Однажды осенью

Утрясти душевные муки Микеле, как, впрочем, и мои, в обстановке гримёрки не удалось, и мы потащили свои туши в ближайший бар, искать ключи к решению проблем как все настоящие мужчины - с помощью спиртного, сигарет и футбола. Голова Мика тяжело приложилась на столешницу барной стойки, за которой мы скорее полулежали, чем сидели. - Мике, Микела.. Микеллее - заплетающимся языком пытался я выговорить псевдоним или хотя бы имя итальянца, тряся его за плечо - Локонте! Ты как? - Мувавно... - пролепетал он что-то невнятное, не поднимая головы. - Что? Я не понял. - Он с трудом оторвал голову от стола и посмотрел на меня мутным взором. - Ужасно. - А ты... верен, что ребёнок вой? - уже совсем распухшим языком проговорил я. - Уму... - боднул головой воздух итальянец. - Домой. Поехали. Если честно, моему пьяному разуму не сразу дошло, что живём-то мы в разных местах, но как-то не до того было. В таком состоянии спрашивать у официанта, сколько стоит всё выпитое было бы бесполезно, поэтому, оставив на стойке приличную сумму, мы в обнимку поползли на улицу. - Автра на приедет - мычал Мик, плавно раскачиваясь в разные стороны. - Ммм... Локонте стоять не мог, вернее, мог, но ровно 3 секунды. В этом я убедился, когда прислонил его к стене, чтобы та стала временной опорой, пока я не найду ключ от квартиры. Микеле широко улыбнулся, глядя на меня ничего не соображающим взглядом и медленно сполз по стене, тут же послышалось легкое причмокивание и негромкий всхрап. Как я вволок Мика в квартиру я помню, но что было потом - окутано тайной... - Фло, Фло, проснись, Мот, ёкарный бабай... - слышал я сквозь сон. - А? - такое чувство, что я лежу на очень твёрдой кровати совершенно без подушки и какого-то намёка на одеяло. Холодно, слишком холодно. Я кое-как раскрыл глаза, передо мной всё плыло в туманном потоке. Попытался сесть - тут же голову словно разрядом тока пронзило, к горлу подкатила тошнота. Но в глазах постепенно начали проявляться силуэты, туман таял. Первое, на что наткнулся мой расфокусированный взор, так это раскрытая настежь дверь. Я медленно повернул голову и увидел сидящего на полу Микеле. - Проснулся-таки. - Склько мы вчра выпили? - удивился я собственному голосу и изуродованным словам, сползшим с губ. - А я помню? - чёртов итальянец, как будто я вчера один пил, а потом на ногах стоять не мог. Так, разбираемся. Место действия - коридор, место бездействия - распахнутая дверь. Судя по всему моим последним вменяемым актом было открытие оной и втаскивание себя и Мика в дом, на чём вечер для обоих кончился, так как я вырубился, перешагнув порог собственного дома. Оригинально однако. Теперь понятно, почему спать было так твёрдо и зябко. - Мне в таком виде домой нельзя - куда-то в пустоту, ни к кому не обращаясь, протянул Локонте. - И что ты предлагаешь? - я потихоньку поднимался с пола, убитые алкоголем нейроны давали о себе знать, мучительно прожигая мозг. - Не знаю. - Неожиданно для обоих Микеле икнул и прижал ладонь к губам, в немом ужасе взглянув на меня. Я улыбнулся - вчерашняя попойка однозначно пошла на пользу - Микеланджело уже не выглядел таким убитым, каким казался вчера, он даже сконфуженно улыбнулся, как бы извиняясь за икоту, он снова стал таким, каким я его люблю... стоп, я сказал - ЛЮБЛЮ? Однако... Нет - он же просто мой друг ... и собутыльник. Всё - прочь пошли, глупые мысли! Самое страшное оказалось в холодильнике, ибо, вскрыть-то его труда не составило, но в нём не оказалось ни одной единицы, хоть какого-нибудь спиртсодержащего продукта, хотя бы пива или кефира! Как снимать отходняк на ум не приходило. Микеле плюхнулся на диван, сочно хрустнув шеей. - И какой же ты, к чертям собачьим, мужик, если у тебя в холодильнике нет даже пива? - хохотнул "Моцарт". - Да было у меня тут пиво, целая одна банка, но, куда-то делась. - Я взглянул в мусорную корзину. Смятая алюминиевая банка мерно покоилась на её дне. Понятно, куда она делась. - Зато я нашёл майонез, Микеле, ты будешь майонез? - итальянец прыснул от смеха. - И что мне с ним делать? На голову намазать? - А почему бы и нет, глядишь - болеть перестала бы. - Да, он однозначно стал прежним, таким же солнечным. Мешало одно - женщина, которая подарит ему ребёнка, женщина, которую Микеле не любил. Крепкий кофе спас ситуацию. Теперь оставалось решить, что же делать с неразрешённой проблемой относительно приезда Санты, нет, вовсе не Клауса, так звали будущую жену нашего "Ромео".