Моё продолжение

В главе есть обсуждение книги Пауло Коэльо «Вероника решает умереть». Если вы не хотите нахвататься спойлеров по содержанию, пропустите этот отрывок. Автор ни к чему не призывает, просто пишет историю.

             Когда Мия и Виктор вошли в номер, чтобы обсудить детали сегодняшней вылазки, очень удивились и насторожились. В гостиной было темно, хотя Никки писала, что уже вернулась в отель. Мия с опущенным сердцем нащупала выключатель. Щелчок озарил комнату тёплым светом. Послышался вздох облегчения. Никки сидела на стуле у окна, только почему-то всё это время в темноте, к ним спиной. Но вот повернулась. — А, пришли… — она улыбнулась. — Как всё прошло? — Могло быть и лучше, — ответила Мия, расстёгивая пуговицы пальто. — А у тебя как прошла встреча с Данте? Почему в темноте сидишь? — В темноте… да я так… Весь день провела с вампиром, и теперь настроение мистическое. С Данте… Данте хочет меня украсть. — То есть? — Ха, Мия! Такое лицо! Расслабься, зовёт в Барселону на два дня. Но я сказала, что отпрошусь сначала у тебя. Ты же меня не отпустишь? — Даже не знаю… Не хотелось бы. Это может быть… — Опасно! Ну вот и решили! — радостно сказала Никки и посмотрела Мие за спину. — А вы, Князь, чего там стоите как бедный родственник? Проходите, садитесь, — она взяла со стола миску с ярко-красными ягодами. — Клубничку будете? С губ Мии неожиданно слетел звонкий смешок, который заметили, но никак не прокомментировали. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — ответил Виктор и присел на диван. — Как хотите… — Никки пожала плечами, взяла одну ягоду за зелёный «хвостик» и покосилась на Мию. — А ты чё так угараешь? — Нет, ничего… Кушай, кушай… Мия не стала говорить, что вспомнила про Макса с его подарком в розовой коробочке…              От клубнички Виктор отказался, зато в шахматы сыграть был не прочь, когда Никки ему предложила. И она снова терпела неудачу. Раз за разом её белого короля брали. Причём один раз даже «бесполезной» пешкой! Мия искала в интернете что-то про «Фиесту», но и не упускала возможности посмотреть за шахматной битвой и тихонечко похихикать. Очень редко можно было увидеть Никки с таким сосредоточенным выражением лица. — М-м-м! Это невыносимо! Поддайтесь хоть разочек! — Я поддаюсь… — вампир сделал ход слоном. — Шах. — Что-то нихрена не вижу, чтобы вы поддавались! — Будь внимательнее. Следи за фигурами. — Вы — шулер! Требую гандикап! — Читала тематическую литературу? — спросил Виктор. — А то! Мало ли, вдруг там есть секрет, как обскакать вас! — Мат. — Да ну нах!.. кхм… Простите. — Виктор, ты был прав… — Мия подошла к ним. — «Фиеста» — ночной клуб в двадцати минутах езды. — О! — Никки тут же оживилась, забыв про поражение. — Мы пойдём в клуб? Круто! — Я пойду, — притормозила её Мия. — Завтра вечером там будет Мануэлла. — А я? — Побудешь со мной, — сказал Виктор. Мия едва напряглась, уже готовая к капризам, но тут её ждал сюрприз: — Окей. — Окей? — глаза Мии расширились. — Так просто? — Угу… А что? Будем сидеть здесь, на подхвате. Разработаем план «В». Поможем, если надо. Ван Арт посмотрел на неё с подозрением. — Если надо! — выделила Никки. «Выбора-то у меня всё равно нет… Опять».       

~•••~

      Не спалось. Никки ворочалась, перекладывалась с боку на бок, накрывала голову сверху второй подушкой, но сон как будто отвернулся от неё. И Никки догадывалась о причине. Этот день, разговор с Данте вытянули все моральные силы. Вампир успокоил, сказал, что поможет разобраться, а легче и понятнее не стало. Наоборот. Никки промычала в подушку, ударила пару раз. Может, просмотреть соцсети? Уже сделала. Поболтать с Ларсом? Не хотелось… Нет, так она точно не уснёт! Завернувшись в кокон одеяла, Никки решила тихонечко выйти на балкон, чтобы подышать. Даже ночью тут было тепло. Мадрид не спал. Суетился, как озорной мальчишка, в предвкушении праздника Трёх Королей. Повсюду бегали местные. Пели, танцевали, смеялись. Говорили громко и быстро, перебивая друг друга. Со стороны казалось, будто они о чём-то спорят или ругаются, но нет. Испанцы просто привыкли так разговаривать. Они такие. Шумные, колоритные, жадно хватающие от жизни всё. «Они — как я». — ¡Ay, hermosa! — окликнул её какой-то парень на улице и помахал. — ¡Sal, vamos a dar un paseo! — No quiero, estoy en pijama. — ¡Te invitaría a dar un paseo aunque estuvieras sin pijama! Никки рассмеялась. И посмотрела вниз. А что, может, действительно сбежать и оторваться по полной? Это же Испания! Страна вина, свободы и веселья! Тут же она отказалась от этой затеи. Четвёртый этаж, слишком высоко. Страх вызвал головокружение. «Но ведь можно уйти и через дверь…» Никки вернулась обратно в номер. Скинула одеяло на кровать. Распахнула шкаф. Надела бежевое мини-платье из струящейся ткани. С первого взгляда можно было сказать, что оно в горошек, но, если приглядеться, — это были маленькие сердечки. Сверху накинула длинный кардиган с капюшоном и рукавами. Достала любимые удобные кеды. Двигаться она собиралась много. Ходить, бегать, танцевать. На цыпочках Никки прокралась к комнате Мии. Приоткрыла дверь. Уставшая от дневных приключений Мия спала как младенец, по диагонали развалившись на двуспальной кровати. «Отлично!» Также цыпочках Никки вышла из номера и на всех парах понеслась к лифту, но вдруг… — Вероника? — в спину прилетел голос вампира. «Фак…» Она замерла и медленно повернулась к нему с невинной улыбкой на губах. Помахала ладошкой. — Здрасьте, мистер Ван Арт! Как дела? — Куда-то собралась? — он скрестил руки на груди. — Гулять… — Гулять? — Да… мне что-то не спится… и я хотела… — Который час? — вампир посмотрел на запястье. Часы показывали полночь. — Не самое лучшее время… — Пф… окей, я поняла… — Никки закатила глаза и запрокинула голову. — Тащу свою жопу обратно… — Зайди. — А… эм… в номер? — Да. — К вам? — Ко мне. — Хе… хе… хе-хе… — она почувствовала странную слабость в руках и ногах и отчего-то смущение. — Ну… кхм… ладно… Ван Арт отошёл с прохода, пропуская её. Никки села в кресло в гостиной. Света не было. Только почти потухший камин. Никки мысленно усмехнулась. До чего же вампирам сложно отказать себе в привычках! — Подожди здесь, я скоро вернусь, — сказал Виктор и скрылся в комнате. Никки привстала и из любопытства оглянулась на дверь. Первая мысль — бежать! Но ведь так поступать некрасиво по отношению к Виктору. Он всё-таки терпит её выходки, хранит её секреты. Никки стала ждать, хоть и чувствовала себя как-то странно. Пыталась посидеть спокойно, но тело не слушалось, делая непроизвольные движения. То подёргает себя за рукав, то закинет ногу на ногу, то просто начнёт мяться в кресле, будто шило застряло в одном месте. — Идём, — мужчина появился беззвучно, немного напугав этим. — Ку-куда?.. — спросила Никки, оглянувшись на него. Удивилась. За такое короткое время он успел полностью переодеться! Чёрный костюм, белоснежная рубашка, красивый галстук… «Интересно, вампиры во всём такие быстрые? — подумала она, краснея. — Ха-ха-ха! Боже, да что со мной? Нет… Я просто не выспалась!» — Прогуляемся, — ответил Виктор. — Ты же хотела. — Вдвоём? — Блуждать одной по улицам ночного Мадрида — не самая здравая мысль. — А мне совсем не страшно! — дерзко ответила Никки, вскочив на ноги. — Там много людей. Все смеются, поют, танцуют! — Мия расстроится, если узнает о твоём побеге. Она переживает за тебя. Лучше я послежу. «Ах, Мия! Ну да, как же иначе…» — Тогда догоняйте! — крикнула девушка и выбежала в коридор. Глупо было думать, что вампир не догонит обычную девчонку. Никки даже оглянуться не успела, как Виктор уже стоял рядом с ней и молча ждал, пока лифт приедет. Спустились они, не проронив ни слова. Никки даже подумала, что, может, зря она пошла? Вернулась бы к себе в комнату и всё. Никки пулей выбежала из этого пёстрого, ненавистного ей вестибюля и вприпрыжку спустилась по ступенькам крыльца. Тот парень, что звал её гулять, уже ушёл, а Никки и не расстроилась. Остановилась, задрала голову к обсидиановому небу и полной грудью вдохнула свежий, чуть солоноватый воздух. — Так хорошо… — прошептала Никки с прикрытыми глазами. — Куда пойдём? — А куда ты хочешь? Какого-то чётко намеченного маршрута в голове не было, и она сказала, показав направление: — А давайте налево! — Почему туда? — Не знаю… — Никки подошла к вампиру ближе и понизила голос: — Вы разве не хотите сходить со мной налево? — Вероника… — Хи-хи… Да ладно вам!.. Мы идём налево, или нет? — Ну хорошо, пошли. Никки на радостях хотела дать дёру, но Виктор вдруг схватил её за локоть и тихо, настойчиво попросил: — Пожалуйста, не отходи далеко. Никки огляделась по сторонам. Неужели он опять заметил кого-то незримого и опасного? Прочитав догадку в её глазах, Виктор успокоил: — Там никого нет. Просто так безопаснее. И Никки пошла рядом с Виктором, свернув налево. Только теперь ей почему-то самой стало казаться, что кто-то следит за ними. «Мне кажется… это просто паранойя… Я всего-то схожу с ума…»       

~•••~

      Мартин вернулся из своего отпуска ещё вчера. Друзья приняли его тепло, и удивительно, что за всё время его бессмертия никто не понял, что с ним что-то не так. Хотя эта поездка всё же доставила некоторое неудобство. Ведь у всех его друзей уже были семьи: жёны, мужья, дети… И, нет, Мартин не ощущал себя чужим или потерянным. Он просто понимал, что был другим. На другой день Мартин пошёл в «Новую жизнь», чтобы показаться перед начальством и, как обычно, получив указания, заступить на работу. Но в клубе его ждало потрясение. Вместо Ван Арта в кабинете сидел Артур и чуть ли не буквально зашивался. Стол ломился от бумаг, телефон разрывался на части, в зале клуба толпились те, кому срочно нужно было увидеться с заместителем Князя, и все они ожидали своей очереди. — Эм… Артур? — Мартин застыл в проходе, удивившись. — Что происходит, где Ван Арт? Артур поставил подпись на очередной бумажке, немного нервно, резко. Поднял уставший взгляд на Мартина, опустил обратно на документы и сказал: — Вернулся… Ну хорошо… Он за границей. — Ага… Видно… Я только хотел сказать, что готов работать. — Чёрт… и как Виктор со всем этим справляется? — пробубнил Артур и снова посмотрел на Мартина. — Стой… куда? Никки там же. — В смысле? — В прямом! Они втроём улетели в Старый Свет, Виктор, Мия и Никки. — Никки? Улетела? Ого… — рот Мартина приоткрылся от удивления. — Надолго? — Кто знает… Неделя… Две… В кабинет без стука ворвался Ксандр. На его всегда расслабленном, спокойном лице лежала тень озабоченности. — Артур, там мистер Кроуфорд… Он очень… негодует… что уже час не может попасть к тебе. — Что я могу сделать? — Артур обвёл руками завал. — Ты сам всё видишь! Чёрт, как же я за… мучился! Распусти всех, скажи, что мы сегодня больше не принимаем! — он посмотрел на Мартина. — Ты ещё здесь?! — Ну, да… а что мне делать? — Что-что… Домой иди! Твой курорт продолжается. Мартин оглядел терпящий бедствие кабинет Ван Арта и с искренним участием спросил: — Я могу чем-то помочь? — Да… кое-что можешь. Принеси мне кофе, будь добр. Без сахара… — Артур обречённо взглянул на телефон, почти уехавший со стола на вибрации. — Чёрт возьми, нужно было всё передать в руки Софии! Я привык исполнять поручения, а не отдавать их… Вообще-то Мартин думал, что ему доверят оказать помощь другого рода. Но если кофе хоть как-то спасёт положение, то он и этому будет рад. Отдав заветный напиток Артуру, Мартин решил покинуть клуб через главный вход. Народу в зале и правда было достаточно. Больше, чем он привык видеть. На крыльце Мартин и вовсе едва не задел ту, что не встречал здесь никогда прежде. Эта красивая, утончённая девушка была смертной. Она очень хотела попасть в клуб, и охранник, понятное дело, наотрез отказывался её пропускать. — Вы меня не слышите? Я знаю хозяина клуба! — настаивала девушка. — В чём дело? — вмешался Мартин. Из-за попадающего на него солнца вопрос прозвучал немного раздражённо. — Кто вы такая? — Беатрис Уотсон. Я… хорошая знакомая Виктора Ван Арта. «О… Вот чёрт», — подумал Мартин, оглядев девушку. Как объяснить, что это за место и почему ей туда нельзя? Да уж, Князь не оставил инструкции на подобный случай. Впрочем, Беатрис всё поняла по его взгляду и сказала, значительно облегчив ситуацию: — Не волнуйтесь, я знаю, кто такой Виктор и чем он занимается. — М-м… Только его сейчас здесь нет. — Я знаю, где он. — Тогда зачем пришли? — Женское любопытство. Я никогда не была в этом клубе, решила заглянуть. Посмотреть, как тут дела. «Чёрт, что же делать? В зале куча вампиров… Если спровадить её — пожалуется Князю…» — Мисс Уотсон… Не обижайтесь, но смертным тут лучше не появляться без сопровождения. — А вы можете быть моим сопровождающим? — Эм, нет. Простите, но нет. Это не входит в мои обязанности. — Тогда позовите того, кто здесь за главного, пока Виктора нет в городе, — и Беатрис, игнорируя возмущения охранника, села в красивом платье прямо на покрытую изморозью ступеньку. — Учтите, что я никуда отсюда не уйду. — Ну что вы делаете? Встаньте. Тут холодно и грязно. — Позовите главного! — Чёрт… Ну хорошо-хорошо! Только встаньте. Идёмте к чёрному входу. Мартин был уверен, что Ван Арт не в курсе визита своей… хорошей знакомой. И ещё больше был уверен, что это не его дело. Возиться с мисс Уотсон и уговаривать не было желания. Поэтому Мартин даже обрадовался, что придётся передать её Артуру. Оставив девушку у двери, Мартин снова вошёл в клуб. Из кабинета доносились речи о том, как хорошо, что все разошлись, и «ну их к чёрту, завтра всем этим займётся София». Мартин осторожно постучался. — Ну кто там ещё?! В дверной проём заглянула голова Мартина с виноватым выражением лица. — Линн, ну что ещё? Я же сказал, чтобы ты шёл домой! — Так я и шёл… выхожу, а там… Какая-то Беатрис Уотсон, говорит, что знает Ван Арта. Артур и Ксандр переглянулись. Лица вампиров озарились неподдельным удивлением. Разумеется, они знали Беатрис только по малоинформативным рассказам своего друга, поэтому увидеть её, а уж тем более познакомиться — тот ещё счастливый билетик! Артур поправил галстук и пригладил взъерошенные волосы, чтобы выглядеть чуть более солидно, чем потрёпанный дикой жизнью енот. — И чего же ты ждёшь? — спросил он. — Приведи! Мартин кивнул, и его голова нырнула в коридор. Через пару минут он снова пришёл. И не один. При взгляде на мисс Уотсон у Ксандра и Артура сразу отпал вопрос, что же такого нашёл в ней Виктор. Изящная, высокая девушка была под стать Князю. А от этой милой улыбки невольно хотелось улыбаться самому. — Беатрис, какой сюрприз! — радостно воскликнул Артур, поднявшись с места. Жестом показал Мартину уйти. — Позвольте представиться, меня зовут Артур, а это мой друг Ксандр. — Очень приятно. Я — Беатрис Уотсон. Но вы уже и сами знаете. — Присаживайтесь, — Артур указал на диван, на котором сидел Ксандр. Вампир подвинулся, чтобы дать девушке сесть. В самый конец подвинулся. Но она так и не села. Запах у Беатрис был привлекательный и манеры прекрасные, но что-то Ксандра в ней насторожило. Он знал что. Искусственность. Воспитание, улыбки, походка… Если бессмертным женщинам было всё это к лицу и выглядело вполне логично, то на Беатрис смотрелось как дёшевый пластик. Ксандр незаметно качнул головой. Должно быть, с Виктором она ведёт себя абсолютно иначе. — Вина, Беатрис? — вежливо предложил Артур. — Нет, благодарю, я за рулём… — она с искренним интересом осмотрела комнату. Плавно, ни слова не обронив, прошла к столу, затем к полкам с книгами и документами. Взяв одну книгу, с лёгкой улыбкой пролистала. Вампиры переглянулись, оторопев от такой смелости, больше похожей на наглость. Беатрис ощущала себя здесь свободно. Даже слишком. — Простите, мисс Уотсон… — Артур хотел ненавязчиво указать ей на рамки. Но его перебили. — Это кабинет Виктора? — М, да… но вам не кажется… — Ах да, простите… — Беатрис вернула книгу на место. — Могу ли я узнать, зачем вы здесь? — дружелюбный настрой Артура сошёл на нет. Он заговорил подчёркнуто вежливо. — Да, конечно… — она красиво подплыла к дивану и села. Ксандр подвинулся ещё дальше, почти забившись в угол. — Я просто хотела бы получше узнать Виктора. — Как мило… А спросить его самого не пробовали? Беатрис засмеялась, будто Артур рассказал ей жизненный светский анекдот. — Ну вы же знаете Виктора. Он не слишком разговорчив. Поэтому хотелось бы поболтать с вами. — С чего решили, что мне что-то известно? — Думаю, Виктор поручил вам управление городом не просто так. По большой дружбе, например. Кто, как не его лучший друг, может мне помочь? Артур вздохнул и посмотрел на Ксандра. Этот разговор им обоим начинал нравиться всё меньше. Они уже знали, что ждёт мисс Уотсон, если Виктор узнает, что она сюда приходила. Ван Арт ведь очень не любит, когда что-то пытаются вынюхать за его спиной. Артур, конечно, мог и сам рассказать ему всё при первой возможности, но подставлять смертную не хотел. А вот вежливо попрощаться с ней счёл правильным. — Беатрис… Очень… похвально, что вы решили ближе узнать Виктора, но поверьте, вы выбрали не совсем удачный метод. — Но как же… — Виктор сам расскажет вам всё, что посчитает нужным… — Артур показательно открыл ей дверь. — Всего доброго. Если у вас столь прыткий ум, думаю, выход найдёте сами. Беатрис сморщила свой прелестный прямой носик. Так ничего и не сказав, гордо вышла. Даже не попрощалась. Артур какое-то время смотрел ей вслед, чтобы быть уверенным, что она в самом деле ушла. После чего закрыл дверь, прошёл к столу, взял чашку кофе, глотнул. — Что это сейчас такое было?! — сказал он, глядя на Ксандра. Но его друг лишь развёл руками.       

~•••~

      Пойти налево оказалось прекрасной идеей. Для Никки уж точно! Они просто шли, разговаривали. Виктор рассказывал забавные факты из истории Испании. Никки каким-то чудом удавалось и слушать его, и глазеть по сторонам. Жители и гости Мадрида веселились от души. Исполняли народные песни, танцевали большими группами, суетились, смеялись, и ей хотелось смеяться в ответ. Никки и не заметила, как они вышли на озарённую огнями площадь Пуэрта-дель-Соль. У фонтана, работающего даже ночью, играл на гитарах дуэт уличных певцов. Никки широко распахнутыми глазами посмотрела на конную статую Карла III в центре. — В детстве я хотела столкнуть этого дядьку с седла и прокатиться сама, — хихикнув, сказала она. — Ты умеешь? — Кататься верхом? Пх, бог с вами! Но что мешает помечтать?.. А вы? — Да. — Знаете, я даже не удивлена! Серьёзно! Есть ли в этом мире что-то, чего вы никогда не делали? Виктор задумчиво посмотрел на статую и после недолгого молчания ответил: — На самом деле, много чего… Например, не летал в космос, — он улыбнулся. — Какой ужас! — Никки приложила ладони к щекам в театральном испуге. — Кошмар! Ха-ха-ха! Вечность прожита зря! — Дай мне ещё подумать… хм… Я никогда не бывал на американских горках, да и на каких-либо аттракционах, в принципе. — Шутите? — Нет. Разве что на колесе обозрения в Сингапуре. — Звучит как вызов! — О нет… — Да-да! — девушка чуть задела вампира плечом. — Когда вернёмся в Америку, обязательно вытащу вас на карусельки! — Боже, Никки, как ты себе это представляешь? — Хы-хы… Очень даже неплохо представляю! Не спорьте, мистер Ван Арт, вам это нужно! — Никки огляделась и, увидев на площади что-то невероятное, с восхищением выкрикнула: — Смотрите, медведь! Ван Арт проследил за её взглядом. На пересечении с улицей Кармен в самом деле стоял медведь. Только ненастоящий. Бронзовый. Символ города — статуя мишки, тянущегося к земляничному дереву, привлекла внимание не только Никки, но и других туристов. — Когда народ разойдётся, обязательно сфоткаю! — Ждать придётся долго. — Ну ничего, у нас впереди вся ночь! — Устанешь. — Прилягу на фонтан! — Замёрзнешь. — Я горячая. Хотите потрогать? — она подмигнула и засмеялась. — Проверено Бенни Бартом! — Интересно, каким образом? — Каким образом можно потрогать? — Каким образом Бенни проверил? Никки почти открыла рот, чтобы рассказать, но вдруг осеклась. Лучше не болтать про ту фотосессию. Вдруг Князь захочет услышать подробности? И вот тогда будет стыдно и стрёмно! — Ну так, знаете… Он по обнимашкам понял, вот! Я его как взяла за си… спину! Да как обняла! Если бы Бенни был мороженкой, отвечаю, он бы растаял! Виктор с лёгкой улыбкой кивнул, сделав вид, что поверил. И решил вернуть внимание на статую медведя. — Подумай, где ещё ты могла его видеть? — спросил вампир. — Кого? Медведя? Хм… Не знаю. Здесь же, в детстве? — Подумай ещё. Эта статуя — символ города. — Значит, я могла видеть его где угодно! — Например, на гербе Мадрида. Никки выпучила глаза на статую и хлопнула себя по лбу. — Точно, вспомнила! А я знаю, почему именно этот медведь и это дерево! — увидев интерес в глазах мужчины, Никки важно объяснила: — Название Мадрида пошло от слова «madroño» — земляничное дерево. И, вообще-то, это обман! Я ещё давно читала об этом дереве, и нихрена оно не земляничное! Плоды больше похожи на личи. Интересно, они съедобные? — Съедобные. Из плодов земляничного дерева изготавливают ликёр Medronho. — М-м, я бы попробовала. — Попробуешь. Когда подрастёшь. — Бу-бу-бу… хи-хих… О! А хотите ещё один интересный факт про земляничное дерево? — Хочу. — Оно растёт в Ирландии. Прикольно получается. Символом столицы страны моего отца стало дерево из страны матери. Никки вдруг притихла, вспомнив сегодняшний день. Разговор с Данте о родителях, конечно, доставил душе облегчение, но ясности о том, что с ней происходит, не внёс. Вдруг Никки тихо обратилась к Виктору: — С вами бывало такое… как будто вы что-то упускаете? Что-то очень маленькое, но очень важное. Такое, что лежит у вас перед носом, что даст ответы на все вопросы… Но вы просто в упор не замечаете… Бывало? Ван Арт, конечно, понял, к чему она клонит, и так же негромко ответил: — Да. Часто. — И что вы делаете в таких случаях? — Продолжаю искать. — Вы упрямый, значит? — девушка усмехнулась. — Упрямство не имеет ничего общего с настойчивостью. — О! Коэльо, шикарно! Идём дальше? — Ты же хотела сделать фотографию. — Только если селфи с вами! Её шальное воображение вдруг нарисовало картинку, как они фотографируются на фоне памятника, подражая ему. Ван Арт стоит весь прямой и серьёзный, как земляничное дерево, а она, как медведь, опирается о него передними лапками и тянется, точно пытается сорвать сладкий плод. От всплывшей в голове картины Никки нервно расхохоталась в голос, привлекая внимание окружающих. Гитары уличных певцов замолчали. — Что с тобой? — спросил Виктор. — Ха-ха-ха-ха! Нет… Ничего! Ха-ха! Ух… Спокойна… я спокойна… Х-х-х… — Кажется, кому-то пора спать. — Не… Ну не-е-е… Я не засну! — Мы гуляем уже два часа. Удивлён, что Мия тебя ещё не потеряла. — Макс всегда говорит, что Мия спит, как сурок! — смеясь, сказала Никки. — Мия просто устала сегодня. — А вы? Устали? — Почему я должен устать? — Ну не знаю… от меня. Я же много болтаю. — Ты не просто болтаешь. Ты о чём-то рассказываешь. О земляничном дереве… Это интересно. Губы Никки неожиданно для неё растянулись в улыбке. Девушка почувствовала внутри что-то очень странное, приятное и согревающее. Отвернулась к статуе медведя, чтобы вампиру не было видно, как она покраснела, и сказала: — Ладно, идём уже… куда-нибудь… И Никки пошла с площади, но вдруг её громко окликнули по-испански: — Сеньорита! Сеньорита! Постой, сеньорита! — один из уличных певцов подбежал к ней. — У тебя очень красивый смех и очень красивый голос. Не хочешь спеть со мной и моим братом? Певец показал туда, где стоял второй. А тот лучезарно улыбнулся и подзывающе помахал рукой. Никки растерянно захлопала ресницами. — Я? Спеть? Не знаю… я не умею петь… — Поверь, с таким красивым голосом, как у тебя, это неважно! Я Хосе. — Никки. Прости, Хосе, но я не хочу петь. Здесь слишком много людей… — Ты зря стесняешься! Ну хорошо… Если не хочешь с нами спеть, то хотя бы послушай нашу песню! — Какую? — Всё, что захочешь! Конечно, если сеньор не против. Никки оглянулась и вопросительно посмотрела на Виктора. Тот кивнул. Тогда она взяла Хосе за протянутую ей руку и побежала с ним к фонтану, радостно смеясь и придерживая другой рукой капюшон на голове. Второй уличный певец представился Тито. Он был младше на вид, вёл себя не так смело, как брат. Хосе, сделав слащавое лицо, рассмеялся и сказал, что его братец просто влюбился. Шутка это или нет — Никки уточнить не решилась. — Что ты хочешь послушать? — спросил Хосе. — Не знаю… — Никки взглянула на второго парня, что смущённо улыбался. — А что вы можете сыграть? — Как насчёт песни о любви? — тихо предложил Тито. — О любви… Ну давайте. Испанцы надели на себя ремни гитар. Их пальцы тронули звонкие струны. Трепетная мелодия потянулась по Пуэрто-дель-Соль. Она была похожа на серенаду, которую обычно исполняют для прекрасных дам отважные рыцари из средневековых романов. Никки улыбнулась и стала покачивать головой под музыку, понимая, что на них начинают оборачиваться другие туристы. Чувствуя спиной десятки заворожённых взглядов. И один внимательный, изучающий взгляд вампира. Тито и Хосе запели в один голос: — Abriré la puerta (Я буду держать дверь открытой,) Hasta que quieras volver (До тех пор, пока ты не захочешь вернуться,) Así pase un siglo, yo te esperaré. (Всё равно, если придётся ждать целую вечность.) Pues no ha llegado el día en que pueda olvidarte, (Ещё не пришло время, чтобы я смог забыть тебя,) Me has dejado un vacío que nunca imaginé. (Ты оставила в моей душе бесконечную пустоту.) Yo que jamás pensé que pudiera llorarte, (Я и не представлял, что смогу плакать о тебе,) Hoy estoy aterrado aceptando mi error. (А сегодня в ужасе признаю свою неправоту.) Viendo caer la lluvia se me acortan los días, (Моё время уходит, пока я вглядываюсь в дождь,) Enterrando en mi cuerpo tu imagen, mi amor. (И пронзаю своё сердце твоим образом, любимая.) Y para que no digas que no me interesas, (И чтобы ты не говорила, что безразлична мне,) He decidido arriesgar mi corazón… (Я решил рискнуть своим сердцем…) Voy a buscarte por los siete mares, (Я буду искать тебя везде, куда смогу добраться,) Voy a llevarme la obsesión conmigo (Буду искать без остановки, пока не найду,) Y la ahogaré en el largo camino (Приложу все силы, неважно, сколь долгим окажется путь,) Para obligarme a seguirte por amor… (Я буду следовать за тобой ради нашей любви…) Песня была красивой. Сильной и до безобразия трогательной. А мелодичные голоса братьев творили волшебную вещь, заставляя слова песни оживать. Никки увидела перед глазами главного героя серенады — измученного тоской и одиночеством юношу, безуспешно, день за днём ищущего свою единственную. Ту самую любовь всей его жизни. Она далеко от него. Ушла, оставила его… Зачем? Почему она поступила с ним так жестоко? И неужели им больше не суждено встретиться? Звук гитары резко оборвался. Братья изумлённо смотрели на неё. Один из них шёпотом произнёс: — Сеньорита… ты плачешь? Никки, вздрогнув, коснулась своей щеки и увидела на подушечках пальцев блестящие слёзы. — Я… я… Это просто очень красиво… Спасибо. Никки хотела развернуться и уйти к Виктору, но один из братьев, Тито, вскользь конснулся её плеча, привлекая внимание. И сказал. — Улыбнись, красивая Никки. И она улыбнулась сквозь слёзы. А после и вовсе рассмеялась вместе с ним. С Тито. С парнем, которого знала всего несколько минут. И которого ещё нескоро забудет. Поцеловав обоих музыкантов в щёку на прощание, Никки помахала им ручкой и побежала обратно к Ван Арту. Увидев следы слёз на её лице, мужчина спросил: — Что случилось? Они тебя обидели? — Нет. Нет… Это была волшебная песня… — Вернёмся? Никки кивнула и вытерла рукавом кардигана покрасневшие глаза.              Больше, чем излишняя эмоциональность, Виктора в Никки поражала способность по щелчку переключаться. Немногие могли похвастаться тем, что, плача в одну минуту, в другую они могли уже шагать спиной вперёд, веселиться, смеяться, есть булочку с шоколадной глазурью и корицей и спокойно обсуждать самоубийство книжной героини, своей тёзки. — …И всё-таки мне кажется, что, если бы Вероника действительно хотела умереть, она бы просто это сделала, а не стала бы перебирать варианты… Таблетки, хах! Смешно же. Другое дело — пуля в висок! — Где бы обычная девушка взяла пистолет? — Тогда перерезала бы себе вены в ванной… — Она жила в монастыре и не хотела, чтобы монахини потом отовсюду убирали её кровь. — Вот! Вот об этом я и говорю! Вероника не хотела умирать. Какого нормального самоубийцу волнует, будет ли потом повсюду кровь, или нет? Если человек действительно решил уйти из жизни, ему важно лишь одно — смерть. Чтобы она поскорее пришла, и это закончилось. — Пожалуйста, смотри вперёд. — А? Да всё окей, я не упаду! Ну так что… Ах, да! Она не хотела умирать! Вспомните, как испугалась, когда ей сказали про болезнь сердца! — В тот момент героиню страшила не смерть, а ожидание смерти. — Так, стойте… я запуталась! Она не хотела умирать до или после психушки? — Эдуард. — Точно-точно! Тётя влюбилась в шизофреника и обрела смысл жи… — Никки, стой! В следующую секунду всё промелькнуло очень быстро. Протяжный сигнал машины… булочка улетела на землю… чей-то визг… её?.. или случайного прохожего?.. столкновение… холод… Никки открыла глаза и увидела, как прижимается щекой к чему-то мягкому и приятному — ткани мужской рубашки. Подняв голову вверх, Никки увидела глаза вампира, строгие, но обеспокоенные. — Как ты? — спросил он. — Не ушиблась? — Н-нет… кажется, нет… Неясно, сколько секунд прошло, но в какой-то момент Никки поняла, что всё ещё пялится на Виктора. На его бездонные, непроницаемые глаза, на белую матовую кожу без изъянов, правильные черты лица, на розоватые губы… Никки всегда в шутку называла Виктора древним, а сейчас разглядела, что он очень даже ничего… И он тоже на неё смотрел. «Испанский стыд… ну какого…» Никки отступила от вампира на шаг. Всего один. Неуверенный, маленький… но такой большой. Заправила волосы за уши и недовольно сказала, глядя на асфальт: — Ну во-от… моя булочка пошла по пиз… — Вероника. — Да молчу-молчу! И не смотрите на меня так! Вы мне ужин обломали! — Уверен, в Мадриде возможно найти хотя бы один круглосуточный ресторан. Никки захихикала. И снова, как всегда, у него слишком серьёзный подход к вопросу. — Просто купите мне новую булочку, и мы в расчёте. На самом деле в булочке уже не было смысла, потому что до их отеля оставалось несколько шагов. Увидев знакомую подсвеченную вывеску, Никки поджала губы. Было жаль так быстро заканчивать прогулку (на самом деле прогулка длилась уже почти три часа). Поэтому Никки с энтузиазмом подбежала к настырному уличному художнику, который, кажется, сидел тут круглые сутки, чтобы не упустить возможность нарисовать акварельный портрет какого-нибудь туриста. — Сеньор! Сеньор! Нарисуете меня? — Вероника, что ты делаешь? — удивлённым полушёпотом спросил Виктор. — Хочу оставить что-то на память после поездки. Хотите со мной? Нет? Тогда не мешайте! — Никки отбежала от вампира к художнику. — Сеньор, нарисуйте меня, пожалуйста! Художник был очень рад, что его бесконечная самореклама наконец принесла плоды. Поэтому общался с Никки более чем дружелюбно. — Конечно, сеньорита, присаживайтесь! — мужчина указал на небольшой симпатичный стульчик. — Вы такая красивая, это будет шедевр! Никки поставила стул так, чтобы за её спиной открывался вид на шикарный город. Сняла кардиган и положила на колени. Плечи тут же покрылись светлыми мурашками. — Может, не стоит? — спросил Ван Арт по-английски, встав за спиной художника, чтобы всё видеть. — Написание портрета — долгий процесс. Ты замёрзнешь. — Шутите? Ещё как стоит! Я уже согласилась и настроилась! — Можно начинать, сеньорита! — сказал художник, важно протирая кисточки. — Теперь попрошу вас сидеть смирно. Готовы? Никки кивнула и распрямила спину, смотря на художника, лицо которого сразу приняло сосредоточенное выражение. Но девушка продержалась недолго. Уже через пару минут плечики опустились, спина ссутулилась, руки непроизвольно хлопали по коленям, а голова хотела крутиться по сторонам. Художник занервничал. — Прошу вас, сеньорита, сидите ровно… — Я пытаюсь. — Не крутитесь. Смотрите в одну точку! — В какую? — Неважно, дорогая, главное — не шевелитесь! Можете представить, какая это была пытка для неё? Никки даже во сне была подвижнее, чем любой другой человек. Жалостливо взглянув на Виктора, Никки обратилась к художнику: — А можно мне петь? — Петь? Но зачем? — Если мне нельзя двигать телом, дайте хотя бы подвигать ртом! Дорогуша, ты сама слышишь, до чего странно это звучит? Впрочем, бедный художник сам уже хотел поскорее закончить с портретом, поэтому согласился. — Хорошо, только не открывайте рот слишком широко. И Никки стала тихонечко напевать: — Y lloré, y lloré, y lloré (И я плакала, плакала, плакала,) El día que tú te fuiste (В день, когда ты ушёл.) Y juré, y juré, y juré (И я поклялась, поклялась, поклялась,) Que ningún hombre volverá a ponerme triste (Что ни один мужчина больше не заставит меня грустить.) Y aunque sigas siendo el rey, y no haya nadie que te comprenda (И даже если ты ещё король, нет никого, кто бы понял тебя,) Aunque sigas siendo el rey, te quedaste sin la reina… (Даже если ты всё ещё король, ты остался без королевы…) Художник изредка посмеивался, рисуя портрет. Он не помнил, чтобы кто-то до этого пел, когда позировал. Кисточка в его руке плавно скользила… не по холсту, а по большому листу плотной бумаги. Акварель, смешиваясь с водой, создавала магические подтёки, расплывчатые линии, градиенты… Никки терпеливо испытывала на себе прохладу зимних испанских ночей. И всё же по её виду становилось ясно, насколько ей было холодно. Светлые мурашки стали сизыми с синюшным оттенком. Вздёрнутый носик весь покраснел и тут же жалобно шмыгнул, заставив Виктора вмешаться. — Поторопитесь, сеньор, иначе девушка простудится, — голос вампира был в несколько раз прохладнее ночного ветерка. За спиной художника загорелись красным непроницаемые глаза. Бедняга умелец начал работать кисточкой активнее. На белоснежном полотне вскоре появилась смугловатая девчушка с чуть приоткрытым ротиком и пухлыми губами, с хитроватым взглядом, направленным немного в сторону, и с веснушками на носу. — Готово! — радостно сказал художник, довольный работой. — Хотите посмотреть, сеньорита? Хотела ли она посмотреть? Ну естественно Никки не терпелось увидеть, ради чего она мёрзла на улице почти полчаса! Вскочив со стула, Никки накинула на трясущиеся плечи кардиган и подбежала к мольберту. И очень удивилась. Художник явно приукрасил реальность. Вместо неусидчивой, непослушной девчонки, обычно в рваных джинсах и с озорными хвостиками на голове, на Никки с листа бумаги смотрела мечтательная девушка в кокетливом платье. И всё же это была она. Никки. Просто совсем другая. «Данте был прав… Я изменилась». — Какая красота, сеньор! Сколько вы хотите за свой труд? Художник оценивающе посмотрел на мольберт, сделав физиономию настоящего знатока, светоча искусств… и выдал: — Настолько шикарный портрет, так и быть, уступлю вам за сто евро. — Сколько?! — девушка отскочила от мольберта, как ошпаренная, на глазах превращаясь из романтичной мечтательницы в заправского торгаша. — Сто евро! Вы способны так обобрать юную девушку?! Не верю! — Но вы же сами видите! Портрет — шедевр! Кощунство просить меньше! — Этот портрет вышел шедевром только потому, что на нём я! — заявила Никки и деловито уткнула ручки в бока. — А вы могли бы сделать скидку прекрасной натурщице! — Прекрасной натурщице?! Да вы крутились как червяк на этом стуле! С вами невозможно работать! Сто евро, и точка! Поверьте, это щедро! Я продам другому туристу в два раза дороже! — Тогда, сеньор, идите-ка вы на… — Я заплачу, — сказал Виктор. Художник и Никки вдруг резко оборвали свой эмоциональный испанский спор. Первый посмотрел на вампира с довольной улыбкой, вторая — с кричащим недоумением. — Благодарю, сеньор, — затараторил художник, наблюдая, как на редкость щедрый турист достаёт купюры. — Я знал, что вы — настоящий ценитель прекрасного! — Подождите, мистер Ван Арт! — Никки подлетела, к вампиру, чуть не столкнув художника. — Что вы делаете? Зачем?! — Покупаю тебе портрет, — спокойно объяснил Виктор. — Сто евро за мазню какого-то воображалы! Вы рехнулись?! — Почему же сто? Автор оценил картину в два раза дороже. Мне несложно, я куплю её тебе. — ¡Esto es una locura! Нет, остановитесь! Дело уже даже не в деньгах! Дело в принципах, понимаете? Я не приму это ни за какие деньги! Ван Арт внимательно посмотрел сначала на Никки, затем на мольберт. И произнёс: — Хорошо… Тогда куплю себе. Челюсть Никки уползла на асфальт. Не веря собственным ушам, она согнулась пополам и истерически засмеялась. Это шутка! Точно, он шутит! Или нет? Боже, он протягивает художнику деньги! Реально безумец! Ущипните Никки кто-нибудь, иначе это сделаю я! Передав портрет Виктору в обмен на три (!) сотни евро, художник почтительно снял шляпу, взял мольберт, стульчик и чуть ли не бегом пошёл по улице, пока покупатель не одумался. Ещё бы! Теперь этот амиго мог позволить себе не работать как минимум несколько месяцев! Вампир, обедневший на триста евро, но безмерно разбогатевший духовно, аккуратно взял скрученный в трубочку портрет и как ни в чём не бывало обратился к Никки. — Идём скорее в отель. Ты вся замёрзла. — А, ну конечно! Отлично! Хорошо! — Никки, потрясённая увиденным, твёрдо пошагала впереди. — Как скажете, мистер Для-меня-нет-ничего-невозможного! Только один вопрос. Нахрена вам мой портрет? — Вероника… — Нет, серьёзно! Что вы будете с ним делать? Продадите на чёрном рынке? Повесите в рамку над унитазом? Подрисуете усики? — О, ну что ты такое говоришь? — с усмешкой спросил Виктор. — Да-да! Нарисуете мне усики, признайтесь! — девушка чуть задела вампира локтем. — Только знаете, как сейчас говорят… усики — пропуск в трусики! И она опять расхохоталась на ступеньках крыльца, не веря, что произнесла это вслух! Когда они вошли в вестибюль, Виктор тут же едва заметно напрягся. Ресепшн пуст. Пост охранника — тоже. Никки этого не заметила, продолжая балаболить о впечатлениях от ночной прогулки. Но не отходила далеко, и это хорошо. Виктор будто бы невзначай кинул взгляд на камеры видеонаблюдения. Индикатор питания не горел. Выключены. «Не нравится мне это… Кто-то здесь явно побывал». Кто-то очень проворный. Кто-то, кто смог убрать человека с ресепшена, охрану и взломать систему наблюдения отеля. Много этих кого-то быть не может — слишком заметно. Скорее всего, этот кто-то один. «Снова охотник?» — Князь? Вы слышите меня? Виктор заметил, как ладошка девушки мелькает перед его лицом, и наконец моргнул. Они уже приехали на свой этаж, на лифте. — Что-то не так? — спросила Никки. — Вы слишком задумчивы даже для себя. — Прости… Он извинялся не за задумчивость. А за то, что знал, что за ней идёт слежка, и утаивал. За то, что молчал сейчас, продолжая подвергать опасности. Но ему нужно было узнать, кто это. А главное — зачем? — Дайте угадаю! Всё-таки я загрузила вам мозги, — девушка вышла из кабины, вампир — за ней. Она остановилась у стены напротив лифта. — Нет, я не обижусь, если скажете правду. Вы устали, по вам видно. Конечно, неудивительно… Ведь я болтаю, болтаю, болтаю… Бабуля, царство небесное, всегда говорила, что мой язык родился раньше меня! Но вообще-то в этом виноваты вы! — Я? — удивился Виктор. Он слушал Никки и в то же время пытался сосредоточиться на чувстве присутствия. Понять, кто и откуда следит за ними. — Да, вы! Благодаря вам у меня внутри куча эмоций, и я теперь точно не усну до утра! Это похоже на что-то живое и тёплое, знаете. Как будто что-то… — голос девушки поутих. — Как будто что-то кружится в животе. Знаете… — Никки, — вампир настойчиво оборвал её и посмотрел в глаза. Не гипнотизировал, а говорил очень убедительно. — Ты сейчас зайдёшь к себе, согреешься и ляжешь спать. Хорошо? — Да, но я хотела… — Хорошо? Обещай, что не выйдешь из номера до утра. — Ладно, только… Ещё кое-что. Последнее. Виктор чуть наклонился и кивнул, давая понять, что внимательно слушает. Никки опустила смущённый взгляд на скрученный кусок бумаги и сказала: — У вас теперь есть мой портрет. Но знайте: настоящую Никки Фолл не купишь за триста евро! И Никки резко развернулась, случайно хлестнув кончиками рыжих прядей Виктора по щеке. И он не почувствовал боли, не разозлился. Он впал в очень-очень сильное замешательство и стал смотреть, как Никки уходит, игриво подняв вверх руки и что-то напевая. «Князь на меня смотрит… — с улыбкой подумала она. — Надо дойти красиво!» И Никки пошла. Немного скованно, но как можно более изящно, изредка покачивая бёдрами. Только вот до номера так и не добралась. За спиной раздался страшный грохот. Никки нехотя обернулась, чувствуя, как всё тело начинает отказывать от страха, и громко взвизгнула от вида крови…