До космоса и орбиты

      Просыпаюсь, как и обычно, рано и готовлюсь к пробежке. У зеркала стою чересчур долго. На мне только нижнее бельё. Не знаю, с чего вдруг, но я подбираю комплект. Теперь никакого белья вразброс. Хотя я вру. Я знаю почему. Потому что есть Тимофей. И вчера я была близка к тому, чтобы он увидел больше моего тела, чем должен видеть парень, которого я знаю два дня. Постоянное перед зеркалом «А вдруг…» А вдруг что? Секс? Я что, с ума сошла? Но я всё равно продолжаю это делать. Ещё пару лет назад я была маленькой толстенькой девочкой, которую никто не воспринимал всерьёз. Я не знала, чего хочу, потому что в тринадцать-четырнадцать лет ты начинаешь замечать мальчиков, и ужасно никчёмное чувство охватывает, когда мальчики не замечают тебя. В этом же возрасте я впервые влюбилась. Точнее, подружилась с мальчиком, который не напоминал мне каждые пять минут о том, что я толстая. В этом же возрасте я пошла в ученическое самоуправление, потому что там был он. Тогда же, в силу активного подросткового роста и нескончаемых стрессов на фоне работы с администрацией школы, я потеряла почти двадцать килограммов веса. Увы, стройной, красивой и сексуальной я не стала. Этой перемены вообще почти никто не заметил. Дело ведь не в весе, а в том, как ты к себе относишься. Я привыкла чувствовать себя толстой и некрасивой, так и продолжаю себя ощущать. И пусть сейчас я вешу около семидесяти вместо привычных девяносто пяти, уверенности мне это не придало.       Однако я привыкла самоутверждаться за счёт ораторских навыков и скилов организатора. Здесь мне равных (в нашей школе) нет.       И вот сейчас я здесь: смотрю на себя и вижу гадкого утёнка. Попа обычная, груди почти и нет, потому что худеть в период полового созревания — плохая идея, руки рыхлые, живот выпирает, хотя и не кажется таким уж ужасным. Волосы взъерошены. Закусываю от досады губу и смотрю на своё отражение. Я не могу кому-то понравиться, тогда зачем здесь повысился интерес парней ко мне? Это же жестоко. Чувство паршивое, очень паршивое. Я не хочу давать волю никаким мыслям в своей голове, потому что от наших собственных мечтаний порой становится больно. Особенно от осознания, что это просто мечтания.       Пугаюсь. Кто-то стучится в дверь. Чёрт. Краснею. Я тут вообще-то почти голая. Быстро хватаю халат и открываю. Рита, кажется, слишком рано.       Твою мать. За дверью меня ожидает Тимофей, а я тут в таком виде. Ничего отвратнее я не испытывала. Стою и таращусь на него. Тима свеженький, с гладкой кожей на лице, в серых штанах «Adidas» и тёмно-синей футболке, которая оголяет его превосходные руки. Быстро мысленно пробегаюсь по своему образу: халат странный, волосы спутанные и затянутые сзади в подобие хвоста, ненакрашенная с невыспавшимися глазами. Бледная и страшная. Может, его это отпугнёт, и он отстанет? — Доброе утро, красавица, готова к пробежке? — красавица? Пробежка? Что? Рита…она меня что, подставила? Она специально вытащила меня на эту всю авантюру, потому что Тима хотел ко мне подкатить? Нет. Она не могла так поступить. Это всё Тимофей. Или нет? Почему так много вопросов, и нет ни одного ответа! — Да. Почти. Ещё минут пять, — вообще-то, в моём распоряжении ещё полчаса. Но, видимо, придётся бежать в чём есть. И почему я вообще бегу? Может, отказаться? Но здравый смысл начинает проигрывать мечтательной душе.       Надеваю то единственное, что у меня есть для бега: спортивный топ, олимпийка и штаны. Слава богу, штаны длинные, а не как обычно в таких костюмах: по колено. Напяливаю кроссовки и уже переживаю за запах ног. Обильно пользуюсь дезодорантом, потому что в поте нет ничего сексуального. Тем более, если потом пахнет девушка. Волосы быстро расчёсываю, нет, раздираю, заплетаю в косичку и подхожу к зеркалу. Краситься времени нет, но я ужасна без макияжа. Сегодня я не очень хорошо спала, поэтому всё вот так вот.       Выхожу за дверь и делаю глубокий вздох. Тимофей ждёт меня на диване под фикусом, как и тогда. Я выдавливаю улыбку. Стоит ли мне спросить, почему именно он сегодня пришёл? Может, Рита ничего не знает? И как мне с ним общаться после вчерашнего? Он явно собирается делать вид, что не пытался меня раздеть в кабинете ночью.       Мы выходим на территорию стадиона, и я начинаю паниковать. При Рите я могла бегать и подыхать. Мне необязательно было бежать с красивым лицом. А тут такое. Хотя, может, мне стоит расслабиться и просто бегать, как и всегда? Тогда я престану интересовать Тимофея, и он отвалит? Хотя кому я вру. Я не хочу этого. Я не стану его пассией, даже если реально вызываю интерес. Но я и не могу не замечать его привлекательности. И тешить себя иллюзией приятно, я ничего не хочу с этим делать…       Пока мы шли, он не предпринял попытки меня обнять за талию или взять за руку. Это хорошо, он держит дистанцию. Значит, не совсем ублюдок. Или после вчерашнего он понял что-то? Украдкой сморю на него, потому что есть в нём такое свойство: на него невозможно не смотреть, глаза так и скользят по его облику. — Сколько вы обычно кругов бегаете? — ого, а это не выяснил? Всё больше убеждаюсь, что Рита просто ничего не знает. Но смысл Тимофею это делать? — Обычно, пять. Точнее, мы и бегали всего раз. Но я сегодня готова только на три. Нога болит, — вообще-то, просто хочу сбежать от тебя. Но я уверена, что Тима может пробежать все десять. Однако я не он — я плохо справляюсь с длительными нагрузками. И вообще, он Тимофей, а не Тима. Мы не так близки! — Ладно. Три. Сегодня теплее, чем вчера. Может, снимешь олимпийку? — ну уж нет. Он специально делает это? Я же в спортивном топе, который прикрывает только грудь. И тем более, моя грудь не станет объектом его лицезрения. Хватило его вчерашней попытки. — Нет, спасибо. Я не люблю холод, — а вот нет, люблю, но я снова ему вру. Чёрт, может, мы уже побежим? — Бежим? — спрашивает он и готовится бежать. — Это не соревнование, если что. Я просто тренируюсь. — Ага, — Тима лукаво улыбается и бросается бежать. Ну и пусть, я буду бежать, как и всегда.       Хотела бы я подчинять себе своё тело, но ноги сами ускоряются и бегут за ним. Я в буквальном смысле бегаю за мальчиком. Забавно даже. Но я приостанавливаюсь и сбавляю скорость. Мы бегаем, и в течение всего расстояния, не пересекаемся. Тимофею чересчур легко бежать. А мне уже не хватает дыхания. Но я не остановлюсь, хотя лёгкие уже разрываются. Спокойно, я не умру. Рано, Ксюша. — Кей, устала? — Тимофея сзади. Он пробежал третий круг, а я только добегаю его. Прибегаю к финишу и отвечаю. — Не хуже, чем могло бы быть. Я разворачиваюсь и иду в школу. — Ты всё? Не хочешь на тренажёры? — Нет, я не полный комплекс выполняю. — Пойдём, Кей. Всё нормально. Мы просто позанимаемся спортом. Тебе тут нормативы сдавать. Я помочь хочу. Согласиться? — Ладно. Мы идём в дальний угол и подходим к тренажёру для пресса. — Только сними свою кофту. — Он прав. Сейчас как-то очень жарко для утра октября, но я не могу её снять. — Мне нормально. — Ты меня стесняешься? — с напускной обидой спрашивает он. Да, гений. Я с тобой знакома несколько дней, я стесняюсь.       Я просто стою и смотрю на него негодующе. Тимофей подходит ко мне ближе и тянется к «молнии» на олимпийке. И я его не останавливаю. Вот чёрт. Вчера он попытался меня раздеть. А я смогла ему противиться, и вот теперь я просто стою. Да какого чёрта он действует на меня как анестезия? — Снимай, и пойдём уже оздоравливаться. — Тима медленно тянет молнию вниз, и я начинаю переживать сильнее. Сердце пускается галопом, и мне кажется, что это даже слышно. Благо щёки покраснели ещё после бега. Хуже им не станет. Тимофей стаскивает олимпийку с моих плеч и кладёт на один из тренажёров. Чувствую себя голой. Почти так и есть. — Садись, — Тима указывает на тренажёр для пресса. Блин, тут надо сесть, раздвинуть ноги и держаться ими. А самой поднимать корпус. — А ты? — Я подержу тебя. И посчитаю. Давай, спортсменка. Собираю всю свою уверенность и усаживаюсь. Мне уже неловко. Тима стоит между моих раздвинутых ног. Надо избавиться от таких мыслей. Это спорт, а не что-то вне моего возраста. — Откидывайся, и руки за голову, — он командует вполне беспристрастно. Откидываюсь назад, но стараюсь не поднимать рук. У меня же наверняка потные подмышки. Я сгораю от стыда. — Кеей, — Тима настаивает. Я не успеваю заметить, как он раздвигает мои локти и смотрит мне в глаза. Ох уже этот карий взгляд! Его глаза, как кофе. Примерно тот же оттенок. Мне нравится кофе. — Вот так. Лежу и стараюсь унять свою неуверенность. — Сколько ты обычно делаешь за тридцать секунд? — он выуживает из меня очень много информации, хоть и абсолютно безобидной. — Раз тридцать, плюс-минус два или три раза. — Ладно. Давай сейчас тридцать пять.       После того, как я сделала свои тридцать пять, я немного раскрепостилась. Мы занимаемся недолго, но я действительно привыкаю к его близости (пусть и только во время спорта). Я даже про пот думать перестала. Это достижение. А вот от Тимофея пахнет одеколоном. Мне нравится его запах, и могу сказать, что Тимофей не так ужасен, как я хочу его видеть. Он милый, воспитанный и дружелюбный парень. И я бы действительно хотела с ним дружить.