До космоса и орбиты

      - Сегодня поговорим о соцреализме. Итак, начнём со знакомства с произведением…       Всю пару мы читаем и обсуждаем произведения соцреализма. Литература проходит спокойно. Культурология проходит скучно, Физкультура проходит напряжённо. На занятии девочки сдают зачёты, а у парней специальная физическая подготовка. Рита сегодня плохо себя чувствует, потому что вчера перепила. Она сказала, что выпила почти пятнадцать бокалов шампанского, а потом они с Дорианом выпили ещё и бутылку коньяка, припрятанную у него для особого случая. Рита, помятая, в махровом халате и с небрежным пучком, долго извинялась. Сегодня мы бежим тот самый кросс, к которому мы готовились (ага, сбегали разок). Рита спросила, всё ли со мной хорошо, потому что на тот момент я не успела ещё избавиться от тоскливого выражения лица. Я убедила её, что сейчас это не так важно, потому что, откровенно говоря, сама Короткова-старшая выглядела не лучше. Из моей комнаты её забрал Дориан, а потом мы держали её волосы, пока она блевала.       Дориан выглядит вполне свежо. Он тоже попытался у меня узнать, что мы делали с Тимофеем. Господин Серых, который вчера явился с макияжем в стиле Дня мёртвых, оказался более внимательным, и наш танец с Тимой не ускользнул от его зоркого глаза. Я отказалась комментировать произошедшее, но он всё равно предостерёг меня.       Оказывается, вчера Тимофей танцевал с другой, и она не просто его подруга. Дориан сказал, что Тима может забыть обо мне, потому что совсем не способен на чувства большие, чем похоть. И пусть.       Я сдала бег на четвёрку, и неважно, что она и граничила с тройкой. А ещё внезапно пропал Влад. Он никогда не пропускал пары, хотя не исключаю, что он тоже перебрал. Все сегодня какие-то вялые. Вот, что значит пить алкоголь в будний день. Но я тоже вялая, хотя и не притрагивалась к напиткам. Зато я опьянела от другого.       На обед я иду с дикими переживаниями. В голове за прошедшие пары было проиграно уже несколько сотен сценариев, в которых мы с Тимофеем и ссоримся, и мило садимся за отдельный столик и даже неистово трахаемся посреди столовой. Но быть готовой ко всему просто невозможно. - Есть! Супер! - громкий крик и смех. Вся компания Тимофея в сборе, и он там. Рядом с ним сидит девушка, и у меня моментально выбивается весь воздух из лёгких. Рука Тимы лежит на спинке сидения этой девушки. У неё яркая помада. Ярко-красная. Почти алая. Кожа аристократически белая, от неё будто отражается свет ламп, а это раздражает. Волосы светло-русые с карамельным отблеском, слегка завитые кончики эстетично лежат на груди. На очень большой и красивой груди, которая не теряет свою прелесть даже под школьной рубашкой. Короткая плиссированная юбка слегка прикрывает бёдра, нога закинута на ногу. На ней надет пиджак, а вот Тимофей сидит только в рубашке. Пиджак его. И девушка эта тоже его. Вот она, истинная Королева Ада, а я была заменой, и, судя по всему, не самой достойной. Не хочу есть.       Я даже не успела взять еду, а уже потеряла аппетит. Пока я разглядывала эту Мисс Совершенная Кожа, прошло около минуты. Всё это время я стояла в дверях столовой. Тима и компания громко смеются, едят, болтают. Его подруга в центре внимания. А меня он даже не видит. Вот же чёрт, как же легко растоптать моё самоуважение!       Иду в свою комнату и усаживаюсь на кровать. Снимаю наволочки с подушек и одеяла. Лезу в шкаф за новыми. Не хочу иметь ничего напоминающего о той ночи. Меняю всё, а использованное несу в прачечную. Там этим отходам и место.       Так. Не надо даже начинать себя накручивать. Всё. Я просто человек, совершивший ошибку. Но я всё ещё не считаю случившееся ошибкой. Да что ж такое! Сейчас ещё одна пара, а потом мы свободны.       Я сажусь за рисование. Это моё хобби. Я не так хорошо управляюсь с собственными руками, чтобы создавать шедевры, но мне достаточно. Рисую розы. Много роз. Разных. Думаю только о том, что Тимофей меня предал. А я ему только собралась поверить. Кажусь себе такой глупой.       В телефоне обнаруживаю сообщения от Максима, Ильи, Юли. Вот же чёрт, выборы. Вчера, когда Юля рассказывала про выборы в голосовых, я сказала, что мне некогда. Я собиралась на вечеринку, и была вся в слезах после вспышки гнева между мной и Тимофеем. И сейчас я понимаю, что мне глубоко наплевать на судьбу самоуправления, на всё, что там происходит. И на выборы в том числе. Ярослав победил – я этого и ожидала. Думаю, мы не сработаемся, а потому в этом обществе меня больше ничего не держит. Открываю переписку с Юлей и уже хочу написать ей, но кто-то стучится в дверь. Ненавижу этот стук. - Привет. - Уходи. – Я говорю спокойно, потому что Тимофей сейчас тот, кого я видеть не желаю. - Что произошло? - А то ты не знаешь! – я глубоко вдыхаю, прохожу в комнату и сажусь на кровать. - Не знаю. Ксюш, скажи, – он действительно сейчас не понимает. Но он назвал меня Ксюшей… Может, не всё потеряно? - Кто она? Это твоя девушка? Та, за столом? - Что? Ты ревнуешь? – Тимофей удивлён и уязвлён. - Тебе можно, а мне нельзя? Хотя, нет. Я не хочу знать ответ на вопрос. Я хочу просто побыть одна. Уходи. - Нет! Кей, перестань себя вести так. Мы не виделись, ты ушла ночью, я хочу поговорить. - А я не хочу. Прошу, уйди, Дориан был прав на твой счёт, ты не способен меня любить... - последнюю фразу я не хочу говорить вслух, но выходит как-то само. Вот я идиотка. Тимофей коротко кивает и тут же уходит.       Я закрываю за ним дверь, выключаю свет и ложусь поперёк кровати: и что ему надо?       Иду на последнюю пару, там мы рассматриваем задания заключительного этапа по литературе, и мне становится скучно уже после второго задания. Кажется, я больше ничем не интересуюсь: ни ученическим самоуправлением, ни литературой, ни друзьями. Я мертва в душе, искалечена.       Остаток вечера я решаю, как обычно, провести в комнате, поговорить по телефону с мамой, но не тут-то было. Спустя пару минут, как я закончила разговор по телефону, я услышала крики. Они были из комнаты Дориана. Точно. Оттуда. Голос, кричащий что-то нечленораздельное, явно Ритин.       Я срываюсь и бегу туда. За дверью Дориана жуткая картина: Рита рыдает и, прижавшись к стенке, сидит на кровати. Она в шоке, даже в ужасе от происходящего. Она зажмурила глаза, и мне кажется, у неё сейчас будет истерика. На полу лежит, судя по одежде, Тимофей, но его лица я не вижу. У него разбит нос и затёк глаз. Его лицо - кровавое месиво из боевиков. При виде этого у меня к горлу подступает ком паники и тошноты. Мне отвратно видеть это. То ли от того, что разбитое в кровь лицо далеко не самое эстетичное зрелище в принципе, то ли потому, что это лицо Тимофея. Но самое ужасное в этом во всём, что бил и продолжает бить Тиму Дориан. Дориан, который, если мне не изменяет память, обещал Рите не трогать её брата, вообще-то. Мой мозг в этот момент не работает, и все движения оказываются машинальными. Я хватаю руку Дориана, нависшую над лицом Тимофея, и скручиваю запястье так, что оно должно заболеть. Пока Дориан хватается за руку, вывожу Риту из комнаты и помогаю встать Тиме. Я поражена тем, с каким хладнокровием делаю это. Для меня сдать работу на олимпиаде уже стресс, а тут и Тимофей, и рыдающая Рита, и кровь, и Дориан. А я даже не плачу…стоп. Щёки мокрые. Я рыдаю. Я даже не заметила. О боже мой. Ещё одно странное событие. Вдох и выдох. Я захлопываю дверь в комнату и веду еле идущего Тимофея в своё логово. Рита плетётся сзади. Мы заходим в комнату, и я закрываю дверь на ключ.       Пока я достаю перекись водорода и тонну ватных дисков, потому что Тимофею именно столько надо, спрашиваю у Риты, как она. - Ты точно в норме? Попей воды, она на подоконнике. Всё нормально будет. Что произошло? - я терпеливо жду, пока Рита переведёт дыхание, попутно обрабатываю раны Тимофея, который, по-видимому, без сознания. Надеюсь, он вообще живой… - Он ввалился в комнату и начал разборки. Спросил, что ему надо от тебя и что он наговорил тебе… Мы там с Дорианом...говорили просто. Потом Тима что-то выпалил про маму Дориана, а она умерла, когда Дор был ещё маленьким, поэтому он и сорвался. А Тима подливал масло в огонь, сказав, что был у тебя в ночь после Хэллоуина и что вы спали вместе. Дориан окончательно завёлся и ударил его. Когда я попыталась остановить его, умоляя не бить Тиму, он толкнул меня на кровать. Я не ударилась, но сам факт... Я никогда не видела Дора таким злым, - Рита с трудом всё это выговаривает, потому что продолжает всхлипывать и шмыгать носом. Но я понимаю её состояние.       Всё это время я стараюсь отстранённо смотреть на Тимофея, иначе меня реально стошнит. Он дышит, но в отключке. Я только поменяла простыни, чтобы стереть след его присутствия здесь, а теперь он снова тут и пачкает всё кровавыми разводами. - Рит, надо его в больницу. У него может быть сотрясение. И бог знает, что ещё! - Нет! Только не больница! Если узнают, что он опять подрался, ему влетит. Отец и без того его постоянно отмазывает, и если узнают в школе, то нас обоих могут исключить… Ксю, Тимофею нельзя в больницу… - да что там у Тимофея за прошлое, что всё настолько плохо? - Я не врач и не могу оказать первую ДОСТОЙНУЮ медицинскую помощь. - Пожалуйста… - Рита в растерянности, но я не могу на неё такую смотреть. Хорошо. Я попробую ему помочь.       После того, как раны продезинфицированы, я приношу холодную повязку и прикладываю её к опухшему глазу. Бровь заклеиваю маленькими кусочками пластыря, потому что там, исходя из моего опыта помощи бабушке в больнице, нужны швы. Синяки я мажу троксерутином. Разбитую губу - детским кремом. Все остальные ссадины тоже им. Это всё, что я могу сделать. Тима на моей кровати. Снова. Рита улеглась на диван и отрубилась. Сейчас 20:13. Мне бы пойти в душ. Всё время с конца драки я сидела рядом с Тимой и держала его руку. Его лицо не такое искажённое, хотя, когда я зашла в комнату, мне показалось, что оно в худшем состоянии. А сейчас оно просто немного побитое (хотя синяки будут точно, и не маленькие), но такое спокойное. Пора признать, я сильно втрескалась. Сейчас мне даже не хочется выяснять, почему он всё же рассказал, что спал со мной, и не хочу уличать его во лжи. Мне плевать на ту девочку, с которой он сидел. Плевать на всё, кроме его здоровья. Я просто хочу, чтобы у него не было серьёзных травм и всё. Мои единственные волнения. Решаю всё же принять душ. Руки в крови, да и одежду я испачкала. Как только я решаю встать и выпустить руку Тимы из своей, он сжимает её. Тимофей в сознании, слава богу. - Куда ты? - медленно и очень хрипло спрашивает он. - Не уходи. - Я в душ, у меня всё тело в крови, - вот почему эта фраза в голове звучит жёстоко, а на деле - эротично-садистично? Тима замечает этот подтекст и улыбается, но не сильно, потому что его разбитая губа не позволяет большего. - Мне тоже надо в душ. - Я помогу тебе, когда вернусь. Тебя сильно побили. - Я справлюсь сам и сейчас. Я не первый раз выхожу из драки. Внешние травмы страшнее, чем на самом деле. - Он привстаёт, но морщится от боли и хватается за рёбра. - Ляг, быстро! - он ложится, и я быстро расстегиваю его рубашку. - Воу, детка, полегче. Я, конечно, не против, но время не самое подходящее. - Заткнись, Коротков, у тебя ребро сломано! - У него действительно пострадало ребро. Кожа на грудной клетке посинела, и общая картина смахивает на перелом. Минимум, на трещину. Чёртов Серых! Я сама его убью при встрече! Как он мог так сильно его побить? - Лежи спокойно, я сейчас принесу лёд и бинт. Наложу повязку, но потом мы едем к врачу, ясно? - Нет, я не поеду в больничку. Там могут быть сложности с приёмом и прочее… - Тимофей, это факт, я не спрашиваю разрешения. Я тут твою задницу спасла, так что ты не будешь её губить на моих глазах. - Я резво расправляюсь с его неподчинением и иду за льдом в столовую. Нина Григорьевна, женщина лет пятидесяти, любезно даёт мне упаковку льда и мило улыбается. Потом достаю бинт из сумки. - У тебя какие-то травмы? Зачем тебе бинт в сумке? – вопросы Тимофея всегда меня обескураживают, они всегда конкретные и прямо в лоб. - У меня была травма, и она неудачно зажила. - О. Очень подробная реакция.       Он лежит спокойно, пока я прикладываю лёд. Затем я прошу его сесть, но без помощи он не может. Его голый торс даже в таком состоянии превосходен. - Сейчас тебе надо будет глубоко вдохнуть и не выдыхать, пока я бинтую, ладно? - Попробую. Пока он вдыхает, выдаёт порцию отборных ругательств, потому что ему реально больно. Но так надо, и он терпит. С бинтом я управляюсь быстро и помогаю ему лечь обратно. - Я принесу воду и полотенце. Буду мыть тебя так. Потом поедем в больницу. - Ты будешь меня мыть? Всего? - Ты даже после хорошей взбучки остаёшься пошляком, ты неисправим, Коротков!       Я выхожу в ванну и беру с собой тазик из прачечной. Он для белья, но и для тела окровавленного красавчика пойдёт. Когда я возвращаюсь в комнату, Рита уже в сознании и сидит рядом с братом и тихо его отчитывает. - Ты должен научиться держать рот на замке и вообще вести себя прилично. Что вот сейчас будет… - Она тихо всхлипывает. Она его любит. - Сейчас будет мобильный душ для больного! - стараюсь я пошутить. - Я в предвкушении, - отвечает Тимофей. Сейчас он совсем другой. И снова никакой искренности. Только маска. Но почему-то я легко простила ему всю грубость. Он слишком мил моему взору, чтобы я злилась.       Пока я оттираю кровь с торса и шеи Тимофея, он сверлит меня неоднозначным взглядом. Сантиметр за сантиметром Тима становится чище. Рита вышла в душ, чтобы поехать с нами в больницу. - Ты красивая, умная и заботливая. Я этого недостоин, - неожиданно заявляет он. - Мы не будем сейчас обсуждать, чего ты достоин. Сейчас ты должен лежать тихо и мирно, пока твоя девушка избавляет тебя от следов спаривания с Дорианом. - Слово девушка я подчёркиваю особенно, надеясь на то, что его реакция как-то прояснит всё. - Сразу столько ядовитого сарказма вложила в реплику. Одобряю.       На этом наша перепалка закончилась. Почти молча мы надеваем на Тимофея футболку, а я быстренько накидываю на себя джемпер сверху, чтобы не было видно окровавленной блузы.       В машине за рулём Рита. Ей 18, и у неё есть права. Ну ещё бы. Мы едем в местную больницу. Там кантуются школьники, когда напиваются сильно или устраивают драки. Даа, элитное общество.       Тимофея направляют к врачу для осмотра. Меня похвалили за повязку и первую помощь в целом. Благо нет ни травмы головы, ни перелома. Ребро только ушиблено, почти что трещина. Но оправиться он должен быстро.       Когда врач задаёт вопрос, кто будет ухаживать за Тимой, пока он травмирован, ответ даёт сам больной. - Ксюш, - он просит меня подойти. Я снова стала «Ксюшей». По какому же принципу он выбирает, как меня называть?       Доктор Крупенин показывает мне, как правильно накладывать повязку, рассказывает, как часто надо её менять и чем мазать его ссадины. После долгой консультации, которая, кажется, длилась дольше, чем сам осмотр, мы, наконец, едем домой.       Сейчас почти половина двенадцатого. В школе уже надо спать, и сейчас могут возникнуть проблемы с проездом на территорию. Там же всё частное, всё огорожено. Но Рита сказала, что разберётся. И правда, нас пропускают без вопросов. Мы ведём Тиму в комнату. В какую? Мы сворачиваем и идём к его комнате. Хорошо. Рита просит остаться у меня. Я, конечно же, не против. Пока я провожаю Риту до моей комнаты, решаю зайти к Дориану.       Рита будет спать на кровати у меня. Я пойду к Тиме на ночь. Лягу на диване. Вдруг, что-то понадобится. А он, вроде как, мой парень. Дикость какая. Но сначала душ и Дориан, но не вместе конечно…боже.       313 комната. Решаю постучать. Он не открывает. Ну ладно. Входить без стука в его комнату - уже привычка. Я открываю дверь и заглядываю. Дориан сидит в углу комнаты, кажется, с нашего ухода. Я быстро иду к нему и сажусь радом. Он уткнулся головой в руки, костяшки которых сбиты в кровь, но та уже знатно запеклась. - Дориан, - тихо окликаю его я. - Ксюша, - он явно шокирован, что я здесь. - Да, я. Как ты? - Что ты тут делаешь? Ты назвала меня подлецом и ушла из моей комнаты. Зачем ты вернулась? - Прошло несколько часов. Мы оба остыли, и ты не подлец. Во всяком случае, не в этот раз. Ты так и сидел здесь с нашего ухода? - Да. Что же мне делать дальше? - Пойдём. Тебе надо промыть раны и переодеться, - ему и правда стоит что-то сделать с руками и сменить, минимум, футболку. Я беру его за руки и веду в ванную. Там достаю первое попавшееся полотенце и начинаю аккуратно промывать его раны Он, в отличие от Тимофея, не смотрит на меня. Кажется, ему стыдно. - Я нарушил обещание, ты права, я подлец, - наверняка, он про обещание Рите не трогать Тиму. Но он сам виноват, так что Дориан ни при чём. - Виноват он, а не ты. - Да, но ты ушла с ним, а значит, ты считаешь его жертвой. - Извини, но пострадал он больше. На тот момент я видела лишь нечестную драку. Вот и всё. И, да, я ушла с ним, но я вернулась, чтобы узнать, как ты. – Я так мечусь между этими двумя парнями, будто они мне одинаково нравятся. Он резко поднимает голову и смотрит мне в глаза. Мне уже кажется, что сейчас мы начнём выяснять наши отношения, но он спрашивает меня не об этом. - Как они? Как Рита и Тима? Рита не пострадала? - меня пугает то, как Дориан спрашивает это всё. Будто он врёт мне, будто это волнение притворное. Но потом я понимаю, что он в шоке, причём довольно сильном. Возможно, Рита ему дорога гораздо больше, чем я могу представить. Но в Доре есть что-то...безумное, что ли. Он сейчас не в себе. - Нет, физически, нет, но ты её испугал. Тебе придётся просить прощения. Но она простит. Тимофей сильно пострадал, твои удары мощные. У него сильный ушиб ребра и куча мелких травм. - Ого. После этого он снова опускает глаза и замолкает. Я заканчиваю лечить и его раны и собираюсь уходить. - Спасибо, - говорит он, когда я уже подхожу к двери. Я резко разворачиваюсь и обнимаю его. - Я рада, что ты в порядке.       После этого я выхожу из комнаты. Ну и что же это есть? Два невыносимых парня…       Уже вымотанная переживаниями, иду в душ. Там провожу времени несколько больше, чем хочется. Но я тщательно мою голову и всё тело. Мне вдруг становится тоскливо и одиноко, я чувствую себя брошенной, будто меня похитили из родного дома и заставляют здесь играть роль, которая мне не подходит. Я, окончательно лишившаяся душевных сил, иду в место для сна.