Iero's Mountain

Хоть Клей и был ошеломлён изменённой внешностью Фрэнка, ему потребовалось всего секунда, чтобы последовать за ним. Как он и подозревал, Фрэнк остановил свой грузовик у переулка, где напали на Джерарда. К тому времени, как Клэй припарковал окружную машину и вошёл в переулок, Фрэнк опустился на одно колено, рассматривая грязную землю. Он даже не поднял взгляд, когда подошёл Клей. Вместо этого он продолжил своё сосредоточенное исследование каждой травинки, каждой потёртости и каждой вмятины. — Когда ты постригся? — Сегодня утром. В парикмахерской у ​​Харпстона. — Почему? — Джерард попросил, — решительно ответил Фрэнк и снова опустил взгляд на землю. Он медленно двинулся по переулку к задней части зданий, остановившись в том месте, где нападавший повалил Джерарда на землю. Затем он двинулся дальше, точно следуя пути, по которому пошёл нападавший, и именно в следующем переулке он удовлетворённо хмыкнул и опустился на колени перед расплывчатым следом. Клей и сам ходил по этой земле, как и многие другие. — Этот след может принадлежать кому угодно, — сказал он Фрэнку. — Нет. Это обувь с мягкой подошвой, а не ботинок... — осмотрев немного дольше, он добавил: — Он слегка сгибается, когда ты идёшь. Я предполагаю, что он весит около восьмидесяти килограмм. Он не в очень хорошей форме. Он уже был достаточно уставшим, когда дошёл досюда. Клею стало не по себе. Некоторые люди просто бы сочли такие детективные способности частью индейского наследия Фрэнка, но они были бы неправы. Индейцы правда были отличными охотниками на животных, которые могли идти по следам человека в дикой местности так же легко, как по проведённой ярко-красным цветом линии, но детали, которые Фрэнк замечал, могли быть замечены только тем, кто был обучен охоте на других людей. Клей не сомневался в том, что ему сказал Фрэнк, потому что он видел таких людей, хоть их было и немного. — Ты служил в Афганистане, — он уже знал об этом, но внезапно это показалось ему гораздо более важным. Фрэнк всё ещё рассматривал след. — Да, а ты? — Двадцать первая пехота. В какой был ты? Фрэнк поднял глаза, и его губы тронула очень лёгкая нечестивая улыбка. — Я был в ПДР. Ошеломлённость Клея превратилась в озноб. ПДР расшифровывалось как «подразделение дальней разведки», и в отличие от обычных пехотинцев, ПДР-овцы проводили недели в одиночестве в сельской местности, живя за счёт земли и охотясь. Они выживали только благодаря своему остроумию и способности сражаться или уходить в тень, в зависимости от ситуации. Клей видел, как они выходили из куста, тощие и грязные, пахнущие дикими животными, которыми они в сущности и были, со смертью в глазах. Они казались такими раздражёнными, такими насторожёнными и нервными, что было опасно неожиданно дотронуться до них или подойти к ним со спины. Иногда они не могли вынести прикосновения другого человека. Умный солдат всегда обходил людей из ПДР за километр. То, что теперь было видно в глазах Фрэнка, было холодным и смертоносным, а его гнев был настолько велик, что Клей мог только догадываться о его силе, хотя и понимал всё это. Фрэнк снова улыбнулся и самым спокойным, почти нежным тоном сказал: — Этот человек ошибся. — Как именно? — Он причинил боль моему мужчине. — Не тебе охотиться на него. Это дело закона. — Тогда закону лучше идти за мной по пятам, — сказал Фрэнк и ушёл. Клей смотрел ему вслед, даже не удивившись тому, что Айеро говорил о Джерарде как о своём. Холод снова пробежал по его спине, и он задрожал. Город Руфь совершил ошибку, осудив этого человека, но насильник совершил ещё большую ошибку, которая могла оказаться фатальной.

***

Джерард стоически проигнорировал все протесты и мольбы, когда объявил о своём намерении поехать домой. Эти люди желали ему добра, и он ценил их заботу, но не мог задержаться ни на минуту. Он был физически невредим, и врач сказал, что его головная боль исчезнет в ближайшие несколько часов. Ему просто нужно было вернуться домой. Так что он ехал один под туманным дождём, его движения были автоматическими. После этого он не мог вспомнить ни одного момента из поездки. Всё, что он осознавал, войдя в старый скрипучий дом, это чувство сильного облегчения, которое слегка пугало. Он не мог позволить себе расслабиться, не сейчас. Может быть, позже. Прямо сейчас ему придётся держаться очень крепко. Джет несколько раз обвился вокруг его лодыжек и жалобно мяукнул. Джерард пошёл на кухню, чтобы покормить его, хотя кот уже был толстым, как шарик на ножках, но вскоре Уэй понял, что устал даже от этого. Он сел за стол и сложил руки на коленях, вообще не двигаясь. Так Фрэнк и нашёл его через полчаса, когда дневной серый свет начал тускнеть. — Почему ты меня не дождался? — спросил он из дверного проема, его тон был низким, нежным рычанием. — Я должен был вернуться домой, — объяснил Джерард. — Я бы отвёз тебя. — Я знаю... Фрэнк сел за стол рядом с ним и взял его холодные, крепко сцеплённые руки в свои, более тёплые. Джерард пристально посмотрел на него, и его сердце сжалось. Фрэнк отдал бы всё, чтобы никогда не видеть такого в его глазах. Он всегда был таким неукротимым, со своим взрывным, словно торпеда, духом. Он был стройным и изящным, но в его глазах была видна непокорность. Поскольку сама идея поражения была ему чужда, он беспечно двигался по жизни, подстраивая её под себя, и считал вполне естественным, что взрослые мужчины тряслись перед его указательным пальцем. Такое отношение иногда раздражало Фрэнка, но чаще всего приводило его в восторг. Котёнок считал себя тигром, и из-за того, что он вёл себя как тигр, другие люди уступали ему дорогу. Но он больше не был неукротимым. В его глазах виднелась ужасная уязвимость, и Фрэнк знал, что Уэй никогда не забудет те моменты беспомощности. Этот подонок причинил ему боль, унизил, буквально втоптал в грязь. — Знаешь, что напугало меня больше всего? — спросил Джерард после долгого молчания. — Что? — В свой первый раз я хотел быть с тобой, а он мог просто... — Уэй резко остановился, не сумев закончить. — Но он ведь этого не сделал. — Нет. Он спустил мои штаны, прижался ко мне и начал рвать мою одежду, когда Клей... Мне показалось, что Клей что-то прокричал. Или выстрелил. Я помню, что слышал шум, но списал его на гром... Его плоский монотонный голос беспокоил Фрэнка, и он понял, что Джерард всё ещё в шоке. — Я не позволю ему снова приблизиться к тебе. Даю слово... Джерард кивнул и закрыл глаза. — Сходи прими душ, — сказал Фрэнк, заставляя его встать. — Долгий тёплый душ, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Что ты хочешь? Джерард пытался что-то придумать, но даже мысль о еде была противна. — Просто чай... Фрэнк поднялся с ним наверх, Джерард мог идти и сам, но его устойчивость казалась такой хрупкой, как будто он едва удерживал себя. Фрэнку хотелось, чтобы он заплакал или прокричал что-нибудь, что могло бы снять напряжение, которое окружало его. — Я ещё хотел захватить пижаму. Ты не против? Джерард выглядел встревоженным, как будто боялся, что он слишком беспокоит Фрэнка. — Конечно, нет... Фрэнк протянул руку, чтобы дотронуться до него и обнять за талию, но убрал руку до того, как произошёл контакт. Скорее всего, Джерард не хотел, чтобы кто-нибудь к нему прикасался. Чувство боли росло во Фрэнке, когда он осознал, что теперь его прикосновения и прикосновения любого другого мужчины могут казаться Джерарду отвратительными. Уэй взял пижаму и покорно стоял в старомодной ванной, пока Фрэнк настраивал воду. — Я буду внизу... — сказал он, выпрямившись и отступив. — Не запирай дверь, пожалуйста. — Почему? Глаза Джерарда были большими и серьёзными. — На случай, если ты упадёшь в обморок или я просто понадоблюсь тебе. — Я не упаду в обморок. Он немного улыбнулся. Нет, мистер Джерард Артур Уэй не упадёт в обморок, он не позволит себе такую слабость. Наверное. Фрэнк знал, что ему не удастся уговорить Джерарда поесть, но он всё равно разогрел банку супа. Прошло пару минут, чай только что заварился, а суп кипел, когда Джерард вошёл на кухню. Он не надевал халат, на нём была только пижама, простая синяя хлопковая пижама. Фрэнк почувствовал, что начинает потеть, потому что, как бы скромно ни выглядела эта пижама, он всё ещё мог видеть тёмные соски Джерарда сквозь ткань. Он молча выругался, когда Джерард молча сел за стол, как послушный мальчик. Сейчас не время для похоти. Но знание этого не остановило мысли Фрэнка, он хотел Уэя при любых обстоятельствах. Джерард машинально, без возражений съел суп, выпил чай и поблагодарил старшего за всё. Фрэнк убрал со стола и вымыл посуду, когда он повернулся, Джерард всё ещё сидел за столом, скрестив руки и глядя в никуда. Айеро ненадолго замер и выругался. Он не мог вынести ни минуты этого, так что быстро поднял Джерарда со стула и сел, а затем усадил к себе на колени. Джерард на мгновение застыл в его объятиях, а затем вздох сорвался с его губ, когда он расслабился на груди Айеро. — Я так испугался, — прошептал он. — Я знаю, милый. — Как ты можешь знать? — он казался немного резким. — Я был в тюрьме, помнишь? Ему было интересно, знает ли Джерард, о чём он говорит, и он увидел, как нахмурились его брови. Потом он сказал: — Ох... — он начал яростно хмуриться. — Если кто-то сделал тебе больно... — начал он. — Нет! Нет, меня не насиловали, всё было нормально. Я хорошо дерусь, и все это знали... — Он не стал говорить Джерарду, как именно заработал себе репутацию в тюрьме. — Но это случалось с другими заключёнными, и я знал, что это может случиться со мной, поэтому я всегда был начеку. Он стал спать, оставляя глаза открытыми и всегда держа в руке заточку, сделанную из ложки, а в его камере было спрятано различное оружие, многое из которого охранники видели и не знали, что это такое. Только ПДР-овец мог увидеть такую силу в обычных вещах. Да, он всегда был начеку. — Я рад... — сказал Джерард, затем внезапно уткнулся в шею Фрэнка и заплакал. Айеро крепко держал его, переплетая пальцы в его волосах, чтобы крепче прижать его к своей груди. Мягкое стройное тело Джерарда сотрясалось от рыданий, пока он обнимал Фрэнка за шею. Джерард больше ничего не сказал, и он тоже, но им не нужны были слова. Фрэнк прижимал его к себе, пока, наконец, Джерард не пришёл в себя. — Мне нужно высморкаться... Фрэнк потянулся, чтобы дотянуться до салфеток, и выдернул одну, чтобы положить её в руки Уэя. Джерард тихонько высморкался, а потом сидел неподвижно, ища в глубине души лучший способ справиться с тем, что произошло. Он знал, что могло быть намного хуже, но этого было достаточно. Всплыла только одна мысль: он не хотел оставаться сегодня один. Он не мог вынести женщин, суетящихся вокруг него, но если Фрэнк останется с ним, то всё будет в порядке. Он взглянул на Фрэнка. — Ты останешься со мной сегодня вечером? Каждый мускул в теле Фрэнка напрягся, но он не мог ему отказать. — Ты же знаешь, что останусь. Я посплю на твоём диване... — Нет. Я имел в виду... Я хотел, чтобы ты поспал со мной сегодня вечером и обнимал меня, чтобы мне не было одиноко, только сегодня вечером, думаю, завтра со мной всё будет в порядке. Фрэнк надеялся, что для Джерарда это будет просто, но сомневался в этом. Воспоминания останутся, выйдя из тёмных углов, чтобы поймать его, когда он меньше всего будет этого ожидать. Он никогда не забудет этого, он будет помнить об этом до самой смерти, и за это Фрэнк хотел поймать нападавшего и свернуть ему шею. Буквально. — Я позвоню Лукасу и скажу ему, где я, — сказал он и поднял Джерарда со своих колен. Ещё был вечер, но глаза Джерарда уже непроизвольно закрывались, и после того, как Фрэнк позвонил Лукасу, он решил, что нет смысла откладывать сон. Ему нужно было лечь поспать. Фрэнк выключил свет и обнимал Джерарда, пока они вместе поднимались по узкой лестнице. Его плоть была тёплой и упругой под тонкой тканью пижамы, и от этого ощущения сердце Фрэнка начало биться тяжело и медленно. Его челюсти сжались, всё его тело пульсировало, а кровь стекала в пах. Ему предстояла ужасная ночь, и он знал это. Спальня Джерарда была настолько старомодной, что выглядела так, будто её повезли прямиком из девятнадцатого века, но Фрэнк и не ожидал ничего другого. Тонкий аромат сирени, который он ассоциировал с Джерардом, очень усиливался здесь. Боль в паху Фрэнка тоже усилилась. — Я надеюсь, что мы оба сможем поместиться на ней, — обеспокоенно сказал Джерард, глядя на двуспальную кровать. — Ну, скорее всего, поместимся. Она не была достаточно большой, но потерпеть можно. Фрэнку придётся провести ночь, свернувшись калачиком вокруг Джерарда. Его задница будет прижата к его члену, и Айеро будет тихо сходить с ума. Он не знал, сможет ли он этого вынести, сможет ли он пролежать с Джерардом всю ночь и не взять его. Что бы ни говорил его разум, его тело точно знало, чего оно хочет. Он уже был твёрдым настолько, что сдерживал себя от того, чтобы не застонать. — Хочешь лечь слева или справа? Какое это имело значение? Мучение было мучением, независимо от стороны кровати. — Слева. Джерард кивнул и откинул одеяло. Фрэнк хотел отвернуться, забираясь в кровать, но его глаза не слушались. Он увидел изгиб ягодиц Уэя, когда пижамные штаны на секунду натянулись. Он увидел его бледные тонкие лодыжки и сразу представил, как они обхватывают его талию. Он увидел его розовые соски и вспомнил, как брал их в рот, вспомнил их запах и вкус. Внезапно Фрэнк лёг и натянул на себя простыню. — Пойду приму душ. Он увидел короткую вспышку страха одиночества в глазах Джерарда, но затем Уэй победил его и сказал: — Полотенца в шкафу рядом с дверью в ванную. Фрэнк яростно ругался сам с собой, стоя в ванной и снимая одежду. Холодный душ не поможет, в последнее время у него их было много, и эффект был недолгим. Ему нужен был Джерард, обнажённый под ним, принимающий его твёрдую и пульсирующую плоть. Он будет таким тугим, что понадобится меньше минуты... Ёбаный в рот. Он не мог оставить его, не сегодня. Чего бы ему это ни стоило. Всё его тело болело, пока он стоял под струёй тёплой воды. Он не мог таким залезть к нему в постель. Меньше всего Джерарду сейчас нужно было, чтобы в него всю ночь утыкались стояком. Ему нужен был друг, а не любовник. Но проблема в том, что Фрэнк не был полностью уверен в своём контроле. Он слишком долго был без него и слишком долго хотел его. Он не мог оставить Джерарда, но и не мог так к нему пойти. Он знал, что ему нужно делать, и его мыльная рука скользнула вниз по его телу. По крайней мере, это дало бы ему хоть немного контроля, потому что он, скорее, предпочёл бы перерезать себе горло, чем снова увидеть этот страх и уязвимость в глазах Джерарда. Уэй лежал неподвижно, когда Фрэнк вернулся к нему, и не двинулся с места, когда он выключил свет. Только когда матрас прогнулся под весом Айеро, Джерард лёг на бок. Фрэнк тоже лёг на бок и обнял его за талию, плотно прижимая его к своему телу. Джерард вздохнул и почувствовал, как напряжение медленно покидает его, как он расслаблялся рядом с Фрэнком. — Это мило, — прошептал он. — Ты не боишься? — Тебя? Никогда. Тон Джерарда был мягким и нежным. Он протянул руку назад и схватил ей Фрэнка за щёку. — Я уверен, что утром всё будет в порядке. Но сейчас я слишком сильно устал, чтобы думать о чём-либо. Ты будешь обнимать меня всю ночь? — Если ты этого хочешь... — Пожалуйста. Фрэнк убрал волосы Джерарда набок и поцеловал его в шею, наслаждаясь нежной дрожью, пробежавшей по его телу во время поцелуя. — Ладно, — мягко сказал он. — Спокойной ночи, милый.

***

Джерарда разбудила буря. Уже слегка рассвело, свет всё ещё был тусклым, хотя чёрные облака всё закрывали. Гроза была довольна сильной, напоминая те, что обычно бывают на юге. Молния разрывала тёмное небо на части, а воздух вибрировал от грохота грома. Джерард лениво считал секунды между вспышками молнии и громом, чтобы понять, насколько гроза далеко от него. Пятнадцать километров. А в Руфе шёл проливной дождь, громко стуча по старой жестяной крыше. Это было замечательно. Он чувствовал себя одновременно живым и глубоко спокойным, как будто чего-то ждал. То, что случилось вчера, осталось в прошлом. Оно больше не могло причинить ему вреда. Сейчас было настоящее, а его настоящим был Фрэнк. Фрэнка не было в постели, но Джерард знал, что он был тут ночью. Даже во сне он чувствовал его, чувствовал, как его держат сильные руки. Сон вместе был такой глубокой радостью, что он не мог даже описать её. Возможно, им правда суждено было быть вместе. По крайней мере, Уэй очень на это наделялся. Но где Фрэнк? Джерарду показалось, что он почувствовал запах кофе, и это заставило его встать с постели. Он зашёл в ванную, почистил зубы, расчесался и вернулся в спальню, чтобы одеться. Как ни странно, он почувствовал себя внезапно скованным застегнутой на пуговицы пижамой и отбросил её в сторону. Тонкая пульсация охватила всё его тело, и чувство ожидания усилилось. Он просто натянул на обнажённое тело длинную свободную хлопковую футболку и спустился босиком. Фрэнка не было ни в гостиной, ни на кухне, хотя пустой кофейник и чашка в раковине объясняли, откуда шёл этот замечательный аромат. Дверь в кухню была открыта, а висящая перед ней сетчатая шторка не защищала комнату от прохладного влажного воздуха, а свежий запах дождя смешивался с ароматом кофе. Его грузовик всё ещё стоял у ступенек заднего крыльца. На то, чтобы вскипятить воду и кинуть чайный пакетик в кружку, потребовалось всего несколько минут, и Джерард пил чай, сидя за кухонным столом, глядя на капельки дождя, стекающие вниз по поверхности окна. Было достаточно холодно, так что по идее Джерард должен был замёрзнуть, будучи одетым в одну только тонкую футболку, но ему было вполне себе нормально, хотя он чувствовал, как сжались его соски. Раньше это бы смутило его. Теперь он мог думать только о Фрэнке. Он был на полпути между столом и раковиной с пустой чашкой в руке, когда внезапно появился Фрэнк, стоящий по другую сторону сетчатой зановески перед дверью и наблюдающий за ним через неё. Его одежда прилипла к его коже, а с его лица капала дождевая вода. Джерард замер, повернув голову и уставившись на него. Он выглядел диким, его глаза сузились и блестели, а ноги были расставлены широко друг от друга. Джерард мог видеть каждый вздох, поднимавший его грудь, видеть пульс, трепещущий около его горла. Хотя Фрэнк не сделал ни шага, Джерард чувствовал, как всё тело Фрэнка пульсирует от напряжения. В тот момент Уэй знал, что Фрэнк возьмёт его, и ждал этого с нетерпением. — Я всегда буду наполовину индейцем... — сказал он низким резким голосом, едва слышным из-за барабанящего по земле дождя. — Всегда найдутся люди, которые будут смотреть на меня свысока из-за этого. Хорошо подумай, прежде чем согласиться быть моим, потому что пути назад не будет. — Мне всё ясно, — сказал Джерард, секундой позже добавив: — И мне не нужен путь назад. Фрэнк поднял шторку и вошёл в кухню, его движения были медленными и неторопливыми. Рука Джерарда дрожала, когда он протянул руку, чтобы поставить чашку на стол, а затем он повернулся лицом к мужчине. Фрэнк обнял Джерарда за талию и нежно прижал его к себе. Его одежда была мокрой, и футболка Джерарда сразу начала впитывать воду с неё, пока влажная ткань не начала прилегать к его телу. Джерард скользнул руками по плечам Фрэнка, соединив их на затылке, и прижался к его губам своими. Поцелуй Фрэнка был медленным и глубоким, пальцы ног Уэя сжались, когда его охватило горячее возбуждение. Теперь Джерард знал, как целоваться, и активно отвечал, работая языком, пока тот дразнил его своим. Грудь Фрэнка приподнялась с глубоким, резким вдохом, и его хватка на Джерарда усилилась. Внезапно поцелуй стал уже не медленным, а голодным и настойчивым, давление его губ стало почти болезненным. Джерард почувствовал, как мозолистая ладонь Фрэнка скользнула по его бедру. Фрэнк дотянулся до него и остановился, вздрогнув от неистового возбуждения, когда он понял, что под этой длинной футболкой Джерард полностью обнажён. Затем его рука переместилась к его обнажённым ягодицам и начала их ласкать. Это было на удивление приятно, и Джерард прижался задницей к его руке. Фрэнк открыл для него совершенно новый мир, мир чувственного удовольствия, и постоянно расширял его границы. Фрэнк не мог больше ждать и поднял Джерарда на руки. Когда он смотрел на парня сверху вниз, его лицо выглядело твёрдым и напряженным. — На этот раз я остановлюсь, только если дом загорится, — тихо прорычал он. — Меня будет поебать, если кто-нибудь позвонит, постучит в дом или даже в дверь спальни. На этот раз мы закончим... Вместо ответа Джерард одарил его медленной сладкой улыбкой, от которой мужчина загорелся желанием взять его прямо сейчас. Его руки сжимались, когда он нёс парня по узкой скрипучей лестнице в спальню, где после осторожно положил его на кровать. Фрэнк постоял, глядя на него сверху вниз, затем подошёл к окну и открыл его на проветривание. — Давай впустим бурю... — сказал он, и в тот же момент комната наполнилась звуками и вибрацией. Холодный от дождя воздух окутал Джерарда, на его разгорячённую кожу повеяло прохладом и свежестью. Он вздохнул, и его тихий звук заглушил шум грома и дождя. Там, у окна, в тусклом сером свете, очерчивающем выпуклости и изгибы мощных мускулов, Фрэнк снимал мокрую одежду. Джерард спокойно лежал на кровати, повернув голову так, чтобы наблюдать за ним. Рубашка шла первой, обнажая его гладкие сильные плечи и живот. Прикоснувшись к нему, Джерард понял, что он невероятно твёрдый, под гладкой кожей практически нет жира. Фрэнк наклонился, чтобы стянуть ботинки и носки, а затем выпрямился и расстегнул ремень. Шум бури превратил его движения в пантомиму, но он представлял себе небольшой хлопок во время расстёгивания джинс, а затем шипение молнии, когда ширинка разъехалась. Не раздумывая, он стянул джинсы вместе с нижним бельём и отбросил их в сторону. Фрэнк был голым. Сердце Джерарда болезненно дёрнулось в груди, когда он уставился на него, впервые чувствуя себя рядом с ним удивительно маленьким и беспомощным. Он был сильным и, несомненно, мужественным... А ещё был почти полностью покрыт невероятной красоты татуировками. Однако Джерард не мог отвести взгляд от его твёрдого члена. Совсем скоро он примет его в себя, примет его твёрдость во время их занятия сексом, и он был немного напуган, потому что знал, что это будет больно. Фрэнк увидел это в его глазах и он опустился рядом с ним, уронив что-то на кровать, но Уэй не успел разглядеть, что именно. — Не бойся, — прошептал он, убирая волосы Джерарда с лица. Его руки были невероятно нежными, пока он мягко гладил бледную щёку Джерарда. — Я знаю, что будет... — пробормотал Джерард, поворачиваясь лицом к плечу Фрэнка. — Во всяком случае, в теории. Но я просто не понимаю, как это вообще возможно. — Всё будет хорошо. Я обещаю тебе, что буду медленным и нежным. — Хорошо... Джерард прошептал своё согласие и позволил Фрэнку поднять его вверх, чтобы он мог стянуть футболку с тела парня. Теперь грудь Джерарда была обнажена, и он чувствовал, как сжимаются и морщатся его соски. Фрэнк наклонился, чтобы поцеловать оба соска, облизывая их, и спина Джерарда выгнулась, пока тепло и вожделение распространилось по всему его организму. Он быстро откинул футболку в сторону, больше не было необходимости держать её при себе. Джерард вздрогнул и замер. Впервые с детства кто-либо, кроме него самого, видел его полностью обнажённым. Его щеки вспыхнули, и он закрыл глаза, борясь с чувством смущения и болезненного возбуждения. Фрэнк провёл пальцами по груди Уэя, а затем его грубая ладонь медленно двинулась вниз по его животу, пока его пальцы нежно поглаживали полутвёрдую длину Джерарда. Уэй издал тихий стон, его глаза распахнулись, и он увидел, что Фрэнк наблюдает за ним с таким яростным, горячим выражением лица, что забыл о своём смущении. Он внезапно стал гордиться тем, что Фрэнк так сильно его хотел, что его тело возбуждало его. Его ноги расслабились, и Фрэнк опустил палец ниже, чтобы мягко коснуться входа Джерарда. Всё тело учителя снова напряглось, и он застонал. Фрэнк поднёс три пальца ко рту и смочил их языком, прежде чем вернуться и медленно ввести один палец внутрь. Джерард не знал, что что-то подобное вообще может происходить, и он ахнул, когда палец Фрэнка коснулся чего-то, что заставило его спину выгнуться в виде отзеркаленного знака вопроса. Он чувствовал, что есть нечто большее, и не знал, сможет ли он пережить это. Это удовольствие было слишком сильным, чтобы его вынести. — Тебе нравится? — низко пробормотал Фрэнк. Джерард ахнул, его стройное тело начало медленно извиваться на простынях в ритме, который был стар, словно время. Фрэнк ещё больше раздвинул его ноги своей рукой, а затем продолжил чувственно исследовать тело Уэя и одновременно с этим наклонился, чтобы коснуться губами головки члена Джерарда, естественная смазка вытекла на его язык. Голова Джерарда закружилась, и его ногти слегка впились в кожу головы Фрэнка, пока он сжимал в руках его волосы. Он не мог поверить, что Фрэнк правда прикасался к нему, сосал его член, всё это заставляло его чувствовать себя собой впервые за долгое, и он хотел, чтобы это никогда не прекращалось. Фрэнк вырвал из него томный стон, когда добавил второй, а затем третий палец, толкаясь ими в него, потирая его простату и раздвигая пальцы ножницами. Растяжка граничила с болью, но удовольствие распространялось и усиливалось, и пока он не осознавал ничего, кроме собственного тела и тела Фрэнка. — Фрэнки, пожалуйста, — умолял он, полностью обезумев от нужды. — Ещё минутку, дорогой. Посмотри на меня. Дай мне посмотреть твоё лицо, пока я... Ах... Джерард захныкал. Фрэнк теперь постоянно поглаживал его простату, а его чёрные глаза неотрывно смотрели на Джерарда, когда он медленно вводил пальцы внутрь него, и они оба конвульсивно вздрагивали. Фрэнк знал, что больше ждать не может. Всё его тело пульсировало. Джерард был мягким и невероятно напряжённым, корчившись на грани экстаза. Его бледная полупрозрачная кожа опьяняла Фрэнка, приводила в восторг, просто прикосновение к ней сводило с ума. Формы его тела возбуждали его больше, чем что угодно другое. Всё в этом парне было мягким и нежным. Волосы у него были до безумия шелковистыми, кожа — нежной и словно атласной, даже волосы между его ног были мягкими. Он хотел его больше, чем следующего вздоха. Фрэнк забрался между ног Джерарда, раздвинул их, чтобы его бёдра полностью прижались к нему, и подтянул колени парня по обе стороны от собственных бёдер. Он взял бутылку с маслом, которую украдкой схватил из комода Джерарда чуть раньше, и поставил рядом с собой... Затем он открыл крышку, выдавив приличное количество масла себе на ладонь, прежде чем бросить бутылку обратно на простыни и погладить свой член пару секунд, смешивая масло и предварительную смазку для уменьшения трения. Фрэнк застонал, потираясь головкой о вход Джерарда. Уэй резко вдохнул, почувствовав его твёрдый и обжигающий аромат. Их глаза снова встретились, когда Фрэнк начал входить в него, красиво и медленно. Теперь буря была прямо над ними. Сверкнула молния, и почти одновременно с ней прогремел гром, сотрясая старую землю. Резкий порывистый ветер раздувал шторы прямо в комнату, капли дождя попадали на пол перед открытым окном, а тонкий туман разносился по их телам. Джерард плакал, его слёзы смешивались с туманом на его лице, когда он чувствовал в себе член Фрэнка. Айеро опирался на него на локтях, его лицо было всего в дюйме от Джерарда. Он слизал его слезы, а после поцеловал его в губы, чувствуя вкус соли. Джерард чувствовал жгучую боль, когда тело Фрэнка приближалось к нему, и огромное давление. Ещё больше слёз пролилось из уголков его глаз. Фрэнк углубил поцелуй, когда своими бёдрами почувствовал кожу его ягодниц. Фрэнк вошёл в него на всю длину с глубоким, почти мучительным стоном удовольствия. Конечно, Джерарду было больно, но вместе с этим ему было хорошо. Фрэнк говорил ему, что заниматься любовью — это жарко и потно, и что ему это, скорее всего, не понравится. Он был одновременно и прав, и неправ. Было жарко, потно, сыро и примитивно. Это было настолько сильным, что захватило его своими ритмами. Несмотря на боль, он чувствовал себя воодушевлённым от состояния Фрэнка. Он чувствовал напряжение и дикое возбуждение в его мощном теле, пока обнимал его руками и ногами, а член Фрэнка был глубоко внутри него. Джерард любил его, и он был нужен Фрэнку. Раньше Уэй никогда не жил по-настоящему, до того момента, когда он полностью отдал себя человеку, которого любил. Он не мог сдерживать эти слова, и это было совсем неважно. Фрэнк должен был знать. Джерард никогда не носил масок, не притворялся кем-то другим и не хотел этого. Его руки скользнули по гладким влажным плечам Фрэнка в его густые волосы. — Я люблю тебя... — сказал он, его нежный голос был едва слышен на фоне очередного раската грома. Если он и ответил, то Джерард его не услышал. Фрэнк снова протянул руку между их телами, но на этот раз его рука была обвита вокруг члена Джерарда, и он начал двигать ей, слегка поглаживая его пульсирующую плоть в ритме его собственных толчков. Жар снова пронзил Джерарда, заставив дискомфорт угаснуть, его тело выгнулось, бёдра приподнялись, пытаясь добиться ещё более глубокого проникновения, и он снова сказал ему, что любит его. Пот выступил на напряжённом лице Фрэнка, когда он пытался сдерживать свои толчки, но буря уже проникла не только в комнату, но и в их тела. Бёдра Джерарда колыхались и катились, сводя его с ума. Они одновременно напряглись, их движения сопровождались громом, стуком изголовья кровати о стену и скрипом пружин под ними. Томные стоны и тихие крики, влажная плоть и дрожь в мышцах, жёсткое и лихорадочное сжимание руки. — Фрэнк? Его голос был слабым и неистовым, а его ногти впивались в напряжённые мускулы спины мужчины. — Не борись с этим, детка. Дай себе кончить. Он стонал, чувствуя, что приближается его собственный оргазм, и у него больше не было контроля. Он убрал руку с промежности Джерарда и схватил его за бедра, приподняв их, плотнее прислонившись к нему и грубо вбиваясь. Джерард почувствовал, как напряжение и жар нарастают до невыносимого уровня, а затем его мозг взорвался. Он вскрикнул, все его тело содрогнулось и сжалось. Это было сладчайшее безумие, какое только можно вообразить, удовольствие было неописуемым, и оно продолжалось до тех пор, пока Уэй не понял, что умрёт, если не расслабится, а затем покрыл их животы своей спермой. Фрэнк держал Джерарда, пока тот не закончил кончать, затем начал сильно и быстро толкаться в него. Гортанные крики парня смешались с громом, когда Айеро прижал его к матрасу, тело Фрэнка задрожало, когда он излился в Джерарда. Уэй прижался к нему, сильно прикусив нижнюю губу. После этого они замолчали, как будто слова могли помешать им. Их секс был настолько удовлетворяющим и долгожданным, что после него больше ничего не существовало. Даже буря, какой бы сильной она ни была, являлась лишь аккомпанементом. Джерард неохотно почувствовал, что вернулся в реальность, но он был доволен тем, что лежал под Фрэнком и ничего не делал, кроме как гладил его по волосам. Их дыхание давно нормализировалось, а буря утихла, когда Фрэнк вышел из Джерарда и перевернулся на бок. Некоторое время он прижимал Джерарда к своей груди, но теперь, когда их кожа остыла, влажная от тумана кровать стала явно неудобной. Когда Джерарда начал дрожать, Фрэнк встал с постели и подошёл к окну, чтобы закрыть его. Джерард наблюдал, как его мускулы попеременно напрягались и расслаблялись с каждым движением его обнажённого тела. Затем Фрэнк повернулся, и Уэй был мгновенно, беспомощно очарован. Ему хотелось набраться смелости, чтобы пробежаться руками по всему телу, особенно по пояснице. Он хотел осмотреть его, изучить каждый сантиметр твёрдой, покрытой татуировками кожи. — Нравится то, что ты видишь? Его голос был низким и полным веселья. Между ними всё зашло слишком далеко, чтобы Джерард смущался, как раньше. Он просто посмотрел на мужчину и улыбнулся. — Очень. Один раз я представил тебя с полотенцем на бёдрах, но такой вид мне нравится намного больше. Фрэнк наклонился и поднял его на руки, как будто Джерард весил не больше пёрышка. — Нам лучше одеться, пока ты не простудился и пока я не забыл о своих благих намерениях. — Каких благих намерениях? — Стараться не трахать тебя настолько долго, чтобы ты после этого ходить не мог. Джерард серьёзно посмотрел на него. — Ты был чудесным. Спасибо. — Ты тоже был замечательным. Фрэнк улыбнулся одной стороной рта и скользнул руками по серебристо-светлым волосам Джерарда. — Плохих моментов не было? Джерард понял, что он имел в виду, и прислонился головой к груди Фрэнка. — Нет. Всё прошло потрясающе. Но он, конечно же, ещё не забыл то, что произошло вчера, и Фрэнк понимал это. Внутри он всё ещё был шатким и уязвимым, хотя старался выглядеть уверенным и гордо держать голову высоко. Фрэнк хотел, чтобы этот мудак заплатил за весь ущерб, который он нанёс неукротимому духу Джерарда. Он провёл годы, тихо живя на окраине города, поддерживая что-то вроде вооружённого перемирия, существовавшего между ним и гражданами Руфи. Ради Джерарда он найдёт мерзавца, который напал на него, и если горожанам это не понравится, это будут их ёбаные проблемы.

***

Джерард бросил мокрую одежду Фрэнка в сушилку и приготовил поздний завтрак. Никто из них почти не разговаривал. Несмотря на решимость Джерарда преодолеть шок, он не мог полностью забыть те ужасающие моменты, когда он был абсолютно беспомощен в руках того сумасшедшего, потому что он определенно был сумасшедшим. Независимо от того, что он делал или думал, память об этом событии мысленно возвращала его туда. Фрэнк наблюдал за ним, зная, что он испытывает, по тому, как его стройное тело напряглось, а затем медленно расслабилось. Он заново пережил воспоминания об Афганистане, тюрьмах, и он знал, как они работают, а также какие травмы они наносят. Он хотел снова уложить Джерарда в постель, чтобы спрятать его от ужасов внешнего мира хотя бы на время, но он знал, что Уэй ещё слишком новичок, чтобы заниматься любовью прямо сейчас, это могло показаться чем-то вроде оскорбления. Но вот когда Джерард привыкнет к нему... Очень лёгкая улыбка мелькнула на его губах, когда он подумал о часах удовольствия и о разных способах их проведения. Но сначала ему нужно было найти человека, который напал на Джерарда. Когда одежда высохла, Фрэнк одел футболку со штанами и потащил Джерарда на заднее крыльцо. Дождь уже почти исчез, поэтому Айеро решил, что они не промокнут слишком сильно. — Пойдём со мной в сарай, — сказал он, взяв парня за руку. — Зачем? — Я хочу показать тебе кое-что. — Я был в сарае. Там нет ничего интересного. — А теперь есть. Тебе понравится. — Ну ладно... Они поспешили сквозь моросящий дождь к старому сараю, который был тёмным и затхлым, без запахов животных, в отличие от сарая на ранчо. Пыль щекотала нос Джерарда. — Тут слишком темно, чтобы что-то увидеть. — Света вполне достаточно. Пойдём. Всё ещё держа Уэя за руку, Фрэнк провёл его в стойло, где в стене не хватало пары досок, пропускающих унылый свет. После темноты сарая он видел всё довольно хорошо. — Что это? — Загляни под кормушку. Джерард наклонился и посмотрел вниз. Джет свернулся клубочком в гнезде из пыльной соломы и старого полотенца, которое он узнал. К животу Джета прижимались четыре маленьких крысоподобных существа. Он резко выпрямился. — Джет стал папой! — Нет. Джет стал мамой. — Мамой? Джерард уставился на кота, который загадочно посмотрел на него, прежде чем начать вылизывать котят. — Но мне говорили, что Джет — мальчик... — Ну, видимо, это не так. Ты не смотрел? Джерард сурово взглянул на него. — Я обычно не смотрю на интимные места животных. — Только на мои, да? Джерард покраснел, но не мог отрицать очевидное. — Да... — хмуро и слегка смущённо прошептал он. Фрэнк обнял Джерарда за талию и притянул к себе для медленного, тёплого поцелуя. Он вздохнул и смягчился, обхватив его шею сзади, когда Фрэнк коснулся его губ. Сила его тела успокаивала Джерарда, заставляла его чувствовать себя в безопасности. Когда крепкие руки Фрэнка обнимали его, никто не мог ему навредить. — Я должен идти домой, — пробормотал Фрэнк, отрываясь от его губ. — Лукас, конечно, сделает всё, что в его силах, но ему всё равно нужны мы оба. Джерард думал, что справится с одиночеством, но паника охватила его при одной только мысли о нём. Он быстро взял себя в руки и отпустил шею Фрэнка. — Хорошо... Джерард хотел спросить, когда они увидятся снова, но не сделал этого. Как ни странно, теперь, когда их отношения были такими близкими, он чувствовал себя гораздо менее уверенным, чем раньше. То, что он позволил Фрэнку подойти так близко, позволил ему войти в своё тело, обнажило его уязвимость, о существовании которой он даже не подозревал. Такая близость была немного пугающей. — Возьми куртку, — сказал Фрэнк, когда они вышли из сарая. — У меня уже есть куртка. — В смысле возьми её сейчас. Ты поедешь со мной. Джерард бросил на него быстрый взгляд, а затем отвёл его в сторону. — Я должен буду когда-нибудь побыть один... — тихо сказал он. — Но не сегодня. Давай, бери свою грёбаную куртку. Он взял куртку и забрался в грузовик Фрэнка, чувствуя себя так, как будто его освободили от казни. Возможно, к ночи он уже будет контролировать свои страхи. Когда они подъехали, Лукас вышел из сарая и направился к пассажирской стороне грузовика. Когда Джерард открыл дверь, Лукас протянул руку и вытащил его из грузовика, а затем крепко обнял. — С тобой всё в порядке? — его молодой голос казался очень низким. Джерард в ответ обнял его. — Он ничего мне не сделал. Я просто испугался. Через плечо Уэя Лукас посмотрел на отца и увидел сдерживаемую холодную ярость в его чёрных глазах, когда он смотрел на мужчину в объятиях его сына. Кто-то посмел причинить ему боль, и кто бы это ни был, он за это заплатит. Лукас чувствовал глубокий примитивный гнев и знал, что это лишь часть того, что чувствовал Фрэнк. Их глаза встретились, и Фрэнк слегка покачал головой, показывая, что не хочет, чтобы Лукас говорил на эту тему. Джерард был здесь, чтобы расслабиться, а не чтобы заново пережить нападение. Фрэнк подошел и обвил рукой плечи Джерарда, чтобы повернуть его к конюшне. — Хочешь помочь нам с делами по дому? Глаза Джерарда загорелись. — Конечно. Я всегда хотел посмотреть, как устроено ранчо. Фрэнк автоматически сократил свой длинный шаг, чтобы идти в ногу с Уэем, когда они втроём направились к конюшне. — Это не совсем ранчо. Я держу небольшое стадо, но больше для обучения и нашей личной выгоды, чем по какой-либо другой причине. — А какого именно обучения? — Дрессировки лошадей для работы в стаде. Это то, что я делаю. Я дрессирую и обучаю лошадей. Хозяйственных лошадей, в основном, для владельцев ранчо, но иногда мне отдают на обучение необычных выставочных лошадей, или чистокровных лошадей, или капризных охотничьих скакунов. — Разве у владельцев чистокровных лошадей нет своих тренеров? Фрэнк пожал плечами. — Некоторых лошадей тренировать сложнее, чем других. Дорогая лошадь не стоит ни черта, если никто не может сесть на неё. Он не стал вдаваться в подробности, но Джерард знал, что у него есть лошади, с которыми никто другой не справится. Справа от сарая выступала длинная конюшня. Когда они вошли, Джерард вдохнул насыщенный запах земли, лошадей, кожи, навоза, зерна и сена. Длинные бархатные шеи торчали из дверей кабинок. Он никогда особо не был рядом с лошадьми, но и не боялся их. Фрэнк шёл по прямой, похлопывая и поглаживая животных по голове. — Это всё хозяйственные лошади? — Нет. Та, что в соседнем стойле, — это канадская лошадь. Это тип, а не порода. Она принадлежит владельцу ранчо в соседнем северном графстве. Жена владельца ранчо сейчас в Монтане. Он собирается подарить ей лошадь на её день рождения в июле. Все остальные лошади хозяйственные. Все эти молодые лошади были игривыми, словно дети. Фрэнк относился к ним как к детям, разговаривая с ними тихим, напевным тоном, лаская их, как малышей-переростков. Джерард провёл весь остальной день в конюшне с Фрэнком и Лукасом, наблюдая, как они выполняют бесконечную работу по уборке, кормлению, проверке обуви и уходу за лошадьми. Моросящий дождь наконец прекратился ближе к вечеру, и Фрэнк работал с парой молодых четвероногих лошадей в загоне за конюшней, медленно и осторожно приучая их к удилам и сёдлам. Он не торопился с ними и не терял терпения, когда капризная молодая лошадь уклонялась от него всякий раз, когда Фрэнк пытался поднять седло ей на спину. Он просто успокаивал жеребёнка, прежде чем попробовать снова. Ещё до того, как день закончился, жеребёнок бродил вокруг загона так, как будто он много лет носил это седло. Джерард был очарован, частично низким бархатным голосом Фрэнка и частично тем, как его сильные руки двигались по молодым животным, одновременно обучая и успокаивая. Фрэнк проделал то же самое с ним, и его руки всё ещё возбуждали его. Джерард вздрогнул, когда воспоминания нахлынули на него, и его соски сжались. — Я никогда не видел никого подобного ему... — сказал Лукас рядом с ним, сохраняя низкий тон. — Я, конечно, хорош, но не так хорош, как он. Я никогда не видел лошади, на которую он не мог бы сесть. Пару лет назад нам привезли жеребца, но он был таким злым, что дрессировщики не могли его контролировать. Папа просто поместил его в стойло и оставлял его одного, но время от времени он оставлял кубики сахара, яблоки или морковь на верхней части двери стойла и вставал там, пока жеребец не рассмотрит его как следует. Затем он уходил, и жеребец получал всё, что папа оставил на двери... — Лукас провёл рукой по волосам. — Жеребец стал наблюдать за ним и фыркал, если папа не торопился доставить ему еду. Потом папа перестал уходить, и жеребец, Рингер, должен был подойти к двери, пока папа был там, если он хотел еды. Первые несколько раз он пытался разорвать стойло, но в конце концов сдался и получил еду. Затем ему пришлось есть из рук папы, если он хотел угощение. Папа полностью переключился на морковь, чтобы не потерять пальцы, потом смог поставить на него седло и начал кататься. Я тоже работал с ним после того, как папа его успокоил, и было похоже, что он, наконец, решил перестать драться. У нас была течная кобыла, и папа позвонил хозяину Рингера спросить, не против ли он, если мы испытаем Рингера на нашей кобыле. Парень дал согласие, Рингер выступил как настоящий джентльмен, и все остались довольны. Владелец цивилизовал своего дорогого жеребца, а мы получили изрядное вознаграждение и жеребёнка от кобылы, которую взял Рингер. Джерард завис от всех этих разговоров о том, что у кого-то была течка, или кобыла, или хуй знает что, и откашлялся. — Он замечательный, — согласился он и снова откашлялся. Его кожа стала горячей и чувствительной. Он не мог отвести глаз от Фрэнка, сильного, худого и широкоплечего, в его чёрных волосах еле заметно отражался солнечный свет. — Когда мы закончим здесь, лучше провести сразу несколько уроков сегодня вечером, так как я пропустил урок в пятницу, — сказал Лукас, прерывая его мысли. Джерарду не нравилось думать о том, почему они пропустили урок в пятницу, о долгих часах ожидания, лишь чтобы узнать, отправят ли Фрэнка в тюрьму или нет. Сегодняшний день был небольшим оазисом спокойствия с подобием нормальности, но пройдёт ещё много времени, прежде чем в этом графстве всё вернётся в норму. Молодую девушку изнасиловали, а уже на следующий день напали на Джерарда. Люди приходили в ярость, настороженно смотрели на своих соседей и удивлялись. Да поможет Бог любому незнакомцу, который случайно попадёт сюда, по крайней мере, до тех пор, пока этого человека не поймают. Шины заскрипели по гравию, и Лукас на секунду отошёл, чтобы посмотреть, кто рискнул подняться на их гору. Он вернулся в мгновение ока, за ним стоял Клей Армстронг. Джерард поймал дежавю с полудня пятницы, и Джерард почувствовал, как его сердце дрогнуло. Неужели Клэй снова арестует Фрэнка прямо сейчас? — Джерард... — Клей кивнул ему и поправил шляпу. — Ты в порядке? — Да, — ответил он твёрдо. — Я предполагал, что найду тебя здесь. Ты не против снова со мной поговорить? Фрэнк подошёл к ним и стянул перчатки, его глаза были чертовски холодными. — Он рассказал вам всё ещё вчера. — Иногда люди вспоминают мелочи после того, как шок проходит. Поскольку он почувствовал, что Фрэнк собирается сбросить Клея со своей горы, Джерард повернулся и положил руку ему на плечо. — Всё хорошо, я в порядке. Не волнуйся, — разумеется, он лгал, и Фрэнк знал это, но губы Джерарда снова выстраились в ту гримасу, которая означала, что он будет упираться до конца. Фрэнк почувствовал лёгкое веселье. В конце концов, к котёнку вернулась часть его тигриной уверенности. Но Айеро ни за что не позволит Клэю расспрашивать Джерарда один на один. Он посмотрел на Лукаса и уверенно сказал: — Возьми лошадь на себя. Я иду с Джерардом. — В этом нет необходимости, — сказал Клей. — Для меня есть. Джерард чувствовал себя карликом между двумя высокими мужчинами, и пока они подходили к дому, он подумал, что скоро такая защита сведёт его в могилу. Улыбка коснулась его губ. Клей, вероятно, чувствовал, что должен защищать его от Фрэнка так же, как и от другого нападения, в то время как Фрэнк был полон решимости защищать его от всего. Джерарду было интересно, что подумал бы Клей, если бы узнал, что он не хочет, чтобы его защищали от Фрэнка. Бабушка бы сказала, что Фрэнк просто воспользовался им, но Джерард искренне надеялся, что он сделает это снова. И при этом скоро. Фрэнк поймал его косой взгляд и напрягся, почувствовав его интерес и тепло. Чёрт возьми, разве Уэй не знал, как его тело на это отреагирует и что это может создать довольно неловкую ситуацию? Он уже чувствовал напряжение в пояснице. Но нет, Джерард не знал. Несмотря на их занятия любовью ранним утром, он всё ещё был слишком невинен в плане секса в целом и того эффекта, который он на него оказывал, а, особенно, что этот взгляд делал с ним. Фрэнк поспешил внутрь. Ему нужно было сесть. Когда они вошли на кухню, Джерард начал варить кофе так же естественно, будто он был в собственном доме, подчёркивая Клэю, что они с Фрэнком были парой. Людям в округе просто нужно было к этому привыкнуть. — Давай пройдёмся через это с самого начала, — сказал Клей. Джерард сделал небольшую паузу, а затем возобновил свои уверенные движения, отсыпая кофе в кофеварку. — Я купил новые ботинки в универсаме Хёрста и возвращался к своей машине... Ёбаный в рот, мои ботинки! Я уронил их! Вы их видели? Кто-нибудь их подобрал? — Я видел их, но не знаю, что с ними случилось. Я спрошу у всех. Джерард вздохнул, слегка кивая, прежде чем продолжить. — Должно быть, он стоял у стены универсама, потому что я бы увидел его, если бы он был на другой стороне переулка. Он просто схватил меня и зажал мне рот рукой. Он держал мою голову выгнутой назад, так что я вообще не мог как-то его оттолкнуть, и начал тащить меня по переулку. Я освободил одну руку и потянулся назад, пытаясь разодрать ему лицо, но на нём была лыжная маска. Он ударил меня кулаком по голове, и я... Я правда мало что помню после этого, пока он не толкнул меня. Я продолжал царапать его, и, кажется, я расцарапал ему руку, потому что он ударил меня снова. Затем я укусил его за руку, но я не знаю, до крови или нет. Потом кто-то закричал, он встал и побежал. Он положил руку на землю прямо перед моим лицом, когда встал. Рукав у него был синий, а на руке были веснушки. Много веснушек. А потом... Я увидел тебя. Он замолчал и отошёл к окну кухни, чтобы посмотреть в него, повернувшись спиной к мужчинам, сидящим за столом, поэтому он не заметил убийственного взгляда в глазах Фрэнка или того, как сжимались его кулаки, но Клей видел, и это беспокоило его. — Это я кричал. Я увидел пакет, лежащий на земле, и подошёл посмотреть, что это было, а затем я услышал возню в задней части здания. Когда я увидел его, я закричал, вытащил свой револьвер и выстрелил над его головой, чтобы остановить его. Фрэнк выглядел свирепым. — Тебе следовало застрелить этого ублюдка. Это бы точно его остановило. Клей на самом деле пожалел, что тоже не застрелил того парня. По крайней мере, тогда они не стали бы ломать голову над его личностью и горожане не были бы такими нервными. Женщины не носили бы с собой оружие, даже чтобы просто повесить белье сушиться. Учитывая настроение людей, приезжим теперь опасно останавливаться в этом округе. Это беспокоило Клея, и он много об этом говорил. — Скорее всего, это был кто-то из местных. Руфь — небольшой город, и люди довольно хорошо знают каждого в округе. Приезжего сразу бы заметили, особенно с длинными чёрными волосами. Фрэнк холодно улыбнулся. — Все подумали бы, что это я. Джерард застыл, всё ещё стоя у окна. Он пытался не слушать, пытался отогнать воспоминания, вызванные рассказом о том, что произошло. Он не оборачивался, но внезапно всё его внимание сосредоточилось на разговоре позади него. То, что сказал Фрэнк, было правдой. Увидев длинные чёрные волосы нападавшего, Клей немедленно арестовал Фрэнка. Но эти длинные чёрные волосы, такие броские и заметные, не подходили к тому обилию веснушек, которые он видел на руке того парня. И его кожа была бледной. А Джерард никогда не видел бледного человека с веснушками. Это было немного странно. Если только это не была маскировка. Если только его цель не заключалась в том, чтобы подставить Фрэнка. В позвоночнике Джерарда покалывало, и ему было одновременно и холодно, и жарко. Кто бы это ни сделал, он не знал, что Фрэнк постригся. Но выбор жертвы озадачил Уэя, это не имело смысла. Зачем нападать именно на него? Конечно, никто бы не подумал, что Фрэнк нападет на единственного человека в городе, который его защищал, и он ясно давал понять, что он к нему чувствует. Если только он не был случайным выбором, то это просто не имело смысла. В конце концов, между ним и Кэти Тил не было никакой связи, никакой точки соприкосновения. Всё могло быть случайностью. Всё ещё не оборачиваясь, Джи спросил: — Фрэнк, ты знаешь Кэти Тил? Ты когда-нибудь с ней разговаривал? — Да, я её знаю. Но я не разговариваю с белыми девочками... — очень иронично ответил он. — Их родителям это не нравится. — В этом ты прав, — устало сказал Клей. — Несколько месяцев назад Кэти сказала своей матери, что ты самый красивый мужчина в мире, и что она была бы не против встречаться с Лукасом, если бы он не был младше её. Об этом слышал весь город. Миссис Тил очень разозлилась... Холод снова пробежал по спине Джерарда. Получается, между ними двумя всё-таки было кое-что общее. Фрэнк. Уэй не мог принять это за совпадение, хотя логика всё ещё была немного мутной. Он сложил руки на груди и повернулся лицом к мужчинам. — Что, если кто-то намеренно пытается подставить Фрэнка? Лицо Фрэнка стало твёрдым и пустым, а Клей выглядел поражённым. — Ёб твою мать... — пробормотал он. — Почему ты подумал об этом? — Длинные чёрные волосы. Это мог быть парик. У того парня были веснушки на руке, причём много, и его кожа была бледной. Фрэнк поднялся на ноги, и хотя Джерард знал, что ему нечего бояться, он отступил на шаг от выражения его глаз. Он ничего не сказал, к и не нужно было. Джерард и раньше видел, как Фрэнк сердился, но сейчас всё было по-другому. Он был в ярости, и это была ледяная ярость, при ней он полностью контролировал себя. Возможно, именно это его и встревожило. Затем Клей сказал: — Извини, но я не думаю, что он пытается его подставить. Всё-таки не было смысла в том, чтобы Фрэнк напал на тебя из всех людей в городе. Ты вступался за него с самого начала, в то время как остальные люди в городе... — Плюнули бы на меня, если бы я горел, — закончил за него Фрэнк. Клей не мог этого отрицать. — Да. Кофе заварился, и Джерард налил его по трём чашкам. Они молчали и задумчиво потягивали кофе, все вертелись в мыслях, пытаясь понять, что к чему. Правда заключалась в том, что независимо от того, как всё было устроено, что-то всегда было не так, если только они предполагали, что преступник выбрал Джерарда и Кэти наугад и, возможно, использовал парик с длинными чёрными волосами для маскировки по чистой случайности. Всё в Джерарде отказывалось думать, что это просто совпадение. Значит, кто-то намеренно пытался вовлечь Фрэнка. Но почему жертвой выбрали именно его? Наказать Фрэнка, причинив боль людям, которые его защищали? Всё это было лишь предположениями без малейших доказательств. Фрэнк прожил здесь много лет, и ничего подобного не происходило, хотя его присутствие было солью на ране городской совести. Он им не нравился и при этом давал забыть о несправедливом обвинении. Тем не менее, все они существовали в условиях молчаливого перемирия. Так что же спровоцировало насилие? Джерард потёр виски, когда внезапный приступ боли грозил перерасти в полномасштабную мигрень. Поскольку у него редко бывали головные боли, он решил, что напряжение доходит до него, и решил не допустить этого. Он никогда не страдал от нервотрёпки и не хотел начинать. Клей вздохнул и отодвинул пустую чашку. — Спасибо за кофе. Я закончу отчёт завтра. Я принесу документы в школу, чтобы ты их подписал... Эм, ты собираешься пойти на работу или остаться дома? — Конечно же, я пойду на работу. — Конечно... — пробормотал Фрэнк и нахмурился. Джерард поднял на него подбородок. Он не видел причин, по которым он внезапно стал недееспособным. Вскоре после этого Клей ушёл, а Лукас вернулся из конюшни, чтобы помочь с приготовлением обеда. Джи очень нравилось, когда они втроем готовили вместе, это ощущалось так комфортно, как будто они делали это годами. Лукас один раз подмигнул Джерарду, и он покраснел, потому что было довольно легко прочитать то, что он имел ввиду, в его взрослых глазах. Там чётко виднелись осведомленность, веселье и одобрение. Он предполагал, что они с Фрэнком сильно сблизились, потому что Фрэнк провёл ночь в его доме, что, как он полагал, было очень логично, или всё-таки это было что-то другое? Что, если бы все в городе могли просто взглянуть на него и узнать? Фрэнк обвил рукой талию Джерарда. Несколько минут он стоял неподвижно, забыв о сковороде в руке, и одновременно нахмурился, покраснев. Румянец говорил Фрэнку, о чём Джерард на самом деле думает, и знакомое напряжение в его теле заставило его пальцы сжиматься, пока они не впились в рёбра Джерарда. Он посмотрел на него, его зелёно-карие глаза расширились, а затем их охватило осознание, и веки Уэя опустились наполовину, скрывая желание, которое было невозможно скрыть. Лукас потянулся и вынул сковороду из его бессильных пальцев. — Думаю, я пойду куда-нибудь в кино, — громко сказал он. Джерард резко повернул голову, вырвавшись из чувственных чар Фрэнка. — Нет! У тебя вообще-то уроки, ты помнишь? — Всего один пропуск не повредит... — Нет, повредит, — настаивал Джерард. — Академию нельзя принимать как должное только потому, что сенатор Аллард тебя порекомендует. Ты не можешь позволять себе расслабиться ни на минуту. Фрэнк отпустил его. — Он прав, сынок. Ты не можешь упустить свои оценки. Пусть и немного, но он ещё мог подождать.

***

Было уже больше девяти, когда Джерард наконец закрыл учебники Лукаса и протянул руки над головой. — Ты отвезёшь меня домой? — спросил он Фрэнка, едва сдерживая зевок. Это был очень насыщенный день. Лицо Фрэнка оставалось бесстрастным. — Почему бы тебе не остаться здесь? — это была скорее команда, чем предложение. — Я не могу этого сделать! — Почему? — Это неправильно. — Но я же оставался у тебя прошлой ночью. — Это другое. — И почему же? — Я был расстроен. — Твоя кровать слишком маленькая. Моя больше. — Я, пожалуй, пойду... — сказал Лукас и вышел из комнаты. Джерард рассердился. — Тебе обязательно было говорить это при нём? — Он всё равно знал. Помнишь, я говорил, что пути назад не будет? Джерард замер. — Да... — на его лицо снова вернулось то тёплое выражение. — Я не хочу возвращаться. Но я не могу остаться здесь сегодня вечером. Мне нужно на работу утром. — Никто на тебя не обидется, если ты не придёшь. — Я обижусь на самого себя, — на его лицо снова вернулось упрямое, решительное выражение неистовой воли. Фрэнк поднялся на ноги. — Хорошо. Я отвезу тебя домой. Он ушёл в свою спальню и через несколько минут снова появился с небольшим набором для бритья в руке и сменной одеждой, перекинутой через плечо. Он коротко постучал в дверь Лукаса, когда проходил мимо. — Я буду дома утром. Дверь открылась. Лукас был босиком и без рубашки, он готовился принять душ. — Хорошо. Ты отвезёшь его в школу или хочешь, чтобы это сделал я? — Мне не нужно, чтобы кто-то возил меня на работу, — перебил его Джерард. — О господи, — Фрэнк снова повернулся к сыну. — Боуг привезёт утром пару лошадей, так что мне придётся быть здесь. Отвези его в школу, а я заберу его днём. — Я поеду на своей машине, и ты не сможешь меня остановить! — Ничего страшного. Я буду просто ехать за тобой. Фрэнк подошёл к Уэю и взял его за руку. — Готов? Понимая, что Фрэнк принял решение и что он ничего не может с этим поделать, Джерард пошёл с ним к грузовику. Ночной воздух становился холоднее, но сильное тело Фрэнка излучало тепло, и Джерард придвинулся ближе к нему. Как только они сели в грузовик, Фрэнк грубо обнял Джерарда и накрыл его губы своими. Под натиском Фрэнка парень открыл рот и запустил пальцы в его густые волосы. Его наполнил тёплый вкус губ Фрэнка, давление его мускулистой груди на его собственную действовало на него, словно наркотик, и было надёжнее, чем любое успокоительное. Если бы Фрэнк затащил его на сиденье и сразу же взял, он бы не стал возражать. Как бы то ни было, когда он отстранил Джерарда от себя, всё его тело пульсировало. Он молча сидел на подъезде к горе, думая о том, как они занимались любовью утром, и жаждал, чтобы это повторилось. В его голове эхом отозвалась мысль: «Это и значит быть влюблённым». Джет терпеливо ждал на заднем пороге. Джерард покормил его, пока Фрэнк принимал душ и брился. Конечно, от того, что он не брился два дня, густой бороды у него не выросло, но его челюсть всё равно покрылась лёгкой щетиной, а лицо Джерарда немного раздражалось от прикосновений к его лицу, когда они поцеловались. Он снова почувствовал то глубокое, почти болезненное чувство ожидания, когда поднимался по лестнице в спальню. Фрэнк молча вошёл и некоторое время стоял, наблюдая за Джерардом, прежде чем тот почувствовал его присутствие и повернулся. — Душ твой. Фрэнк был голым и слегка влажным от сырости в ванной. Его чёрные волосы блестели на свету, а капли воды попадали на тёмные завитки волос в паху. Он уже был возбуждён. Пульсация в теле Джерарда стала острее. Уэй принял душ, а потом впервые побрызгался одеколоном. Он никогда в жизни не покупал одеколон, но, к счастью, один из его студентов в Калифорнии подарил ему флакон в качестве прощального подарка. Его запах был сладко-экзотическим. Он открыл дверь в ванную, а затем ахнул и упал. Фрэнк ждал его в дверном проёме, его тёмные глаза сузились и свирепо смотрели на его стройное тело. Джерард смело снял пижаму, и под внимательным взглядом Фрэнка глубокая пульсация усилилась. Он положил свои сильные руки на соски Джерарда, и они сжались ещё до того, как Фрэнк начал тереть их большими пальцами. Джерард стоял очень неподвижно, его дыхание было частым и поверхностным, глаза были полузакрыты, пока он пытался справиться с удовольствием, которое ему доставляли руки Фрэнка. Теперь глаза Фрэнка представляли собой узкие чёрные щёлочки. — Я хотел сделать это в тот день, когда нашёл тебя на дороге... — пробормотал он. — Такое красивое худое тело в той глупой одежде. Я хотел снять её с тебя и увидеть твоё тело обнажённым. Жар в его глазах и голосе заставил Джерарда вздрогнуть и покачнуться к нему. Фрэнк вытащил его из дверного проема в тёмный зал, а затем обнял его за талию и поднял. Джерард вспомнил, как тот делал это раньше, и застонал ещё до того, как рот Фрэнка сомкнулся на его соске. Айеро сосал его сосок так напористо, что спина Джерарда выгнулась, и он вскрикнул, раздвигая ноги и обхватывая ими талию мужчины для равновесия. Фрэнк застонал, не в силах ждать дольше. Он либо войдёт в Джерарда, либо сойдёт с ума. Фрэнк поднёс руку ко рту и вобрал в рот три пальца, а затем провёл ими по входу Джерарда, прежде чем осторожно войти одним из них внутрь. Через несколько минут, когда он продолжал осторожно растягивать младшего, а Джерард хныкал и мяукал от непереносимых чувств, Фрэнк устроился между его ног, прижался головкой члена к анусу Джерарда и медленно вошёл. Уэй задержал дыхание, вздрогнул и замер, пока Фрэнк медленно входил в него. Сначала было больно, но позже стало намного лучше, даже лучше, чем утром. Его мышцы сжимались и расслаблялись, пока он привыкал к члену Фрэнка внутри себя, чувствуя волны удовольствия, исходящие по всему его телу. Уэй прижался к нему, задыхаясь. Желание воздействовало на его тело своей магией, напрягая одни мышцы и расслабляя другие, так что он был одновременно и напряжённым, и гибким, когда он медленно насадился на член мужчины. От этого движения они оба задержали дыхание, и Фрэнк, повернувшись, упёрся спиной в стену. Джерард снова насадился на его член, а Айеро положил руки на его ягодицы, чтобы контролировать все движения, и начал врезаться в него. Кожа Джерарда загорелась. Фрэнк был настолько горячим, а его кожа стала такой необычайно чувствительной, что он мог чувствовать каждый из пальцев Фрэнка на своей заднице, его соски, его мускулистый живот и грубые, жёсткие волосы в паху. Джерард мог чувствовать его глубоко внутри себя. Спина Уэя выгнулась, а его нервы сжались. Фрэнк сдерживал себя, не желая кончать так быстро, и держал Джерарда в своих руках, пока он полностью не расслабился. Затем он отнёс Уэя в спальню и уложил на кровать, его ноги всё ещё смыкались вокруг талии Фрэнка. Джерард сглотнул и расслабился. — А ты не...? — Ещё нет, — пробормотал Фрэнк и начал грубо толкаться в него. Джерард не хотел, чтобы это заканчивалось. Он принимал толчки Фрэнка, прижимал его к себе, когда резкий стон вырвался из его горла, и дрожь сотрясла его, а потом он просто мирно лежал под Фрэнком. Джерард не хотел, чтобы Фрэнк выходил из него, ему не нравилось чувствовать пустоту. Он всю жизнь существовал в некой благородной неопределенности, пока не встретил Фрэнка и не начал жить. Всего за несколько коротких месяцев Фрэнк настолько полностью овладел центром его жизни, что все предыдущие годы были сплошным туманом. Фрэнк собрался с силами и попытался выйти из него, на что Джерард обвил его ногами и хныкнул. — Дай мне встать, солнышко. Я же тебя раздавлю. — Неправда, — прошептал Джерард и поцеловал его в шею. — Я вешу больше, чем ты. Ты хотя бы пятьдесят килограмм весишь? — Да! — возмущённо ответил Уэй. Он, на минуточку, весил пятьдесят два килограмма. — Вряд-ли ты весишь больше шестидесяти. Я вообще вешу восемьдесят шесть, и я выше тебя. Если я засну, лёжа на тебе, ты задохнёшься. А Фрэнк действительно казался сонным... Джерард провёл рукой по мускулистым выступам его боков. — Я хочу остаться в таком положении. Фрэнк мягко вошёл в него. — Нравится? — Да, — нежно выдохнул Джерард. Фрэнк уселся на него, но сместил часть своего веса в сторону. — Так нормально? Всё было замечательно. Джерард мог нормально дышать, но Фрэнк всё ещё был рядом с ним и всё ещё внутри него. Фрэнк быстро задремал, будучи таким же довольным их положением, как и Джерард, а сам Уэй улыбался в темноту, обнимая его. К нему медленно вторглись тёмные мысли. Кто-то намеренно пытался подставить Фрэнка, чтобы вернуть его в тюрьму. Мысль о том, что Фрэнки мог лишится свободы, была непристойной и пугающей, потому что Джерард знал о нём достаточно, чтобы быть уверенным в том, что Фрэнк больше никогда не позволит себе попасть в тюрьму. Джерард хотел обезопасить его, защитить в своих объятиях, поместив собственное тело между ним и опасностью. Господи боже мой, с чего всё это началось? Всё же было так тихо! Что справоцировало весь этот кошмар? Потом до него дошло, и ужас от осознания почти убил его. Он, Джерард Артур Уэй, всё это справоцировал. Хоть Фрэнк и Лукас и были изгоями, наказанными за своё наследие и прошлое Фрэнка, всё было спокойно. Затем в город приехал Джерард, такой же белый мужчина, как и все остальные граждане Руфи, но вместо того, чтобы присоединиться к травле семьи Айеро, он стал защищать их. С его помощью Лукас добился чести, оказанной очень немногим. Остальные начали говорить о том, как же хорошо, что мальчик Айеро поступает в академию. Кэти Тил открыто заявила, что Фрэнк был самым красивым мужчиной в округе. Границы между городом и семьёй Айеро начали стираться. Кто-то с личинкой ненависти, гноящейся глубоко внутри, не смог этого вынести. И Джерард был причиной всего этого. Если что-нибудь случится с Фрэнком, это будет его вина.

***

Джерард не знал, что делать. Мысль о том, что он был причиной всего произошедшего, мучила его, не давая заснуть. Он беспокойно ворочался, разбудив Фрэнка, и тот понял, что Джерарда что-то мучает, хотя ошибочно определил, что именно. Фрэнк успокаивал его шёпотом, прижимая к себе. Джерард почувствовал, как его член начал твердеть. И на этот раз их занятия любовью были нежными, а когда они закончились, он легко заснул, словно младенец, пока Фрэнк снова не разбудил его в полной темноте ещё до рассвета. Джерард повернулся к мужчине, ожидая его действий.