался бы здесь с ним, где они были бы гораздо более заметны и с гораздо большей вероятностью попали бы под пули. Именно это и помогло ему всё решить, потому что он не хотел, чтобы из-за него к Фрэнку проявляли ещё больше враждебности. Это могло быть всем, что требовалось, чтобы заставить насильника напасть на него напрямую или преследовать Лукаса. Фрэнк положил руки Джерарду на плечи и слегка подтолкнул его. — Иди, — нежно сказал он и ушёл. Когда Джерард благополучно поднялся наверх и был вне зоны слышимости, Клей посмотрел на Фрэнка с обеспокоенным и сердитым выражением лица. — Как бы то ни было, он думает, что вы с Лукасом находитесь под угрозой того, что этот маньяк может просто вас расстрелять. Я вроде как согласен с ним, чёрт возьми. — Пусть попробует... — безэмоционально сказал Фрэнк, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Он наиболее уязвим по дороге в школу и из школы, и я не думаю, что этот парень будет терпеливо ждать. Он действовал два дня подряд, но он испугался, когда вы чуть не поймали его. Должно пройти время, прежде чем он успокоится и нанесёт ещё один удар. А пока что я буду искать его. Клей не хотел спрашивать, но этот вопрос не давал ему покоя. — Ты сегодня что-нибудь нашёл? — Я исключил некоторых из своего списка подозреваемых. — А некоторых из них ты напугал. Фрэнк пожал плечами. — Людям лучше привыкнуть ко мне. Если им это не нравится, это только их проблемы. — Ещё я слышал, что ты заставил мальчиков проводить девочек по дороге домой. Родители девочек были очень благодарны. — Они должны были позаботиться об этом сами. — Ты же знаешь, наш городок маленький и тихий. Они не привыкли к таким вещам. — Это их не оправдывает. Было глупо игнорировать безопасность детей. Если бы он был таким же беспечным в Афганистане, он был бы мёртв. Клей хмыкнул. — Я всё ещё хочу изложить свою точку зрения. Я согласен с Джерардом в том, что вы и Лукас являетесь основными целями. Возможно, ты и хорош в самообороне, но никто не может быть лучше пули, и то же самое касается Лукаса. Тебе нужно заботиться не только о Джерарде, но и о себе тоже. Я бы хотел, чтобы он даже на работу не ходил, чтобы вы трое могли просто оставаться на своей горе, пока мы не поймаем этого парня. Фрэнку было противно прятаться от кого-либо, и это было видно в том, как он посмотрел на Клея. Фрэнк был обучен охоте. Более того, это было в его природе, в его генах, переданных от команчей, которые формировали весь его характер. — Мы позаботимся о безопасности Джерарда. Это всё, что он сказал, и Клей понял, что ему не удалось убедить Фрэнка держаться подальше от всего этого. Лукас прислонился к стене и прислушался. — Горожане устроят пипец, если узнают, что Джерард будет жить с нами, — добавил он. — Да, скорее всего. Клей встал и надел шляпу на голову. — Ну и ладно, — голос Фрэнка был ровным. Он дал Джерарду шанс перестраховаться, но не воспользовался им. Теперь они с Уэем вместе. Пусть кричат. Ему на них всё равно. Клей неторопливо подошёл к двери. — Если кто-нибудь спросит меня, то я договорился, чтобы Джерард жил в более безопасном месте, пока всё это не закончится. Не думайте, что людям нужно знать, что именно это за место, ладно? Хотя, зная Джерарда, он сразу же расскажет об этом всем, как это было в субботу в универсаме Хёрста. Фрэнк застонал. — Чёрт... Что он сделал? Я об этом не слышал. — Не думал, что ты об этом не знаешь. Похоже, он ввязался в ссору и с Дотти Ланкастер, и с миссис Карр, и почти сказал им обоим, что между вами двумя что-то есть, — Клей медленно ухмыльнулся, — И судя по тому, что я слышал, об этом в курсе не только они. Когда Клей ушел, Фрэнк и Лукас посмотрели друг на друга. — Ничего непонятно, но очень интересно... — Это да, — согласился Лукас. — Слушай, сынок. Если Джерард и Армстронг правы, этому ублюдку действительно нужны мы. Не ходи никуда без винтовки и будь начеку. Лукас кивнул. Фрэнка не беспокоили рукопашные драки, даже если тот парень был вооружен ножом, потому что он научил Лукаса драться так, как он сам научился в армии. Не карате, кунг-фу, тэквондо или даже дзюдо, а смесь большинства из них, включая старые добрые уличные бои. Целью битвы была не справедливость, а победа любым возможным способом из любого подручного оружия. Это то, что позволило ему выжить и остаться относительно невредимым в тюрьме. А вот винтовка — это совсем другое дело. Им нужно быть вдвойне бдительнее. Джерард вернулся и бросил на пол два чемодана. — И ещё мне нужны мои книги... — объявил. — И кто-то должен взять Джета и его котят.

***

Джерард пытался убедить себя, что не может заснуть, потому что он в чужой постели, потому что он слишком обеспокоен, потому что он сильно волновался, или потому что... У него кончились оправдания, и он не мог думать ни о чём другом. Хотя он был приятно устал от любовных ласк Фрэнка, ему было слишком неуютно спать, и он, наконец, понял, почему. Он повернулся в руках Фрэнка и положил ладонь ему на подбородок, наслаждаясь ощущением мягкой кожи его лица и лёгкой скрипучей щетины под своими пальцами. — Ты проснулся? — прошептал он. — Я не спал... — ответил Уэй тихим рокотом. — А я спал. Джерард извинился и начал стараться лежать неподвижно. Через мгновение Фрэнк чуть сжал его своими сильными руками и убрал волосы с лица. — Не можешь заснуть? — Нет. Я просто чувствую себя... Странно, наверное. — В каком смысле? — Твоя жена... Мать Лукаса. Я думал о ней в этой постели. Руки Фрэнка сжались. — Конкретно в этой постели она никогда не была. — Я знаю. Но Лукас в другой комнате, и я подумал, что так было, когда он был маленьким, до того, как она умерла. — Обычно нет. Мы не особо много времени проводили вместе, и она умерла, когда Лукасу было два года. Как раз тогда, когда я уволился из армии. — Можешь рассказать мне об этом? — предложил он, всё ещё говоря шёпотом. Ему нужно было больше узнать о человеке, которого он любил. — Должно быть, ты был очень молод. — Мне было двадцать, когда я поступил на службу. Хотя я знал, что мне, скорее всего, придётся отправиться в Афганистан, это был мой единственный выход. Мои родители умерли, а мой дед, отец матери, никогда не принимал меня, потому что я наполовину белый. Всё, что я знал, это то, что мне нужно покинуть резервацию. Там было почти так же плохо, как в тюрьме. Она и была тюрьмой, но в другом смысле. Нечего было делать, не на что надеяться, — он вздохнул. — Я познакомился с Билли, когда мне было двадцать один. Она тоже была в какой-то степени полукровкой, и, думаю, она вышла за меня, потому что знала, что я никогда не вернусь в резервацию. Она хотела большего. Она хотела ярких огней и городской жизни. Может, она думала, что встречаться с солдатом, переходящим с базы на базу, хорошо, когда он не при исполнении. Но она не смотрела на меня свысока, потому что я был полукровкой, и мы решили пожениться. Через месяц мне пришлось уехать на службу. Я купил ей билет в Париж, она поехала туда и вернулась беременной. Лукас родился, когда мне было двадцать три года, а я был дома после моей первой поездки на службу и увидел, как он родился. Боже, я был так взволнован. Он кричал и кричал, а потом они положили его мне на руки, и это было похоже на удар в сердце. Я уже тогда понял, что люблю его так сильно, что готов умереть за него. Некоторое время он молчал, размышляя. Затем он тихонько рассмеялся. — Итак, какое-то я был с новорожденным сыном и женой, которая думала, что получила не особо ​​выгодный расклад, и мой контракт с армией почти истёк. У меня не было ни перспектив работы, ни возможности прокормить ребёнка. Я вернулся, и всё между мной и Билли стало так плохо, что я вызвался в ещё одну поездку. Она умерла за год до её окончания. Я ушёл из армии и вернулся домой, чтобы позаботиться о Лукасе. — А чем ты зарабатывал на жизнь? — Работал на ранчо. И родео. Это было всё, что я умел. За исключением моей службы в армии, я не могу вспомнить время, когда я не работал с лошадьми. Они мне безумно нравились, когда был ребёнком, и, думаю, нравятся до сих пор. Мы с Лукасом кочевали по местности в округе, пока ему не пришло время идти в школу, и мы остались в Руфе. Остальное ты знаешь. Джерард спокойно лежал в объятиях Фрэнка, думая о его жизни. Ему было нелегко. Но жизнь, которую он вёл, превратила его в человека, которым он был, человека с невероятной силой и железной решимостью. Он пережил войну вместе с адом и стал ещё сильнее, чем раньше. Мысль о том, что кто-то захочет причинить ему вред, так разозлила Джерарда, что он едва мог сдерживать себя. Каким-то образом ему нужно было найти способ защитить ещё и себя. На следующее утро Фрэнк проводил Джерарда в школу, и Уэй снова осознал, как все смотрят на него. Но в глазах детей он видел не страх или ненависть, скорее, они наблюдали за ним с сильным любопытством и даже трепетом. После долгих лет Фрэнк стал для них огромной фигурой, которую было трудно не заметить. Их отцы вели с ним дела, мальчики наблюдали за ним за работой, а его опыт обращения с лошадьми только добавлял разговоров. Говорили, что Фрэнк умел «околдовывать» лошадей так, что даже самая дикая из них откликнется на особый напевный тон в его голосе. Теперь он выискивал насильника. История об этом сразу же разлетелась по округу. В тот день Дотти даже не разговаривала с Джерардом, она уходила всякий раз, когда он подходил, и даже пообедала в одиночестве. Шэрон вздохнула и пожала плечами. — Не обращай на неё внимания. У неё всегда была неприкрытая обида на семью Айеро. Джерард пожал плечами в ответ. Похоже, у него не было никакого способа наладить отношения с Дотти. В тот же день Лукас поехал в город, чтобы проводить Уэя домой. Когда они шли к своим машинам, Джерард сказал ему: — Мне нужно остановиться у Хёрста по некоторым делам. — Я буду прямо за тобой. Лукас шел за ним по пятам, когда он вошёл в магазин, и все повернулись, чтобы посмотреть на них. Лукас одарил их улыбкой, которая выглядела точь-в-точь как улыбка его отца, и несколько человек поспешно отвернулись. Вздохнув, Джерард повёл своего ставосьмидесятисантиметрового сторожевого пса по проходу. Лукас немного помрачнел, когда его взгляд встретился с Пэм Хёрст. Она стояла как вкопанная, глядя на него. Он приподнял шляпу и последовал за Джерардом. Мгновение спустя он почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке и повернулся, чтобы увидеть стоящую позади него Пэм. — Можно поговорить с тобой? — тихо спросила она. — Я... Это важно. Пожалуйста? Джерард ушёл. Лукас изменил свое положение так, чтобы он мог держать Уэя в поле зрения, и сказал: — Эм... Ладно? Пэм глубоко вздохнула. — Я подумала... Может быть... Ты пойдёшь со мной на танцы в эту субботу вечером? — закончила она в спешке. Лукас дёрнул головой. — Чего? — Я сказала... Ты пойдёшь со мной на танцы? Он откинул шляпу назад и тихо присвистнул себе под нос. — Ты же знаешь, что попадёшь в неприятности, да? Твой отец может запереть тебя в подвале на год. — У нас нет подвала... — она одарила его лёгкой улыбкой, на которую сразу же отреагировали его гормоны пятнадцатилетки. — И мне всё равно. Он неправ, неправ насчёт тебя и твоего отца. Я ужасно себя чувствовала из-за того, как я поступила раньше. Ты... Ты мне нравишься, Лукас, и я хочу встречаться с тобой. Он был достаточно циничен, чтобы сказать: — Да. Многие люди полюбили меня, когда узнали, что у меня есть шанс поступить в академию. Конечно, забавно, как это сработало, да? На её щеках появился румянец. — Я не поэтому приглашаю тебя на свидание. — Уверена? Похоже, раньше я был недостаточно хорош, чтобы появляться с тобой на людях. Ты же не хотела, чтобы люди говорили о том, что Пэм Хёрст встречается с «грязью». Другое дело, когда они могут сказать, что ты встречаешься с кандидатом в Военно-воздушную академию. — Это неправда! Пэм была действительно рассержена, и её голос повысился. Несколько человек взглянули в их сторону. — Мне так кажется. — Ну, ты ошибаешься. Ты так же неправ, как и мой отец. Как будто получив сигнал, мистер Хёрст, предупреждённый повышенным голосом Пэм, направился к ним по проходу. — Что здесь происходит? Пэм, эта гря... Персона тебя беспокоит? Лукас заметил, как быстро «грязь» сменилась на «персона», и поднял брови, глядя на Пэм. Она покраснела ещё больше и повернулась к отцу. — Нет, он меня не беспокоит! Хотя подожди... Да. Да, он меня беспокоит! Он беспокоит меня, потому что я попросила его пойти со мной на свидание, а он отказался! Все в магазине её слышали. Лукас вздохнул. Теперь всё было в огне. Ральф Хёрст стал багрово-красным и остановился как вкопанный так резко, как будто ударился о стену. — Что ты сказала? — ахнул он, очевидно не веря своим ушам. Пэм не отступала, хотя ее отец выглядел так, будто был на грани взрыва от злости. — Я сказала, что он отказался пойти со мной на свидание! Я пригласила его на субботний вечерний танец. Глаза мистера Хёрста вылезли из орбит. — Иди в дом. Мы поговорим об этом позже! — Я не хочу говорить об этом позже, я хочу поговорить об этом прямо сейчас! — Я сказал, иди в дом! — взревел Хёрст. Он обратил свой взбешённый взгляд на Лукаса. — А ты, держись подальше от моей дочери... — Он уже держится подальше от меня! — крикнула Пэм. — Всё наоборот, я не буду держаться от него подальше! Я не в первый раз приглашаю его на свидание. Вы и все остальные в этом городе не правы в отношении того, как вы обращались с семьёй Айеро, и я устала от этого. Мистер Уэй — единственный из нас, у кого хватило смелости отстаивать то, что он считает правильным! — Это всё его вина, эти добрые дела были причиной... — Замолчи прямо сейчас, — впервые за эту беседу заговорил с ним Лукас, но что-то в его холодном голосе, в его бледно-голубых глазах остановило мужчину. Лукасу было всего пятнадцать, но он был высоким и мускулистым, и в его позе возникла внезапная настороженность, заставившая старшего остановиться. Пэм вскочила. Она была умной и веселой, но такой же упрямой, как и её отец. — Даже не начинай, потому что мистер Уэй... — начала она своё предупреждение, — Безусловно, лучший учитель, который у нас когда-либо был здесь, в Руфи, и если ты сделаешь хоть что-нибудь, чтобы его уволили, я клянусь, что брошу школу. — Ты не сделаешь ничего подобного! — Ещё как сделаю! Я люблю тебя, папа, но ты ошибаешься! Все мы говорили об этом сегодня в школе, о том, как мы видели, как учителя обращались с Лукасом на протяжении многих лет, и насколько неправильно это было, потому что он, очевидно, самый умный из нас! И мы говорили о том, что Фрэнк Айеро был тем, кто вчера позаботился о том, чтобы все мы вернулись домой. Никто об этом не подумал! Или тебе всё равно? — Конечно, ему не все равно... — бодро сказал Джерард, который подошёл так, что никто, кроме Лукаса, его не заметил, — Просто Фрэнк, с его военным опытом, знал, что делать. Он придумал это на месте, но звучало всё равно хорошо. Он положил руку на плечо мистера Хёрста. — Почему бы тебе не позаботиться о своих клиентах и ​​просто позволить им самим с этим разобраться? Ты же знаешь: это ведь подростки. Каким-то образом Ральф Хёрст снова оказался перед магазином, прежде чем осознал это. Он остановился и посмотрел на Джерарда. — Я не хочу, чтобы моя девочка встречалась с индейцем! — яростно сказал он. — С этим индейцем ей будет безопаснее, чем с любым другим мальчиком... — ответил Джерард. — Во-первых, он супер ответственный. Он не пьёт и хорошо водит машину, а во-вторых, он не собирается начинать слишком серьёзные отношения с какой-либо девушкой здесь. Он уезжает, и он это знает. — Я всё ещё не хочу, чтобы моя дочь встречалась с индейцем! — То есть вы хотите сказать, что его личность ничего не значит? Что вы бы предпочли, чтобы Пэм встретилась с пьющим белым, который может убить её в автокатастрофе, чем с воспитанным индейцем, который защитит её своей жизнью? Мистер Хёрст выглядел потрясенным и возбужденно потёр голову. — Нет, чёрт возьми, я не это имел в виду, — пробормотал он. Джерард вздохнул. — Моя бабушка помнила каждый старый каштан, который она когда-либо видела, и одна из тех фраз, которые она повторяла чаще всего, была «Если каштан красивый, это ещё не значит, что он плодовитый». Вы следите за действиями людей, мистер Хёрст. Вы голосовали в соответствии с тем, насколько консервативными были кандидаты, я ведь прав? — Конечно, — он выглядел смущённым. — И? — подсказал Джерард. — Ладно, ладно! Просто... Некоторые события трудно забыть, понимаешь? Не то, что сделал Лукас, а просто... Просто события. И его отец... — Такой же гордый, как и ты, — перебил его Джерард. — Всё, что он когда-либо хотел, — это место, где он сможет в одиночку вырастить сына. Он знал, что они тут далеко не одни, но пора было этим людям понять кое-что о Фрэнке. Может, он и не был таким уж цивилизованным, но он очень хорошо себя контролировал, а люди никогда не замечают разницы. Решив, что пора дать ему передышку, Джерард сказал: — Почему бы не обсудить это с женой? Хёрст с облегчением воспринял это предложение. — Хорошо, этим я и займусь. Лукас шёл по проходу, Пэм, повернувшись спиной, деловито убрала пачку растворителя для краски, явно пытаясь вести себя непринужденно. Джерард заплатил за собранные вещи, а Лукас взял его пакет. Молча они вышли вместе. — Ну, так что? — спросил Джерард, как только они вышли. — Что «что»? — Ты пойдёшь с ней на танцы? — Скорее всего. Она не примет «нет» в качестве ответа, это я уж точно знаю. Джерард пристально посмотрел на него и не ответил. Когда Лукас открыл ему дверцу машины, Уэя осенила мысль, и он с ужасом посмотрел на Лукаса. — О нет... — мягко начал он. — Лукас, этот человек нападает на людей, которые хорошо ладят с тобой и Фрэнком. Все его тело дёрнулось, а губы сжались. — Твою ж мать... — выругался Айеро. Он подумал минуту, а затем покачал головой. — Я скажу ей завтра, что не смогу пойти. — Это не будет иметь никакого смысла. Сколько людей слышали то, что она сказала? К завтрашнему дню об этом будут говорить по всему округу, независимо от того, пойдёшь ты с ней на танцы или нет. Лукас не ответил, просто закрыл дверь после того, как Джерард сел в машину. Он выглядел мрачным, слишком мрачным для мальчика его возраста. Хоть его настроение и было мрачным, к нему в голову пришла замечательная идея. Он будет следить за Пэм и предупредит её, чтобы она была начеку, но, возможно, это выведет насильника наружу. Он воспользуется планом Джерарда, но с одним изменением: он сам будет приманкой. Он позаботится о том, чтобы Пэм была в безопасности. Возможно, когда парень поймёт, что не может добраться до беспомощной девушки, он так расстроится, что пойдёт за одной из своих настоящих целей. Лукас знал, что рискует, но, если Фрэнк не сможет найти того, кого он так старательно ищет, то он не видел другого выхода. Когда они вернулись домой, Джерард огляделся в поисках Фрэнка, но не смог его найти. Он переоделся в джинсы и вышел на улицу, в конечном итоге найдя Лукаса, ухаживающего за лошадью в сарае. — Фрэнк здесь? Он покачал головой и продолжил чистить блестящую шкуру лошади. — Его лошади нет. Скорее всего, он проверяет забор. «Или опять ищет того парня», — мысленно продолжил Лукас, но Джерарду он, естественно, об этом не сказал. Джерард попросил Лукаса показать ему, как чистить лошадь, и взял это на себя, пока его рука не начала болеть. Лошадь фыркнула, когда Джи остановился, поэтому он вернулся к чистке. — А это сложнее, чем кажется... Он тяжело дышал. Лукас ухмыльнулся ему, выглядывая из-за спины другой лошади. — Зато так ты накачаешь себя немного мышц. Но ты уже закончил, так что не балуй его. Он будет стоять там весь день, если продолжать его расчёсывать. Джерард остановился и отступил. — Почему ты об этом не сказал? Лукас поставил лошадь в стойло, а Джерард пошёл обратно к дому. Он почти достиг крыльца, когда услышал ритмичный топот лошадиных копыт и, когда повернулся, увидел подъезжающего Фрэнка. У него перехватило дыхание. Несмотря на то, что он ничего не знал о лошадях, он знал, что не многие люди на лошади выглядят так, как Фрэнк. Не было ни подпрыгивания, ни покачивания, он так легко сидел в седле и так плавно двигался вместе с животным, что выглядел неподвижным. Команчи, возможно, были лучшими наездниками в мире, даже лучше, чем берберы или бедуины, а Фрэнк многому научился у людей своей матери. Его мощные ноги управляли большим гнедым жеребцом, на котором он ехал, так что поводья держались легко и не причиняли вреда нежной кожи лошади. Подойдя к нему, он замедлил темп езды. — Сегодня были какие-нибудь проблемы? Джерард решил не рассказывать ему о Пэм Хёрст. Это было делом Лукаса, и если он хотел, то мог сам рассказать Фрэнку об этом. Уэй знал, что он расскажет ему всё, но только когда придёт время. — Нет. Мы не замечали никого подозрительного, и никто за нами не следил. Он остановился и наклонился, чтобы упереться предплечьем в рожок седла. Его темные глаза скользнули по стройной фигуре Джерарда. — Ты умеешь ездить верхом? — Нет. Я никогда не катался на лошади. — Что ж, сейчас мы это исправим. Он вытащил ботинок из стремени и протянул ему руку. — Поставь левую ногу в стремя и поднимись, пока я буду тебя держать. Он был готов. Он пытался. Но лошадь была слишком высокой, и он не мог дотянуться ногой до стремени. Он смотрел на коня с раздражённым выражением лица, когда Фрэнк засмеялся и поёрзал в седле. — Давай сделаем вот так. Он высунулся из седла и схватил Джерарда за подмышки. Джерард ахнул и схватился за бицепсы Фрэнка, когда почувствовал, что его ноги отрываются от земли, а затем Фрэнк выпрямился и твёрдо усадил его в седло перед собой. Джерард схватился за рог седла, когда Фрэнк поднял поводья, и лошадь двинулась вперёд. — Чёрт, это долго, — сказал Джерард, подпрыгивая так сильно, что его зубы стукнулись друг о друга. Фрэнк усмехнулся и обнял его левой рукой, прижимая к себе. — Расслабься и позволь себе идти в ритме лошади. Почувствуй, как двигаюсь я, и начни двигаться вместе со мной. Он сделал, как сказал Фрэнк, и почувствовал ритм, как только расслабился. Казалось, что его тело автоматически погрузилось глубже в седло, и его туловище двигалось вместе с Фрэнком. Подскакивание прекратилось. К сожалению, к тому времени они достигли сарая, и его первая поездка закончилась. Фрэнк поднял его и спешился. — Мне это понравилось, — сказал Джерард. — Правда? Ну, хорошо. Мы начнём давать тебе уроки верховой езды завтра. До них донёсся голос Лукаса. — Я сегодня учил его расчёсывать лошадей. — Скоро ты будешь чувствовать себя с лошадьми настолько комфортно, как будто ты жил с ними всю свою жизнь, — сказал Фрэнк и наклонился, чтобы поцеловать его. Уэй встал на цыпочки, и его губы приоткрылись. Прошло много времени, прежде чем Фрэнк поднял голову, и когда он это сделал, его дыхание участилось, а глаза полуприкрылись. Чёрт возьми, Джерард так быстро вцепился во Фрэнка, что тот отреагировал, как перевозбуждённый подросток. Впрочем, Фрэнк всегда так реагировал, когда был рядом с Джерардом. Когда Джерард вернулся в дом, Лукас вышел из стойла и посмотрел на отца. — Нашёл что-нибудь сегодня? — Нет. Я хорошо осмотрел ранчо, но ни один из следов не подходит. Это должен быть кто-то из города. Лукас нахмурился. — В этом есть смысл. Оба нападения были в городе. Но я не могу представить себе, кто это мог быть. Думаю, я никогда раньше не замечал у людей рук с веснушками. — Я не ищу веснушек, я ищу этот след. Я знаю, что он ходит, слегка наклоняясь и опираясь на внешнюю сторону ступней. — Что, если ты его найдёшь? Арестует ли его шериф только за то, что у него веснушки на руках и он ходит определённым образом? Фрэнк улыбнулся, хотя его губы выглядели совершенно безрадостно. Его глаза были холодными. — Когда я найду его... — мягко сказал он, — если он не глупый, он сознается. Я дам шанс закону, но он не выйдет на свободу. Ему будет намного безопаснее в тюрьме, чем на улице, и я позабочусь о том, чтобы он это знал. Прошёл час, прежде чем они закончили с лошадьми. Лукас задержался, чтобы доделать кое-что своё, а Фрэнк пошёл домой один. Джерард был поглощён готовкой, напевая, помешивая большой котелок с тушёной говядиной, и не слышал, как Фрэнк вошёл через заднюю дверь. Он подошёл к нему сзади и положил руку ему на плечо. В ту же секунду Джерарда пронзил слепой ужас. Он закричал и бросился в сторону, прижавшись спиной к стене. Капающую ложку он держал в руке как средство самообороны. Его лицо было совершенно белым, когда он смотрел на Фрэнка. Лицо Фрэнка было жёстким. Они молча смотрели друг на друга, время тянулось между ними. Затем Джерард с грохотом уронил ложку на пол. — О Боже, прости, пожалуйста, — сказал он тонким голосом и закрыл лицо руками. Фрэнк прижал Джерарда к себе, зарывшись рукой в ​​его волосы и нежно прислонив его голову к своей груди. — Ты подумал, что это снова он, да? Джерард прижался к нему, пытаясь отогнать ужас. Это произошло из ниоткуда, застало его врасплох и подорвало контроль, который он сохранял над своей памятью и эмоциями. Когда рука Фрэнка коснулась его плеча, на короткий ужасающий момент всё повторилось снова. Ему стало холодно. Он хотел погрузиться в тепло Фрэнка, чтобы реальность его прикосновения преодолела отвратительные воспоминания о прикосновениях другого рода. — Тебе не нужно бояться... — пробормотал Фрэнк в его волосы. — Здесь ты в безопасности. Но он знал, что его память всё ещё там, что прикосновение со спины означало для него кошмар. Каким-то образом ему приходилось избавиться от этого страха, чтобы освободиться от него. Джерард восстановил контроль и выскользнул из его объятий, а Фрэнк позволил ему сделать это, потому что знал, что это важно для него. Джерард казался почти нормальным во время ужина и урока Лукаса, единственным признаком напряжения было то, что время от времени в его глазах появлялось та самая тревога, как будто ему не удалось полностью избавиться от тех воспоминаний. Но когда они легли спать, и шелковистое тело Джерарда было у Фрэнка под руками, Уэй повернулся к нему так же нетерпеливо, как и всегда. Занятия любовью с Фрэнком не оставляли ему места ни для каких-либо воспоминаний, ни для следов ужаса. Всё его тело и разум были заняты им. После этого он свернулся клубочком и спал спокойно, по крайней мере, до рассвета, когда Фрэнк разбудил его и снова притянул к себе. Джерард полностью осознавал непрочность своих отношений с Фрэнком и своего присутствия в его доме. Фрэнк часто прямо говорил Уэю, как сильно он хочет его, но с точки зрения вожделения, а не любви. Он никогда не говорил о любви, даже во время секса, когда Джерард не мог удержаться и снова и снова повторял, как сильно он любит Фрэнка. Когда лихорадка похоти пройдёт, Фрэнк вполне может исключить его из своей жизни, и он пытался подготовиться к такому, даже когда он получал максимум удовольствия от нынешней ситуации. Джерард знал, что он жил с Фрэнком для своей же защиты, и только временно. А ещё он знал, что для школьного учителя из маленького городка было бы жутким скандалом, если он будет жить в лачуге с местной белой вороной, которая ещё и являлась мужчиной, и именно так горожане отнеслись бы к ситуации, если бы об этом узнали. Джерард понимал, что рискует своей карьерой, и решил, что дни и ночи с Фрэнком того стоят. Если он потеряет работу, то сможет устроиться на другую, но в другого человека он влюбиться не сможет. Ему было двадцать шесть, и прежде он никогда не испытывал даже интереса к другим мужчинам. Некоторые люди любили только один раз, и, похоже, он был одним из них. Единственный раз, когда он позволял себе беспокоиться о будущем, был по дороге в школу и из школы, когда он был один в машине. Когда он был с Фрэнком, он не хотел тратить ни секунды на сожаления. С ним он был полностью живым. А ещё он беспокоился о Фрэнке и Лукасе. Он знал, что Фрэнк активно охотился на напавшего на него человека, и боялся, что ему навредят. Он не мог позволить себе даже думать, что Фрэнка могут убить. А ещё он понимал, что Лукас что-то задумал, он же не тупой. Лукас был слишком похож на Фрэнка, чтобы не распознавать его поведение. Он был озабочен и слишком рассудителен, как будто стоял перед выбором, когда ни одна из альтернатив не была очень привлекательной. Но Джерард не мог заставить Лукаса открыться ему, и это его напугало, потому что Лукас говорил с ним с самого начала. Лукас был на грани. Он посоветовал Пэм быть как можно более осторожной, чем обычно, и постарался сделать так, чтобы она никогда не шла домой одна, но всегда был шанс, что она проявит беспечность. Он также старался гулять в одиночку, очевидно, не осознавая необходимости осторожности, но ничего не происходило. В городе было тихо, хотя и возбуждённо. Он был вынужден осознать то же самое, что и Фрэнк, что с таким небольшим количеством подсказок всё, что они могли сделать, — это оставаться начеку и ждать, пока нападавший не проявит себя. Когда Лукас сказал отцу, что идёт на танцы с Пэм, Фрэнк проницательно посмотрел на мальчика. — Ты же знаешь, что делаешь? — Надеюсь... — Береги себя. Эта лаконичная фраза вызвала тонкую улыбку на губах Лукаса. Он знал, что может совершить большую ошибку, пойдя на эти танцы, но он сказал Пэм, что пойдёт с ней, и он сдержит своё слово. Ему нужно было быть вдвойне бдительным, но, чёрт возьми, он хотел держать её за талию, пока они медленно танцуют на опилочном полу. Хотя он знал, что уезжает, и что между ними никогда не будет ничего серьёзного, Пэм его очень сильно привлекала. Он не мог объяснить этого и знал, что это не продлится долго, но он чувствовал это сейчас, и именно сейчас ему придётся с этим справиться. Пэм тоже была взволнована, когда Лукас за ней приехал. Она пыталась скрыть это, говоря слишком быстро и слишком громко, пока он не зажал ей рот рукой. — Я знаю... — пробормотал он. — Меня это тоже беспокоит. Она вскинула голову, освобождая рот. — Я не волнуюсь. Всё будет хорошо, вот увидишь. Я же говорила тебе, мы все это обсудили. — Тогда почему ты так нервничаешь? Пэм отвернулась от него и откашлялась. — Ну, я впервые иду с тобой на свидание. Я просто... Не знаю... Нервничаю, боюсь и волнуюсь одновременно. Он подумал об этом несколько минут, и в кабине грузовика воцарилась тишина. Потом он сказал: — Ну, я могу понять, почему ты волнуешься и нервничаешь, но почему тебе страшно? Теперь настала очередь Пэм молчать, и она немного покраснела, когда наконец заговорила. — Потому что ты не такой, как все мы. Этот мрачный взгляд скользнул по губам Лукаса. — Да, я знаю. Я ведь «грязь»... — Да дело не в этом, — рявкнула она. — А в том, что... Почему-то ты старше всех нас. Я знаю, что мы одного возраста, но внутри ты уже взрослый. А мы нет. И мы простые люди. Мы поженимся с людьми, родившимися здесь, останемся в округе или переедем в другой округ, такой же, как этот, заведём детей, и будем довольны. Но ты не такой. Ты поедешь в академию, и ты не вернёшься, по крайней мере, не останешься. Ты можешь вернуться в гости, но не будешь здесь постоянно. Его удивило то, что она так аккуратно вела от одной темы к другой. Он действительно чувствовал себя взрослым внутри, особенно по сравнению с другими детьми его возраста. И он знал, что не вернётся сюда на ранчо. Он будет летать по небу, отмечая своё место во вселенной следом от самолёта. Всю оставшуюся дорогу они молчали. Когда Лукас припарковал свой грузовик рядом с другими грузовиками и несколькими легковыми автомобилями, он приготовился к тому, что могло случиться. Он был готов практически ко всему, но не к тому, что на самом деле произошло. Когда они с Пэм вошли в обветшалое старое здание, где и проходили танцы, на мгновение воцарилась какая-то странная тишина, а буквально через секунду шум снова усилился, и все вернулись к своим разговорам. Пэм взяла его за руку и сжала её. Через несколько минут заиграла живая музыка, и пары взошли на покрытые опилками доски танцпола. Пэм подвела его к середине зала и улыбнулась. Лукас криво улыбнулся в ответ, восхищаясь её храбростью. Затем он обнял её, пытаясь войти в медленный ритм танца. Они не разговаривали. После того, как Лукас так долго хотел просто прикоснуться к ней, он был доволен тем, что обнимал Пэм и двигался вместе с ней. Он слышал запах её духов, чувствовал мягкость её волос, упругость её груди, движение её ног относительно его. Как и все молодые люди с незапамятных времен, они вместе колебались в собственном мире, а реальность была приостановлена. Однако реальность вмешалась, когда он услышал, как кто-то сердитое бормочет «грязный индеец» и автоматически напрягся, оглянувшись в поисках говорящего. — Пожалуйста, не сейчас, — сказала Пэм и снова втянула его в танец. Когда песня закончилась, мальчик встал на свой стул и закричал. — Эй, Лукас! Пэм! Идите сюда! Они посмотрели в сторону, откуда был слышен крик, и Лукас не смог сдержать улыбку. Все ученики трёх классов, в которых преподавал Джерард, сидели за столом, махали руками и кричали, а его и Пэм ждали два пустых стула. Они спасли этот вечер, окружили его и Пэм кругом смеха и танцев. Лукас танцевал с каждой девушкой в ​​группе, мальчики говорили о лошадях, рогатом скоте, скотоводстве и верховой езде. А ещё дети пообщались с другими людьми на танцах, и вскоре все узнали, что Лукас идёт в Военно-воздушную академию. Владельцы ранчо, как правило, трудолюбивы, консервативны и твёрдо патриотичны, и вскоре всякий, кто говорил о Лукасе что-то грубое, понимал, что его просят замолчать и не забывать о своих манерах. Лукас и Пэм ушли до того, как танец закончился, потому что он не хотел задерживать её до слишком позднего времени. Когда они подошли к его грузовику, он покачал головой. — Я бы никогда не поверил в это... — мягко сказал он. — Ты знала, что они все будут здесь? Пэм отрицательно покачала головой. — Но они знали, что я приду с тобой. Думаю, весь город об этом знал. И было очень весело, да? — Да, было весело... — согласился он. — Но всё могло быть намного хуже. Ты же это знаешь, да? Если бы не парни... — И девушки тоже, — перебила его Пэм. — Да, конечно. Если бы не они, меня бы вышвырнули. — Но ведь этого не произошло. А в следующий раз будет ещё лучше. — А будет следующий раз? Пэм внезапно стала выглядеть очень неуверенно. — Ты... Ты всё ещё можешь приходить на танцы, даже если ты не хочешь идти со мной. Лукас засмеялся, открывая дверцу грузовика. Он повернулся и обнял её за талию, а затем поднял на сиденье. — Мне нравится быть с тобой. Примерно на полпути к Руфи Пэм взяла его за руку. — Лукас? — Да? — А ты хочешь... Э-э-э, то есть знаешь, где тут можно остановиться? — запиналась она. Лукас знал, что должен устоять перед искушением, но он не мог. Он свернул на следующую просёлочную дорогу, а затем свернул с дороги и проехал по лугу около мили, прежде чем припарковаться под деревьями. Их окутала мягкая майская ночь. Лунный свет не мог проникнуть под листву деревьев, а тёмная кабина грузовика была тёплой и безопасной пещерой. Пэм была бледной, нечеткой фигурой, когда он потянулся к ней. Она была податливой и нетерпеливой, уступая его рукам, прижимаясь к нему, чтобы получить больше его поцелуев. Её упругое молодое тело заставляло его чувствовать, что он вот-вот взорвётся. Едва осознавая, что он делает, Лукас ёрзал и крутился, пока они оба не оказались на сиденье, а Пэм — наполовину под ним. Вскоре её груди обнажились, и он услышал, как она сдавленно вздохнула, когда взял её сосок в рот. Затем её ногти впились в его плечи, а бёдра выгнулись. Это быстро выходило из-под контроля. Одежда была откинута в сторону, а голая кожа касалась голой кожи. Лукас снял джинсы с Пэм, и всё было нормально, но когда он засунул руку в её трусики, Пэм прошептала: — Я никогда раньше этого не делала. Будет больно? Лукас громко застонал, но заставил себя замолчать. Это потребовало всей его силы воли, но он остановил свои руки. Его тело болезненно пульсировало, и он жестоко контролировал это. Через долгую минуту он сел и усадил Пэм к себе на колени. — Лукас? Он прислонился лбом к её лбу. — Мы не можем этого сделать, — с сожалением пробормотал он. — Но почему? Она придвинулась к нему, её тело всё ещё было пустым и болело от потребности, которую она не понимала. — Потому что это будет твой первый раз. — Но я хочу тебя! — Я тоже хочу тебя... — криво усмехнулся он. — Думаю, это довольно очевидно. Но твой первый раз ... Детка, он должен быть с тем, кого ты любишь. А ты не любишь меня. — Я могла в тебя влюбиться... —прошептала она. — Лукас, я правда могла... Он был так расстроен, что едва мог заставить свой голос говорить, но ему это удалось. — Надеюсь, ты этого не сделала. Я уезжаю. У меня наконец появился шанс, и я скорее умру, чем упущу его. — И ни одна девушка не заставит тебя передумать? Лукас знал правду внутри себя, и он знал, что Пэм она не понравится, но он должен был быть с ней честным. — Прости, но нет. Я так сильно хочу поступить в академию, что ничего не может удержать меня здесь. Она поймала его руки и робко поднесла их к своей груди. — Мы всё ещё можем, ну, знаешь... Сделать это. Никто не будет об этом знать. — Ты будешь об этом знать. И когда ты влюбишься в какого-нибудь парня, ты будешь жалеть, что твой первый раз был не с ним. Боже, Пэм, не усложняй мне жизнь! Ударь меня по лицу или что-то в этом роде. То, как её упругие молодые груди наполняли его руки, заставило его задуматься, не сумасшедший ли он отказываться от такого. Она наклонилась вперёд и положила голову ему на плечо. Он почувствовал, как её тело задрожало, когда она заплакала, и обнял её. — Ты всегда был для меня особенным... — сказала она сдавленным тоном. — Но разве ты должен быть таким чертовски ответственным? — Ты хочешь рискнуть забеременеть в пятнадцать? Это остановило её слезы. Она отодвинулась от него и села. — Ох... Я думала, что у тебя будет... Разве мальчики не носят их с собой? — Думаю, что нет. И это не имело бы значения, если бы он у меня был. Я не хочу влезать... В такого рода отношения... С тобой или кем-либо ещё, потому что, несмотря ни на что, я уеду в академию. Кроме того, ты ещё слишком молода Она не могла остановить разразившееся хихиканье. — Я такого же возраста, что и ты. — Тогда мы слишком молоды. — Ты нет, — она протрезвела и обхватила его лицо ладонями. — Ты совсем не молод, и я думаю, именно поэтому ты и остановился. Любой другой мальчик, которого я знаю, снял бы джинсы так быстро, что у него на ногах остались бы ожоги от ткани. Но давай договоримся, хорошо? — Договоримся о чём? — Мы же всё ещё будем друзьями, да? — Конечно. — Тогда давай оставим всё, как есть. Уезжай в Колорадо, как и планировал, а я буду решать проблемы по мере их поступления. Я могу выйти замуж. Но если я этого не сделаю, однажды летом ты вернёшься сюда, и тогда мы оба будем достаточно взрослыми. В таком случае ты будешь моим первым любовником? — Это не удержит меня в Руфе, — твёрдо сказал он. — Я этого и не жду. Но разве это не выгодная сделка? Лукас признал, что годы могут многое изменить, и он знал, что она, скорее всего, выйдет замуж. Но если нет... В принципе, всё может быть. — Если ты всё ещё будешь этого хотеть, то да, это выгодная сделка, — сказал Лукас, и они торжественно пожали друг другу руки, в знаке заключения сделки. Затем Пэм поцеловала его и начала одеваться.

***

Когда Лукас вернулся домой, то увидел, что Джерард ждал его, сидя на крыльце с тревогой в глазах. Он поднялся на ноги и затянул пояс халата. — Как ты? — спросил он. — Как всё прошло? — Я в порядке. Всё прошло хорошо. Затем Лукас увидел, что тревожный взгляд Уэя правда был наполнен страхом. Джерард коснулся его руки. — А ты не видел никого, кто... — он остановился, а затем начал снова. — Никто не стрелял в грузовик и не пытался сбить тебя с дороги? — Нет, было тихо. Они на секунду посмотрели друг на друга, и Лукас понял, что Джерард боялся того же, что и он. Более того, он знал, что Лукас решил рискнуть выманить насильника. Он прочистил горло. — Папа спит? — Нет... — тихо сказал Фрэнк, стоя в дверном проёме в одних джинсах. Его чёрные глаза были абсолютно спокойны. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Это ведь всё равно, что смотреть, как Тесей заходит в лабиринт к минотавру. — Ну, Тесей хорошо справился, да? И я тоже. Было даже весело. Присутствовал весь класс. Джерард улыбнулся, страх исчез из его сознания. Теперь он знал, что случилось. Зная, что ситуация может стать ужасной, если Лукас пойдёт на танцы без поддержки, дети взяли на себя ответственность сделать его частью своей группы и дать всем присутствующим там знать, что его приняли. Фрэнк протянул руку, и Джерард подошёл к нему. Теперь он мог спать спокойно. Сегодняшней ночью эти двое мужчин, которых он любил больше жизни, останутся целыми и невредимыми.