Голоса

      Сара Алдер не спит.       Ее тело, по идее, должно быть полно энергии и силы, но почему-то секс не приносит ту самую разрядку, которую генерал так хочет получить.       Оно не работает.       И это выбивает из колеи внешне спокойную женщину, заставляя сбегать от мужчины в своей спальне. Нет, наслаждение тела оказывается полным и окончательным, но внутри при этом ничего не меняется. Всплеск сил мгновенно поднимается от пяток до макушки, а потом отступает, как приливная волна.       Сара Алдер становится такой же пустой, как и в начале вечера, хотя Заклинатель всегда умеет доставлять ей удовольствие до звездного неба в глазах.       Но почему-то не сегодня.       Генерал молча стоит в ванной комнате и рассматривает себя в запотевшем зеркале. Пристально и внимательно. Черные пряди выбиваются из длинной косы, пушатся на высоком лбу, а на шее еще более заметен этот чертов ночной засос, с которым Алдер проснулась утром дрожа от возбуждения и напряжения. Глядя на него она вспоминает, как рефлектроно сжимала бедра и выгибалась на подушках от внезапного наслаждения, которое распространялось по всему телу.       Искры от этого оргазма играли на кончиках пальцев и электризовали волосы все утро.       Чтобы избавиться от этой непонятной энергии, Алдер вызвала в форт Салем Заклинателя, который сейчас спит в ее спальне, считая себя неотразимым.       Сама же Сара не хочет возвращаться в кровать.       Сон больше не идет.       Женщина, которую она видит в зеркале, должна сиять от недавней близости, а не натягивать ночнушку с кружевным верхом на разгоряченное тело, прикрывая шрамы на коже.       Тонкие пальцы осторожно, прядь за прядью, расплетают волосы, которые тут же падают тяжелой волной на плечи, окончательно пряча белые россыпи от прошлых ранений на лопатках. Декольте в ночнушке открывает то, что в обычной жизни можно увидеть только на Белтейн, и обнажает более глубокий длинный шрам на груди. Заклинание тогда почти достигло сердца, но прошло по касательной.       Алдер чуть слышно пропевает семя избавления от морока и проводит кончиками пальцев по шее, закрывая глаза. Сара так сильно привыкает держать эту защиту от чужаков, что даже забывает, как на самом деле выглядит ее тело.       За триста лет на нем собирается слишком большое количество отметин, что лишний раз напоминает о том, сколько времени генерал проводит в бою. Сара Алдер могла бы попросить целителей излечить большинство из своих шрамов, оставив лишь те, которые нанесены магией и не могут быть убраны даже с помощью ее же.       Но на самом деле она просто этого не хочет.       Сара Алдер помнит каждую отметину на своем теле, каждый бой, в котором она выживает, а кто-то другой умирает. Женщина не хочет забывать тех, кто не возвращается домой после новой войны, которая страшнее предыдущей.       Если бы кто-то мог посмотреть на тело генерала без прикрас, он вряд ли сказал бы, что оно прекрасно. Потому что шрамы украшают только мужчину, а не пленительную ведьму.       Но сама Алдер уже давно не оценивает себя такими категориями.       Ведь самое страшное оказывается как раз в том, что каждая из физических отметин на коже дублируется на ее душе, которая все-таки существует, вопреки расхожему мнению.       Многие считают, что Алдер уже давно ничего не чувствует и не думает о других. Она вечна, как само время, и будет существовать всегда, пока миру необходим Салемский договор.       Вот только что необходимо самой Саре Алдер никто и никогда не спрашивает.       А она никогда не отвечает.       Ступает босыми ногами по холодному полу, возвращаясь в кресло кабинета, наливает в стакан виски, который обжигает горло. Мундир аккуратно сложен на стуле, а сама Алдер откидывается на спинку, закидывая длинные ноги на стол. Ночнушка съезжает, оголяя бедра, и совсем не скрывает отпечатки пальцев на коже.       — Что ты знаешь о боли? — спрашивает в порыве страсти Алдер у Заклинателя, который теряет голову от ее голоса и смеха.       Ее невозможно удивить историями о страданиях, потому что столько, сколько знает о боли Генерал Форта Салем, не понимает никто. И это проклятие самой старой ведьмы мира Сара Алдер всегда несет в одиночестве.       Тот, кто познает боль с самого своего рождения, не может забыть ее даже тогда, когда оказывается у власти.       Люди, мечтавшие в свое время уничтожить Алдер, уже давно мертвы, а она может пить виски в час ночи и чувствовать себя живой. Это ли не насмешка судьбы?       Сара слишком хорошо знает вкус и цену страданиям, которые мир щедро отсыпает ей уже столько лет подряд, отбирая любимых и не давая ничего кроме ненависти взамен. Все начинается в тот день, когда от пения Алдер, сплетенного с душами умерших ведьм, рождается мицелий. А со следующей новой смертью он растет, забирая по частям бессмертную душу генерала, которая помнит всех, кто когда-либо умирал при ней в бою.       Этот жизненный парадокс кажется Саре самым несправедливым в мире, потому что каждая из ведьм после смерти не чувствует себя одинокой, а становится частью чего-то большего. Самой Алдер это недоступно, ведь, принимая в течение слишком долгой жизни сложные решения и выбирая необходимое меньшее зло, она не уверена, что мицелий пустит в себя и ее душу.       Или то, что от той осталось.       Генерал знает, что каждая ведьма, которая отдает свою жизнь во имя общего блага, никогда не бывает одинокой до самого последнего вздоха, а потом остается жить вечно с теми, кого потеряла.       Сара Алдер почему-то уверена, что с ней так не будет никогда. Что она умрет в одиночестве и просто превратиться в прах, который развеет ветер, не оставив ничего кроме памяти…а может, даже этого не оставит.       Но изменить что-то генерал не может.       Форт Салем, который построен на месте ее самой сильной песни, никогда не отпустит Алдер, потому что потерять друг друга для каждого из них равносильно самоубийству.       Виски снова обжигает горло, выдавливая из головы воспоминания. Сара проводит пальцами по ноге, вычерчивая там странные узоры и отдаваясь фантазиям.       У нее оказывается слишком много партнеров за годы жизни, с которыми случается секс или близость. Но только один человек за все время говорит о любви к Саре, как к женщине, а не образу на плакатах. Восхищенные взгляды новобранцев Алдер никогда не считает настоящими, потому что, зная определенные секреты из магии растений и немного голоса, можно стать тем самым необходимым идеалом.       Только одной соратнице Сара позволяет полюбить себя с такой яркой яростью и отдачей, что на какое-то время сама чувствует дыхание жизни. Это происходит в момент безграничной усталости и страха одиночества, в котором Алдер не признается даже во снах.       Любовь Никты Батан становится всепоглощающей и безусловной, а доверие совершенным. В ответ Алдер позволяет ей любить себя так сильно, как только Никта может мечтать.       Это в итоге чуть не убивает их обеих, превратив совершенное доверие и нежность в не менее совершенное зло и ненависть, имя которым Спри.       Парадокс заключается в том, что даже Никте, которая после близости с Алдер придумывает все новые семена и пробуждает неизведанные диапазоны голоса, Сара так до конца и не может открыть все изъяны своего тела.       И тем более своей души.       Ведь даже такой ограниченной близости с лихвой хватает для того, чтобы превратить женщину, которая любит своего генерала, в самого опасного врага.       Это лишний раз подтверждает тот факт, что заводить себе врагов Сара Алдер давно умеет в совершенстве.       А вот любить и доверять другим полностью даже за триста лет так и не может научиться.