Голоса

      Талли Крейвен всегда знала, что ее сила тянется крепкими нитями из прошлых поколений, связывая их всех в плотный кокон воспоминаний и магии. В этой энергии сплетаются все невысказанные слова и неизведанные пути, и Талли понимает: как бы не было сложно общаться с матерью, пока в ней жива сила этой крови, враги не смогут победить окончательно.       Крейвены всегда воспитывали своих дочерей в почтении к великой Богине, не признавая других авторитетов и иного служения. Талли тоже всегда была такой. Может, поэтому, когда наступил день призыва, она не задумываясь произнесла слова клятвы, несмотря на слезы и боль своей собственной матери.       — Ты сама воспитала меня такой, — говорит Талли, когда собирает чемодан и сжимает в ладони теплый медальон. — Ты не можешь винить меня в том, что я иду служить во имя Богини и нашей страны.       — Или идешь умирать во имя Богини и этой страны.       — Есть богини ради которых стоит и умереть, — произносит Крейвен, а потом добавляет: — Или жить.       И они обе знают, что каждая из них сейчас произносит свою правду, но истину так до конца не знает ни одна.       Талли прекрасно помнит, что с самого детства в месте, которое она привыкла считать домом, живут самые смелые и прекраснейшие из женщин. Наверное, поскольку там нет мужской энергии, все вокруг находится в гармонии и подчиняется единым ритмам. И Талли нравится чувствовать эту силу, которая нанизана на толстую нить родословной узелками. Иногда, во время ритуалов, Крейвен кажется, что она перебирает их руками и даже ощущает под кончиками пальцев пульсацию. В такие моменты каждый из ее семьи становится не одиноким и наполненным до краев. Жить в мире прекрасных и могущественных женщин кажется даром и благословением Богини.       Особенно это понятно, когда колесо года поворачивается и замирает в свои магические дни, ощущаемые в полной мере только ведьмами. Каждый из таких праздников заставляет маленькую Талли трепетать, а потом гордиться силой свой крови.       Что может рассказать о предназначении и счастье девушка, которой вот-вот исполнилось шестнадцать, и которая все еще наивно ждет Лугнасад, как самый из ярких дней уходящего лета?       В комнате Талли постепенно стираются границы между наивным детством и подростковым упрямством. Заряженные защитной энергией фиолетовые аметисты и лазуриты с золотистыми прожилками пирита лежат в окружении соколиных перьев и перламутровых ракушек. Свечи расставлены в центре, хотя уже давно не зажигались. Этот алтарь во славу Богине Талли делает самым первым, но так и не меняет с того времени. На стенах появляются новые постеры или защитные амулеты, картинки закрывают друг друга, пока не остаются самые главные. На одном из изображений Генерал Сара Алдер каждое утро спрашивает, как отреагирует будущий кадет Крейвен на призыв. И Талли прекрасно знает ответ, независимо от того, что он до ужаса не понравится ее матери.       Как и любая ответственная ведьма, юная Крейвен понимает, что не может не ответить и не произнести слова, которые отпечатываются огненными буквами у нее в крови. Особенно, если об этом просит Сара Алдер. Генерал всегда является для Талли объектом для подражания и восхищения. Наверное, с того самого момента, когда Талли уговорила маму купить куклу в военной форме на ярмарке.       — Тал, это игрушки для обычных людей, а не для ведьм, — тихо произносит она.       — Но я хочу, — так же спокойно отвечает рыжая девочка, сжимая в руках куклу Сары Алдер.       Мать сдается спустя минуту тяжелого молчания и нежелания выпускать из пальцев выбранную из десятков похожих фигуру.       — Что за упрямая маленькая ведьма, — выговаривает она, уводя Талли из шумной толпы. — И что тебе так понравилось в этой кукле?       — Она очень красивая… как Богиня из моих снов.       Мать сжимает губы. Отношение ее семьи к Алдер двоякое, она не вызывает у них особой любви. Когда годами близкие люди погибают во имя клятвы и обещаний, ты не можешь спокойно смотреть, как твоя собственная дочь выбирает Генерала армии эталоном красоты. Несмотря на это противоречие, мать Талли не высказывает сомнений вслух. Она как никто знает, что дочь умеет видеть то, что скрыто от других, и в глубине души надеется, что это поможет той не ошибиться в выборе.       Первое, что делает Талли, когда возвращается домой, это расплетает у куклы длинные черные волосы, делая ее еще более прекрасной в собственных глазах.       Эта кукла так и остается единственной игрушкой, которую Крейвен оставляет в комнате даже тогда, когда ей исполняется шестнадцать. В этом возрасте многие ведьмы уже позволяют себе окунуться в сексуальные отношения и познавать себя, но в общине, где живут только женщины, сделать это невозможно. Талли на самом деле и не стремиться, понимая, что рано или поздно все произойдет наилучшим образом.       Наверное, поэтому в их общине Белтейн, так широко любимый всем остальным ведьмовским миром, не столь популярен. Это праздник лета и любви не приносит необходимой радости и счастья, тогда как Лугнасад — наоборот.       Талли ждет дня начала сбора урожая больше всего на свете, ищет платье, рисует на руках узоры хной, подбирает украшения. В этом году мама помогает сшить яркое изумрудное платье, которое Крейвен расшивает золотыми колосьями и бусинами сердолика и янтаря. Из этих же камней Талли сплетает себе украшение на шею и два широких браслета, перемежая их вкраплениями зеленого мохового агата.       В их общине Лугнасад всегда празднуют босиком, чтобы почувствовать теплоту земли и мягкость ее трав. На холме, где собираются близлежащие ковены ведьм, зажигаются костры и пахнет розмарином, можжевельником и хмелем. Талли эти запахи сводят с ума и заставляют чувствовать себя живой и наполненной. Сегодня ей как никогда хочется танцевать и плести венки из полевых трав и колосьев, но пока первый сноп не срезан и хлеб не испечен, сделать этого нельзя.       Музыка барабанов и шум ветра звучат в Талли, нарастая в ожидании, и только спустя пару минут она понимает, кого все ждут. Среди толпы появляется женщина. От нее исходит такая энергия, что люди почтительно расступаются, оставляя место для нее самой и семи пожилых ведьм позади. У женщины длинные темные волосы, глаза цвета летнего неба и острые скулы. Алое платье струится по телу, оголяя ноги при каждом шаге, потому что разрез на бедрах находится почти на грани приличного.       Сара Алдер, которую мало кто видит не в форме, сейчас не кажется генералом армии, но и с обычной ведьмой ее спутать сложно. На длинных волосах, путая пряди, лежит венок из полевых цветов, а Талли чувствует неясный укол: она умеет плести гораздо лучше, но женщина перед ней и без того слишком ослепительно прекрасна.       — Во имя великой Богини! — произносит Алдер, а Талли понимает, что от ее голоса все звуки вокруг пропадают. — Пусть будет благословлен ваш урожай и ваши дома.       — Слава Богине! — кричат десятки голосов.       — Во имя священного пламени, — говорит Алдер, подходя к огню.       Костер отражается на ее лице сполохами и горит в глазах, затихая.       — Во имя животворящей воды, — ладони принимают чашу, и губы касаются серебряного края.       Талли чувствует, как глаза почти наполняются слезами, когда Алдер выливает остатки родниковой воды на траву.       — Во имя всеведущего ветра, — тонкие пальцы принимают серп, исписанный рунами, зачарованно ведут по острой кромке.       Воздух заканчивается в груди, и Талли пытается вдохнуть, но не может до конца.       — Во имя Матери Земли, — почти шепчет Сара, но ее слышат даже те, кто уже давно утратил слух.       Алдер умело срезает первые колосья серпом, крепко сжимая их пальцами, а Талли кажется, что только тогда она может, наконец, сделать первый вдох. Словно женщина у края поля перерезает не стебли, а пуповину каждой ведьмы, стоящей во всеобщем круге, давая им почувствовать радость и боль рождения. — Да будет так! — громко произносит Каллита — старейшая ведьма их Ковена.       — Так и есть, — шепчут десятки голосов.       — И начнется Лугнасад! — Алдер поднимает вверх серп, который еще больше становится похожим на полумесяц.       Костер отражается на ее алом платье и в голубых глазах, тянется языками пламени по коже и серебряному изгибу серпа. Талли смотрит на женщину перед собой и слишком явно видит Богиню, которой та служит. Именно серп в ее руках не оставляет для истинного взора Крейвен сомнений, какое имя у этой богини. Но она никогда не говорит об этом вслух.       Даже тогда, когда спустя час набирается смелости подойти к Алдер в окружении старейших ведьм своего Ковена и преподнести им первый хлеб, испеченный на Лугнасад, пахнущий травами и яблоками.       Сара сидит на траве с предельно прямой спиной, пьет рубиновое вино в хрустальном бокале. Бордовые блики играют на бледном лице.       — Генерал Алдер, — тихо произносит Талли, — возьмите первый хлеб.       Она протягивает лепешку со знаком солнца на ней, в лучах которого прячутся пряные травы. Сара протягивает руку, отламывает кусок. Узорчатое кольцо с рунами бликует на пальце.       — Спасибо, дитя, — голос обволакивает Талли с головы до пяток. — Как тебя зовут?       — Талли Крейвен, — запинаясь произносит она. Алдер протягивает руку и проводит по щеке, оставляя на коже запах мяты и верескового меда.       — Пусть благословит тебя Богиня, — произносит Сара и нежно касается лба Талли, заставляя забыть обо всем на свете.       — Я буду рада служить вам, когда придет время, — внезапно для себя произносит Крейвен, не замечая, как бледнеет ее мать.       — И я буду благодарна тебе за это, Талли Крейвен…       Мысли становятся невесомыми и почти прозрачными, когда Талли уходит, оставляя взрослых одних. Она действительно забывает, что Сара Алдер не ест, и берет свежий хлеб скорее для того, чтобы не вызывать неловкость. Вот только забыть потом, как эта ведьма танцует возле костра и сливается с ним в своем огненном платье, Талли не может еще долго.       Даже тогда, когда идет спать, как и все, кто не достиг совершеннолетия. Потому что сон не идет до самого утра, разбуженный барабанами и гортанным смехом. Кажется, что кожа Талли все еще пахнет мятой и медом от чужих прикосновений. Крейвен находит в коробке обрывки алого атласа и колет пальцы иглой, когда шьет игрушечное платье.       С рассветом она снимает со своей детской куклы военную форму и в первый раз рассматривает пластмассовое тело, на котором, в отличие от тела настоящей ведьмы, нет знака. Где расположен он у самой Сары Алдер не знает никто. Этот вопрос мучает Крейвен долгое время, не давая покоя.       Прикрывая глаза, Талли надевает на фигурку красное платье и поправляет распущенные волосы. Потом молча ставит ее на самую высокую полку и больше никогда не берет в руки.       Спустя почти три года Талли Крейвен получает ответ, где находится ведьмовской знак генерала Алдер, но это не приносит ей ни долгожданного спокойствия, ни счастья.