деfектный

В душевных муках я сгораю,

живу в петле сплошных досад.

былую сущность потеряла,

то счастье не придёт назад.

забыла место, где мне рады,

забылись мысли без тоски.

мне не хватило той отваги,

чтобы себя тогда спасти.

©heroinsickkk

Из-за своей нарастающей ненависти на себя Чонгук хотел чувствовать хоть что-то ещё. И этим «что-то» оказалось причинение себе физической боли, что заменит моральную. Попытка отвлечься и хоть немного заглушить навязчивые мысли, набирающие обороты с каждым грёбаным днём, «привела» его к Тэхёну. Не секрет, что мысли материальны, и каждое действие уже заранее предрешено судьбой. Нет, Чонгук не фаталист, однако факт на лицо: на зов мученика появился и мучитель. Чонгук слаб. Он слаб физически перед другими и ментально перед собой. В нем нет жёсткого внутреннего стержня. Но однажды, когда они с мамой готовили обед вместе, в нем что-то перемкнуло. Дождавшись, когда Пуонг уйдет из кухни, он потянулся к ножу для разделки мяса. Металлический блеск сверкнул в руках, как и азарт в глазах. Чонгук прикоснулся кончиком пальца к острию так, что подушечка промялась от давления. Поднеся железо ближе к лицу, чтобы лучше увидеть, Чонгук сильнее надавил на палец, и нежную кожу проткнуло острее. Небольшой порез образовался на кончике пальца, но парень не убрал его с края, а нажал ещё сильнее, и по лезвию побежала алая капелька, стремительно добираясь до рукояти. Чон поднял палец и завороженно смотрел, как кровь скатывается по ладони к предплечью. Удивительно что он ничего не чувствует от повреждения, лишь приятное покалывание, но в душе ощущаются восторг, фейерверк и светомузыка. Уже не свят, ещё не грешен. Это было буквально пару дней назад, и он хотел ещё. Почувствовать эту лёгкость, отпустить груз с души и упорхнуть, но сейчас он сидел в трясущемся душном автобусе и глядел в окно, ощущая на себе его липкий взгляд почти реально. Хочется повернуться, посмотреть в ответ и почувствовать бабочек от пристального внимания к своей персоне — и всё же это не лучшая идея. Взамен на мимолётное счастье Чон получит потом несколько десятков пинков в живот. Облокотившись головой на стекло, Гук чувствует каждую кочку, ямку, неровность дороги своим лбом. И это неприятно. И Чимин бы, например, устранил раздражитель: поднял голову. А Чонгук — нет. Он пустым взглядом цепляет то один кустик, то другой, то дерево, то облако и также быстро с ними расстается. Это как жизнь в таймлапсе. Сегодня у тебя есть друзья, с которыми ты общаешься, дружишь, доверяешь. А завтра их нет. Они исчезли уже где-то за горизонтом. По правилам физики это Чонгук остаётся на месте, а все что он видит за окном — движется относительно, но ему очень хочется верить в то, что это он. Движется, преодолевает препятствия. Переступает через себя. Что всё это: всё, что с ним происходит — не зря. Не зря ему снится всякая селфхармная дичь, не зря Тэхён щедро раздает тумаки, не зря Чон чувствует себя самым одиноким человеком… Хотя Чонгук не совсем один: у него есть семья и друг, а у кого-то и этого нет. За окном уже давно изменился степной пейзаж на пригород. Совсем скоро и они доберутся до этого конченого музея, который уже априори раздражает. В наушниках громкая музыка, лоб больно ёрзает по стеклу, а большой палец потирающими движениями соприкасается с указательным: тем, что Чон недавно тыкал о кончик ножа. — ЧОНГУК! — Чимин трусит друга за плечо и яростно пытается доораться до глухого пня. — А, что? Чего кричишь? — Чего я кричу? Чего ты не реагируешь? — возмущается друг. — Посмотри вокруг, дрочер ты несчастный — пустой автобус. Все вышли и ждут, пока ты накопишь сил для поднятия своей задницы! — Боже, успокойся, я тебя прошу. Все, вышел, доволен, гном? — Да. Пошел нахуй, дрочер. Лучшие друзья, что с них взять. Братская любовь, поддержка, все дела. Автобус доставил прямо до отеля, в котором будут обитать шкильники ближайшую неделю, почти. Симпатичный снаружи и минималистичный внутри. На территории отеля, говорят, где-то есть подземный клуб с огромным баром и девушками-танцовщицами, но, а из доступного: красивые беседки из дерева; садовые качели и гамаки; естественно, все вокруг цветет и пахнет; чудесный газон застилает бо́льшую часть территории для вечерних прогулок по скромным тропинкам — сказка просто. С восьми до десяти вечера импровизированные дискотеки для желающих. Табун детей с кучами сумок в предводительстве классного руководителя подтверждают бронь номеров. Чимин, конечно же, будет жить с Чонгуком, как и другие одноклассники — по парам. А учитель один в номере в гордом одиночестве до вечера, пока не приедет другой класс, и тогда учителя законектятся между собой. Сегодняшний день выделили для отдыха и раскладки вещей, чтобы привыкнуть и пошароебиться где-нибудь тут. А с завтрашнего дня поход в музей. Программа так-то не особо плотная, и на все про все хватило бы и трёх дней, но дети уговорили родителей побыть тут подольше, поэтому на второй день ничего нет из планов, как и в последующие несколько. Исключением стал только третий день, потому что картинная галерея, извините меня! Нужно культуру в молодежи воспитывать. Тинейджеры живенько разбежались по своим номерам, как тараканы при включенном свете. Как, с одной стороны, херово, что номер друзей находится в самом конце коридора, но с другой… Дальше всего от номера Намджуна, а это считай как выигрыш в лотерею. Но когда в жизни все складывается прекрасно, начинаешь везде искать подвох, ну потому что не может быть всё так хорошо! — Чимин, ты только посмотри, боже, меня щас вывернет, — Гук имитирует звуки рвотных позывов и закрывает рот рукой, протягивая другу телефон с открытым инстаграммом, чтобы друг увидел новую фотку родителей, где они целуются. — Отстой, брат, — реально. Полнейший отстой. Чимин отдает телефон и ободряюще хлопает по плечу, возвращаясь к своему чемодану. С появления отца, как бы это громко не звучало, прошло уже пять лет. ЦЕЛЫХ ПЯТЬ ЛЕТ! Три из которых они живут все вместе. Носитель XY хромосом очень яростно пытался исправить свой огромный проеб, расхлебать эту кашу, как говорится. Караулил Пуонг у дома, просил прощения, шанс. Веники всякие притаскивал, конфеты, шоколадки… Не понимает человек простого «нет» — ему по сто раз говорить надо, а он все равно приходит. И доприходился. Очевидно, что он пытается вернуть семью, и, в каком-то смысле, это получилось. Официально они с Пуонг женаты. И свадьба была — Чонгук с Чимином на ней за упокой выпивали. Не сказать, что отец какой-то ужасный человек. Он просто предатель, который когда-то уже бросил. А зачем он теперь? Но в голову стали закрадываться мысли, что может это из-за него, из-за Чонгука, отец бросил Пуонг? Он помешал, стал лишним и не вовремя появился на свет? На этой почве Гу стал чаще ссориться с матерью, и так как они переехали в другую квартиру, стал уходить к бабушке и деду. Тут его понимают хоть. И не компостируют мозг. Здесь и обласкают, и пожалеют, и накормят, и скажут, как он дорог и как его любят. Чонгук неимоверно благодарен дедушке и бабушке, а любит до дрожи в коленях. Помимо этого житья на две квартиры и постоянных ссор, Чонгук стал обдумывать что-то по масштабнее протыкания подушечек пальцев, но никак не мог решиться. Винить себя во всех проблемах вселенной — от упавшего на динозавров метеорита, до пандемии чумы в эпоху средневековья — ему никто не запрещает, царапать руки и заниматься самобичеванием — тоже. Но сейчас на него давят лишь семейные проблемы, а когда начнется школа? Что он будет делать тогда? А если не выдержит больше? Не сможет больше впитывать боль и унижения, пропускать все через себя, как через фильтр. У него есть эта неделя, как своеобразный пробник, и ещё одна — для моральной подготовки себя к школе. — Чонгууук, Чон Чонгууук, — Чимин бегал за расписанием к учителю и теперь запыхавшийся стоит в проходе. — У тебя настроение сегодня такое: орать? — возмущается Чон, вешая последнюю кофту. — Пошел в жопу! Я же ничего не говорю на твои суицидальные шутки и образ дед инсайда? А они рука об руку с нами каждый день, так что хочу и ору! — он показательно повысил голос на последних словах. — Да и я же не просто так! Ты глянь, глянь! — он пихает в руки лист бумаги, а сам аж трусится, пританцовывая, как будто ссасть хочет, ей-богу. — Че это? — зачем читать, что написано, если можно спросить. — Это «All inclusive», долбоеб! Шведский стол, бери че хочешь! — С этого надо начинать было, милый мой, — Чонгук подхватывает Пака под локоть, и, проскакав круг, они хлопают и скачут в противоположную сторону, носятся по номеру, как сайгаки, пищат и всячески шумят. Уморившись, они падают на огромную мягкую кровать в позу звёзд и пытаются отдышаться. — Гу? Чонгук лишь мычит в знак того, что весь во внимании. — Ты не скинул мне ту голосовую опять. — Да ладно, посрать. Завтра скину я эту голосовую, — чутка замявшись, он закончил предложение, — и себя с окна. — Голосовой –ДА! Окну — НЕТ! Вот слоган нашей избирательной компании. Голосуйте за горловые и безопасность, но против пластика в океане и окнах! Благодарю, — Чимин начинает ржать, как конь, а Чон смотрит пару секунд и подключается исключительно из-за заразительного смеха друга. — Ахаха ок. Я буду голосовать за тебя, отвечаю. — Спасибо, нам важен каждый голос. И горло, — пару минут подумав, он добавил. — Горловой и безопасность. Ты хоть понял? — Конечно, — Гук блаженно улыбается и закрывает глаза. Они так несколько минут ещё полежат, потом посидят в социальных сетях или поиграют, а после их позовут на ужин. Чимин, видимо, рожден был для этого момента. — Скинь щас! Ну, Чон, твою налево! — возмущается Чимин, пока они спускаются на ужин по ступенькам, хотя можно было и на лифте, но одному гиперактивному гному захотелось картины поразглядывать, которые висят на каждом этаже. — Да всё, всё! — нажимает на кнопку отправить и поднимает руку в сдающемся жесте. — На, доволен? Блин, нафиг я вообще тебе про это сказал. — Ты меня тупо перед фактом поставил вообще-то! ЧимЧим, мне тут нравится парень, но он путает меня постоянно с грушей для битья, — Чимин имитирует голос Чона. — Как до тебя вообще доперло записать себя, м? — спрашивает и попутно заходит в их чат в мессенджере. — Ха, я ж всегда ставлю диктофон, потому что говорю во сне, а тут, когда переслушивал, попалось, — пожимает плечами и не обращает внимание на остановившегося Чимина. — Да впринципе там не особо интересно. Просто пару раз его позвал четко, потом бубнеж, и если прислушаться, то в конце стон можно услы… Ты чё встал? — Да блин, вайфай я подключил, а чат не обновляется все равно. Отправь ещё раз. Чонгук достает телефон и видит. Видит, как перепутал номера, и вместо ЧимЧим открыт голый чат с Ким мать вашу Тэхёном! Он же совсем близко в контактах стоит. Чмо как-никак. Вот и стоит Гук, перечитывая название контакта, которому он отправил запись. Лицо в мгновение стало белее листа бумаги, а горло запершило. Хорошо хоть земля из-под ног не уходит, но это ненадолго. — Да ебись оно всё трехфазным током! — Что там такое? — Чимин с интересом заглядывает в телефон, и его челюсть тут же целуется с полом. — Блятство, блятство! Что ж такое-то? — Без паники, ещё же не прочитано, да? — Чон кивает. — Ну вот. Удали у него, и всё. Как будто ничего и не было. Трясущимися руками Гук тыкает на три точки в правом верхнем углу, чтобы удалить сообщение. Сердце колотится, как бешеное. Удалить у него, всех, себя. Ладони потеют, и хочется вытереть их о жёсткую ткань брюк. Вы уверены? Дыхание он задержал ещё когда открыл диалог, а сейчас грохнется в обморок от недостатка кислорода. Да. Подросток ещё никогда так сильно не волновался. Блять. — Блять, — телефон летит на ковер, а Гук запускает пальцы в волосы и садится на корточки. — Я удалил у себя. — Не переживай ты так, Гу, ну, пожалуйста. Все будет хорошо. Мы всё решим, — пытается успокоить друга Пак. С горя у Чона почти пропал аппетит и он мало, что взял. Только какой-то рассольник и пару канапе, а вот Чимин нашел, где разгуляться, и набрал себе несколько тарелок разнообразной еды. Не факт, что все доест, но понаоткусывает точно. Столовая наполнена шумом и толпой людей, которым нет дела до друг-друга, и пока один ебаный коверкенный суджик, то зачерпывает бульон в ложку, то выливает обратно, так и не притронувшись, а второй ободряюще гладит по спине, за ними наблюдает одна пара очень внимательных глаз. — Чим, я что-то не в потоке, пойдем уже, а? — Да, идём-идем, — на ходу засовывая в рот очередную закуску, Пак врезается спиной в чью-то грудь. — Гутен абенд, майне шаце, — с хищной улыбкой говорит Тэхён, держа руки в карманах. — Что, девочки, покушали? Теперь пойдёте мальчиков обсуждать? Ким говорит спокойно, без намека на агрессию, но все понимают, что это не так. Чонгук понимает, что влип, понимает, что в лучшем случае его отпинают ногами, но не может перестать рассматривать его: невероятно красивые руки с железным браслетом на левой и кольцами, которые спрятаны в карманах; стройное тело, совсем ещё юное, подростковое, но очень изящное, не то, что у Чонгука, угловатое и несуразное. Из-за этого Чон часто носит объемные вещи, чтоб не заострять внимание. А вот Тэхёну скрывать нечего, поэтому и стоит он в футболке. А как красиво его кудри обрамляют лицо, а губы, постоянно оскаленные, такие красивые и мягкие. Чонгуку очень нравится милейшая родинка на кончике носа. Но дыхание прерывается от одних только глаз. Глубоких и волшебных — в них отражаются звёзды, и бушует океан. Пляшут черти и горит адское пламя, в которое Чонгук и сам бы шагнул и сердце бы дал растоптать, лишь бы эти глаза только на него смотрели. В секунду намокшие волосы прилепились ко лбу, как сосульки, и капельки бульона медленно стекают по каждой пряди, добираясь до бровей, носа, подбородка… Гук открывает глаза и смотрит ошарашенно на Тэхёна, в чьих руках пустая тарелка, пока кусочки мяса и овощей падают с головы на плечи и пол. В ушах звенит, и такое ощущение, что все разом остановились, отложили дела и с интересом теперь ожидают, что будет дальше. Ждут продолжение шоу. — Ой, прости, я такой неуклюжий! — напускное беспокойство в голосе ни капли не похоже на настоящее, и всё понимают, что ему ни капельки не жаль, что он вылил тарелку супа нарочно. — Гуки, чего ты мне под руки лезешь, вот допрыгался! Смотреть же нужно, куда идёшь, — он фальшиво охает и дует губы, когда прикладывает ладони к груди. — Пойдем от сюда, — вновь Чимин приходит в себя чуть раньше и, схватив друга, собирается уйти из помещения, как Чон спотыкается и падает на ровном месте коленями прямо лужу. Весь извалялся в рассольнике; размазал грязь по полу; получил несколько синяков на коленях и локтях и плюсом — лопнувшие сосуды в носу. На лице Кима не дрогнул ни один мускул — он бесстрастно наблюдал за развернувшейся картиной, и лишь когда Гук встал, он покачал головой и осуждающе поцыкал, мол: «Гук-и, ты такой растяпа!». Парни бросили уничтожающие взгляды на Тэхёна и поспешили найти аптечку у себя в номере, чтобы остановить кровотечение из носа. Чимин отправил Чона в душ вымыть остатки еды со своей бошки, а сам начал рыскать по номеру в надежде отыскать аптечку. Они только сегодня приехали, и уже произошел какой-то пиздец. А насчёт свидетелей спектакля, так это можно не беспокоиться. Тэхёну даже говорить ничего не придется, чтобы эти тупицы не смели варежки открывать, потому что, что? Потому что боятся получить пиздюлей. Поэтому если и скажет кто-то о произошедшем учителю-Ким Намджуну, так это будет какая-нибудь неравнодушная особа из числа других постояльцев отеля или персонала, но это мало вероятно. Сейчас время такое и люди: всем плевать на тебя и твои проблемы. Даже если ты — девочка-подросток, которая просто шла по улице, и тебя позвал незнакомец, скажем, достаточно настойчиво позвал, а ты на ходу кинешь что-то типа «мама не разрешает разговаривать с незнакомыми людьми» и продолжишь свой путь, и казалась бы, что всё, да? Но даже если этот человек начнет приставать прямо там, для всех окружающих это будет в порядке вещей, потому что всем плевать. Плевать на тебя и твои проблемы. — Гуук, давай, выходи, я нашел аптечку, — кричит Пак, чтобы его было слышно сквозь шум воды. А через несколько секунд из ванной выходит Чон с мокрыми волосами, замотанный в огромный халат, а за его спиной пара, будто он там баню намутил. Конченый что ли в кипятке вариться? Благополучно устранив последствия аварии, парни решают завалиться спать, так как завтра вставать рано и чухать в этот злополучный музей. Что они скелеты динозавров не видели? На экране телефона уже второй час, Чимин сопит в обе дырочки, а Чонгук ни в одном глазу. Его пожирает обида. На себя, на Тэхёна. Опять на себя. Почему он такой дурак? Почему это тупое сердце трепещет, стоит появиться на горизонте Ким Тэхёну? Вокруг него планета не вертится, тогда почему.? Чонгук максимально тихо поднимается со своей кровати и, взяв телефон, на цыпочках бежит в ванную. Уже несколько месяцев он носит в голове навязчивую мысль, которую он осознал только недавно. Перечитав кучу форумов и статей, он наконец понял себя, ну или хотя бы начал. Чонгук вытащил лезвие из-под чехла, которое носит уже давно, и, засмотревшись на острее в своих руках, он не заметил тянущую боль в груди и, падающие грузными каплями с щек, слезы. Он не идиот, чтобы резать запястья, ведь эта уязвимая часть тела. Там могут увидеть родители или, что даже хуже, бабуля и дедуля, которых он не хочет расстраивать. Кожа под тонким лезвием разошлась в сторону, и в меру глубокая царапина в миг заполнилась кровью, которая так и норовила запачкать одежду и пол. У Чонгука уже есть пару шрамов рядом со сгибом локтя, появившиеся после ссоры с матерью, и сегодня ему нужно выплеснуть накопившиеся чувства в ещё несколько. Один за другим, параллельно и накрест он полосовал кожу, пока перед глазами стояла пелена недосказанности, обречённости и обиды. Совсем недавно, для выплеска эмоций, Чонгук стал рисовать — это помогает иногда. Цветотерапия положительно влияет на восприятие окружающего мира. Ему нравится творить, пробовать новые техники и текстуры. Наверное, когда-нибудь ему удастся стать художником. Рисование помогает немного освободиться, но точка невозврата наступает все равно. Для общего развития он стал изучать картины известных художников и их биографии… И с одним из многочисленных гениев нашёл сходства и стал углубляться в эту тему: тему своего самого большого комплекса, неизвестно на чем основанного. Или известно? Может ли его случай ассоциироваться с историей болезни Ван Гога, отрезавшего себе мочку уха. Но есть ли между ними связь? Хоть Чонгук ощущал потребность в этом еще в раннем детстве, но понял только сейчас — это совсем не то же самое. Все эти сны и навязчивое желание себя покалечить — лишь сигналы мозга о том, что Чон не нуждается в этой части себя. Она ему совсем не нужна; он чувствует ее инородным телом и всячески хочет ее отторгнуть. Только как отторгнуть собственную кисть? А ведь он уже говорил про это Чимину и операции гуглил, но понимал ли, что все всерьез? Ответ один — нет. Конечно он не готов, конечно он боится, и единственный вариант, что у него есть — самоколечение и надежда, что когда-нибудь он сможет проснуться и не хотеть почувствовать, какого это, отрезать мизинец самостоятельно? В общем разрыв персональной гомогенности, вышвыривание вовне себя некой части самого себя представляются неразрывно связанными с искуплением, трауром или разгулом, что открыто сопровождают обряды вступления во взрослое общество, в которое он ступить ещё не готов. Отложив окровавленное лезвие от себя, парень прислоняется к стене и пытается заглушить всхлипы в рукаве халата, чтобы Чимин не проснулся и не задавал вопросов. Все завтра. Завтра он снова станет хорошим другом, послушным сыном и любимым внуком и ещё много кем ещё. У него есть маска на каждый случай жизни. Телефон оповещает о полученном сообщении. Чмо: Это за твоё плохое поведение, ягодка) Жду в беседке крайней со входа. Сейчас. Сейчас — что? — Я не приду, придурок, — вытирает рукавом слезы. Почему же так больно?