Голоса

      Талли понимает, что сама уже лежит без сна долгое время. Видения отпускают ее так же внезапно, как и начались, будто Алдер поставила защиту… или держит все под контролем, то есть не спит.       Крейвен понимает, что рано или поздно поговорить об этом придется. Особенно, если фантазии будут продолжаться наяву и отражаться в реальности. Талли вздыхает, а потом получает довольно ощутимый тычок в матрас снизу от Раэль.       — Ты почему опять не спишь? — Коллар выглядывает из-под своего одеяла. — Эта ведьма покоя не дает? Снова хочешь ее целовать? — смеётся.       — Если бы…       Коллар вздыхает в ответ.       — Ладно, подвинься.       Раэль быстро поднимается и ложится рядом.       — Талли, это все побочный эффект от вашей связи, который должен обязательно пройти, ты же понимаешь?       Крейвен кивает. Комок в горле мешает нормально дышать.       — А что, если я не хочу, чтобы он проходил? — выдыхает она. — Нет, ну, я не хочу чувствовать во сне боль и видеть чужие воспоминания, но я хочу все другое, что могла бы дать… женщина.       — Так и найди себе женщину. Тут любая девушка за тобой пойдет, куда позовешь.       — Мне любая не нужна. Меня только одна возбуждает. И то я до конца не уверена, что это. Магия или реальное желание.       — Талли, ты никогда не ищешь лёгких путей, но Алдер это совсем не вариант. Если ты не хочешь пострадать впустую. — Крейвен вздыхает. — Во-первых, она предпочитает мужчин. За все годы, говорят, многих пережила. Во-вторых, мне кажется наш генерал любит только свою работу, а не молоденьких кадеток. Одно дело мечтать во снах, а другое — переносить это все в реальность. Проще забыть и жить дальше.       Талли снова вздыхает.       — У нее засос на шее. Там, где я его оставила во сне, понимаешь? И мне кажется, что Алдер так и не поняла, что я помню свои сны. А сегодня я видела ее даже тогда, когда не спала.       Раэль гладит Талли по волосам       — Я не знаю, что тебе сказать, кроме того, что это нужно прекратить, пока оно не стало мешать тебе мыслить здраво. Алдер никогда не сможет дать тебе нормальные отношения или даже человеческое тепло. Да ты и сама это знаешь.       — Я хочу, чтобы меня отпустило, — тихо просит Талли. — Но, может, я вообще не создана для нормальных отношений, и Алдер это такая вишенка на торте. Чтобы уже совсем добить.       — Крейвен, ты понимаешь, что говоришь это человеку, который влюбился в террористку, убивающую людей и скрывающуюся от властей? Если у тебя вишенка, то у меня там даже не знаю, что.       Талли смеётся.       — У вас со Сциллой хотя бы есть шанс разобраться.       Раэль закусывает губу.       — Я не знаю, что должно произойти, чтобы я ее простила. Не понимаю, как забыть все, что она делала. А ещё лгала.       В глазах Раэль столько боли, что Талли сама обнимает ее и гладит по волосам.       — Может, это спецспособность нашего отряда, выбирать не тех женщин для восхищения?       Коллар смеётся.       — Может, нам суждено изменить мир, и не стоит растрачивать себя на отношения, приносящие боль? Талли закусывает губы.       — Мне кажется, в этом и есть наша сила на самом деле. В трансформации боли во что-то великое. Знаешь, это и цепляет в Алдер больше всего. Столько людей она потеряла, но при этом во имя общего блага продолжает сражаться. Не понимаю, как она выдерживает.       — Ты жалеешь нашего генерала?       Крейвен качает головой.       — Нет, из жалости я бы помогла бездомному щенку. А Алдер точно не похожа на собаку.       — Хотя иногда и редкостная сука, — смеётся Раэль.       Она никак до конца не может забыть, что генерал делала со Сцилой во имя информации. Тем более что истории, которые рассказывают кадеты о ней, хоть и похожи на сказки, но имеют под собой долю правды.       — Мне кажется, я смотрю на нее немного иначе, — начинает Талли.       — Да, как ребенок, который сидит на диете, смотрит на мороженое.       Крейвен начинает смеяться, понимая, что напряжение уходит на второй план. Если вдуматься, то Раэль права. Она ровным счётом ничего не знает про генерала, кроме того, что написано в учебнике. А любить того, кого ты не знаешь, по определению глупо и бессмысленно.       Талли на самом деле пугает сейчас немного другое. Когда она наблюдает за Алдер вживую, и тем более во снах, то видит в ней не просто холодную неприступную женщину. Крейвен чувствует ту невероятную тоску, которую генерал тщательно скрывает ото всех, но почему-то не может скрыть от Талли. И в этот самый момент она четко понимает, почему Бидди готовы умирать ради своего генерала. Чувствовать себя частью такой истории, разделять ее боль и чуточку ее величия — это и наполняет их жизнь смыслом.       — Мне хочется хотя бы ее обнять, — тихо произносит Талли. — Как и любого, кому грустно, чтобы напомнить, что она в первую очередь человек.       Крейвен не знает, откуда приходит это желание, но оно настолько правильное, что почти подрывает девушку с кровати.       — Ты куда? — успевает перехватить ее Раэль. — Я не имела в виду, что тебе нужно сейчас в одних шортах бежать по форту в поисках Алдер и говорить о своих чувствах.       Талли откидывается на подушки. Желание постепенно угасает.       — К тому же она явно спит с Заклинателем сейчас в одной постели и вряд ли обрадуется третьей под своим одеялом, — Раэль шутит, но на самом деле начинает волноваться за Талли.       Уж слишком сильна эта связь, которая отключает в ней все инстинкты самосохранения. Коллар понимает, что обсудить, не называя подробности, проблему нужно. Анакостия кажется наиболее подходящей для этого. Она умеет молчать и знает про Алдер достаточно много, чтобы дать дельный совет.       — В следующий раз, когда захочешь совершить такого рода суицид в виде вытягивания генерала из кровати в час ночи, лучше начинай качать пресс, — с улыбкой произносит Раэль, спускаясь вниз.       Она подходит к двери и незаметно запечатывает замок на всякий случай.       — У меня будет самый красивый пресс из всех кадетов, — бормочет Талли, а потом добавляет: — Спасибо.       — Не за что, — так же тихо отвечает Раэль.       Она чувствует, что это все только начало чего-то, чему, наверное, названия даже нет, но то, что оно держит весь их отряд цепко, как липкая паутина, у Коллар нет сомнений. Они воистину связаны чем-то большим, чем номерами на жетонах, поэтому должны помогать друг другу даже в самых безнадёжных делах.       Влюбленность в Алдер кажется Раэль именно таким нерешаемым делом, но кроме времени и надежды, что Талли прозреет, помочь ей вряд ли что-то сможет.       С этой мыслью Раэль засыпает, понимая, что Крейвен наверху думает о том же, но уже не в силах обсуждать это вслух.