Голоса

      — Дора, — Алдер откидывается на спинку кресла, отпивает виски, чувствуя терпкость на губах. — Скажи, насколько ты уверена, что разделение с Крейвен прошло так, как надо?       Изадора тоже делает глоток, хмурится. Если Сара называет ее Дорой, ничего хорошего не жди. Это значит — все, что будет сказано после, должно умереть и никогда не произноситься вслух.       — Я сделала все как нужно, но ты же понимаешь, что никогда у меня не было такого опыта. Все твои Бидди тренируются и готовятся к этому добровольно и много лет. Ни одна из них не хотела уйти. И тем более, — Изадора делает паузу, — ни одну из них ты не хотела отпустить сама. Что в этой Крейвен такого?       Алдер морщится. Если бы она знала, то все было бы гораздо проще. Талли юна? Все Бидди молоды, пока не проходят обряд. Она сильная ведьма? У Крейвен есть дар видеть, но по факту пока не отточенный до совершенства, чтобы считать ее оружием, достойным особого отношения. Талли спасла ей жизнь? Тогда, когда предложила свою силу. Даже тогда, когда ее отряд был жив и когда не нужно было искать себе новую цель. Но если бы Алдер по особенному относилась ко всем, кто спасал ее за все времена, то у неё уже давно был целый взвод любимчиков.       Дело было определено не в этом. Может, проблема в том, что Крейвен была не готова и слишком не умела прятать свои мысли ото всех. От нее даже в голове было слишком много шума.       Алдер делает ещё один глоток виски, потом ставит стакан на дубовый стол.       — Вот это проявилось на мне после ночи, — оттягивает воротничок формы. — Это от поцелуев. — Прекрати смеяться. — Крейвен целовала меня взасос и с ним я проснулась. Дора, во имя Богини, прекрати смеяться.       Изадора прячет лицо в ладони, делает глубокий вдох.       — Что тебя волнует больше, Сара: то, что тебя хочет Крейвен, или то, что засос мешает тебе жить?       Алдер улыбается своей фирменной улыбкой, смешно морщит нос, а потом становится серьезной.       — То, что в меня могут влюбляться женщины, ни для кого не секрет. То, что они потом творят глупости и отравляют всем жизнь, тоже. Связь Бидди предполагает эти чувства со стороны Крейвен, и они, по идее, должны пройти рано или поздно. Но то, что она во снах может изменять мою реальность, дело уже интересное. И я не могу понять, в чем причина. То ли наша связь ещё работает, то ли Крейвен так сильна, что может пробиться даже без нее. Второе маловероятно, но выходит, с первым что-то пошло не так.       Изадора встаёт из-за кресла, разминает руки.       — Расслабься, — проводит кончиками пальцев по лицу Алдер, откидывает ее голову назад.       Голос набирает высоту и сплетается с серебряными нитями, которые падают невесомыми сетями и окутывают Генерала целиком. Повинуясь звукам и мыслям Изадоры, они сканируют Алдер, вызывая вибрацию по всему телу.       — Хмм, — протягивает она спустя пять минут, когда Сара уже снова сидит в кресле ровно. — Любопытно.       — Что?       — Я вижу, что у тебя был секс, но не вижу уровня энергии при этом. А ещё в тебе есть что-то, чего не было раньше. Частичка сущности чего-то… кого-то другого.       — Крейвен?       — Думаю, да. Это не связь или нити. Это что-то гораздо глубже. Знаешь, когда собираешь пазл, где очень много деталей одного цвета. И тут они перемешиваются с другой картинкой и случайно подходят друг к другу.       — Охренеть, — ругается Алдер. — Ты хочешь сказать, что где-то во мне часть болтливой юной девицы, которая все ещё верит в радужных пони и хороших людей?       — Что-то вроде того. А в ней частичка трехсотлетней ведьмы, которая не умеет забывать и прошла восемьдесят одну войну. Не знаю, кому повезло больше.       Алдер стучит пальцами по подлокотникам, мотив барабанов в груди нарастает.       — Ты должна поменять это обратно, Дора. Если бы это была просто связь, мы бы разорвали ее ещё раз и насильно, но если мой разум не воспринимает ее как чужую, это плохо. И ты как никто понимаешь это. Я не могу бороться сама с собой. Часть Талли Крейвен становится моей слабостью.       — Да, — кивает Изадора. — Но я не знаю, как достать эту часть и не повредить вам обеим. Если в твоей силе регенерации и помощи Бидди я уверена, то в Крейвен… я не могу дать гарантию, что это ее не убьет, Сара. Вырывать кусок ментального тела, которому хорошо там, где оно есть, слишком опасно.       Алдер сжимает зубы.       — И что ты предлагаешь?       — Тебе выбирать. Если ты считаешь, что вмешательство Крейвен в твой разум ставит под угрозу работу и форт Салем, мы должны попробовать. На любой войне бывают жертвы. Думаю, Крейвен сама согласится, если поймет, что это во имя всеобщего блага. Необходимая жертва, если что-то пойдет не так…       Алдер стучит кулаком по столу.       — Нет необходимых жертв, Дора. Жертвенность это всегда плохо. И я как никто это знаю. Если возможно избежать этого выбора, значит, так и сделаем. Я выбирала слишком много раз за других, а потом делала вид, что не жалею. Поэтому сейчас я запрещаю тебе говорить Крейвен об этом.       Изадора кивает.       — Так что ты будешь делать?       — Буду тренировать контроль и всегда помнить, кто я есть. Рано или поздно эта чужая часть меня явно станет слабее. А пока придется меньше спать. Благо для меня это не так критично, как для остальных.       Изадора кладет руку Саре на плечо. Есть в этом мимолётном движении что-то очень личное и близкое. То, что позволено не каждому.       — Я придумаю какой-нибудь способ, чтобы удерживать контроль вам обеим. По крайней мере пока вы обе не спите. Главное сейчас, пока все ещё слишком сильно, не ложиться спать одновременно.       Алдер накрывает свой ладонью пальцы Изадоры.       — Так и сделаем. А там посмотрим. Спасибо, Дора.       — Сар, — рука освобождается. — Не бери на себя слишком многое, пожалуйста. И не решай за других тогда, когда можно дать выбор.       — Кто, если не я, — тихо произносит Алдер. — И ты понимаешь, что выбор иногда не так очевиден. Особенно если его давать такой, как Крейвен.       — Это какой?       — С обостренным чувством справедливости и безграничной жертвенностью.       — Кого-то она мне напоминает, — тихо произносит Изадора и выходит из комнаты, оставляя Алдер один на один со своими мыслями.       Дора прекрасно знает, что Генерал при всей своей внешней холодности сдерживает внутри бушующий ураган. Отношения у Изадоры с Алдер длительные и мало кому понятные. Каждая из ведьм, кто приходит в форт Салем, знает, что она дома. Алдер становится матерью не только для тех, у кого нет семьи, но и для остальных, только-только обретающих свои голоса.       Несмотря на разделение в функционале ведьм, который становится виден только после тестов, Алдер учится каким-то внутренним чутьем понимать суть и предел каждой. Спустя столько лет она никогда не ошибается.       Когда юная Изадора появляется в Салеме, Алдер чувствует исходящую от нее силу и уверенность. В том, что черноволосая девушка перед ней некромант, Генерал не сомневается ни на минуту. У них всех обманчиво детские голоса и открытый взгляд. Но когда начинается пение семян, звук становится таким мощным, что ему не могут не подчиниться даже мертвые.       Алдер всегда испытывает уважительное почтение ко всем некромантам. Кто-то не может бороться с некоторой брезгливостью и страхами, но Сара прекрасно знает, какая внутренняя бездна живёт в тех, кто понимает смерть. Наверное, ей не страшно, потому что в груди Алдер ещё более глубокая бездна.       Когда они впервые сталкиваются с Изадорой в парке, та сидит на траве и слушает землю, опершись на нее пальцами.       — Здравствуйте, Генерал Алдер, — произносит она, не открывая глаз.       — Здравствуйте… — делает паузу.       — Изадора, — почти шепчет девушка-некромант.       Алдер садится рядом, дотрагивается ладонью до травы.       — И что же ты слышишь, Изадора?       — Печаль… пение и смерть, — девушка открывает глаза, в которых мелькает что-то, чему Сара пока не может дать название.       Алдер смотрит в два черных омута и почти падает туда.       — Я не ожидала другого ответа от той, кого назвали даром Исиды.       Изадора улыбается так открыто, что Алдер внезапно понимает, что улыбается ей в ответ.       Это становится началом странной дружбы, которая перерастает из подчинения и восхищения в доверие и честность. У некромантов есть свои способы продлить возраст, и Алдер это радует. Значит, у той, которая смогла услышать самый важный секрет Салема в день приезда, есть ещё время, чтобы в нем разобраться.       Для Алдер же это означает то, что не так скоро придется снова хоронить ту, кто ее не боится.