Герой должен быть (не) один

Ты мечтал родиться

Сотни лет назад

Биться на турнирах

В блеске черных лат…

Закат багровой краской

Твой бы красил щит,

И враги бы знали -

Ты лишен души

Так ты мечтал

С утра и до утра

Все меняет время -

В Мировой Сети

Ты — бессмертный воин

Лучше не найти!

«Найти и уничтожить!» -

Твой девиз такой

Трупы и руины,

Кровь течет рекой -

Идет игра

С утра и до утра

И не знает боли

И прощальных горьких слов

Это самый новый из миров!

Твой новый мир,

Ты верил в него,

Обрекая на гибель врагов,

Твой новый мир,

Твой храм на крови,

Он всегда будет только твоим.

Ария, «Твой новый мир»

До утра средь наваждений

Забывается печаль

В танца вихре, ветре, круговерти

Ничего не жаль

Только здесь в одном моменте

Ты — и жертва, и палач

Слышен в аккомпанементе смех

А может это плач

Мы на грани бытия

Не страдая, не любя

Забывай, не плачь о тех

Кому оставишь мир земной

Им не удержать тебя

Иди ко мне, танцуй со мной

Вверь мне душу свою, оставь былое

Пусть в Лету канут и тьма, и свет

Если жизнь кроме счастья приносит горе —

В том виноватых нет

Кружат в парах и ангелы, и звери

Каждый по-своему одинок

Так и ты этой ночью откроешь двери

Переступи порог!

Рок-опера «Орфей», «Бал Забвения»

Лансер, временно не Герой Копья:       Потомки в таких случаях говорят, что с самого начала всё пошло не так. Но у меня всё пошло именно так — так, как оно обычно бывает, то есть наперекосяк.       Во-первых, Сэйбер сообщила мне, что нашла Эшли. Живую. Но превращённую в монстра. Выяснение, кто и как это сделал, могло подождать, но я обзавёлся ещё одним крупным кровным долгом… кровным в буквальном смысле, так как девушка стала вампиром. Хорошо ещё, вампиры этого мира — не ходячие мертвецы, а просто кровосущие ночные хищники, сродни летучим мышам. С моей точки зрения — не самая страшная судьба, но сама Эшли думала иначе, и успокаивать её придётся долго. А мне некогда, потому что я тут возницей работаю!       Во-вторых, Эклер Сеавет умудрилась схватить уровневую лихорадку в самый неподходящий момент — когда ни меня, ни Берсеркера в Кутенро не было. Обнаружив это, филориал додумалась рвануть к принцессам, чтобы Мелти воспользовалась возможностями своего престиж-класса и обратилась к Слуге. Только вот Мелти тоже лежала в глубоком обмороке, потому что этот греческий дуралей не придумал ничего лучше, чем отрывать себе руку, когда она разделяла все его ощущения. Хорошо ещё, там был и Адам, он вызвал Сэйбер, а Сэйбер была как раз со мной.       В-третьих, исцеляющая сила Авалона нужна была сразу двоим — королеве и герцогине. И ещё Мелти бы тоже не помешала! Арчер мог сделать несколько копий ножен (собственно, он их и сделал, на всякий случай, уже давно), но работали они в полную силу, только когда Сэйбер была рядом. А пациентки — за тысячи километров друг от друга!       Я думаю, если бы у моего Мастера была полная картина, она ликовала бы в этот момент: мать в обмороке и на грани смерти, сестра тоже, и главное, ни малейшие вины самой Малти в этом нет — всё случилось вообще без её участия! Омрачала ситуацию в её глазах только невозможность лично добить Мелти — Адам стоял на страже как неусыпный и неподкупный часовой, видящий во все стороны сразу и прошедший экспресс-курс по ядам. Да и Сильвана… присматривала.       Но мне в тот момент было совсем не до переживаний Мастера. Потому что в довершение всех событий этого прекрасного дня выяснилось — даже Авалон не способен исцелить Мирелию. Живой поддерживать может, но в сознание она не приходит, так как повреждено что-то на уровне магического ядра! Герой Перчатки или кто-то из его вассалов проделал с ней примерно то же, что Макина сделала с замком Повелителей.       Тут нас выручил Арчер. Вернув себе Лук, он вернул и способность предвидеть будущее на краткие отрезки времени, что позволило ему практически без риска входить со мной в Лихткёрпер. Я доставил его в Кутенро, к полуобморочной Эклер, он спрятал девушку в свой переносной сид и мы прыгнули обратно.       Что ж, Эклер вскоре пошла на поправку, а вот с Мирелией мы смогли только выиграть время. Самое сложное было в том, что мы вообще не имели понятия, к кому обращаться за помощью с таким странным поражением. Это было не проклятие (в них я разбирался достаточно, а что не знал, то подсказала бы Сильвана), не системный дебафф (на этот случай у нас была Сплетница), не болезнь (Авалон бы справился), не травма (опять же Авалон — для тех редких случаев, где не помогают заклинания и зелья)…       — Знаете, что мне это напоминает? — задумчиво сказала Сэйбер. — Мой Мастер в Четвёртой Войне Грааля использовал пули с эффектом его Истока — Разделения и Связывания. После попадания такой пули маг полностью утрачивал способность пользоваться своими Цепями — его сложные контуры превращались в бесформенное месиво.       — И как это лечили? — мрачно спросил Арчер.       — Эвтаназией, — столь же «бодро» ответила Сэйбер. — Или желанием вернуть магию, загаданным Граалю.       Первый вариант мы решили оставить на крайний случай, а второй был, к сожалению, недосягаем. До тех пор было несколько менее радикальных решений. Гаэлион и дух Фэнхуана сказали, что симптомы Мирелии напоминают им жертв Хенген Мусо. К счастью, теперь это уже был для нас не пустой набор звуков. Притащили на консилиум ещё и госпожу Рейхнотт. Та поводила вокруг спящей королевы руками и кивнула:       — Повреждены каналы Ци, но это сделал не мастер Хенген Мусо. В смысле, не дипломированный мастер, не прошедший обучения. Самоучка, но невероятно талантливый. Наставница говорила, такие раз в триста лет рождаются.       — Ты можешь это исправить?       — Нет, мне очень далеко до этого уровня. Наставница Эльрасла может быть смогла бы… и то, я не уверена. Покалечить столь же глубоко она бы смогла… я не смогу и этого. Но мы обе больше ломать, чем чинить — боевая направленность.       — А это значит, что и тот, кто нанёс эти раны, может сам не знать, как их излечить, — мрачно заметил Берсеркер.       В следующую секунду мы все напряглись. Чувствительность Слуг к пране указала, что на месте, где мы стоим, творится какое-то могущественное заклинание или ритуал. Хелена тоже сменила форму Метательного. Арчер схватил беспамятную Мирелию и запихнул её в UBW. Сэйбер укрепила себя Вспышкой Маны. Берсеркер материализовал копис. А я тупо пробил стену и выпрыгнул из башни, чтобы иметь больше пространства для манёвра.       Больше ничего мы сделать не успели, но к счастью, больше и не понадобилось, потому что использованный мейджкрафт не был прямой атакой. Небо над нами окрасилось в уже прекрасно знакомые всем алые водовороты Волны.       Тени, падающие из этих водоворотов, были довольно велики, как для начального войска Волны — от трёх до восьми фертахов от носа до кончика хвоста. И материализовались они не на земле, как большинство тварей Волны, а ещё на высоте в пару десятков форрахов, потому что прекрасно умели летать. SMS обозначила их как «Самка Мезозойского Дракона», уровнем от тридцатого до шестидесятого. Эй, и это у них теперь рядовая пехота? Ну, судя по численности — да. Их в первую же минуту налетело столько, что крылья солнце затмили. Правда, других монстров пока видно не было.       — Где-то я их уже видел, — пробормотал Арчер, прищуриваясь и накладывая первые стрелы на тетиву — как воин дальнего боя, он вступал в сражение, когда мы ещё ждали — драконы пикировали быстро, но не мгновенно. — Но не могу вспомнить, где… что-то из двухтысячных, но не помню, в подлунном мире или маггловском…       — У магглов на глазах такое в вашем веке не летало, — скептически заметила Сэйбер. — В моём — это ещё да…       — Вы лучше скажите, откуда тут Волна, — проворчал Берсеркер. — Её же по таймеру не было.       — Похоже, башня была не только лабораторией, но и маткомпонентом для ритуала призыва, — пояснил Арчер, выпуская первые несколько стрел. С боеприпасом он угадал весьма точно. Тут же какое дело, не зная, насколько твари защищены, подобрать правильную стрелу — целая сага. Выберешь слишком слабую — не пробьёшь их, возьмёшь слишком сильную — потеряешь в скорострельности, и будешь укладывать недостаточно врагов. Но он, похоже, безошибочно нащупал золотую середину с первого раза — драконы один за другим кувыркались в воздухе и падали вниз, захлёбываясь собственным пламенем, а между выстрелами проходили мгновения, пальцы работали ровно и непрерывно, точно ткацкий станок. Так, Пёс Кулайна, твоя очередь показать, что ты не хуже. Без Копья, да — но именно на такой случай у тебя посох с офудами…       Я поднял посох… и опустил.       Волна создаёт бесконечный поток монстров. А число офуд на каждое конкретное заклинание у меня конечно. В частности, той же «Паутины», которой я уже собрался спутывать им крылья — всего пять листков. Несколько убитых драконов общую картину существенно не изменят, а если я потрачу половину запаса, то могу оказаться в плохой ситуации во второй половине боя, когда появится босс.       Пока я думал, Сэйбер уже призвала четырёх своих спутников в магической броне и ездового птицедракона. Сама она, будучи бойцом ближнего боя, оказалась не очень эффективна против толпы крылатых тварей. А вот её команда — другое дело. Парень в Броне Лингуя тут же принялся притягивать их и разбивать об землю. Лучница в Броне Цилиня носилась с позиции на позицию, выпуская стрелы в глаза или в пасть монстрам (особого вреда это не причиняло, слишком низкая у неё была Атака, но вот отвлекало и злило чудовищ прилично). Девушка в Броне Фэнхуана носилась между ними, как хорёк в курятнике, обжигая огненной аурой и нанося усиленные огнём уколы шпаги в самые болезненные места. Ну а её филориал просто жёг напалмом… в буквальном смысле. У «Мезозойских Драконов» оказались напалмовые выдохи, а сочетание магии Огня и Воздуха позволяло с минимальными усилиями загонять это дыхание им же самим в глотку.       Чтобы не чувствовать себя совсем бесполезным, я начал поочерёдно применять на драконах Ослепление. Это было моё собственное заклинание, а не на одолженных бумажках, потребляло оно совсем немного Маны, так что я мог использовать его почти бесконечно, не слишком напрягая магическое ядро моего Мастера. Правда, у тварей оказалась достаточно высокая Магическая Защита — не настолько высокая, чтобы Дритт заклинания её не пробили, но третьим кругом уже не пошвыряешься без ограничений, я старался обходиться Фёстом. Но на каждого неуязвимого героя найдётся свой гейс — я кастовал заклинание не на самого дракона, а на пространство перед его глазами. Ослепление Тьмой в этом варианте оказалось бесполезным — облако мрака невозможно было привязать к голове монстра, он почти сразу вылетал из него. А вот Ослепление Светом всё ещё работало — мгновенная вспышка портила ему зрение на несколько секунд, чего вполне хватало, чтобы поймать стрелу от Арчера или огненный клубок от нашего птицедракона.       Мысленный пинок от Арчера через телепатическую связь с Сэйбер заставил меня посмотреть ниже, на уровень земли. Там стояли каких-то два незнакомых человека — один высокий и широкоплечий (по человеческим меркам, естественно — рядом с Гераклом он такой же карлик, как и все мы), второй наоборот, маленький, с Сэйбер ростом. Оба в коричневых плащах, что не давало разглядеть причёску, но мне показалось, что это мужи, причём оружные. Впечатления опасности они не производили, но раз Арчер на них в разгар Волны решил посмотреть — значит не без причины.       Причина выяснилась в следующую же секунду. Мелкий незнакомец вскинул руки и прочитал какое-то заклинание. Текст с такого расстояния не распознать, но последствия были более чем различимы — на нас рухнул метеорит. Размером примерно с Бурого из Куальнге.       У нас было две секунды от входа в верхние слои атмосферы до того, как он врежется в землю, превратив всё вокруг в пылающую яму. На скорости A системы Грааля — это сто секунд. На скорости воина двухсотого уровня, которую предоставляет нам местная Система — четыреста. Ну, конкретно в моём случае — даже пятьсот. Но придумать надо что-то экстраординарное, чтобы нас всех не снесло.       Я подумал об ударе Экскалибуром на полной мощности, но сразу же пришла отрицающая мысль от Сэйбер — она потратила своё мощнейшее оружие на Волну в Стране Лингуя и ещё не успела восстановить запас.       Арчер выстрелил Каладболгом. Вот каждый раз, когда вижу эту штуку, задаю себе один и тот же вопрос: где и когда этот мерзавец умудрился пересечься с Фергусом Мак Ройхом, чтобы позаимствовать его знаковое оружие? Так или иначе, штука своё дело сделала — в небесах полыхнуло и из мыслей Сэйбер я узнал, что угроза устранена… По крайней мере ЭТА угроза, потому что авторы заклинания никуда не делись. Они синхронно метнули в нас целую пачку дротиков из чистой Праны. Досталось каждому, летели эти снаряды достаточно быстро, и к тому же, как мы увидели из их траектории, были самонаводящимися. Хелена перехватила их залпом Метательного — как с гуся вода, дротики просто прошли насквозь через её Оружие. Правда, когда по ним ударил каким-то лучом всё тот же Арчер (вот ведь каждой бочке затычка, и как он всё успевает?!), снаряды всё же взорвались… Неслабо так взорвались, от грохота аж уши позакладывало. Подлетели бы они поближе… Не метеорит, но тоже было бы неприятно.       — Эй, это нечестно! — заорал коротышка. — Магический Снаряд не блокируется!       — А нападать на Героев посреди Волны честно? — возмутилась Сэйбер. Арчер воспользовался этой короткой перепалкой, чтобы снова начать отстреливать драконов, коих прибавилось.       — Ихихи, да это всегда на Волнах и делается! Когда же ещё, иначе ликвидатор не сработает!       — Что ещё за ликвидатор?       — А вы не знаете? О Боги Разрушения, с какими дикарями приходится работать! Ликвидатор — система, которая уничтожает четверть мира при убийстве Священного Героя на Волне. Если убить его вне Волны, то сами Волны станут сильнее и чаще, но и только. Естественно, за убийство с ликвидатором премия в сто раз выше, чем без него!       — Значит вы не работаете ни на один из сталкивающихся миров, а представляете третью сторону?       — Ихиии, точно! Нашей собственной Волны слишком долго ждать, да и победа в ней предрешена, поэтому пока её нет, мы набираем экспу и трофеи на других столкновениях!       — Но какая вам польза от экспы и трофеев из миров, которые не пересекаются с вашим? Ваша Система же их не признает!       — Ой, для опытных мироходцев это не проблема, знаешь ли. Всегда есть торговцы, которые конвертируют ресурсы и статусы одного мира в другой за небольшой процентик!       — Хватит болтать, — одёргивает его высокий. — Мертвецам эти знания ни к чему, а если кто-то из них выживет — тем более.       В этот момент на парочку спикировало звено из трёх «Самок Мезозойского Дракона». Я был более чем уверен, что этих Арчер пропустил намеренно, заметив, на кого они нацелились. Парочку накрыло огнём. Вреда конечно никакого, а встречный залп тех же дротиков разорвал монстров на мелкие куски, но на секунду они отвлеклись, и мы этой секундой воспользовались. Я наложил Невидимость на себя и Берсеркера, и мы спрыгнули с башни, переходя в ближний бой. Сэйбер и Арчер остались наверху — она координировала, он обеспечивал ПВО.       — Отменяющий Залп: Земля! — чуть поспешнее, чем ему хотелось, выкрикнул меньший воин. Невидимость с нас как ветром сдуло, но атаку мы продолжили. Я на высокого, Геракл на мелкого. Кажется нелогичным выбирать непропорционального противника, но мы ориентировались на похожее оружие — копьё против кусаригамы — это длинномерное, а копис против шамшира — одноручное рубящее.       К моему приятному удивлению, бой оказался совсем не скучным. До уровня Слуг эти ребятки, конечно, не дотягивали, но у них было мастерство, а не только Мастерство. Я бы сказал, что оба оказались где-то на уровне Эклер, а по местным меркам это невообразимо круто. Мне приходилось действительно напрягаться и думать головой, конечно не так, как в бою со Скатах, но хотя бы на утреннюю разминку это вполне тянуло.       Мелкий даже не пытался блокировать удар Геракла (я не знаю, кому бы это удалось вообще), а уворачивался от его взмахов, старался держаться в мёртвой зоне каменного клинка и наносил подрезающие выпады по ногам. Мой же спарринг-партнёр сразу попытался запутать моё оружие и выдернуть из рук.       Ну, спутать у него получилось. А вот выдернуть — нет. Даже несмотря на то, что он пустил по цепи какой-то разоружающий приём оружейной магии, которая должна была заставить меня разжать руки. Я уже достаточно разбирался в этих штуках, чтобы вовремя нейтрализовать импульс. Так что он притянул к себе не копьё, а меня с копьём. Чем я и воспользовался, перевернувшись в воздухе вокруг древка и пнув его в голову обеими ногами. Он поморщился, но удар выдержал, нанеся встречный удар лезвием мне в ногу. Тут уже я выдержал, но Защиты сняло приличный кусок.       Но ступнёй я при этом успел закинуть цепь кусаригамы противника ему же на шею. И как только приземлился, резко рванул копьё на себя. Поскольку оно было всё ещё опутано цепью — петля затянулась, и мой враг на несколько мгновений потерял ориентацию в пространстве, инстинктивно схватившись руками за импровизированную удавку. Это дало мне паузу, чтобы прочитать заклинание, а ему заткнуло рот, чтобы он не мог прочитать контрзаклинание:       — Силой Мастера, правом Героя Копья я требую от этого мира отправить сие в полёт со скоростью света… Цвайт Лихткёрпер!       Формально это заклинание не боевое, а транспортное. Но когда у противника нет никакого опыта перемещения в «Теле Света», то в лучшем случае можно оказаться совсем не там, где ты хотел. Выйти из этого состояния можно простым желанием, не надо даже ничего произносить… но за трёхсотую долю секунды, которая понадобится высокоуровневому бойцу, чтобы это желание сформулировать, он окажется в тысяче километров от прежнего поля боя. К тому же при произнесении заклинания я швырнул оппонента в небо, так что он либо попадёт в Волну и пройдёт через неё в другой мир, либо проскочит мимо «водоворотов» и появится в вакууме, на орбитальной высоте, что тоже вряд ли добавит приятных ощущений.       Берсеркер тем временем сумел достать своего врага — коротышка успешно уклонялся от выпадов каменного кописа, который был больше, чем он сам целиком, ещё и магией отстреливаться умудрялся. Поскольку Геракл сейчас не был Героем Щита, взрывы Магических Снарядов ему довольно быстро снимали Здоровье и Защиту… но того и другого у него было даже без Щита много. Первую пару залпов он выдержал, заставив противника поверить, что его стиль боя уже понятен и предсказуем — «Фомор крушить! Фомор рубить!» А потом внезапно посреди замаха развернул двухметровое лезвие лёгким движением кисти, будто инерции у клинка вообще не существовало — и рубанул коротышку по ногам, когда тот думал что успешно увернулся. Для человека это невозможно. Некоторые из моих знакомых Слуг могли проделать подобный финт с рапирой или саблей — да я и сам, пожалуй, могу со многими копьями. Но чтобы так играть с рубилом в два центнера весом, надо быть… Гераклом.       Ноги коротышки растворились во вспышке света, пропуская удар… точнее, пытаясь его пропустить. Это был бы эффективный, особенно за счёт неожиданности, приём против смертного бойца. Но против Слуги со способностью поражать нематериальное — это было всё равно, что бросить оружие в разгар боя. Вместо того, чтобы просто сломать ноги и снять часть Здоровья, меч Берсеркера отсёк их напрочь. Обратно материализовались уже не целые ноги, а культи — одна длиной до середины бедра, вторая до колена. Вой незнакомца, рухнувшего на землю, был полон изумления и страха.       Я подошёл ближе, контролируя его физические движения копьём, а магические — посохом. И только в этот момент я понял, что уже целых три секунды (огромное время для Слуг) не слышу голоса Сэйбер в своей голове. Взбежав на верхушку башни, я не увидел там ни её, ни Арчера. Оставалось некое магическое искажение, похожее на присутствие ЭМИИ, когда он уходил в UBW. Но зачем могло понадобиться лезть в Зеркало Души посреди Волны, тащить за собой ещё и Героя Меча, и какого фомора они нас не предупредили?!       — Вокруг них как будто возникли стены, похожие на колизеи в миниатюре, а потом эти стены исчезли прямо вместе с ними! — пожаловалась Хелена. — Это было какое-то заклинание манипулирования пространством, невероятной силы — я ни разу не видела ничего подобного!       Так, стоп. Уход в Зеркало Души выглядит иначе… да и заклинанием не является, по крайней мере заклинанием в местном смысле слова. Значит, пока эти двое нас — лишённых Оружия — отвлекали, кто-то более серьёзный напал на двух действующих Героев и затащил их в свёрнутое пространство?!       В это время вверху зашелестели громадные крылья — явился босс. Нашёл, что называется, момент! «Самец Мезозойского Дракона», сто восьмидесятый уровень. Не то чтобы проблема сам по себе, но как тут одновременно допрашивать пленника и атаковать босса?       — Держи его крепче, — киваю Берсеркеру, — я займусь рептилией. Металка и спутники Сэйбер — контролируйте меньших драконов.       — Поняла, — кивнула Хелена, покрепче перехватывая перевязь с ножами. Общаться словами в вихре битвы после мысленной связки, которую давал Меч, оказалось на удивление неудобно.       Накладываю на себя Смещение Видимого Образа и прыгаю вертикально вверх, корректируя полёт реактивной тягой струи с копья. Я раньше не проверял, как высоко могу прыгнуть с Ловкостью A — обычно ограничивался скачками на 3-5 метров, чтобы не терять опоры под ногами. Оказалось, мой предел значительно выше — во всяком случае, до дракона на высоте километра я долетел без проблем, схватился за хвост и пробежал по спине до головы. Он конечно пытался меня сжечь в полёте, времени было предостаточно — но заклинание Смещения приводило к тому, что ящер плевался огнём в пустое место. Вот что люблю в иллюзиях, основанных на манипулировании светом — никакие антимагические иммунитеты от них не помогают, потому что ты действуешь не на тех, кого хочешь обмануть, а на фотоны в совсем другом месте.       На выросшей из посоха ветке применяю Укрепление, чтобы её не сломало ветром, размещаю офуду Отравы прямо перед носом летящего дракона, как гриб перед свиньёй — и подаю в неё заряд праны, активируя. Офуда сгорает — без всяких видимых эффектов, кажется что заклинание просто не сработало. Но через пару минут зрачки дракона сужаются, он начинает усиленно хватать пастью воздух. Это не помогает — потому что он надышался цианистого водорода, иначе синильной кислоты, которую моё заклинание создало из воздуха. В самой кислоте никакой магии нет, так что Магическая Защита против неё не работает. Параметр Выносливости у босса высок, что помогло бы обходиться без дыхания более получаса — Система расщепляет его обратно на углерод и кислород. Но отравленные цианидом клетки просто не могут кислород воспринимать, пусть его и достаточно в крови. Через пять минут он не сможет держаться в воздухе, через десять (если не погибнет от самого падения) наступит смерть.       — Хелена, добей его, — попросил я, чтобы не терять экспу и трофеи, спрыгивая вниз. Сам я направился к Берсеркеру, чтобы допросить пленника.       Впрочем, он там даром времени не терял, и пока я фигурял в небе, сам начал допрос (предварительно подлечив отрубленные ноги коротышки, чтобы тот не скопытился прямо в процессе). Не знаю, как конкретно он его заставил открыть рот — полагаю, хватило просто поднесённого к носу кулака. Слуги вообще обладают аурой, которая весьма подавляюще действует на смертных, ломая им волю — а у Геракла в ипостаси Берсеркера эта аура достигает какой-то безумной плотности и яркости — во всех смыслах слова безумной. Тут складывается несколько факторов — высокая Божественность, громадное энергопотребление класса Берсеркер и просто облик громилы в восемь трайгидов ростом с кирпичной рожей и огненными глазами. Даже высокоуровневые воины обделаться могут. В общем, когда я подбежал, мелкий гадёныш уже пел, как дрозд по весне.       — …да мы вообще ничего плохого вам и ни хотели, даже убивать не собирались! Вы же не Герои сейчас, ликвидатор не сработает! Нам заплатили только отвлечь вас, пока они займутся Мечом и Луком…       — Кто — они? — мрачно уточнил Берсеркер.       — Нургл и Слаанеш… Ну, Герои из Мира Грехов!       — Что ещё за Мир Грехов?       — Тот, с которым вы сейчас сталкиваетесь! Не бейте, я правду говорю, честное слово!       — Просто так бить не буду, — неохотно проворчал грек. — Но ты мне, крысёныш, всё от и до выложишь, если жить хочешь.       — Да я хочу, я очень хочу, я много могу рассказать, вы не представляете, как много… — затараторил коротышка, но договорить не успел.       В воздухе разлилась музыка. Это не метафора. Любое другое слово тут не подходило. Музыка не зазвучала, не распространилась, не появилась. Она именно разлилась, как густая болотная вода или липкая смола, обычные законы акустики на неё не действовали. Тяжёлые удары барабанов, от которых на миг останавливалось сердце, и вибрирующий медный рев рогов, созывающих на битву, накатывали, подобно волнам прибоя. Соблазнительный звон серебряных ветвей и лукавый шепот арф-круитов летели над ними, точно брызги. Всё вместе было подобно музыке сидов, немыслимым для человека образом сплетающей дикую ярость и цивилизованную утончённость. И завораживало оно тоже не хуже сидов — мне пришлось укусить себе руку, чтобы не пуститься в пляс тут же. Берсеркер, более тяжёлый на подъём, остался стоять, где был, но его ноги невольно начали отстукивать тот же ритм, сотрясая землю.       А потом наши взгляды практически одновременно наткнулись на источник этой музыки.       Оно само не пело и не играло ни на каких инструментах. Но и никакого оркестра при этом существе тоже не было. Оно просто разливало, разбрызгивало вокруг музыку, как разливают воду — и та, будучи выплеснутой в мир, начинала жить собственной жизнью — звучание без звучащего, искусство без искусника, магия без чародея.       А гость танцевал на волнах этой разлитой музыки — перепрыгивал с одного дракона на другого, и казалось, что крылатые рептилии тоже вовлекаются в его танец — взмахи их крыльев становились более плавными и ритмичными, огненные выдохи становились закручивались вихрями, превращаясь в сложные узоры фейерверков, между которыми беззаботно скользил этот чужак — блистательно наглая звезда первой величины, для которой вся идущая здесь смертельная битва была лишь подтанцовкой.       Он действительно до отвращения напоминал кого-то из народа Туата де Данаан. Высокая, нечеловечески гибкая андрогинная фигура, облачённая в несколько слоёв шёлка и света. Голову венчала пара изящных рожек, а лицо скрывала перламутровая маска, рисунок на которой менялся в зависимости от угла падения света. Когда маска изображала мужское лицо, казалось, что под шёлком скрывается мужское тело — движения становились более резкими и угрожающими. Но если черты в маске отражали лицо женское, танец становился более мягким, плавным, гибким — и мне казалось, что под шелками я вижу тонкую талию, широкие бёдра и пышную грудь. При этом смены амплуа в зависимости от звучащего в данный момент аккорда не казались искусственными и натянутыми — одно переходило в другое столь же закономерно и соответственно главной теме оркестра, как день сменяет ночь.       «Вот ЭТО бы в учителя к Руфту!», — мелькнула неуместная мысль. Если андрогинность и контроль иллюзий — необходимые качества для Арбитра, то за минуту такого танца Повелитель понял бы о них больше, чем за месяц с Наталиа…       Я рассматривал нового врага (а у меня ни на миг не появилось сомнения, что это именно враг) секунд пять — нормальный срок для смертного, увидевшего что-то экзотическое, красивое и опасное. Совершенно неприемлемая задержка для Слуги, который за такое время может начать, провести и с треском проиграть всю Войну Грааля. И ладно бы я просто стоял столбом всё это время. В конце концов, смерть от женской красоты вполне достойна любого героя — особенно имеющего в веках репутацию бабника. А мы с Гераклом относились именно к этой категории. Но мы не просто замерли — когда я не без труда сумел отвести глаза от этой чертовки, то обнаружил, что уже давно пустился в пляс под её музыку — и сын Зевса занят тем же! Я крутился и извивался всем телом вокруг своего посоха, точно стриптизёр двадцатого столетия — вокруг шеста. Берсеркера же обуяла пирриха — танец войны, доведенный до механического совершенства. Его огромные кулаки рассекали воздух в идеальных апперкотах, а ноги вбивали камни в почву с четкостью метронома. Танцуя, он одновременно вел бой с невидимым врагом, и каждый его выпад идеально попадал в такт демонического оркестра. Получается, что первые же её пируэты и аккорды наложили на нас гейс безудержного танца! Фомор забери, да так не многие настоящие Туата сумели бы!       Не прекращая танца, я направил ману в посох, активируя две офуды — одна гасила звук вокруг нас, вторая — свет. Как только музыка затихла и рогатая танцовщица пропала из виду, Берсеркер тут же встряхнулся и сбросил наваждение. Мне самому понадобилось больше времени — я продолжал плясать ещё почти четверть секунды, прежде чем закончил последний пируэт и приземлился на ноги.       Мы не перемолвились ни словом — устное обсуждение тактики требовало бы слишком много времени. Воины нашего уровня понимают друг друга с полувзгляда. Я указал посохом направление и Берсеркер без колебаний рванулся туда, точно атакующий бык. Ему не нужна была какая-то дополнительная защита от магии, что подчинила нас в первый раз. Достаточно было чёткого осознания цели. Как только он твёрдо принял решение расправиться с врагом, Навык Valor немедленно вступил в действие в полную силу — и теперь никакие ментальные воздействия ниже ранга EX не могли его остановить, с Оружием или без такового. В первый раз он попал под чары танцовщицы лишь потому, что танец не противоречил ни одной из его фундаментальных моральных установок — и потому не воспринимался как угроза.       Увы, я не мог сказать того же самого о себе самом. Вместе со Священным Копьём я утратил не только имитацию своего Фантазма и множество полезных скиллов, но и иммунитет Героев к воздействию на разум. Рогатая тварь смогла бы вовлечь меня в свою постановку и вторично, если бы я увидел её и услышал музыку.       Конечно, просто стоять под куполом иллюзий и ждать, пока Берсеркер принесёт рогатую голову, я не собирался — это было бы слишком позорно для всякого воина, а я не всякий! Достаточно и того, что Сэйбер и Арчер сражаются без нас, и мы ничем не можем им помочь!       Я прыгнул туда, где лежал безногий коротышка. Пока Берсеркер занят, а я ничего не вижу, для него это лучший момент, чтобы улизнуть.       Меня встретила яркая вспышка и возглас его противным голосом:       — Ихи-хи, ты опоздал! Портальный Свет!       Я с размаху рубанул посохом, чтобы сбить ему каст. Мне оставалось буквально бас до цели, когда заклинание сработало.       Если бы он сам исчез, это было бы полбеды. Но конечно, с моей Удачей — во вспышку втянуло и меня.