До космоса и орбиты

      Бедная девушка, убегающая от хищника, названного любовью. Её настигает его превосходный голос, греющий, обжигающий её истерзанную душу. Малышка затихает, но её душа по-прежнему томится мрачными воспоминаниями из детства, где её незаслуженно наградили глубокими шрамами. Её жизнь — одинокие слёзы и неоспоримые лишения. Бедная, бедная Джейн Эйр.       Весь фильм Тимофей не сводит с меня глаз. Я уже видела этот фильм, но сейчас углубиться в литературу для меня казалось самым верным решением. Этот странный взгляд меня раздражал весь фильм настолько сильно, что я практически упустила весь сюжет. Я не выдерживаю. Я знаю, что до конца осталось минут пятнадцать, не больше, но я дольше не выдержу. — Что ты смотришь на меня? — его шокирует резкая реакция. — Ничего. Просто любуюсь. — Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — спрашиваю я, желая перевести тему. — Нормально всё со мной. Ты со мной. Даже после всего. Не хочу об этом. — Тебе надо расслабиться и поправляться. Вот и всё. Травмы заживут быстро, — я отворачиваюсь и закрываю глаза. — Ты можешь помочь мне расслабиться. — Что? — Нет, не могу, — я действительно в этом убеждена. — Можешь. Я напряжен, когда ты рядом, но недостаточно близко. Иди сюда, — прежде, чем понимаю, что творю, встаю и иду к нему.       Он лежит на широкой кровати. Он почти посередине, потому что привык спать один. У меня дома такая же фигня с постелью. Она продавлена посередине, хотя двуспальная. Приятно осознавать, что он спит один. Это глупо и наивно, но факт. Я подхожу к кровати, и Тима нежно берёт меня за руку. Он старается не морщиться от боли, но я знаю, что этот жест заставляет его страдать. Тима невербальными знаками даёт мне понять, чтобы я села к нему на колени. В этот момент, пока моя рука в его руке, я просто делаю то, что он просит. Я не подчиняю своё тело себе, хотя пытаюсь, пока не случилось плохого. Но поздно. Я перекидываю ногу через него и опираюсь коленями по обе стороны от его тела. Я не касаюсь того, что между ног. Он кладёт руки на бёдра, и ему явно нет дела до того, готова ли я к этому. Хотя, после того, что между нами уже было… — Не бойся. Это всего лишь тело. — Всего лишь тело? Вот оно как? — Положи руки мне на грудь. Давай. Я выполняю его просьбу и кладу руки на грудь. — Просто трогай меня, если хочешь. — Его эти «обычные» слова для меня не имеют ничего обычного. Его тело перемотано бинтом. Самые красивые места скрыты. — Просто тело, да? Так ты относишься ко мне? — Я смотрю ему в глаза. Они дикие и карие. Такие глубокие, что я пугаюсь тьмы. Тимофей немного задумывается. Неприятно. Я порываюсь слезть с него, но он не позволяет. Его руки гладят мои ноги. — Нет. Твоё тело для меня особенное. И твоя душа. Просто поверь в это. — Я глубоко вдыхаю и закидываю голову вверх. Я могу опять заплакать. Как мне надоело плакать! — Я не причиню тебе боли, как физической, так и душевной. Обещаю. Просто будь со мной. Я хочу, чтобы ты знала моё тело. Тогда ты сможешь без уверенности в использовании показать мне себя. Я не требую секса. Я требую доверия. Мне хочется знать, что ты можешь мне довериться. — Ты видел меня в полотенце. А ещё мы… — Я замолкаю. Как это назвать? — Просто останься ночью со мной. В данный момент на мне лишь трусы, помнишь? Уравновесь чашу. Просто раздевайся и ложись спать. Можешь надеть футболку. Ну и трусы, если стесняешься сильно. Я не буду давить, но мне гораздо лучше, когда ты рядом. — Можно я надену твою футболку? — Я задаю вопрос прежде, чем успеваю подумать. Эта идея про футболки парней засела в моём сознании. Что ж, популярная культура сделала своё дело. — Конечно, можно. Но можно ты переоденешься при мне? — Он хочет получить разрешения. Он не настаивает. — Я стесняюсь. Я реально…не знаю я. Я никогда ни к чему подобному не прикасалась. Вчера было так дико и страстно, но я не могу. Мне стыдно. Я только читала о сексе, отношениях, а вот в жизни… Мне кажется, что я неправильно поступаю! Мне всего 16 лет… — Читала о сексе? — в его голосе слышится игривость. — Да, читала. — Подумаешь, романы почитываю в интернете, а кто этим не занимается в моём возрасте? — Расскажи, — тут он уже настаивает, это Тимофей, которого я знаю. Я расскажу, ладно уж. — Я когда-то очень активно изучала книги Э.Л.Джеймс, и не только… — Пятьдесят Оттенков? — Да, — я начинаю краснеть. Я не могу говорить об этом так свободно…с ним. — Расскажи, я не буду осуждать. Правда, — я доверяю ему. — В седьмом классе я посмотрела фильм и меня он удивил. Не в смысле секса, а в смысле эмоциональной наполненности. Ну и я решила прочитать книгу. Думала, не впечатлит. Но я уделяла этой книге много времени. Слишком много. Мне было интересно, как люди пишут о таком, какие слова используют, сам сюжет был не так важен. Прочитала все части. Потом начала читать 4 часть, потом разные версии переводов 5. Да, книг 6 всего, если верить интернету. Последние две не переводились в России официально. Но они значатся, как изданные. Но читать об этом не то, что говорить в реальной жизни! — Я рыдал над «Хатико» Мне прям плохо было. Я почти всю ночь рыдал. Я смотрел его месяца четыре назад. — К чему ты это? — Ты девушка, воспитанная «правильно». И поэтому ты думаешь, что говорить и думать о сексе недопустимо. А я мужчина, и воспитывался сильным, поэтому я считаю слёзы недопустимыми. — Неправда, для мужчин их способность плакать говорит о большом сердце… — А для женщин их готовность физически доверять говорит о способности искренне любить. Ого. — Ладно, я переоденусь, — кажется, он уже забыл о том, чего хотел. Я неуклюже слезаю с его колен, боясь сделать ему больно. Потом иду к комоду с вещами и неуверенно открываю верхний шкафчик. С досадой обнаруживаю там трусы. Ой. — Там нижнее бельё. Третий шкафчик, там футболки. — Очень своевременно комментирует он.       Хватаю чёрную футболку и разворачиваю её. Футболка довольно плотная, маленькая белая крапинка превращает черную ткань в небо, усыпанное звёздами, а вертикально располагаются изображения луны в разных фазах. Мне нравится эта футболка. Стягиваю свою кофту и остаюсь только в лифчике. Неловкость не такая сильная, как я думала. Натягиваю футболку. Затем снимаю джинсы. После, с особой секретностью, расстёгиваю и снимаю лифчик. Складываю всё на стуле и иду к кровати. Всё это время Тимофей практически бесстрастно смотрит, будто ему действительно нет до тела никакого дела. С одной стороны — хорошо. С другой — ему безразлично моё тело, а это мало чем радует. — Мне нравится твоё тело, но, если буду пялиться на тебя, как зверь, это смутит тебя. Он, как всегда, знает, о чём я думаю. Я возвращаюсь к нему на колени. Мы закрываем компьютер, и в комнате практически ничего не видно. Я сижу на коленях. Его руки — на моих ногах, которые в данный момент абсолютно голые. Тимофей ведёт указательным пальцем от коленки вверх. Делает это он очень медленно, и от перемещения хоть на миллиметр я чувствую, что возбуждаюсь. Глубоко дышу и изучаю глазами потолок в комнате Тимофея. — Всё, хватит. — Я хватаю его руку, когда он уже достиг середины бедра. Тимофей улыбается. Но как-то иначе. Будто ему приятно, что я его остановила. — Либо мы спим, либо разговариваем. Ничего более интимного, — говорю я. Я почти диктую правила, и мне приятно быть властной. — Знаешь такую игру «Три вопроса»? — Э, нет, наверное. — Мы задаём друг другу поочерёдно три вопроса, и только на один можем не ответить. Но тогда мы выполняем какое-то действие. Главное правило — отвечать честно. Можем поиграть. — А ты не боишься мне рассказывать про себя? Ты про меня знаешь больше, чем я про тебя. — Нет, начнём? Я киваю. Мне интересно, что же он такого спросит у меня, и как я могу его узнать. — Итак, мои вопросы. Во-первых, есть ли у тебя братья и сёстры? Во-вторых, почему именно литература? В-третьих, почему ты пошла в кадетский класс? — на последнем вопросе Тимофей смеётся, но сразу прекращает, потому что ему больно. Откуда он про класс узнал? — Как ты узнал про кадетский класс? — Ты сначала ответь на мои вопросы, крошка. Вдыхаю и делаю недовольную гримасу. Так. Какие у него там вопросы? Про сестёр и братьев. — У меня есть родная сестра. Старшая. Дальше…литература, потому что я никогда не любила читать. Странно, но факт. Я очень не любила чтение, притом оценки всегда получала хорошие. Но потом меня затянуло, и читать я стала много. Но вот оценки стали хуже. Короче, не знаю. Просто литература. Там есть возможность прожить несколько жизней, даже сидя у себя дома. Хотя сейчас я как-то охладела к ней. А вот кадетский класс… — Я глубоко вздыхаю. Моё самое странное решение в жизни. Я знаю истинную причину, по которой я пошла туда, но если я её озвучу, то точно покажусь странной. — Я смотрела по направлениям, там были самые интересные и подходящие мне углубления предметов. Так что я немного отстранилась от того, что это ещё и физическая подготовка и форма и пошла туда. — Ладно, я почти доволен. Твои вопросы. Вот тут я разгуляюсь. Главное не перейти границу. — Откуда ты знаешь про кадетский класс? Что тебя толкнуло быть президентом школы? Чего ты хочешь прямо в этот момент? — пока я задаю вопросы, Тима смотрит на меня с прищуром, будто он сможет понять обо мне что-то по тому, какие вопросы я задаю. Чёрт, да он же меня анализирует. — Я конченый псих и спёр твоё лично дело. Его копию, точнее. Нам их доставляют. А у меня есть возможность к ним подобраться. Я его подробно изучил, и узнал. Афигел, если честно, — Тимофей игриво улыбается, и перекладывает руки на мою попу. Я немного ерзаю, но понимаю, что лучше не дёргаться. — Дальше? — Я долгое время был изгоем. Не совсем, чтобы прям загнанным. Но я не выбивался в лидеры. Так было класса до седьмого, пока я не осознал свою притягательность. Ко мне стали липнуть девочки, а пацаны толпились вокруг меня, потому что я был выше и крупнее других. Так я и понял, что это моё оружие. В восьмом классе я выборы провалил. Был на втором месте. Тогда я и познакомился с Захаром и Мариной. Мы стали друзьями. Президентство — это власть и почёт. Я хотел, чтобы меня уважали и боялись. — Тимофей убирает руки с моего тела и закладывает их за голову. Все мышцы под кожей ходят, и я не могу не смотреть на такое зрелище. — Нравится тело? — спрашивает Тимофей. — За тобой ещё вопрос. — Ему не удастся отвлечь внимание. — В данный момент я хочу оказаться где-то подальше от школы только с тобой. Может, там ты станешь более честной. — Что ты имеешь в виду? — Мои вопросы, крошка. Я киваю и слезаю с Тимофея. — Почему ты уходишь? — Мне неудобно так. Ноги затекли. Я просто сяду рядом. — Ладно. — Задавай вопросики, Коротков. — Я улыбаюсь и сажусь в позе лотоса рядом с моим неугомонным психологом. — Про кадетский класс, это вся правда? Чёрт. — Нет. — Какова же остальная правда? Ладно! — Я не хотела идти туда, куда идут все. Я хотела, чтобы моё решение было самостоятельным и справедливым. Хотела, чтобы я избавилась от репутации прошлого класса и пришла куда-то, где чистый лист. И я хотела чего-то иного. Чего-то более опасного, чем было раньше. Я хотела для себя испытаний. Будто другой класс — это настоящий квест. — Ты жалеешь об этом выборе? — Твои вопросы исчерпаны. Ты задал три! — Тима сначала не понимает, а потом до него доходит. Я его обыграла. — Ты не так проста, Ксения. — Это точно. Мои вопросы. С кем у тебя был первый секс? Самое безбашенное место, где ты этим занимался? Как давно ты не занимался этим? — Иду ва-банк. Он точно попустит один вопрос. — Да ты просто озабоченная. Ладно. Слушай. Первый секс у меня был с девушкой. Неожиданно, да? Её звали Саша, она была старше меня на пять лет, и в постели она меня трахала, а не я её. — Я представляю себе знойную брюнетку с огромной грудью, и мне становится немного неприятно. Ужасные видения. — Самым безбашенным местом была… — Тимофей замолкает и думает. — Так много вариантов? — Как представлю, сколько раз у него были девчонки в постели, становится противно. — Ну, пока я сидел в тачке, мне отсосали. Я не такой сорвиголова. Секс обычно либо в кровати, либо где-нибудь в кабинете, в душе бывало. Так что тачка была самым удивительным. О, ну ещё этим летом я трахнул барменшу прямо на столе в клубе. Не однократно. — Фу. — Мне тоже не особо понравилось. — Тимофей говорит серьёзно. — Да как такое могло не понравиться! Для парней же это круто. — Нет, это ужасно. В случае со столом, иногда сильно мешаются столовые приборы или остатки еды, а машина вообще треш. Я не мог вести нормально, так ещё и она постоянно дергалась, поэтому задевала моё чувствительное место зубами. Это было не самое приятное в моей жизни, крошка. — Всё. Стоп. Не хочу дальше знать. — Я немного отодвигаюсь и обнимаю себя руками. Для меня удивительно, что у него уже такая бурная сексуальная жизнь. — Сама спросила. Так что, прошу прощения, но с чего вдруг такой интерес к моим похождением до тебя? Это важно? На мой взгляд, важно только то, что сейчас я очень хочу твои губы. — Тимофей немного выпрямляется, но морщится от боли. Он смотрит на мои губы, и заводит только один этот взгляд. Тима притягивает моё лицо ближе к своему и тянется к губам. Я открываю рот и готовлюсь к этому чудесному моменту. Вдруг звонит телефон, но Тима не останавливается. Он целует меня и с каждой секундой всё требовательнее, и требовательнее. — Ответь, — я выдаю это слово между прикосновениями наших губ. Тимофей открывается от поцелуя и тянется к телефону. Его лицо меняется и становится очень серьёзным. — Что? — рявкает он в трубку. — Не разбудил, говори, что надо…нет, я никуда с ним не поеду, он никто мне…да…нет…пошёл ты…но…понял. Завтра. Тимофей бросает трубку и проводит рукой по волосам. — Что-то случилось? — я робко спрашиваю, потому что знаю, что ответ «Да». Тима поворачивается ко мне, и я вижу, что у него в голове что-то творится. Он рассматривает моё лицо, и от такого внимания мне становится неловко. Я отвожу глаза и немного мнусь. — Я тебя люблю. — Выпаливает Тима. Ого! Он сразу целует меня и валит на кровать. Он же травмирован! — Обезболивающее, — говорит он, когда я сопротивляюсь. Значит он симулировал прошлые разы. Он наваливается сверху, и у меня перехватывает дыхание. Тима шарит руками по моему телу и кладёт ладони на живот под футболкой. — Тим… — я хочу его остановить, потому что сейчас он ведёт себя особенно дико и страстно. — Пожалуйста. Позволь тебя трогать. Мне… — Чего ты хочешь прямо в этот момент? — я дублирую вопрос, который задавала в самом начале. — Хочу управлять твоим телом, — Тимофей смотрит прямо мне в глаза. Его слова звучат страшно. Я и правда очень сильно пугаюсь такого оборота. Но сейчас ему плохо, я вижу это, и если это то, что он хочет, то я готова. Тем более, он обещал не переходить черту. — Тогда делай. Тимофей целует меня в шею, а я поднимаю руки и кладу их над головой. Он проводит языком по моему горлу, а я глубоко вдыхаю. А вот выдохнуть не могу. — Ты точно не против? — Тимофей прижимая мои руки к матрасу, а сам смотрит в глаза. — Если только не заходить за грань. — Футболку снять можно? Я отрицательно машу головой, потому что это пока для меня недозволительное действие. Но он действительно интересуется, хочу ли я. — А так? — Тима поднимает руку под моей футболкой и останавливается на моих рёбрах. Он хочет трогать меня под футболкой. И он это уже делал. Так что пусть. Я киваю, и Тима кладёт руку на мою грудь. — Ты такая стеснительная. Даже не знаю, мне это нравится или раздражает…       Тимофей поднимается. И я тоже. Он усаживает меня к себе на колени, и мы сидим нос к носу. Тима перекладывает руки на мою попу, и я снова вскрикиваю. Это движение в контакте с ним меня заводит обычно сильнее всего. Зато теперь я знаю реакции своего тела на парней. Тимофей продолжает мять мою попу, а я нахожу его губы. Тимофей гладит меня между ног, плавно нажимая на клитор, мы продолжаем это делать, пока я тихо не кончаю, закусывая губу. Это не бурный оргазм, но мягкое наслаждение я получаю. — Ложись спать, малышка. Я могу перегнуть палку. В данный момент я очень сильно тебя хочу. — Ты не скажешь, что случилось? — Я укрываю нас с Тимофеем одеялом, а сама ложусь на его предплечье. Он поглаживает меня по спине. — У меня объявился сводный брат почти полторы недели назад. Отец настаивает на том, чтобы я с ним встретился завтра, а я не хочу. Но если я этого не сделаю, он нашёл рычаг давления. А теперь спи. Прошу. Я целую Тимофей я в плечо и засыпаю. Я очень устала. День выдался чересчур насыщенным.