О важности произнесенных слов

Начало лета пришлось на великолепную погоду. На радость жителей Лондона, солнце светило ярко, на небе не было видно ни тучки, а ветер, дующий со стороны Темзы, на удивление, был теплым и приятным. Самые смелые британцы ходили по улицам в футболках, пользуясь столь редкой возможностью. Драко не был в их числе. Плащ, конечно,висел на крючке, рядом с пальто, но сам блондин вот уже несколько лет не носил одежду с открытыми рукавами. Даже, несмотря на жару, которая, как правило, наступала в июле, худые запястья всегда были покрыты хотя бы одним слоем ткани. Всю рабочую неделю он проходил в своем сером джемпере, синих джинсах и белых кроссовках, которые приобрел четыре года назад, столкнувшись с проблемой: «летом жарко, в ботинках не походишь». Такой стиль был достаточно необычным для Малфоя, учитывая его повседневную манеру одеваться. Мысли о родителях Драко отложил на самую дальнюю полочку своей головы, понимая, что он еще вернется к ним на сеансах Мелтона. Эту неделю он даже думал о Поттере меньше обычного, погрузившись в рабочую рутину и собственные заботы, на которые он в последний месяц уделял совершенно ничтожное количество времени. Эффект от таблеток, согласно инструкциям, должен был продержаться еще около двух недель, поэтому в ближайшие четырнадцать дней масштабных приступов можно было не ждать. Но Драко, начиная со вчерашнего дня, теперь носил с собой ингалятор, на случай неожиданной нехватки воздуха в легких. В воскресенье к нему зашла миссис Аддерли, пригласив на ужин. Конечно, Малфой не посмел отказать ей. Он провел время с соседкой в достаточно милой и приятной атмосфере, искренне наслаждаясь ее индейкой с жареной картошкой. В конце их совместного времяпровождения Драко, согласно уже устоявшейся традиции, сыграл неизвестную ему композицию по предложенным старушкой нотам. Драко все время отмахивался от мысли о пятнице и его очередном походе в Мунго. Он развлекал себя чтением и вечерними прогулками по Лондону. Эти пять дней напомнили ему о жизни до появления в ней Поттера, которая была крайней спокойной и предсказуемой. Но блондин понимал, что если бы у него была возможность вернуть ее обратно, он бы отказался и выбрал бы тот вариант, где Поттер зеленоглазым вихрем ворвался в его размеренные будни. Малфой предусмотрительно предупредил мистера Джерома, объяснив причину своих более ранних уходов с работы по пятницам. Драко не стал утаивать факт своего лечения и прямо уведомил начальника о том, что в пять часов вечера по пятницам будет посещать психотерапевта. Джером только серьезно кивнул и с преувеличенной заботой заверил блондина в том, что он может спокойно уходить в четыре часа, а если обстоятельства того потребуют, еще раньше. Все-таки, если учитывать, что Малфой в течение трех лет работал практически без выходных и отпусков, он имел полное право на подобные поблажки. Быстро забежав к себе в квартиру, Драко переодел джинсы на брюки, оставив на себе серый джемпер с кроссовками. Он перепроверил наличие волшебной палочки в сумке, закинул её на плечо и покинул свою обитель. Через тридцать минут он вновь стоял перед уродливым манекеном и уже достаточно известным ему способом направил на него палочку, мысленно прокручивая в голове цель своего визита. Оказавшись в приемном покое, он моментально направился в конец коридора к лифтам. И, господи, как же на него смотрели. Чувствуя на себе пристальные взгляды волшебников, Драко нервно поправил ремешок сумки и пригладил белоснежную челку. Коридор никак не хотел заканчиваться, несмотря на то, что Драко уже практически бегом преодолевал необходимое расстояние. Завернув направо, он несколько раз нажал на кнопку лифта и, на его счастье, дверь тут же открылась. Малфой нажал на кнопку четвертого уровня, надеясь на то, что кабинка закроется раньше, чем в нее успеет зайти кто-то еще. Ему повезло. Сегодня судьба оказалась к нему благосклонной, поэтому до кабинета Мелтона он добрался без происшествий и, пронизывающих все его тело, взглядов. Драко постучал три раза и, как и в прошлую пятницу, дверь тут же распахнулась, являя целителя в костюме тройке на этот раз темно синего цвета и все той же лимонной мантии накинутой на плечи. – Здравствуйте, Драко, – поприветствовал его мужчина, пропуская блондина внутрь. Малфой кивнул и прошел в кабинет. Он сел в кресло, рядом с которым аккуратно поставил сумку. Мелтон расположился напротив, закинув ногу на ногу, параллельно раскрывая белую папку. Драко отметил, что на ней была написана его фамилия. Чтобы не заставлять целителя долго ждать, Малфой вытащил из сумки палочку и вопросительно посмотрел на мужчину. – Конечно-конечно. На наших сеансах Вы можете не спрашивать меня об этом, – сказал Алек. – Понял, – ответил блондин и глубоко вздохнул, ожидая дальнейших действий со стороны целителя. – Что ж, как я уже говорил, на наших встречах мы будем детально разбирать события, которые, предположительно, стали катализатором вашего состояния, – начал вводить его в курс дела Алек, – по моему мнению, стоит начать с детства. Думаю, что нам стоит проработать ваши отношения с родителями, с каждым из них. Из этого будет проще разобрать реакцию на последующие события, которые и оставили отпечаток на вашей психике. – А что требуется от меня? – От вас нужно только содействие в виде открытости и контакта. По возможности, постарайтесь не закрываться. Подобное поведение существенно затрудняет процесс, – пояснил мужчина, – и еще я бы хотел уточнить у вас. В моей практике применяется такой метод, как работа с Омутом Памяти. Вы сливаете туда свои воспоминания и затем наблюдаете за ними как бы со стороны, оценивая и анализируя их. – Мне нужно будет просматривать их самому? – По вашему желанию. Но, как специалист, я бы советовал это делать в компании целителя, вместе с которым вы сможете растолковывать увиденное, – Мелтон мягко намекал на свою персону. – Это обязательно? – Что именно? – Омут Памяти. Или я могу отказаться от этой процедуры? – Вы можете отказаться, – тут же ответил мужчина, – Я предложил это, так как данный способ достаточно эффективен в плане проработки психотравм. Дальше на ваше усмотрение. – Мне нужно принять решение сейчас или позже? – уточнил Малфой. – Думаю, что если вы согласитесь, то стоит начать использовать эту методику с третьего или четвертого сеанса. Когда мы начнем проходить события вашей юности, незадолго до 1998 года. – Хорошо. Мелтон удовлетворенно кивнул и сделал какую-то пометку в папке. –Драко. Расскажите, как вы видите свою семью со стороны. Представьте, что вы посторонний человек. Что вы можете сказать о своих родителях, их воспитании и вашем детстве со стороны как бы другого человека? Не пропуская все через призму собственных чувств. Вопрос был крайне необычным. Малфой удивленно вскинул свои светлые брови и задумался. Мелтон поставил перед ним действительно интересную задачу. – Ну, я думаю, сразу было бы заметно, что Малфои обеспеченная семья, – Драко решил начать с самого простого, – строгая, следующая традициям. В воспитании слишком консервативная. Об отце, то есть, о Люциусе, у меня бы сложилось впечатление очень властного и местами жестокого человека. Нарцисса была бы мягче. Она во всем поддерживала своего мужа, уважала его и, может быть, даже любила. Насчет детства. Я бы мог назвать его счастливым и беззаботным до определенного периода. Если так подумать, мы, то есть, Малфои, были обычной семьей в бытовом плане. Я гулял, играл с друзьями, которые время от времени навещали Мэнор. Нарцисса учила меня музыке, Люциус проверял выученные уроки. В учебе меня начали натаскивать еще до поступления в Хогвартс. – В чем проявлялась жестокость Люциуса? Вы не зря упомянули об этом. Драко поморщился от его вопроса и спросил: – Я могу не говорить их имена? Мне проще называть их отцом и матерью. Я путаюсь, и выходит очень странно. – Как вам будет удобно. Я хотел, чтобы вы постарались более объективно подойти к процессу анализа вашего детства, – объяснил Мелтон. – Думаю, что моя объективность не сильно пострадает, – ответил Драко и продолжил, – Я не могу сказать, что мой отец был жестоким, быть может, что-то я считал нормальным, а оно таковым не являлось. Просто с возрастом, он начал предъявлять ко мне некоторые требования, которые порой мне не удавалось выполнить. – Например? – Лучший на курсе. Лучший в квиддиче. Самый воспитанный и образованный и так далее по списку. – Вы не думаете, что для подростка соответствие подобным требованиям, – непосильная задача? – Мне казалось, что нет, – покачал головой Драко, – в любом случае, я не смог выполнить ни одного пункта. В каждом из них были те, кто опережал меня, как бы я не старался. – И что предпринимал ваш отец в таких случаях? Услышав этот вопрос, Драко моментально закрылся. Мелтон заметил, как нога блондина начала дергаться сильнее обычного, челюсть напряглась так, что выступили желваки. Малфой потер руки друг о друга и повел плечом. – Вам не нравится мой вопрос? – Я знаю, что должен идти на контакт, но мне сложно говорить об этом. Целитель внимательно посмотрел на блондина, оценивая его реакцию, и напрямую спросил: – Драко, ваш отец бил вас? – Н-нет. Я… я бы не назвал это избиениями или чем-то еще жутким, - запинаясь, произнес блондин. – А как вы можете описать его действия? – Иногда, это было не часто, – будто бы оправдываясь, начал Малфой, – Я ведь был в Хогвартсе, и это было совершенно нормально, что он узнавал, как проходит моя учеба, каковы мои успехи. Но, к сожалению, как я уже говорил, у меня не всегда получалось оправдывать его ожидания. И я считаю, что его методы были, наверно, абсолютно нормальны для такой семьи, как наша… – объяснение получилось весьма скомканным. Алек молчал, ожидая продолжения его рассказа. Драко сильно заламывал руки, пытаясь перевести вырывающиеся эмоции именно в эти беспокойные движения. – У него была трость. И иногда он мог воспользоваться ею. Иногда это была пощечина. Но, как я уже сказал, для такой семьи, как наша, это нормальный элемент воспитания. –Куда он обычно наносил удары? –Это были не удары. Мы же не дрались, – подавил нервный смешок Малфой, – в лицо. –Драко, – Алек отложил папку и внимательно посмотрел на парня, – вы в который раз за последние десять минут говорите мне, что в такой семье, как ваша, подобные вещи были обыденностью. Но, как человек со стороны, хочу вам сказать, что подобное поведение не является нормальным. Я вижу, что как только мы заговорили на эту тему, вы начали нервничать и закрываться. Это означает, что подсознательно вы понимаете, что такая проблема существовала. Я вижу только то, что вы пытаетесь оправдать действия отца, придуманным самим же собой аргументом о том, что все это в порядке вещей, и вы не один переживали подобное. – Да, но без этого невозможно было бы достойное воспитание… Мелтон остановил его поднятием руки. –Драко, а вы бы били своих детей за то, что они не оправдывают ваших ожиданий? По лицу. – Никогда, – ответил Малфой, не задумываясь. Но в ту же секунду он осознал, как хитро Алек поймал его в ловушку. – Вы понимаете, в чем разница? – спросил мужчина. – Кажется, понимаю, – отвел глаза блондин. – Вы должны осознать, – на всякий случай решил уточнить целитель, – и принять тот факт, что действия вашего отца были неоправданными и действительно жестокими. И никакие слова о традициях в воспитании детей чистокровных не оправдывают его. Вы должны понять, что это не есть норма, и вы не заслужили того, что он делал с вами. Те требования, которые он так же предъявлял к вам, не говорят о том, что вы делали что-то не так или делали недостаточно. По вашему рассказу вы прикладывали все свои усилия, которые впоследствии не были оценены по достоинству. Это породило в вас неуверенность в собственных действиях и слепую веру в вашего отца, в то, что он знает все на свете. Скажите мне, Драко, вы согласны со мной? Малфой сидел и слушал, как с помощью всего лишь нескольких предложений Мелтон раскладывал по полочкам всю жизнь и мировоззрение маленького Драко. Алек рушил давно запущенные стены, за которыми надежно были скрыты непростые отношения сына и родителя. – Как реагировала ваша мать на все это? Она никак не вмешивалась? – мужчина направил разговор немного в другое русло. Но его слова только взбесили Малфоя. – Не нужно приплетать в это мать. Она не могла пойти против отца. В чистокровных семьях так не принято, – со злостью произнес он. – Вы сказали, что Нарцисса уважала вашего отца. Но разве уважение в семьях не должно быть взаимным? Особенно между супругами. – У них с отцом были прекрасные отношения. – Тогда почему ваша мать не хотела ничего делать? – Она не не хотела. Она не могла, - настаивал Драко. – С чего вы это решили? – Потому что так не принято. Господи, да я понятия не имею!!! – взорвался Малфой. Он закрыл лицо руками, в попытке успокоиться, – не нужно трогать ее. Я не хочу говорить о ней. – Вы вините себя в ее смерти? – Да вы издеваетесь надо мной! – Ни в коем случае, – покачал головой Мелтон, – вы замечаете свою реакцию? Как только я задаю вопросы, которые задевают ваши больные точки, вы начинаете злиться. Это объяснимо и даже нормально. Но также это сигнал, который говорит нам о том, что мы натолкнулись на проблему, которую необходимо решить. – А если это означает, что я просто не хочу говорить о ней? – К сожалению, без этого никак нельзя. Роль матери в нашей жизни огромна. Пускай, мы никогда не замечаем подобного, - грустно улыбнулся Алек. – Окей, – вскинул голову Малфой, – я не знаю, почему она не вмешивалась. Каждый раз, когда отец делал это, она не выходила из комнаты. Может быть, она боялась, может быть, ей запрещал Люциус, может быть, у нее была такая же установка, как и у меня, что в чистокровных семьях такое воспитание нормально. Я не знаю. – А вы не думаете, что ваша модель поведения была заимствована от нее? – Какая модель поведения?- непонимающе нахмурился Драко. – Поведение жертвы. Пассивная роль. – Я не жертва. И моя мать тоже. – Вы в этом уверены? – Объясните. – Вы любили свою мать больше, чем отца. Это прекрасно видно, Драко. Вы оправдывали отца за счет общепринятых устоев. Когда мы коснулись матери, вы просто решили уйти от темы. Осознание того, что Нарцисса не пыталась вмешиваться в «процесс воспитания» говорит о ее пассивной роли в вашей семье. Мы, конечно, не узнаем истинной причины ее невмешательства, но вам не кажется, что при должном усердии, она могла бы повлиять на Люциуса? Не чувствуете ли вы, Драко, некоторую несправедливость? Вы так любили ее, но она не сделала ничего, чтобы уберечь вас от нападок отца. – Она сделала много чего другого спустя несколько лет. Когда мне действительно понадобилась помощь. – Мы поговорим об этом. Сейчас нам нужно докопаться до фундамента, который послужил основой вашего поведения в будущем. Дублируя модель матери, вы во всем беспрекословно слушались отца, верили всему, что он говорил вам. В этом и заключается ваша пассивность. Ведомость. Люциус пытался сделать вас сильным, соответствующим наследником древнего рода, но делал от этого только хуже. Вы не могли проявить себя, постоянно оборачиваясь на него и ожидая именно его одобрения, которого он никогда не давал. – Мне больно и неприятно слышать это, – признался Драко. – Я рад, что вы сказали об этом. Но это одна из задач психотерапии: посмотреть в лицо нашим страхам, и научиться с ними жить. Далее Мелтон попросил рассказать Драко о самых ярких и положительных воспоминаниях из детства. Те, которые, так или иначе, были связаны с родителями. Малфой долго думал, пытаясь подобрать наиболее подходящие. В конце концов, он рассказал о том, что мать занималась с ним музыкой, а отец учил его летать на метле. К его глубокому сожалению, светлых воспоминаний было не так много, как ему бы хотелось. Но для Мелтона этого оказалось достаточно. Он удовлетворенно кивнул, когда блондин закончил свой рассказ. – Драко, вы чувствовали в детстве, – он поднял указательный палец вверх, – именно в детстве, не в юности, что отец вас любил? Малфой вновь погрузился в воспоминания, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. – Я не помню. Не знаю, – покачал он головой, – помню только то, что в детстве очень боялся его разозлить. – Вы бы смогли сейчас сказать ему о том, что он поступал неправильно? Не только в детстве, но и позже. Когда вы учились в Хогвартсе и во время войны, – спросил Алек, – И спросить у матери, почему она никогда не становилась между вами и Люциусом? Драко фыркнул. –Неделю назад я впервые за пять лет побывал на их могилах. Алек, как вы думаете, как я могу сейчас ответить на этот вопрос? – с горечью спросил он. Мелтон поджал губы и сделал очередную пометку в папке. Таких пометок Драко насчитал штук пятнадцать за все время их беседы. Он мельком бросил взгляд на часы. До конца сеанса оставалось десять минут. – В таком случае, я бы хотел подвести итог нашей сегодняшней встречи, - Мелтон отложил папку и устроился поудобнее в кресле, – ваше детство прошло в нормальной, насколько это возможно, атмосфере. Единственное, что все портило и оставляло на вас свой отпечаток: необоснованные ожидания вашего отца и неспособность матери в нужные моменты защитить вас. Я говорю о раннем детстве. Следовательно, вам нужно понять, что вы не виноваты в том, что не оправдали надежд родителя, учитывая вашу старательность и искреннее желание сделать это. Также вам нужно смириться с мыслью о том, что поведение матери сыграло свою пагубную роль в вашей зависимости и последующей подвластности. Помимо этого, хочу сказать, что ваше лечение не должно ограничиваться только этими сеансами. В своей повседневной жизни вы должны ограничить свой контакт с разного рода, волнующими вашу психику, факторами. Также, как моя личная рекомендация, попробуйте занять себя не только работой. Вы упоминали о ней на консультации, но мы отдельно вернемся к этой теме позже. Выберете себе хобби, которое будет спокойным и тихим. Я бы предложил что-то вроде рисования или лепки, может быть, бег, - наконец закончил свою речь Алек. – Рисование, лепка и бег? – вскинул бровь Малфой. – Не смотрите так, Драко, – улыбнулся мужчина, – это недооцененные инструменты, которые очень помогают в восстановлении. Я имею в виду, что вам иногда нужно заниматься тем, что, как говорится «прочищает мозги». В процессе подобной деятельности вы не особо сосредоточенны на своих тревожных мыслях, это показывает практика. – Понял. Спасибо, – Малфой встал с кресла и поднял с пола сумку, – у меня к вам только вопрос, Алек. – Слушаю. –Я могу добираться каким-то другим способом до вашего кабинета? Не через приемный покой. – О, так вы видели? – удивленно спросил Мелтон. – Видел «что»? Мужчина сдвинул брови и что-то прикинул у себя в уме. – Ничего, – быстро ответил он, – не беспокойтесь. Насчет альтернативного способа: камина в кабинете нет, аппарировать сюда нельзя. Стоит барьер. Так что, к сожалению, иных вариантов нет, – развел руками целитель. – Жаль, – выдавил из себя Драко. Мелтон проводил его до кабинки лифта. Он напомнил блондину о самостоятельных методах лечения и заверил, что они действительно произведут должный эффект. Драко слабо в это верил, но ему ничего не стоило попробовать каждый из способов.

***

Весь путь до приемного покоя его провожали пронзительные взгляды посетителей и целителей. Сомнений у Драко не оставалось: его узнали. Они же, в конце концов, не идиоты. Благо, что его контакт с посторонними ограничивался пока что только той старухой в лифте, но и это было слишком неприятным событием. Оказавшись перед уродливым манекеном (Драко отказывался называть его, как то иначе), он устало вздохнул и огляделся по сторонам. С одной стороны, сейчас ему хотелось проветриться и по своей старой привычке побродить по городу. С другой, к нему скоро должен был прийти Поттер. Расставив приоритеты, он нашел приемлемый вариант в виде двадцатиминутной прогулки, после которой он найдет тихий переулок, из которого и аппарирует к своему дому как раз к назначенному времени. В центре города было многолюдно. Возле баров толпились кучки рабочих, в расслабленных галстуках, куря сигареты и держа в руках стеклянные стаканы с элем. Пятница, как-никак. Повсюду начали зажигаться фонари, предупреждая вечерние сумерки. Слышался смех, приглушенная музыка, а вместе с ними и рев проезжающих мимо машин. Драко заметил, что летом люди выглядят красивее и счастливее. Было куда приятнее смотреть на них сейчас, а не зимой или осенью. Странное наблюдение. Минут через тридцать он все-таки нашел тихий, а главное пустой закоулок. Это оказалось, сложнее, чем он думал, так как именно в это время подобные места были всеобщими курилками. Малфой аппарировал в его привычный переулок и направился к себе в квартиру. Часы на руке показывали, что до прихода Поттера оставалось совсем немного, но каково же, было его удивление, когда он обнаружил брюнета на своей лестничной площадке. Гарри сидел на полу, прислонившись к стене. На коленях у него лежала коробка пиццы, а рядом стояла бутылка, вероятно, вина. Одет он был в темно зеленую футболку, черные джинсы и потрепанные серые кеды. Драко, мягко говоря, был ошеломлен такой картиной. Едва заметив Малфоя, Гарри вскочил со своего насиженного места, прихватывая бутылку с коробкой, и неловко улыбнулся. – Сеанс задержали? – вместо приветствия начал он. Драко покачал головой, параллельно вытаскивая палочку из сумки и направляя ее на очкастого. – Давно ждешь? – Эээ, не особо, – отвел глаза Поттер. Драко приподнял бровь, показывая этим, что совершенно не верит ему. – Я думал, что я пришел вовремя, разве нет? – спросил Малфой, перепроверяя время на наручных часах. – Да, наверно, я слишком рано… – Ты все-таки принял всерьез предложение стать моим собутыльником? – пошутил блондин. Он кивнул на бутылку и вытащил ключи из сумки, собираясь открыть входную дверь. – Ээээ, – Гарри чувствовал себя бараном, – а разве сегодня не пятое число? – Ну да, пятое, – справляясь с замком, пожал плечами Малфой. Что-то Гарри вообще ничего не понимал. – А это не означает, что где-то двадцать три года назад, родился человек, который по какой-то причине не может справиться с дверным замком и, например, открыть дверь с помощью Алохоморы? До Драко наконец-таки дошло. Боже, он совершенно забыл. Малфой развернулся и изумленно уставился на Поттера. – Откуда ты знаешь? – Ну, я смотрел твое дело, я говорил тебе об этом. И вот запомнил, – неловко объяснился Гарри. Губы Малфоя невольно расплылись в улыбке, которую он отчаянно пытался сдержать. Из-за этого у него получилось очень глупое выражение лица. – Это очень мило с твоей стороны, Поттер, – искренне признался Малфой, – я не ожидал. – Не ожидал? – удивился брюнет. – Я много лет не праздновал Дни Рождения. Поэтому твой жест оказался очень внезапным, – как можно более обыденно объяснил Драко. Гарри понимающе кивнул и спросил: – Может, все-таки впустишь нас внутрь? – он с легкой улыбкой указал на все еще закрытую дверь. Драко развернулся обратно и провернул ключ в скважине. Он чувствовал, как тепло медленно растекается у него в груди. Это был действительно милый жест. Пускай он и выглядел очень просто, но Малфой так давно не получал подобного внимания (учитывая его знание об их с Поттером связи), что он надеялся, что сейчас его лицо не приобрело окраску помидора. Наконец, они зашли в квартиру. Драко моментально скинул с себя кроссовки, направляясь на кухню в поисках нужной посуды. К счастью, в отличие от стаканов для виски, бокалы для вина имелись в его распоряжении. Пока он расставлял посуду на столе, на кухню зашел Поттер. Пространство в один миг заполнилось запахом пиццы, от которого живот Драко шумно заурчал. – У тебя штопор есть? – спросил Гарри. Блондин кивнул, указывая на один из нижних ящичков. В то время как Малфой открывал пиццу, Гарри нашел штопор. И, конечно же, поттеровская футболка открывала великолепный вид на то, как напрягаются мышцы брюнета, а синеватые вены еще сильнее проступают на его тренированных руках, пока он расправлялся с бутылкой. Драко быстро отвел глаза и мысленно дал себе пощечину. – Когда ты праздновал день Рождения в последний раз? – разливая вино, поинтересовался Поттер. – До шестого курса. – И все? – И все, – немного мрачно ответил Малфой, взяв в руки свой бокал. – Ну, что ж, – Гарри вытянул руку вперед, намереваясь чокнуться, – Тогда, с днем Рождения, Малфой. Бокалы ударились друг о друга с пронзительным звоном и парни одним заходом выпили их содержимое. – Как прошел сеанс с Мелтоном? – спросил Поттер. – Отвратительно, – вино тут же ударило в голову блондина. Он не ел с самого утра, поэтому эффект от алкоголя чувствовался моментально. – Неужели все так плохо? – Сегодня мы разбирали мое детство, и, как выяснилось, мой отец был деспотичным мудаком. Хотя, это для тебя не является новостью, – усмехнулся он, – а мать недостаточно участвовала в процессе моего воспитания. Если честно, без этой информации мне жилось бы гораздо легче. Но по словам Мелтона я обо всем этом знал, но не признавал. Драко откусил кусок пиццы и, быстро прожевав, продолжил: – А еще я снова забыл спросить у него про оплату. Понятия не имею, что с моими мозгами. Плюс ко всему, он сам до сих пор не поднял этого вопроса, что удивительно. – Кстати об этом, – быстро втиснулся в его речь Поттер, но сразу же замолк. Малфой вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения. Гарри отпил вина для храбрости, хотя он прекрасно понимал, что никакой алкоголь не поможет ему и не убережет от, скорее всего, негативной реакции Малфоя. – Я бы хотел тебе кое-что сообщить, – аккуратно начал брюнет, – не знаю, с чего начать… как бы помягче сказать… – Блядь, Поттер, не томи, – раздраженно поторопил его Драко. – Короче, как ты видишь, я пришел без подарка… - Боже, успокойся, – перебил его Малфой, – поверь, мне вполне достаточно вина и пиццы, – его откровенно забавляло неловкое выражение лица Поттера. – Дело не совсем в этом. – А в чем тогда? – Подарок как бы есть… - Поттер, тебе не стоило. – Да дай же мне договорить, – нервно усмехнулся Гарри, – я просто боюсь, ты не оценишь…. Я бы хотел, чтобы ты не злился. Просто знай, что я хотел это сделать и очень надеюсь, что ты не взбесишься. Гарри думал, что это очень грамотный ход, чтобы предупредить предполагаемый взрыв Малфоя. Драко, в свою очередь, теперь вообще не понимал, что имел в виду Поттер. – Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, – продублировал свои мысли блондин. – Яоплатилтвоелечениенатримесяцавперед, – очень быстро и на одном выдохе произнес Гарри. – Чего? – не смог разобрать его речь Драко. – Я оплатил твое лечение на три месяца вперед, – повторил брюнет и сделал большой глоток вина. Боже, Гарри навсегда запомнит, с каким выражением на него смотрел сейчас Малфой. Худое лицо вытянулось, скулы заострились. Драко поджал губы так, что они превратились в совершенно тонкую линию. Его кулаки сжались до предела, а дыхание участилось. – Поттер, ты ахуел? – голос Малфоя в голове брюнета просто сочился ядом. – Я просил не злиться? – ой, Гарри, вот кто тебя за язык тянул… – ПОТТЕР, ТЫ СОВСЕМ БАРАН?! КАКОГО БЛЯДЬ ЧЕРТА ТЫ СДЕЛАЛ? – Малфой с силой ударил руками по столу, заставляя стоящую на нем посуду подпрыгнуть вверх. – Драко, я… – У тебя мозг устроен как-то иначе?! Или это у тебя по наследству передается? Или ты башкой ударился?! Иначе я не понимаю, почему ты делаешь подобную хуйню!!! – и тут блондина понесло… – Просто зачем, Поттер?! Блядь, да ты для приличия мог спросить у меня?! Или мое мнение в моем собственном лечении вообще не учитывается? Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! – Драко, я хотел просто помочь… – Просто помочь? Помог! Ахуительно помог! Помог почувствовать себя твоей содержанкой! Замечательно! Спасибо большое! – Малфой, не в силах держать себя в руках, встал из-за стола и, теперь, сверху вниз, «орал» на Поттера. – Не переворачивай это так, – попытался остановить его Гарри. – А как я переворачиваю это? Просвети меня. Разве это выглядит как-то по другому?! – Драко с деланным замешательством уставился на брюнета. – Ты бы не согласился на лечение, если бы увидел сумму. А тебе оно необходимо. Просто прими мою помощь и все. Не рассматривай это как подачку или что ты там себе надумал, – сделал еще одну попытку объясниться Гарри. – Господи, Поттер, – Драко возвел глаза к потолку и направился в прихожую, доставая из сумки сигареты: единственное, что могло его сейчас успокоить. Он вернулся обратно, сел за стол и закурил. Малфой не мог смотреть на Поттера сейчас. Господи, ну почему все именно так? Почему в его светлую голову не пришел вариант такого развития событий? Что, конечно же, Поттер влезет и сюда со своей интуитивной помощью. Нагло и безапелляционно. А Гарри чувствовал себя, как нашкодивший ребенок. Почему-то, когда Малфой «наорал» на него, Гарри показалось, что самое страшное теперь позади. Объективно, что еще мог сделать блондин? Еще раз «поорать»? Ну этим брюнета уже не испугаешь. Остается только дождаться его дальнейшей реакции, которая приведет их к признанию и принятию поттеровской помощи. Гарри же говорил, что у него все спланировано? В это время Драко, с силой затягиваясь, заканчивал уже вторую сигарету. – Я не хочу принимать твою помощь, – наконец произнес он. Сердце Поттера упало вниз. Нет-нет, вот это уже не по плану. – Но я понимаю, что ты до последнего будешь наставить на том, чтобы я принял ее. Такой вывод я делаю из твоих ахуевших поступков, – пояснил блондин, – поэтому, Поттер, ты скажешь мне, что я могу сделать для тебя. – Чего? – удивленно спросил Гарри. – Я имею в виду: ты мне – я тебе. – Но мне ничего не нужно… - Ты хочешь сказать, что мне нечего предложить тебе, да? – Драко раздраженно посмотрел на него. – Мерлин, Малфой, конечно нет. Я действительно не знаю, что ты можешь сделать. В плане… Это неожиданный вопрос. Тем более, я преподношу это тебе, как подарок. А подарок является односторонней сделкой. – О, очень слизеринский ход. Поставить меня перед фактом, прикрываясь таким удобным событием, как мой день Рождения, – Малфой чуть ли не с уважением посмотрел на Поттера. Последний, в свою очередь, удивлялся такой быстрой смене эмоций на лице блондина. – Просто позволь мне тебе помочь. Если тебе станет легче, я что-нибудь придумаю, что ты можешь сделать. Поверь, я сделал бы так для любого своего друга, – Гарри с нажимом выделил последнее слово. Драко долго смотрел на него нечитаемым взглядом. Он вновь кусал губы и потирал свои руки, будто бы пытаясь согреть их. Это было скорее уже что-то нервное. В итоге, Малфой глубоко вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Это так злило. Драко вспомнил слова Мелтона о его пассивности, что еще больше взбесило его, так как именно сейчас за него снова все решили. Пускай и ради его блага. – Поттер, обещай мне кое-что. – Да? – подался вперед брюнет. – Ты больше никогда не будешь ничего делать, не спросив об этом моего мнения. Я имею в виду то, что непосредственно касается меня. Прекрати эту самодеятельность. – Обещаю, – Гарри виновато улыбнулся, внутренне расслабляясь. Фух, прокатило. Кухня погрузилась в неловкое молчание. Малфой ел свой кусок пиццы, подперев голову рукой и смотря куда-то сквозь стол. Гарри же наблюдал за блондином, пытаясь придумать способ развеять обстановку. Поэтому он решил выбрать самый тупорылый способ сделать это. – Есть еще кое-что, – начал Гарри. Драко поднял на него взгляд, мол, ну давай, удиви меня. – Тебя узнали в больнице. – Это не новость. Я это уже и сам понял. – Они написали об этом в Пророке. – Ммм, я погляжу, одна новость ахуительнее другой. С днем Рождения меня, – Малфой иронично улыбнулся и приподнял свой бокал. – Я принес вырезку, если ты захочешь увидеть это. – Не надо, – остановил его Драко, – дай угадаю, что там может быть написано: Последний из Малфоев замечен в Мунго! Где же он пропадал пять лет?! Что будет делать наш маленький Пожиратель Смерти? – алкоголь пробудил в нем еще ту язву. – Да, примерно так… – вяло согласился Поттер. – Да я чертов гений, – и этот гений сейчас засунул в себя слишком большой кусок пиццы и предпринимал безуспешные попытки его прожевать. Ого, Гарри думал, что будет хуже. По крайней мере, реакция блондина будет сопоставима с его первоначальной. Как же ему «повезло». И только сейчас Поттер увидел, как сильно развезло Малфоя. Проще говоря, он напился с трех бокалов вина и теперь осоловевшими глазами смотрел в стол, подпирая щеку рукой. Мдаа. Очень интересно. – Ты в порядке? – уточнил Гарри. – Лучше всех, Поттер, – для убеждения Малфой показал ему большой палец вверх. Гарри растрепал волосы и теперь думал, что ему делать. Свой план он выполнил. Поздравил Малфоя, уведомил его об оплате, о статье, даже спросил о сеансе с Мелтоном. Что же теперь делать с этой нетрезвой тушей, он не имел понятия. – Малфой, ты в стельку с трех бокалов, – констатировал факт Поттер. Может быть, именно алкоголь спас его от того, что блондин не разразился тирадой во второй раз. – Я выпил на голодный желудок. – Но ты уже успел съесть два куска пиццы. – Ты хочешь, чтобы я тебе прямо сказал это? Что меня пиздецки как уносит с вина? – Драко устало опустил плечи и вымученно посмотрел на Поттера. Гарри громко рассмеялся. Иногда Малфой был очень забавным. – Может быть, пойдешь спать? – Это невежливо. Ты пришел, поздравил меня. Еще и лечение оплатил. Пиздец, конечно. Мой кодекс поведения не позволит мне сделать это, – говорил Драко, как что-то совершенно очевидное, чего не может понять брюнет. – Я переживу, если ты немного отойдешь от следования этому выдуманному нормативному правовому акту и проспишься, – весело улыбнулся Поттер. Что-то его умиляло в таком поведении блондина. – Ты уверен? Боже, я отвратительно принимаю гостей, – удрученно покачал головой Малфой, – Это очень глупо. Я еще и наорал на тебя. Прости меня, Поттер, – совершенно искренне сказал он. – Все, я понял, – Гарри встал и обошел стол, вставая рядом с блондином, – Шуруй-ка ты спать, Малфой. – Я не хочу… – замотал головой Драко. Попытка сопротивления вышла довольно-таки слабой. – Давай-давай. У тебя был тяжелый день. Мелтон, еще и я со всеми новостями, – придерживая его за плечи, Гарри проводил Драко в спальню до кровати. Тот просто лег поперек нее, сложив руки на животе. И уснул. Поттер смотрел на эту картину в замешательстве. Он рассеянно огляделся по сторонам. Прежде Гарри не заходил в спальню Малфоя. Оказалось, что она была довольно-таки простой и даже непримечательной. Проще говоря, не выбивалась из стиля, в котором была сделана вся квартира. Гарри схватил Драко за ноги, перекидывая их на кровать. Блондин не подавал никаких признаков жизни. Три бокала, серьезно? Гарри до сих пор было сложно поверить в подобное. В итоге, он выровнял пьяное тело Малфоя, укрыл того одеялом и аккуратно закрыл за собою дверь. Взмахом палочки Поттер привел в порядок кухню, поставил бокалы на место и съел еще один кусок пиццы. Остатки еды он положил в холодильник. Перед тем, как окончательно покинуть малфоевскую квартиру, Гарри взял один из листов на подоконнике и кое-что на нем написал. Затем из кармана джинсов достал пузырек с вязкой жидкостью и поставил его на середину стола. Антипохмельное. Осмотревшись в последний раз, Гарри направился в прихожую, обул кеды и ушел. Он предусмотрительно закрыл входную дверь чарами, о чем также написал на листке. Спускаясь по лестнице, Поттер улыбался. Его очень веселила эта ситуация. Конечно, он был невероятно рад тому, что Малфой принял его помощь, еще больше он был рад, что его гневные излияния не заняли слишком много времени. Но пьяный блондин выглядел очень уморительно. Был бы у Поттера фотоаппарат, он бы запечатлел эту картину, пополняя свою коллекцию фотокарточек. Этот был хоть и короткий, но хороший вечер.