До космоса и орбиты

      Разговор не задаётся. Данко, это наш пёс, что-то утащил у мамы, и она бросила трубку. Я не особо хотела долго говорить, просто странно не ощущать связи с домом. Захожу в «ВК», но там нет сообщений. Листаю ленту, но мне никогда не нравилось это занятие. Встаю и начинаю ходить по комнате. Может, прибраться? Вещи разложить иначе? Хожу из стороны в сторону, думая, с чего бы начать.       Всё-таки сажусь за книгу. Только настоящую. Сижу, и в который раз перечитываю сборник рассказов Гаршина. «Красный цветок» достаточно неплохо отвлекает меня от моей реальности.       Сейчас уже шесть. Все должны были разъехаться. И скоро ужин. Спускаюсь вниз и останавливаюсь у столовой. Там эти парни. Чёрт, надо идти обратно. Я понимаю, что глупо их бояться, но почему-то робею, видя таких отморозков (а по ним видно, что они ещё те…гандоны). Пять минут трусь у дверей столовой, пытаясь набраться смелости. В тот момент, когда я поняла, что чувство страха сильнее чувства голода и решила идти обратно, заметила, как с лестницы спускается вся компания Тимофея. Тима идёт один впереди. Идёт очень гордо. Он тут вожак. Надо признать, ему до безумия идут костюмы. Рубашки, штаны и пиджаки так хорошо подчёркивают его благородное лицо, обрамляют его, делая идеальным объектом для творчества самого талантливого художника Ренессанса. Все проходят в комнату перед столовой, и Тима публично идёт ко мне. — Ты чего стоишь тут? Этих испугалась? — он кивает в сторону тех придурков. Ну как бы да. Я киваю и опускаю глаза. — Пойдём, — Тима протягивает мне руку и ждёт. Зайти эпично в столовую за ручку с главным парнем школы тогда, когда там эти? Конечно, я хочу! Беру руку, и Тимофей улыбается. В голове мелькает мысль, что эти дебилы — подставные. Но это уже переходит границу. Рука у Тимофея такая тёплая и крепкая. Мне приятно так идти.       Мы заходим в столовую, и нам только эпичной музыки не хватает. Чувствую себя Летти из «Форсажа», а Тима — Доминик. И мы здесь альфа-самец и его миссис-альфа. (Но я просто наивная дура).       Те парни смотрят на нас и сразу становятся серьёзнее. Да. Не на ту напали. Тимофей усмехается и целует меня в волосы. Я смущаюсь, но мне приятно. Никогда не думала, что ввязну во что-то подобное. Иду к столику, где сидит вся свора Короткова, и сажусь рядом. Глазами пытаюсь найти Риту или Дориана, но бесполезно. За столом сливок этой школы мне неуютно. Кусок в горло не лезет, хотя Тимофей всё время старается держаться ближе, чтобы, по всей видимости, я ощущала защиту. Но я чувствую давление, и это точно никак мне не поможет. Быстро съедаю то, что в тарелке, и встаю. — Наелась? — какой банальный вопрос. — Ага, пока, — я иду к выходу, но Тима идёт за мной. Его походка уверенная. Он так всегда. Я иду к лестнице, однако Тима хватает меня за запястье и тянет к лифту. — Так явно быстрее, — просто поясняет он. Ну, конечно. Гений. Но в замкнутом пространстве я ехать с тобой не готова! Тем более Тимофей даже не доел свою порцию!       Мы заходим в лифт, и я уже чувствую напряжение. Внутри довольно темно, что создаёт атмосферу интимности, а матовые стёкла напоминают о том, что то, что происходит в лифте, остаётся в лифте. Наружу выходят лишь слухи, рождённые силуэтами. — Ты так прекрасна, — внезапно говорит Тимофей. Что? — Я? Ну, наверное, тебе виднее, — я начинаю мямлить и замолкаю. Прикусываю губу, чтобы только заткнуться. Сжимаю кулаки и зажмуриваю глаза. Хочу убежать.       Тимофей поворачивается ко мне лицом и подходит ближе. Я, заворожённая его взглядом, не могу пошевелиться. Его глаза суетятся, изучая выражение моего лица, а потом…он наклоняется. — Можно? — но ответа он не дожидается… Он наклоняется, чтобы поцеловать. Мы ещё не сомкнули губы, а мои колени уже перестали быть опорой. И вот он — мой первый поцелуй. Я не умею этого делать, и сейчас главная задача — ничего не испортить. Я просто приоткрываю рот и кладу руки на плечи Тимофея. Его же ладони находят моё лицо и удерживают его на месте, чтобы было проще целоваться. Дверь открывается, но Тимофей не спешит разрывать объятий. Его губы такие мягкие, я чувствую, как он дышит, и начинаю вторить его ритму. Тимофей прижимается ко мне всё сильнее, и моё сознание улетает далеко за пределы атмосферы.       Я отхожу от него. Я не могу дышать, и дико возбуждена. Так вот как это? Ох…у меня нет ни слов, ни даже мыслей, чтобы это описать. — Пойдём, — Тимофей хватает меня за руку и ведёт куда-то. Ноги ватные и голова как будто разрывается изнутри. Я ничего не понимаю. Тима затаскивает меня в свою комнату и снова целует, как только закрывается дверь. Я в его комнате ещё не была. Он просил моего поцелуя, и вот, сам взял. А меня не спросил. Точнее, спросил, но не ему было всё очевидно. А я разве против? — Что ты делаешь? — я пытаюсь спросить, но Тима слишком близко ко мне. У меня вырывается какой-то непонятный стон, я сгораю от стыда. Или от желания? — Ты нравишься мне, Кей…очень, — он продолжает целовать и опускает руки на мою талию. Я вся напряжена, но сейчас меня не беспокоит ничего, кроме его присутствия рядом.       Он опускает руки на попу и сжимает её. Господи, я вскрикиваю и сразу же смущаюсь. Я чувствую, как его губы растягиваются в довольной ухмылке, и сама начинаю скоромно улыбаться. Тимофей медленно переходит к кровати и садится. Он тянет меня за руки, и я сажусь к нему на колени. Я понятия не имею, что будет дальше. Куда мы сейчас зайдём. Он может гордиться собой, потому что так легко возбудил меня. Весь день я ходила переполненная желанием, и теперь нет ни одного клапана, который был бы закрыт. Тима кладёт руки чуть ниже талии и подталкивает меня вперёд. Я чувствую, что у него встаёт, а ведь на мне юбка! Я буквально трусь трусами о него!       В голове проносится образ меня и Тимы голыми. И меня передёргивает. Мне шестнадцать лет. Я не могу так, я не такая. Я в один миг слетаю с его колен и выбегаю из комнаты. Что? Быстро иду к себе и закрываю дверь.       Подпираю стулом ручку на всякий случай. У него же есть ключи. Сажусь на пол и прислоняюсь головой к шкафу. Сложно дышать и думать. Я делаю короткие вдохи, чтобы не допустить истерики. Я только что первый раз поцеловалась, и это было…горячо. Но с чего вдруг такая вспышка? Внизу всё сводит, и мне нужно принять душ. Однозначно. Выбегаю и иду к душевым кабинкам. Залезаю и включаю воду. Второй раз за день я моюсь в душе с мыслями о Тимофее. Мою себя, усердно намыливая всё. Спускаюсь к животу и ногам. Глажу себя, чтобы унять напряжение, но, кажется, это вообще не помогает. Я так сильно перевозбуждена, но схожу с ума и хочу плакать. Бью руками о стену и немного успокаиваюсь. Возвращаюсь в свою комнату и…чёрт. — Не подходи ко мне и не трогай, Коротков. Пожалуйста, — надеюсь, он не предпримет попыток больше. Да, мне понравилось, но сейчас речь не о физическом удовлетворении, а об этике и моём воспитании. — Почему? Я… — у него нет слов. Это что-то новенькое. — Отойди и пусти меня в комнату.       Тима медлит, но отходит. Я прошмыгиваю и запираюсь. Я не хотела допускать этого, не хотела, чтобы всё произошло так. Я в паутине событий, и она душит меня, заставляет паниковать. Быстро одеваюсь и ложусь под одеяло с головой. Слёзы не являются моим любимым методом борьбы с замешательством, однако сейчас ни на что другое у меня нет сил. Шумно всхлипываю и закусываю ткань простыни. Долгие часы проходят, прежде чем я обретаю душевное (пусть и относительное) равновесие и набираюсь смелости, чтобы уснуть.