золото

— у тебя вот тут ошибка, — ворчит чонин, — и вот тут, и тут тоже, ты как, блин, сдавать собираешься? даже минимума не знаешь. феликс задумчиво чертит ручкой прямо в своём эссе, всё равно его придётся переделывать, умоляя препода дать ему несколько лишних дней на сдачу, и чувствует лёгкую тревогу от того, что всё, кажется, катится по пизде, но в то же время нет. у него начинаются здоровые, вдохновляющие отношения с самым лучшим в мире парнем, они общаются часами каждый день, его поддерживают, о нём заботятся, но учёба сюда как-то совершенно не вписывается. ну да, феликс лучше потратит час перед сном на хихиканье в голосовых или даже прогулку под окнами общаги вместо того, чтобы сидеть над конспектами, разве можно его в этом винить? — тайм-менеджмент не твоё, да? — спрашивает чонин с хитрой улыбкой от уха до уха. — ничего, я понимаю. — понимаешь? о, нет, только не говори мне, что ты тогда правда отправил фотки. — он ничего не ответил, — улыбка на лице мелкого немного меркнет, но через мгновение превращается в совершенно зловещую, будто у него заготовлен коварный план по соблазнению этого бедного австралийского старшекурсника, — но я так просто не сдамся. бедному австралийскому старшекурснику лучше щемиться по углам, чтобы чонин его не нашёл. внезапно их парта начинает неистово вибрировать, и на экранах телефонов у обоих появляется одинаковое сообщение.

meowmeowminho создал групповой чат.

meowmeowminho

завтра идём в клуб

и не ебёт

yangbabybread не знаю у меня допы lixsunshine и у меня — посмотри, кто в участниках, — шепчет феликс, потому что пара уже началась, — это разве не чан твой? момент осознания на лице нини пиздецки смешной, и ликс сдерживается, чтобы не заржать, пока препод просит достать двойные листочки, бля, как в школе.

meowmeowminho

я не спрашивал что у вас дети

я озвучил ваши планы на завтрашний вечер

и возьмите вашего занудного друга

который похож на щенка

мне кажется он понравится чанбину

spearbb чево j.one кстати да у сынмина очень странные вкусы а мне обязательно идти?..

meowmeowminho

тебе обязательнее всего, солнце

hyunjiniret фу отвратительно j.one ты мне тоже не нравишься но я же МОЛЧУ chrisb97 перестаньте ссориться это же хорошая возможность познакомиться узнать друг друга поближе чего вы — боже, да он святой, — феликс ехидничает, пока не замечает красные щёки чонина, и теперь пялится уже удивлённо. — он... правда очень хороший. — так сильно нравится, да? чонин молчит, и это достаточно исчерпывающий ответ. — сынмина надо уломать обязательно, прикинь, если мы и ему парня найдём! офигеть просто, — феликс настолько возбуждён от всех этих витающих в воздухе любовных феромонов, что даже шёпот все в аудитории слышат отчётливо. все, включая препода. — сдавайте работу, ли, — гремит он, и настроение у всех также дружно падает.

***

Rompasso - Sax

ситуация максимально неловкая. они впервые собрались такой компанией, тут шёлковые рубашки, узкие джинсы и дымчатый макияж, длинные серёжки и цепи, ботинки на толстой подошве, а ещё — тишина, потому что общая тема для всех никак не находится. по крайней мере, не сразу. — что пить будем? — подаёт голос минхо как главный зачинщик предполагаемого веселья. джисон что-то шепчет ему на ухо, хёнджин переговаривается с феликсом, сынмин просит заказать ему шоты с водкой, заслуживая от чанбина взгляд, полный уважения. чонин делает недовольную мордашку, попивая свою колу из банки, которую он принёс из дома, потому что в клубе она стоит в три раза дороже. старшие же между собой общаются телепатически, видимо, сказывается опыт предыдущих тусовок, и пару минут спустя минхо уже притаскивает всем бокалы и стопки. очевидно, хочет побыстрее всех напоить, чтобы не было так неловко, и это самая правильная тактика. алкоголь скашивает их быстро, особенно мелких — феликса и джисона, вот они уже хихикают и обмениваются друг с другом заговорщическими взглядами, трогая своих парней за коленки, и если хёнджин обожает, когда его тискают, то абсолютное удовлетворение, написанное на лице минхо, поражает. чан с чанбином тоже молча переглядываются, выпивая по фруктовому шоту, наблюдая, как их колючий младший ластится, как котёнок, к первокурснику, похожему на белку. — надо признать, что рэп ты читаешь охуенно, — вырывается у чанбина, и джисон хлопает этими своими огромными глазами, поражённый такой внезапной похвалой. — спасибо, хён. с чего ты? — слишком много шотов в нашем хёне, — смеётся хёнджин, прикрывая лицо руками, — скоро начнётся самая интересная стадия его опьянения. — что за стадия? — спрашивает сынмин, стараясь скрыть очевидное любопытство в голосе. — стадия, когда бин включает альфа-самца, предлагает потрогать пресс и зажимает кого-нибудь в углу танцпола, — отвечает чан. чанбин очаровательно краснеет, играясь с цепочкой на своих брюках, и что-то бурчит себе под нос, полностью отрицая сказанное. сынмин опрокидывает стопку с дьявольской улыбкой. чонин тихонечко сидит и попивает свою колу, волей случая зажатый между чаном и феликсом, ему бы сейчас не помешала та смелость, которая ударяет его друзьям в голову вместе с алкоголем, но вместо этого остаётся довольствоваться только присутствием, ощущением горячего тела под боком, залипать на его бицепсы, виднеющиеся из-под безрукавки, и пускать слюни. и расстраиваться — совсем немножко. в жизни всё намного сложнее. хёнджин внезапно тянет всех танцевать, ну, не зря же половина из них — танцоры, но на уговоры поддаётся только минхо. на танцполе, среди кучи полупьяных нелепо двигающихся людей, они действительно сияют. их движения чёткие, выверенные, и они совершенно точно знают, какое влияние оказывают на окружающих — очевидное сексуальное напряжение витает в воздухе, когда их лица останавливаются в каких-то жалких сантиметрах друг от друга. феликс с джисоном наблюдают за этим у барной стойки со смешанными чувствами. стрёмно признаться, но прикованное к их парням внимание пробуждает какое-то мерзкое, но приятное чувство гордости — он уйдёт сегодня со мной, прикасаться к нему могу только я. — что мы об этом думаем? — спрашивает джисон задумчиво. — ревнуешь? — походу, — тушуется джисон, — хочу быть на месте хёнджина. — будешь, — феликс ему подмигивает и ныряет в толпу, чтобы схватить хёнджина за руку и утянуть за собой, оставляя минхо удивлённо хлопать глазами. собственничество в нём всё же побеждает.

2Scratch - Superlife (ft. Lox Chatterbox)

младший уверенно ведёт их в центр танцпола, предполагая, что в толпе проще спрятаться, и горячая ладонь тут же оказывается у него на пояснице, баланс власти смещается в привычное положение — когда хёнджин ведёт, а феликс подчиняется, и на этот раз он чувствует лишь лёгкие уколы возбуждения вместо паники. отдавать контроль неожиданно приятно. снова. старший не спрашивает ничего. ему достаточно одного сканирующего с головы до ног взгляда, чтобы понять, что феликс поплыл и что он совсем не против таких прикосновений. ладонь хёнджина опускается ниже, к карману обтягивающих джинсов, и сжимает крепко и властно, они сталкиваются лбами, дышат друг другу в губы часто и горячо, кажется, что воздух сейчас закончится полностью. феликс тянется ближе, отступая в последний момент, не решаясь, но хёнджин сокращает расстояние и целует, так правильно и приятно, так чертовски мокро и глубоко, и в штанах становится тесно. они всё ещё делают вид, что танцуют, слегка покачиваясь в людском море, и это всё слишком быстро, слишком приятно, их притяжение друг к другу невероятно сильное, никакой силы воли не хватит, чтобы противостоять этому влечению, желанию близости. сохранять трезвый рассудок тяжело. сердце бьётся часто-часто, разгоняя по организму горячую кровь, смешанную с алкоголем, губы саднят от поцелуев совсем не нежных. хёнджин приподнимает его подбородок, поворачивая голову в сторону, чтобы удобнее было покрыть шею поцелуями. он всасывает и прикусывает кожу совсем немного, ощутимо сдерживается, в его глазах молчаливая просьба — пожалуйста, скажи мне остановиться. но феликс не скажет. ему стыдно и охуенно, умопомрачительно приятно. а ещё очень не хочется брать на себя ответственность, проявлять благоразумие, нет. хоть раз, блять, в жизни ему хочется просто быть здесь и сейчас, наслаждаться юностью и безрассудством, хёнджином, его руками на своём теле, его сводящим с ума запахом — это духи, которыми он пахнет даже после душа, дезодорант с запахом цитрусов, цветочная отдушка шампуня и пот. сочетание, выбивающее почву из-под ног. его губы такие нежные. феликс отчаянно пытается быть ближе, притягивая старшего к себе за затылок, прикусывая то нижнюю, то верхнюю, слизывая затем металлический привкус, ногти впиваются в плечи, и он совсем не слышит, когда хёнджин зовёт его по имени впервые. — ликс, — повторяет он громче, резче, — мы правда должны остановиться. феликс недовольно морщит нос, искренне не понимая, почему его удовольствие должно кончиться сейчас. осмотревшись, хёнджин молча кладёт его ладонь на свой пах, намекая максимально прозрачно, что ещё пара движений — и он кончит прямо здесь, в центре толпы, в свои пиздецки узкие кожаные штаны. глаза феликса блестят. он облизывает губы, робко проводя рукой вдоль члена, блять, его очертания такие чёткие, и он такой — блять — огромный. и если хёнджин хотел таким образом остудить его пыл, у него не получилось абсолютно. — что ты... младший тащит хёнджина за собой второй раз за ночь, игнорируя голос разума, который вечно твердит ему какие-то глупости. не сегодня, тревожность и здравый смысл, и стеснение тоже. первая же кабинка, слава богу, оказывается свободной, а на остальные ему поебать, потому что руки его уже тянутся к хёнджиновой ширинке. — посмотри на меня. феликс замирает и, помедлив, подчиняется. — ты понимаешь, что делаешь? — во взгляде хёнджина столько сомнений, что ликс смягчается сразу же, отступая на шаг. — ты нравишься мне. и я хочу тебя. я охуеть как хочу тебя прямо сейчас и нет, я не собираюсь об этом жалеть, потому что ты самый красивый, самый потрясающий, и у меня руки трясутся, настолько сильно я хочу к тебе прикоснуться. хорошо? — хорошо, — отвечает хёнджин с застенчивой улыбкой. он чувствует себя странно, доверяя инициативу другому, но это феликс, и он, вроде как, заслужил это доверие. его кадык дёргается, когда феликс сжимает его сквозь бельё, жадно впитывая реакцию. такой маленький милый дьявол. он стягивает дурацкие кожаные брюки до колен и тянется к резинке боксеров, смотрит при этом прямо в глаза и улыбается, гипнотизируя, будто вейла, блядский демон вожделения. — позволишь? — спрашивает хрипло, и хёнджин не сразу соображает, о чём феликс спрашивает. пока он не проводит головкой по собственным губам, слизывая предэякулят, а затем берёт в рот глубже, очаровательно закатывая глаза, когда давление на нёбо оказывается чересчур сильным. — чертовски грязно, феликс, — шепчет старший, наблюдая заворожённо. феликс умудряется улыбнуться, сглатывая, и стонет, когда касается носом лобка. у старшего абсолютно выключается сознание и самоконтроль, он думает только о том, насколько узкая эта глотка, и какая она, блять, тёплая, двигаться в ней было бы так охуенно. — я... — давай, — отрезает феликс, понимая всё без слов каким-то магическим образом, позволяя положить ладонь хёнджина на собственный затылок, встречая движения его бёдер, вначале медленные и осторожные, с тихими полустонами-полувсхлипами, отправляющими старшего на небеса. тот не может, не может сдерживаться, и входит до упора, вытирая большими пальцами слёзы на глазах феликса, мышцы внизу живота напрягаются ещё сильнее, когда он видит, что джинсы ликса тоже уже спущены, и он сжимает себя у основания. потрясающая, абсолютная пустота в голове, когда юркий язык проходится по всей длине, вверх и вниз, это давление, эта сводящая с ума теснота, слюна, стекающая по ликсовому подбородку, его расплывшийся вокруг глаз макияж, разрывающаяся от недостатка кислорода грудная клетка, но рука сама тянется к шее, чтобы сжать едва-едва, и горло феликса сжимается вокруг его члена ещё сильнее. — близко, близко, ах! — хёнджин не успевает предупредить, и это ещё один очевидный его проёб, но феликс глотает, не прекращая всхлипывать, и продолжает двигать языком, вылизывая дочиста. старший приподнимает его за подбородок, пытаясь определить, насколько хуёвый и безответственный секс у них только что был, но дрожащие ресницы и абсолютно поверженный взгляд вкупе с испачканной в сперме ладонью как бы намекают, что феликс не против. — нравится пожёстче? — да, — отвечает феликс тихо, — это было так хорошо. хёнджин садится рядом с ним на колени, целуя попеременно щёки и губы, вытирает перемазанные в слюне, смазке и слезах щёки и крепко обнимает. — уйдём? они нас не потеряют. младший только кивает, обессиленный. дома у хёнджина его аккуратно раздевают, заручившись разрешением делать всё, что старшему захочется, намыливают волосы шампунем с таким знакомым ароматом, смывают макияж и насухо вытирают махровым полотенцем. они вместе устраиваются в мягкой, пахнущей кондиционером постели, обнимаются так, как любят — большая ложечка и маленькая, и засыпают, уставшие и счастливые. пока там, на конце города, минхо нежно целует джисона, прижимая его к кирпичной стене у клуба, такси приедет через пять минут, ещё немного, и напряжение между ними невозможно будет игнорировать, поэтому таксисту, возможно, придётся оставить на чай за моральный ущерб — их поцелуи превратятся в нечто совершенно неприличное, но дотерпеть до дома никак. пока чанбин, пьяно хихикая, кладёт ладонь сынмина на свой пресс, позволяя потрогать кубики — все шесть, и привычная маска безразличия мина практически слетает. ещё пара шотов, и он бы уехал сегодня с чанбином, чтобы облизать все эти ебучие кубики. и не только их. пока чан что-то долго рассказывает чонину про теорию музыки, любимых композиторов и недавно написанные стихи, избегая смотреть младшему в глаза, потому что — блять — соблазн сорваться слишком велик. и несмотря на то, что ночь полна сомнений и искушений, очевидного влечения, влюблённых взглядов и робких прикосновений, карта сожаления наутро разыгрывается только у одного из них.